Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 162 (всего у книги 345 страниц)

Странно, но только теперь девушка подумала, что встречать чужого мужика в таком виде всё-таки не стоит, даже если он врач. По её распоряжению Лаюла отыскала в корзине полотенце, которое Ника кое-как обвязала вокруг тела на манер топика.

Только она успела это проделать, послышался негромкий стук.

– Заходи, Уртекс, – негромко проговорила она, натягивая на ноги одеяло.

– Это вы послали за лекарем, госпожа Юлиса? – поинтересовался сын консула, заглянув в комнату.

– Да, – кивнула гостья. – Не беспокойтесь, у меня есть чем ему заплатить.

– Я совсем не то имел ввиду! – вспыхнул парнишка и сухо, не скрывая обиды, спросил. – Вам ещё что-то нужно?

– Благодарю, господин Картен, – пытаясь как-то загладить свою грубость, ответила ему. как взрослому, собеседница. – Пока ничего, а там что Пол Так скажет.

Она попробовала пожать плечами и тут же скривилась от боли.

Пацан поспешно вышел.

Путешественница буквально физически чувствовала, как повышается температура, лоб казался обжигающим, а всё вокруг холодным. Голова гудела, и молоточков в ране заметно прибавилось. Закрыв глаза, она впала в забытье, из которого её вырвал звонкий голос Риаты:

– Сюда, господин Пол Так. Сюда.

В комнату бодро шагнул знакомый толстячок в сопровождении унылого раба с мешком.

– Вот уж не думал встретиться с вами по такому поводу, госпожа Юлиса, – лекарь, осматривая плечо, так разминал его далеко нестерильными пальцами, что пациентке пришлось до крови закусить губу, гася рвущийся наружу крик боли.

«Хотя бы руки вымыл, как следует… садист!» – выла она про себя, чувствуя, как по щекам градом катятся слёзы.

– И кто же это вас так порвал? – наконец, прекратил пытку добрый доктор.

– Разве это так важно? – кривясь от боли, прохрипела Ника. – Лучше взгляните на мазь…, что я купила. Может, из-за неё мне так плохо?

Риата шустро рванула к корзине, и через минуту Пол Так разглядывал содержимое горшочка. Опустив в него палец, он осторожно лизнул самым кончиком языка, тут же безапелляционно заявил:

– След Ноны. Средство полезное и сделано добротно: ни коломовой коры, ни барсучьего сала не пожалели.

Взвинченная болью пациентка, не выдержав, рявкнула:

– Ты в своём уме?! Какое в… муравьиную кучу доброе!? А это что?!

Она ткнула пальцем в плечо.

– От простой царапины так разнесло!

– У кого зелье покупали, госпожа Юлиса? – невозмутимо поинтересовался лекарь, развязывая мешок.

– В лавке Ку Лангина, – буркнула девушка, отводя глаза.

– Не удивительно, – хмыкнул Пол Так. – Этот крохобор и невежда, позор всех служителей Пелкса просто забыл вас предупредить?

– О чём? – сварливо поинтересовалась путешественница, вполне согласная со столь полной и исчерпывающей характеристикой «хорька».

– Мазь ни в коем случае нельзя наносить на открытую рану, – наставительно проговорил Пол Так, для наглядности помахав у неё под носом указательным пальцем.

– А…! – отпрянув, возмущённо открыла рот Ника, но тут же заткнулась, мысленно заорав во всё горло: «Дура! Ну и дура! Здесь же всё не стерильное! Два года живёшь, и не хватило ума додуматься?! Дебилка! Вот батман!»

– И что теперь делать? – сквозь слёзы пробормотала она.

– Чистить будем, – спокойно ответил лекарь, рассматривая кривой, остро отточенный нож. – Потом перевяжем, как полагается. Отвар от жара ваша рабыня готовить умеет. Ну и жертву надо будет принести Пелксу, без его помощи такую болезнь не победить.

– Риата! – окликнула девушка невольницу. – Сходи на кухню, принеси уксуса и огня, светильник зажечь.

– Мне всё прекрасно видно, госпожа Юлиса, – сказал Пол Так, тревожно интересуясь. – Или у вас в глазах темнеет?

– Это не для того, чтобы добавить света, – усмехнулась распухшими губами пациентка, подумав: «Надо же как-то твои железки продезинфицировать».

– Вы конечно слышали о Гигиене Санитарии?

Собеседник подозрительно нахмурился.

– Ну как же! – путешественница попыталась изобразить крайнюю степень удивления. – Философ, врачеватель, последователь знаменитого Гелеса Аторизского. Отец говорил, что его трактат «Чистота – залог здоровья» многие знатоки в Империи считают одной из лучших работ по лекарскому искусству за последнее время.

Как каждый профессионал Пол Так не терпел обвинений в некомпетентности и не хотел прослыть невеждой в глазах важной гостьи консула Картена, поэтому, небрежно пожав плечами, он проворчал:

– Разумеется, я слышал это достойное имя. Но при чём тут светильник и уксус?

– Всё просто, – стала объяснять Ника, переведя дух, её расчёт полностью оправдался. – Гигиен Санитарий пишет, что для предохранения от образования гноя, открытых ран следует касаться как можно более чистыми руками или протёртыми уксусом. Инструмент же необходимо подержать над огнём, дабы тот напитался силой пламени.

– Интересно, – хмыкнул внимательно выслушавший её мужчина. – И это поможет избежать воспаления ран?

– Если верить Гигиену Санитарию – то да, – кивнула рассказчица. – Мой отец часто получал раны на охоте, но всегда пользовался его рекомендациями и ни разу не подхватил горячку. Он говорил, что Накулу помогает Пелску.

– Да, – кивнул Пол Так. – Боги кузнецов и лекарей всегда ладили между собой.

Он хотел ещё что-то сказать, но за дверью послушались торопливо приближавшиеся шаги. Отчаянно завоняло маринованными огурцами. Риата поставила на стол деревянную миску и занялась светильником.

Подумав, врач не стал спорить с начитанной пациенткой. Морщась, протёр пальцы уксусом, и принялся водить нож над язычком пламени.

Воровато оглядевшись по сторонам, рабыня протянула госпоже свёрнутый кусок кожи.

– Зачем? – одними губами спросила та, вскидывая брови.

Вместо ответа женщина хищно оскалила зубы.

– Может, вас к кровати привязать, госпожа Юлиса? – вдруг предложил эскулап. – Будет больно, задёргаетесь, я ещё сильнее плечо разрежу.

«Тут новокаина нет, – пронеслось в голове. – Как там хохмили по радио? „Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается“». Тогда ей это казалось смешно, а вот теперь как-то не очень.

Но позволить себя связать? Нет, такое не к лицу аристократке!

– Делайте своё дело, господин Пол Так, – девушка гордо вскинула голову, но отвернувшись, быстро отправила в рот кусок кожи.

Ей казалось, она готова выдержать всё, но боль стеганула раскалённой плетью. Всё, что пришлось перенести ранее, не шло ни в какое сравнение с этим кошмаром! Словно медленно вращающееся сверло вгрызалось в тело, разрывая плоть до костей, заставляя отчаянно завизжать сквозь стиснутые зубы. Забыв обо всём на свете, она дёрнулась и тут же оказалась в крепких объятиях Риаты, к которой тут же присоединился раб Пол Така.

Только запредельным усилием воли путешественнице удалось заставить себя сохранить неподвижность, выплёскивая страдание криком, терзая зубами толстую, размякшую кожу.

– Хвала Пелксу, – голос лекаря разорвал пелену боли. – Гноя больше не видно. Сейчас наложим повязку, и всё.

Действительно стало легче, выплюнув кляп, Ника скосила глаза на плечо. Увиденное ей не понравилось. Довольный Пол Так покопался в ней от души.

«Вот батман! Да тут шрам в пол руки получится! Он, что нарочно решил меня изуродовать?»

– Сколько я должна заплатить? – с трудом прохрипела девушка, решив первым делом утрясти финансовый вопрос.

– С учётом того, что пришлось дышать уксусом, который я терпеть не могу, десять риалов, – ответил эскулап, отступая в сторону, освободив место невольнику с узкой полоской ткани в руках. – Дел здесь поменьше, чем с тем варваром. Перевязку часто делать не придётся, если вы останетесь в постели и не будете бегать по городу.

Устало усмехнувшись, он добавил:

– А ещё я оставляю всё необходимое для целебного настоя.

Путешественница знала, что по местным обычаям следовало бы поторговаться, вот только сил на это не осталось. В изнеможении прикрыв глаза, она тихо пробормотала:

– Риата, возьми кошелёк и рассчитайся с господином Пол Таком.

Уже выходя из комнаты, лекарь негромко сказал провожавшей его рабыне:

– Если госпоже станет хуже, приходи за мной в любое время. Нельзя, чтобы такая красавица слишком рано покинула этот мир.

– Да благословят вас боги, добрый господин, – дрогнувшим голосом поблагодарила женщина.

Вернувшись, она попросила Лаюлу посидеть с хозяйкой, а сама отправилась на кухню готовить отвар.

С отвращением осушив чашку, Ника резко пропотела и тут же заснула, вернее вновь провалилась в странное забытье, где время от времени мелькали то неясные, то, наоборот, удивительно чёткие картины, к счастью, не удержавшиеся в памяти.

Из полудрёмы её вырвал стук в ворота. С трудом приподняв веки, девушка увидела, что в комнате воцарился полумрак, а рабыня, прижавшись к стене, что-то разглядывает в окошко.

«У меня научилась», – хмыкнула про себя хозяйка, приподнимаясь на локте. Услышав шорох, невольница оглянулась.

– Госпожа! – вскричала она, бросаясь к столику. – Я принесла фасоль с мидиями. Покушайте, очень вкусно.

– Какая еда! – поморщилась путешественница. – Что там?

– Госпожа Картен вернулась, – торопливо зашептала Риата. – С ней трое рабов, двое мужчин и женщина.

– А сам господин Картен? – спросила Ника, кое-как усевшись на кровати.

– Его нет, – покачала головой невольница, помогая хозяйке. – Наверное, в городе остался. У такого важного человека дел много…

– Подай зеркало, – прервала её девушка, подозревая, что госпожа Тервия захочет к ней заглянуть.

То, что отразилось в начищенной медной пластинке, путешественнице не понравилось. Лицу она вряд ли сможет придать здоровый вид, но вот волосы надо бы привести в порядок. Ника ни в коем случае не желала предстать перед супругой консула беспомощной и ни на что не способной. Пусть думает, что рана хоть и серьёзная, но не опасная для жизни.

Она знала, что сочувствия от Тервии не дождёшься, отношения у них сложились исключительно деловые, без какого-то намёка на сердечность. Значит, не нужно и напрашиваться на жалость.

– Причеши меня, – устало попросила Ника Риату и добавила в ответ на невысказанный вопрос. – Просто чтобы волосы в разные стороны не торчали.

Супруга консула заявилась минут через пятнадцать. Видимо, для начала проверила, как сынок похозяйничал в её отсутствие, а уж потом решила навестить гостью.

– Что с вами, госпожа Юлиса? – озабоченно спросила она, с кряхтением усаживаясь на стул.

– Рана открылась, госпожа Картен, – слабым, но твёрдым голосом ответила девушка, уже подобрав для собеседницы подходящее объяснение резкому ухудшению самочувствия. – Думаю, подлая Мышь вымазала свою шпильку какой-то гадостью вроде гнилой рыбы или собачьего помёта.

– Мерзавка! – потухшие глаза Тервии полыхнули ненавистью. – Мы бросили её тело в овраг на поживу шакалам и воронам. – Теперь её душа никогда не обретёт покоя! Только рабы могут быть так неблагодарны! Я простила её, приблизила к себе, а грязная меретта вредила моей дочери! Чуть не убила вас, госпожа Юлиса.

– Хвала богам, у неё ничего не получилось, – растянув губы в подобии улыбки, Ника почувствовала подкатывавшую дурноту.

– Как вы себя сейчас чувствуете? – с фальшивым участием поинтересовалась женщина.

– Благодарю, – осторожно, словно боясь расплескать переполнявшую голову боль, кивнула собеседница. – Господин Пол Так сделал всё необходимое. Осталось только принести жертву Пелксу. – Я хотела отправить в храм рабыню, но не знаю, разрешат ли ей туда войти?

– Невольникам разрешается посещать храм бога врачевания, – сообщила Тервия. – Завтра Уртекс пойдёт на занятие, и я попрошу его проводить вашу рабыню.

– Спасибо, госпожа Картен, – поблагодарила девушка, и заметив, что та собирается уходить, добавила. – Я узнала, кто такой Ур Тектор.

Супруга морехода без особого интереса вновь опустилась на табурет.

– Работорговец из Гедора, – продолжила путешественница, довольная тем, что удалось хотя бы немного заинтересовать женщину. – Но он покинул город ещё до… исчезновения Вестакии. Я выяснила имена и остальных покупателей сонного зелья. Самый подозрительный из них Зипей Скела.

– Кто такой? – спросила супруга консула. – Чем он вам не понравился?

– Я слышала, посредники – не самые уважаемые люди в Канакерне, госпожа Картен? – вопросом на вопрос ответила рассказчица, надеясь, что шустрый сообщник Ноор Учага уже смылся из города.

– Это так, – согласилась собеседница.

– А ещё у него нет ни жены, ни детей, – заметила Ника. – Такие люди на всё пойдут ради денег.

– Полагаете, моя дочь у него? – недоверчиво хмыкнула Тервия.

– Что вы, госпожа Картен, – криво усмехнулась девушка. – Думаю, он выступал в привычной для себя роли и кому-то помогал.

– Я попробую спросить о нём у мужа, – задумчиво проговорила собеседница.

– Только осторожнее, госпожа Картен, – предупредила путешественница. – Вряд ли ему нужно знать всё.

– Вы сами ещё ничего не знаете, госпожа Юлиса, – презрительно фыркнула хозяйка дома. – Набирайтесь сил, да пошлёт вам Пелкс выздоровление. А я помолюсь Ноне, чтобы ваша помощь больше не понадобилась. Пусть моя дочь окажется на корабле Меченого Рнеха и вернётся домой.

«Это вряд ли», – с неприязнью подумала гостья, глядя ей вслед.

Повозившись, она сползла с подушки пониже и закрыла глаза. Сам консул её так и не навестил.

Ночь прошла отвратительно, Ника металась в болезненном забытье и уснула только под утро.

А когда открыла глаза, увидела скучавшую на табуретке Лаюлу.

– Риата где?

– В храм пошла, госпожа Юлиса, – торопливо ответила гантка. – Сказала, вы приказали.

С её помощью девушка умылась, привела себя в порядок, но от еды отказалась опять. Вновь заснуть не получилось, голова болела терпимо, и путешественнице стало скучно.

«Болеть хорошо с интернетом, телевизором или хотя бы с книжкой», – грустно думала Ника.

Тем временем её сиделка деловито раскладывала на полу волчьи шкуры, явно намереваясь подремать.

«Это мне что, одной придётся от безделья мучиться?» – до глубины души возмутилась больная, пытаясь повернуться.

– Как себя чувствует Орри?

– Гораздо лучше, госпожа Юлиса, – охотно отозвалась гантка. – Скоро мы в усадьбу вернёмся.

– Не нравится в Канакерне? – спросила девушка.

– Чужое здесь всё, госпожа Юлиса, – тяжело вздохнув, Лаюла уселась прямо на полу. – Камень кругом, улочки узкие, того и гляди застрянешь. В усадьбе лучше – деревья, простор. Но всё равно – не как в наших лесах.

Она мечтательно улыбнулась.

– Выйдешь из дома утром – тишина такая, что слышно, как роса на траве звенит. Лесом пахнет, смолой, листочками, грибами да ягодами. А тут один… навоз да вино кислое!

Ещё гантка пожаловалась на местную еду, одежду, обычаи и другие трудности адаптации. Хорошо хоть, Приск Грок относится к гостям по-доброму, работой не изнуряет, кормит досыта. Узнав, что все женщины искусные ткачихи, задумал мастерскую открыть.

Вывалив накопившиеся претензии, Лаюла перешла к планам на будущее.

– Вот только Орри никак не выберет, что ему делать, – озабоченно качала она головой. – То ли в моряки пойти, то ли в хлеборобы. Нам господин Приск Грок предлагает землю взять за часть урожая. По мне так лучше на твёрдости, а его на воду тянет.

Путешественница с удовольствием слушала её бесконечный монолог, привычно пропуская большую часть слов мимо ушей.

За такой приятной беседой их застал приход Риаты. Лаюла вернулась к жениху, а рабыня отчиталась о визите в храм Пелкса.

– Я, госпожа, гадала на крови жертвенного голубя, – с таинственным видом сообщила она. – Жрец сказал, что бог поможет вам одолеть хворь.

Тронутая такой заботой и устав от вернувшейся головной боли, хозяйка не стала выяснять источник финансирования покупки несчастной птички.

Перед обедом раненую гостью навестила Тервия, придирчиво оглядев сверкающую чистотой комнату, дежурно спросила о самочувствии и быстро ушла, очевидно не испытывая никакого интереса к ответу.

Больше Нику никто не навещал. Только рабыня не отходила от своей госпожи ни на шаг: меняла повязку, поила целебным отваром, приносила яблоки и виноград, как могла развлекала её разнообразными историями из своей короткой, но бурной жизни.

Хозяйка слушала её гораздо внимательнее, чем болтовню гантки, даже сквозь головную боль и изредка наваливавшуюся дурноту, впитывая атмосферу имперской жизни.

То, что рабов здесь не считают за людей, девушка уже усвоила твёрдо. Однако, даже попав в неволю, кое-кто умудрялся неплохо устроиться. Одни старались доказать хозяевам свою полезность, заставляя тем самым бережнее относиться к ним, как к ценному имуществу. Другие использовали слабости и пороки господ. В рабской среде процветало доносительство. Хотя большинство просто старались выжить, по возможности радуясь сегодняшнему дню и не задумываясь о завтрашнем.

Риата ничего не знала о том замкнутом мирке, в котором обитала высшая аристократия Империи. Все её бывшие хозяева принадлежали к тому социальному слою, который в другом месте и времени называли «средним классом».

Эти люди походили на тех, кого девушка встречала в своём родном мире. Так же любили и ненавидели, страдали и радовались, зарабатывали на жизнь честно и не очень. Разве что вместо гаджетов и бытовой техники использовали рабов. Пожалуй, единственным существенным отличием, которое сильно бросалось в глаза, стала массовая и безоговорочная вера в предсказания всякого рода гадателей и магов.

Жители Империи и окружавших её земель относились к словам провидцев чрезвычайно серьёзно, что однако не мешало им оставаться практичными людьми. С самым серьёзным видом Риата рассказала о купце, которому напророчили смерть от игры в кости. Не в силах совладать со своей страстью, тот сажал за стол раба, заставляя его трясти стаканчик, и прожил много лет, погибнув при переправе через реку.

Вечером пришла Лаюла. С таинственным видом наклонившись над кроватью, она зашептала, обдав раненую густым запахом уксуса, чеснока и варёных бобов.

– Вспомнил Орри тех лиходеев.

– Которые на него напали и украли Паули? – на всякий случай уточнила путешественница, изо всех сил борясь с тошнотой. К ночи голова вновь разболелась, и даже мысли о еде вызывали дурноту, а тут такой аромат!

– Да, госпожа Юлиса! – вытаращив глаза, прошелестела гантка.

– Что он видел? – хмурясь, спросила Ника, тут же радушно предложив. – Да ты садись.

– Я лучше на полу, – отмахнулась Лаюла от табурета, опускаясь на корточки. – Когда Орри с Паули шли от Крека Палпина, уже темно было. Как к дому Картена стали подходить, тележку в переулке заметили. А разве добрые люди в такую пору чего возят? Орри подошёл и говорит: «Есть здесь кто?». Выходит старик бородатый весь и ему в ответ: «Иди, мол, отсюда – пока цел, не твоего ума это дело». Орри за меч схватился. И тут как раз Паули закричала. Он обернулся, глядь, её какой-то другой злодей, помоложе, в охапку схватил и рот зажимает. Бьётся Паули, как куропатка в силках. Орри хотел к ней бежать, ну тут его по голове и ударили. Всё.

Рассказчица отпрянула, сурово сжав губы, и значительно замолчала, скрестив руки на груди.

– Ты не знаешь, лица их он рассмотрел? – быстро спросила путешественница, пытаясь заставить работать плавящиеся от высокой температуры мозги. – Во что одеты? Узнать сумеет?

– Всё до мелочей выспросила, госпожа Юлиса, – заверила Лаюла, заявив с гордостью. – Глаз у моего Орри, как у филина, что днём, что ночью видит. Хоть тьма стояла кромешная, а морды их подлые он хорошо разглядел. Особенно старика. До самого последнего часа, говорит, не забуду, а встречу – так сразу убью! Молодого вот плохо запомнил, но тоже узнает. А одежда не знаю какая.

– Передай ему спасибо, – поблагодарила Ника. – Будет получше, я сама с ним поговорю.

Утром её навестил Пол Так. Осмотрев рану, заявил, что заживление идёт даже лучше, чем он рассчитывал.

– Пелкс не оставил вас своей милостью, госпожа Юлиса, – довольно сказал он. – Дней через десять всё затянется.

– Так долго?! – обиженно вскинула брови девушка.

– Не гневите бессмертных, госпожа Юлиса, – нахмурился собеседник. – С такой раной вы могли умереть или остаться калекой. Сейчас опасность миновала. Только меньше двигайтесь.

– Все десять дней? – охнула пациентка.

– По крайней мере, дней пять или шесть вам лучше вообще не вставать с постели, – твёрдо заявил лекарь и озабоченно поинтересовался. – Жертву Пелксу принесли?

– Конечно, господин Пол Так, – заверила путешественница. – Ещё вчера. Правда я это сделала не сама, а послала рабыню. Надеюсь, он не обидится?

– Судя по вашему самочувствию, Пелкс услышал ваши молитвы, – не принял её шутливого тона собеседник. – Но берегитесь, нрав небожителей так непостоянен.

– Я учту ваши слова, господин Пол Так, – кивнула пациентка, ругая себя за длинный язык.

Когда он покинул комнату Риата по приказу хозяйки проследила за ним из окна, сообщив, что госпожа Картен остановила лекаря и что-то спросила.

«Не поверила на слово, – хмыкнула про себя Ника. – Решила узнать всё из первых рук».

Подумав, она велела невольнице подать свиток с пьесами Днипа Виктаса Однума, который забыла вернуть хозяину. Не то, чтобы ей хотелось перечитать ещё раз эту тягомотину, но супруга консула должна получить реальное подтверждение улучшения самочувствия гостьи.

Положив папирус рядом, девушка устало откинулась на подушку, ещё раз посетовав на крайнюю несвоевременность болезни. Тервия не заставила себя ждать. Едва заслышав приближавшиеся шаги, путешественница тут же развернула свиток.

– Как вы себя чувствуете, госпожа Юлиса?

– Уже лучше, госпожа Картен, – мягко улыбнулась она.

– Вам что-нибудь нужно?

– Разве что немного вина, – попросила гостья. – Господин Пол Так сказал, что оно будет мне очень полезно.

– Пришлите рабыню на кухню, – кивнула хозяйка дома. – Я распоряжусь.

– Госпожа Картен! – уже в дверях окликнула её Ника. – Есть какие-нибудь вести из Готонима?

– Пока нет, – грустно вздохнула Тервия. – Муж говорит, что ещё рано. Если Нутпен не разгневается, корабль Меченого Рнеха придёт туда не раньше чем через четыре или пять дней.

– Я очень хочу, чтобы Нона услышала ваши молитвы, госпожа Картен, – самым проникновенным тоном, какой только смогла изобразить, проговорила девушка. – И вы как можно скорее увидели свою дочь.

– Спасибо, госпожа Юлиса, – улыбнувшись, женщина скрылась за циновкой.

Как ни храбрилась путешественница, но после обеда вновь поднялась температура. Пить отвар она отказалась. Голова болела вполне терпимо, а потеть ужасно не хотелось. От рубашки и так уже воняло. «Надо бы завтра приказать Риате простирнуть бельишко, – думала девушка с закрытыми глазами. – За день высохнет, здесь тепло».

Аппетит тоже не появился. Однако, продолжая играть выздоравливающую, гостья не стала отказываться от обеда, предложенного радушной хозяйкой. Новая рабыня Картенов, женщина, лет тридцати, с тупым, невыразительным лицом принесла миску тушёной рыбы с овощами.

С трудом заставив себя проглотить кусочек, остальное отдала верной Риате. А чтобы не видеть, с какой жадностью та набросилась на еду, путешественница прикрыла глаза, давя подступившую тошноту.

– Что делают новые рабы?

– Ничего, госпожа, – отозвалась невольница с набитым ртом. – Днём спят и жрут, ночью с дубинами по саду и двору ходят.

В голосе женщины сквозь насмешку проглядывала зависть к людям, занятым такой необременительной работой.

«Кажется, Тервия всерьёз решила, будто кто-то может прислать убийцу в дом», – усмехнулась про себя её хозяйка.

– А Лаюла теперь на кухне, – понизив голос, продолжала Риата. – Людей в доме много, Кривая Ложка с помощницей не успевают. Вот госпожа Картен дикарку к делу и пристроила.

– Как там Орри один? – поинтересовалась Ника.

– Что ему сделается, госпожа! – фыркнула рабыня. – Он уже сам в уборную ходит.

Сытно рыгнув, вытерла рукой губы и добавила:

– Госпожа Картен хочет его в усадьбу отправить.

– Там ему лучше будет, – вздохнула девушка и попросила. – Помолчи, пожалуйста, голова болит.

– Слушаюсь, госпожа, – чуть слышным шёпотом пробормотала Риата.

Новый день тянулся так же медленно, как предыдущий. Почувствовав некоторое облегчение, хозяйка отправила невольницу стирать бельё, а сама осталась скучать в одиночестве. Разбавленная вином вода в кувшине, горшок для всяких надобностей под кроватью. Никуда ходить и ничего делать не нужно. Плечо болело, но тревожного стука молоточков не ощущалась.

Ближе к полудню путешественница услышала во дворе голоса. Вставать и идти к окну, чтобы узнать, кто пришёл к Картенам, не хотелось. Появившаяся вскоре Риата и так удовлетворила любопытство госпожи. В гости пришли консул Тренц Фарк и ещё какой-то важный господин в синем плаще с красивой серебряной застёжкой. Из разговоров на кухне рабыня узнала, что господин Картен жаловался приятелям на обманщиков. Польстившись на награду, те привели ему уже второго сообщника похитителей Вестакии. Но и тот оказался тоже всего лишь запуганным беглым рабом, которого под угрозой убийства детей вынудили признаться в чужом преступлении.

– Вот козлы! – фыркнув, Ника пророчески заметила. – Сколько их ещё будет.

И разломила пополам лепёшку. Даже очередная подлость не смогла сегодня испортить ей аппетит. Впервые за последние дни они поужинала с удовольствием.

Завтрак тоже прошёл «на ура». Здоровье явно шло на поправку. Заглянувший Пол Так, осмотрев рану, заявил, что пациентке его услуги больше не понадобятся, если, конечно, та будет строго выполнять все предписания, выдержит постельный режим и сама себя не угробит.

Учитывая, что даже за простое посещение лекарь брал серебряную монету, это известие не могло не обрадовать путешественницу.

Больше её никто не навещал. Так что путешественнице оставалось либо спать, либо тужить над своей горькой судьбой, ну и анализировать ход расследования, когда головная боль не мешала работе маленьких серых клеточек.

Ей пришло в голову, что не плохо бы показать Орри самого Ноор Учага и его слуг. Вдруг узнает? Размышляя над тем, как организовать подобное опознание, Ника внезапно осознала всю глубину своей глупости, почувствовав, как щёки наливаются горячечным румянцем стыда. До чего же неприятно ощущать себя дурой.

Играя в любительницу частного сыска Дашу Васильеву канакернского разлива, развив кипучую деятельность, ей даже кое-что удалось узнать. Но за столько дней она даже не удосужилась задать себе самый элементарный вопрос: «За каким вообще бесом Ноор Учаг украл Вестакию? Если варвар не желает связывать себя узами законного брака, зачем понадобилась вся эта суета с письмами, липовым сватовством, дорогущим снотворным и так далее?»

Хорошенько выругав себя во время отсутствия невольницы, хозяйка с жадностью выпила вино, за которым её посылала, и успокоившись, принялась размышлять, изо всех сил напрягая свои, как оказалось, не очень умные мозги.

Девушка ещё раз неторопливо и придирчиво вспомнила визит горца к Картену, каждое его движение, каждую гримасу, буквально посекундно разобрала все звуки, долетавшие из комнаты Вестакии, а за одно те странные разговоры, которые она вела в тот день. По всему выходило, что для неё встреча Ноор Учага с отцом казалась очень важной. Но что же для влюблённой девушки может быть важнее сватовства? Вот только консул упорно отрицает это, и Ника склонна верить в его искренность.

Из всего этого выходит, что варвар не просил руки Вестакии, а всего лишь ломал комедию перед взбалмошной, романтически настроенной девицей.

Возможно, Ноор Учаг просто сексуальный маньяк? Ну приспичило ему соблазнить именно эту особу и всё тут. А после поматросит и бросит в море или в лесу прикопает, заметая следы.

Но, что если он решил её продать? Вестакия красива, по местным меркам хорошо образована, хотя и дура. Однако, это значит, на неё имелся целевой заказ? В противном случае подобная операция выглядит очень рискованной. Канакерн – город маленький, здесь все знают о постигшей Картена беде. Да и рабов на рынке хватает. Но если дочку консула украли для кого-то издалека, отыскать её будет невозможно. Вот только путешественница почему-то не верила в подобную возможность. Красивых и хорошо воспитанных дочек хватает и в семействах попроще.

Исходя из этого, повертев так и эдак все свои догадки, достойная последовательница мисс Марпл остановилась на маньячной версии. Скорее всего, этот варвар просто решил добиться понравившейся девчонки. Некоторые мужчины проявляют прямо-таки муравьиное упорство в достижении своих целей. Жаль только, они часто бывают недостойными.

Заполучив желанную добычу, Ноор Учаг просто обязан какое-то время наслаждаться ею. А потом просто избавится от надоедливой игрушки, а за одно и от Паули. Оставалось надеяться, что Вестакия ещё какое-то время займёт внимание варвара. Если этот так, он должен где-то держать своих пленниц. И явно не в городе.

О чём там говорил Зипей Скела? Змеиный ручей. Как бы выяснить, есть ли рядом с ним какая-то усадьба или хотя бы дом, и кто там проживает?

– Вот батман! – вздохнула Ника, в который раз подумав: «Как же не вовремя эта болезнь, и Румс, как назло, в горы потащился! У кого бы спросить?»

– Риата! – окликнула она дремавшую на полу невольницу.

– Что нужно, госпожа? – тут же вскочила та.

– Среди рабов Картена есть ещё местные?

– Нет, госпожа, – покачала головой женщина, и помявшись, спросила. – А что нужно, госпожа?

Хозяйка повернулась на бок.

– На том берегу бухты есть речка Змеиный ручей. Надо бы узнать, кто рядом с ней живёт.

– Поговорю на кухне, госпожа, – пообещала Риата. – И с рабами из усадьбы.

Прекрасно помня предупреждение лекаря, путешественница продолжала оставаться в постели, по-прежнему не спускаясь в мужской зал на совместные трапезы. Картены знали об этом и просто отправляли ей еду в комнату, на чём их забота о гостье и ограничивалась.

Поэтому Ника немало удивилась, увидев на пороге Уртекса. Тот зашёл к ней сразу после возвращения с занятий, и судя по мрачному выражению на угрястой физиономии, здоровье девушки его не интересовало.

«Ну, что ещё?» – тоскливо думала она, приглашая сына морехода сесть.

– Говорят, вы стали слишком часто встречаться с Румсом Фарком? – тон вопроса не предвещал собеседнице ничего хорошего.

– В каком смысле? – растерялась та от несколько двусмысленной, с точки зрения её мира, формулировки вопроса. – Я виделась с ним пару раз. Да ты же сам с нами был.

– А потом? – сурово набычился Уртекс. – Что вы делали на площади народных собраний?

– Гуляли, – с самым невинным видом сообщила девушка. – Разве это запрещено?

– Он жених Вестакии! – запальчиво вскричал парнишка. – А вы… пользуясь тем, что сестру похитили… хотите его соблазнить!

Путешественница рассмеялась, изо всех сил стараясь, чтобы смех звучал как можно естественнее и непринуждённей.

Гость вскочил, сжав кулаки, готовый броситься в драку. Ника сразу стала серьёзной.