Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 302 (всего у книги 345 страниц)

Подчёркнуто не глядя на всё ещё державшихся за руки гостей, он с ловкостью профессионального официанта расставил посуду на маленьком столике, и поклонившись, намеревался вновь оставить молодых людей наедине.

– Вы рассказали его высочеству о последнем обыске, господин Птаний? – остановила его вопросом беглая преступница.

– Мне известно об этом, госпожа Юлиса, – сухо проворчал сын императора.

– Гот Камий сильно избил господина Птания, – игнорируя явно сквозившее в его голосе недовольство, продолжала Ника. – Но он меня не выдал, за что я ему очень благодарна.

– Ну, что вы, госпожа, – довольно натурально засмущался отпущенник. – Это пустяки. Да я жизнь готов отдать за его высочество!

При последних словах он бросил в сторону удивлённо вскинувшего брови принца взгляд, который, видимо, считал "обжигающим".

– Клянусь молниями Нолипа, об этом я не знал, – пробормотал юноша. – Я очень ценю вашу преданность, господин Птаний, и не оставлю её без награды.

– Ах, ваше высочество! – на глазах владельца заведения заблестели слёзы. – Служить вам – лучшая из наград!

– Кто-то по-прежнему очень хочет моей смерти, господа, – продолжила девушка. – И если в Радле действительно объявился человек, который видел меня в Канакерне, его могли просто убить, чтобы не допустить моего оправдания. Но, если выяснить источник слухов? Вдруг тот человек действительно существовал? Тогда, возможно, удастся найти тех, кому он это рассказывал, и уговорить их дать показания в Сенате? Вряд ли сенаторы меня оправдают, но, быть может, хотя бы начнут расследование и пошлют в Канакерн ещё одного гонца? Или небожители смилостивятся над нами, и тот человек лишь уехал из столицы, а может, просто прячется где нибудь?

Отпрыск Константа Великого вопросительно посмотрел на гостеприимного хозяина публичного дома.

– Сделаю всё возможное, ваше высочество, – клятвенно заверил тот, прижав руку к груди.

– А я попрошу господ Герона и Сциния расспросить своих знакомых, – удовлетворённо кивнув, пообещал принц. – И с господином Акцием надо поговорить. В последнее время он, правда, редко покидает Цветочный дворец, но у него остались приятели, которые всегда в курсе самых последних сплетен. Пусть он хотя бы напишет им письма.

– Для начала неплохо бы узнать хотя бы имя того человека, господин Птаний, – предложила беглая преступница. – Вы же сказали, что господину Бронию кто-то говорил, как его зовут?

– Он забыл, – печально вздохнул собеседник.

– Так пусть вспомнит! – раздражённо буркнул Вилит.

– Понимаю, ваше высочество, – поджал губы отпущенник и поинтересовался. – Так я могу идти?

– Идите, господин Птаний, – небрежно махнул рукой юноша.

Не дожидаясь, пока владелец заведения скроется за дверью, гостья наполнила бокалы, и протянув один из них молодому человеку, сделала маленький глоток.

– Неплохое вино, – одобрительно причмокнул губами тот, возвращая кубок на стол. – Вы сообщили родственникам, что остались в Радле и у вас всё в порядке?

– Я хотела, – ответила Ника. – господин Птаний обещал мне в этом помочь. Но узнала, что недавно умерла бабушка, госпожа Торина Септиса Ульда, и не решилась беспокоить дядю в дни траура. Вы же знаете, как он чтит традиции? А с сенатором Юлисом мне связываться как-то не хочется. Это же он хотел выдать меня замуж за Авария.

– Понимаю, – кивнул собеседник. – Но всё же не откладывайте с этим. Родственники, наверное, очень переживают из-за того, что вы отказались отплыть в Либрию.

При этих словах взгляд юноши резко переменился, сделавшись вдруг каким-то пронзительно-ожидающим, что очень не понравилось беглой преступнице.

Та на миг растерялась, не понимая: что бы это могло означать? Но потом подумала: "Может, ему интересно: вспоминаю ли я о Декаре, за которого собираюсь просить родичей? Так он что, ревнует, но не хочет говорить напрямик?"

К своему стыду девушке пришлось признаться, что за эти дни образ влюблённого невольника в её сознании как-то потускнел, словно подёрнувшись лёгким туманом, и мысли о нём уже не царапали сердце так глубоко и болезненно, как прежде.

Тем не менее Ника решила, что не будет разговаривать о беглом рабе с сыном императора, и улыбнувшись, сказала:

– Я как раз собиралась написать дядюшке письмо.

– Вы же понимаете, что сообщать ему, где вы находитесь, ни в коем случае не следует?

– Разумеется, господин Вилит, – с лёгкой обидой хмыкнула девушка, ставя на стол бокал, который всё ещё держала в руках. – Я хочу наладить с дядей переписку через тайник.

– Это как? – живо заинтересовался собеседник.

Беглая преступница охотно разъяснила ему способ конспиративной связи с помощью так называемых "почтовых ящиков".

– Нет! – едва дослушав её до конца, решительно заявил молодой человек.

– Почему? – растерянно хлопая ресницами, промямлила Ника, весьма озадаченная столь категорическим запретом.

– Это слишком опасно, – безапелляционно заявил принц. – Вашим родственникам достаточно знать, что вы живы, здоровы и находитесь в безопасности.

Девушка хотела возразить, но быстро передумала. Понимая, что она и так уже сильно огорчила императорского отпрыска, попаданка сочла необходимым проявить покладистость хотя бы в мелочах. А на следующем свидании можно будет вновь вернуться к этому вопросу.

Ника рассудила, что для начала будет достаточно и одного послания, в котором она подтвердит свой отказ от путешествия в Либрию и попросит дядюшку позаботиться о Декаре, поэтому согласилась.

– Хорошо, господин Вилит.

– Мне тут недавно показали ваше любовное письмо к господину Ротану, – внезапно огорошил её тот.

– Что?! – вытаращив глаза, вскочила на ноги девушка. – Какое ещё письмо?! Да я ему ни строчки не писала!

– Успокойтесь, Ника, – поднявшись, молодой человек положил ей руку на плечо. – Я знаю, что оно не имеет к вам никакого отношения, хотя какой-то негодяй и требовал за них у матери тысячу империалов.

– Тогда зачем так говорить? – огрызнулась беглая преступница, убирая его ладонь, и, шагнув к столику, наполнила бокал. – Я ещё никому не писала любовных писем. Хотела написать вам, да налётчики помешали.

– Я лишь повторил то, что мне сказали, – с деланным равнодушием пожал плечами принц.

"Ну так думай, прежде чем повторять! – мысленно фыркнула попаданка, медленно осушая кубок. – Вот батман, чуть дурой не сделал. Только любовных писем мне и не хватает. Доказывай потом, что ты ни при чём".

Внезапно у неё возник очевидный вопрос, который она тут же озвучила:

– Но кто же оказался настолько глуп, чтобы требовать деньги за заведомо поддельное письмо?

– Ну, кое-кто сразу поверил в их подлинность, – усмехнулся молодой человек. – Хорошо, что у меня оказалось написанное вашей рукой стихотворение. Его-то я и показал матери. Только тогда она успокоилась.

– Вот же…, – перевела дыхание девушка и, хотя с языка рвались гораздо более эмоциональные эпитеты, буркнула. – Мерзавцы. Им мало убить, они хотят меня ещё и оклеветать! Но всё же, господин Вилит… Вы уж в следующий раз предупреждайте, когда соберётесь сказать что-нибудь в этом роде. А то у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

– Хорошо, – пообещал сын Константа Великого, и видя, что собеседница всё ещё не на шутку раздражена, сменил тему разговора.

– Той ночью, когда мы виделись в последний раз, вы обещали рассказать о вашем путешествии то, что скрываете от других.

Ника вспомнила их разговор на реке, и мысленно усмехнувшись, заговорила, тщательно подбирая слова:

– Это не только моя тайна, господин Вилит, поэтому я прошу вас её сохранить.

– Клянусь Аксером, я никому об этом не расскажу, – заверил юноша, пододвигаясь ближе.

– Не стоит зря поминать небожителей, – с упрёком заметила беглая преступница. – Я же говорила, что мне достаточно вашего слова.

– Тогда считайте, что я вам его дал, – кивнул принц.

– Я никому не рассказывала о том, что когда наш корабль попал в объятия Змеи, обезумевшие от жажды матросы подняли бунт. Я осталась жива лишь милостью Яроба, как раз в это время пославшего нам дождь.

– Бог ветра сохранил вас для меня, – натянуто улыбнулся сын императора. – Но почему вы это скрывали? Я читал, подобное часто случается в дальних морских походах. Или эти негодяи вас… обидели?

Сразу поняв плохо скрытый смысл его намёка, собеседница отрицательно покачала головой.

– Хвала богам, меня только избили. На что-то большее у них просто не хватило сил. Все мы были ужасно измучены голодом, а ещё сильнее – жаждой. Все думали только о воде. Эти глупцы почему-то решили, что капитан прячет её в своей каюте.

Ника печально улыбнулась.

– А не говорила я об этом потому, что господин Картен простил бунтовщиков и обещал никогда не вспоминать об их необдуманном поступке. Но главная тайна этого путешествия в том, что на берегу, куда вынесло судно, нас никто не встретил.

– Вот как? – вскинул брови молодой человек, настолько заинтересовавшись рассказом, что даже забыл пододвинуться ещё ближе. – То есть, господин Картен на самом деле никого не спасал?

– Во время охоты я случайно заметила в лесу людей, – всякий раз вспоминая об этом эпизоде своей жизни, попаданка испытывала почти физическую боль от нахлынувшего стыда. – И, к сожалению, рассказала о них господину Картену. Ну откуда я могла знать, что он захочет захватить их в рабство?!

– Я слышал, мореходы часто нападают на прибрежные селения, – блеснул эрудицией отпрыск Константа Великого.

– Но мне об этом ничего известно не было! – невольно повысила голос девушка, но опомнившись, сейчас же заговорила нормальным тоном. – Они легко отыскали стоянку из нескольких шалашей, где оказались почти одни женщины. Помню, как радовались моряки так легко доставшейся им богатой добыче. Но они не знали, что боги уже приготовили им наказание за разбой.

Рассказчица несколько раз моргнула, прогоняя непрошеные слёзы, и посмотрела на застывшего в напряжённом внимании слушателя.

– Те варвары бежали из своего селения от страшной болезни.

– И когда мореходы взяли их на свой корабль, то скоро заболели сами! – догадавшись, вскричал принц.

– Да, – кивнула Ника. Она знала, что местные светила медицины уже додумались до осознания факта передачи некоторых недугов от больных людей к здоровым, хотя и не имели представления о механизме данного процесса.

– Я тоже заболела, но, хвала небожителям, быстро выздоровела, – размеренно продолжала беглая преступница. – Однако самое… неприятное то, что когда многие матросы умерли от той заразы, пленницы вырвались из трюма и захватили корабль. Только капитан и ещё несколько человек успели запереться в каюте…

– Постойте! – внезапно оборвал её юноша. – Потом эти дикарки решили плыть с Картеном в его родной город Канакерн. Но, чтобы не позорить моряков, уговорились рассказывать, что те не захватили женщин в рабство, а спасли от врагов.

– Ну примерно так, – слегка удивилась Ника, рассудив, что если слушатель и так обо всём догадался, то некоторые несущественные подробности той истории можно опустить.

– Но это же почти как в комедии "Хвастливый мореход"! – рассмеялся Вилит, и отвечая на вопросительный взгляд рассказчицы, охотно пояснил. – В этой пьесе моряки возвращаются в родной город с красивыми жёнами и всем рассказывают, будто бы спасли их от страшного великана. Весь город считает их героями. Капитана избирают магистратом, его статую ставят на форуме в назидание будущим поколениям. Но, когда он заводит себе любовницу, его ревнивая жена рассказывает, как всё случилось на самом деле. Оказывается, моряки не освобождали их, а поймали в далёкой стране, чтобы потом продать в рабство. Но в море их пленители перепились от радости, и девушки захватили корабль, заперев капитана и команду в трюме. Не желая заканчивать свои дни в неволе, они обратились за помощью к богам. Сжалившись, к ним явилась Диола и пообещала спасти, если они возьмут своих пленительниц в жёны. Те поклялись. Тогда богиня сделала так, чтобы схватившие матросов девушки влюбились в них и согласились выйти замуж. Опасаясь, что земляки будут над ними смеяться, моряки попросили своих молодых жён не рассказывать об их пленении, а говорить всем, будто бы те спасли их от злого великана.

Тут уж настал черёд удивляться собеседнице. На какие-то секунды она даже застыла с полуоткрытым ртом, но вовремя пришла в себя. К счастью, молодой человек то ли не заметил её замешательства, то ли не придал ему значения.

– Признаться, сюжет показался мне слишком сказочным даже для комедии. Но оказывается, подобные истории случались и в жизни.

– Никогда не слышала о такой пьесе, – окончательно беря себя в руки, хмыкнула Ника, заинтересовавшись. – А кто автор?

– Какой-то Превий Стрех, – пожимая плечами, подтвердил её опасения принц, посетовав. – Сейчас столько драматургов развелось. Только чернила зря переводят. Но даже среди них – этот один из худших. Не могу представить себе театр, где бы согласились поставить такое убожество. Корявые стихи, рваное действие, неуклюжие шутки. Если бы я не умирал от безделья, ни за что не стал бы дочитывать эту убогую комедию до конца.

– Тогда я, кажется, знаю этого автора, – усмехнулась беглая преступница, слушая столь нелестные отзывы о таланте штатного драматурга урбы Гу Менсина. – Он один из тех артистов, с кем я путешествовала от Канакерна до Этригии.

– Это те люди, которые пытались вас убить? – мгновенно насторожился юноша.

– Да, – кивнула Ника, гадая: стоит ли сообщать о том, что именно она является заказчицей данного "шедевра"? И стараясь выиграть время для размышления, спросила:

– А кто вам посоветовал прочесть эту пьесу?

– Я скучал взаперти и написал господину Сцинию письмо, попросив прислать почитать что-нибудь новенькое, повеселее, – усмехнулся сын императора. – Вот его раб и приволок целый ворох свитков. И надо же такому случиться, что первым мне попался именно "Хвастливый мореход"? Но почему фабула этой пьесы так похожа на историю вашего путешествия?

– Потому, что это я подсказала её автору, – просто ответила собеседница, понимая, что дальше скрывать это будет просто бессмысленно.

"Неужели это просто совпадение? – мелькнуло в голове девушки. – Или опять проделки таинственного Игрока? Да полно, есть ли он вообще?"

– Вы? – вскинул брови Вилит.

– Я, – кивнула беглая преступница, лихорадочно пытаясь придумать более-менее правдоподобное объяснение столь экстравагантному поступку. Рассказывать о том, что ей просто захотелось отомстить Картену за унижение и едва не свёрнутую шею, было как-то неудобно. – Мы беседовали о театре, и Превий Стрех начал жаловаться на то, что мечтает написать комедию, но никак не может придумать по-настоящему интересную и необыкновенную историю, способную захватить внимание зрителей. Ну я и рассказала, как охотники за рабынями сами попали к ним в западню, разумеется, скрыв то, что это произошло с моими спутниками.

– И он поверил? – с интересом спросил молодой человек.

– Нет, конечно, – рассмеялась Ника. – Даже обиделся, утверждая, что из этой глупой истории комедию не сочинит и сам великий Днип Виктас. Тогда я предложила ему пятнадцать империалов, если он напишет комедию с таким сюжетом.

– И зачем вам это понадобилось? – усмехнулся принц.

– Скучно было, господин Вилит, – вздохнула девушка. – А этот Превий Стрех так расхваливал себя, что захотелось проверить: сколь же он талантлив на самом деле?

– Значит, вы должны ему пятнадцать золотых монет, – хмыкнул юноша, берясь за кувшин и вопросительно глядя на возлюбленную. – Пьесу он всё-таки написал.

– Только после той ночи у Этригии, он вряд ли рискнёт прийти ко мне за деньгами, – кивнув, проворчала беглая преступница.

Наполнив бокалы, сын императора подал один из них ей.

– Вы хотели бы найти и наказать этих людей, госпожа Ника? – внезапно спросил принц. – Разумеется, после того, как всё выяснится, и с вас снимут это нелепое обвинение в самозванстве?

– Если вдруг узнаю, где они прячутся, или встречусь с ними, то обязательно обращусь в суд, – ставя бокал на столик, задумчиво проговорила беглая преступниц.

Она с тревогой заметила, что радость от встречи с ней в глазах Вилита словно бы померкла. Парень выглядит явно обиженным, хотя и пытается скрыть своё разочарование. Судя по всему, отпрыск Константа Великого считает, что она его откровенно продинамила. И это после всего, что принц для неё сделал.

Отметив всё это, попаданка подумала, что пришло время прояснить их отношения и рассказать Вилиту о своих чувствах. А секс от них никуда не уйдёт.

– Но разыскивать этих бродяг специально я не желаю. Для меня они уже в прошлом. Как и всё, что было до того, как вы рассказали мне о своей любви. Даже если бы дядя и другие родственники на самом деле поверили подложному письму из Канакерна, я бы не стала особенно переживать по этому поводу.

Ника, не отрываясь, смотрела в глаза молодого человека и видела, как тают в них начинавшие образовываться льдинки.

– Сейчас для меня самое важное: ваше доверие. Всё остальное я смогу пережить. А вот без вас, без вашей любви я пропаду. И не только теперь, когда меня ищут, чтобы убить, но и после того, как будет восстановлено моё доброе имя. Потому, что ближе вас у меня здесь никого нет.

Почувствовав подступающие слёзы, девушка плеснула в бокал немного разбавленного вина и залпом выпила, почти не ощущая вкуса.

Подвинувшись ещё ближе, принц взял её за руку.

– Я люблю вас, Ника, и, клянусь Аксером, никогда не оставлю.

Беглая преступница осторожно прижала палец к его губам.

– Не нужно клятв, Вилит. Я вам верю.

Без труда заметив, что сын императора вновь начал волноваться, девушка поспешила соскользнуть с опасной темы.

– Я ещё не успела поблагодарить вас за такое замечательное убежище, господин Вилит. Господин Птаний очень любезен и заботлив. Он сумел спрятать меня даже во время обыска и проявил большое мужество, выдержав побои претора Камия.

– Вы не очень удивились, оказавшись в таком месте? – спросил принц, и его взгляд опять сделался странно-оценивающим. Словно он пытался что-то определить для себя.

– Готовя меня к возвращению на родину, – заговорила Ника, вновь тщательно подбирая слова. – Отец часто и подолгу беседовал со мной, стараясь дать представления о всех сторонах жизни в Империи. Поэтому меня не особо поразило то, что господин Птаний оказался хозяином публичного дома. Разве что его обитатели показались мне несколько… необычными. Но если есть мужчины, которые испытывают влечение к лицам своего пола, появление подобного рода заведений неизбежно.

– Спрос всегда рождает предложение, – в заключение блеснула знанием из школьного курса попаданка.

– Хорошо сказано, госпожа Ника, – одобрительно хмыкнул собеседник.

– Но не вызовет ли ваш приход сюда сплетен и нехороших слухов? – всполошилась беглая преступница. – Вот-вот начнут просыпаться невольники Птания. А они на редкость болтливы и часто видят даже то, чего нет.

– А вы неплохо изучили здешнюю жизнь, – усмехнулся юноша.

– Как-то само получилось, – пожала плечами девушка. – Здесь так скучно, что поневоле прислушиваешься к любым звукам, даже не желая этого.

– Понимаю вас, – кивнул молодой человек. – Но не беспокойтесь. Я и раньше сюда заходил.

Он рассмеялся.

– Только не подумайте, что я завёл здесь любовника.

– Я пока ничего не думаю, – совершенно искренне заявила собеседница. – Я слушаю вас.

– Господин Птаний помогает мне в некоторых делах, – одобрительно кивнув, пояснил сын императора.

"Значит, я правильно угадала, – подумала Ника, весьма довольная своей сообразительностью. – Принц крышует бордель и, наверное, имеет свою долю от других афер Птания. Не самый почтенный бизнес в моём мире, особенно для высокородных особ. Но, возможно, дело не только в деньгах, и Вилит просто не всё мне говорит?"

– И его рабы об этом знают, – продолжил принц и тут же заговорил о другом. – Вы написали ещё какие-нибудь стихи?

– Я их только переводила, – уточнила девушка. – А написал кто-то другой.

Поднявшись, она подошла к шкафу, где одну из полок занимали её вещи, и, просунув руку под сложенную накидку, достала два листка папируса.

– Это то, что я записала в квартире госпожи Константы. А здесь почему-то не думается о стихах.

– Жаль, – вздохнул юноша. – Ваше стихотворение про утёс и тучку очень понравилось матери. Но чем же тогда вы здесь занимаетесь? Слушаете мальчиков Птания или скучаете?

– Что вы, господин Вилит! – обиженно запротестовала беглая преступница, рассудив, что лучше сразу же рассказать потенциальному жениху о своём новом увлечении, чем ждать, когда донесёт Птаний, и придётся отвечать на вопросы. – Здесь такая большая библиотека! Я случайно нашла там "Трактат о новых цифрах и способах исчисления" госпожи Ирдии Корнеллы из Нидоса. Так это что-то потрясающее!

Ника постаралась как можно подробнее рассказать отпрыску Константа Великого о цифрах и методах вычисления, предложенных женщиной-математиком из далёкого заморского города.

Слегка опешив от её энтузиазма, Вилит обещал при первой возможности ознакомиться со столь замечательным научным трудом.

Время шло незаметно, и со двора уже доносились сонные голоса мальчиков Птания, когда, деликатно постучавшись, тот предложил своим гостям отобедать.

При этих словах сын императора слегка вздрогнул, словно очнувшись, и бросив взгляд на окно, покачал головой.

– К сожалению, не могу. Я и так сильно задержался. Передайте господину Сцинию, что мы сейчас уходим.

– Да, ваше высочество, – поклонившись, погрустневший отпущенник прикрыл за собой дверь.

Принц встал. Поднявшись вслед за ним, девушка безропотно позволила себя обнять и даже попыталась чмокнуть его в щёку.

Расценив её движение по-своему, молодой человек поймал губами губы возлюбленной, и они вновь стали целоваться.

На какой-то миг беглой преступнице показалось, что пылкий юноша всё же постарается получить от неё всё и прямо сейчас.

Но, видимо, она слишком плохо думала о принце. С явным сожалением отстранившись, тот выдохнул:

– Сейчас мне некогда. Но скоро я вновь навещу вас.

– Только, прошу вас, будьте осторожны, – проговорила девушка, с тревогой глядя на собеседника. – Если вас обвинят в укрывательстве самозванки…

– Бросьте, Ника! – досадливо морщась, оборвал её юноша. – Никто мне ничего не сделает!

– Вы очень сильно разгневаете своего отца, – с мягким упрёком заметила девушка. – А вашу матушку опять вышлют из Радла.

– А вас убьют! – повысил голос сын императора. – Это для меня гораздо страшнее отцовского гнева! Поэтому обещаю вам быть очень осторожным.

– И обязательно узнайте: откуда пошли те слухи о человеке, который видел меня в Канакерне, – напомнила беглая преступница, провожая его до двери.

Едва он вышел, как из соседней комнаты донеслось неразборчивое бормотание владельца заведения. Ника прижалась ухом к гладко оструганным доскам. Однако отпущенник говорил очень тихо, почти шёпотом, и она смогла расслышать только обрывки слов. Кажется, речь шла о каком-то магистрате, вине и повышенном внимании Камия.

Не понижая голоса, отпрыск Константа Великого пообещал лично разобраться с каким-то Пуланием, а вот сенаторского претора Птанию придётся ещё какое-то время потерпеть.

– Я сегодня встречаюсь с приказчиками купца Невкратоса. На днях они с хозяином отправятся в Готоним. Оттуда совсем близко до Канакерна. Попрошу Мелькра съездить туда и передать господину Мерку Картену письмо госпожи Юлисы. Если его не окажется дома, он должен отыскать господина Фарка и взять у него показания о том, что госпожа Юлиса была в их городе. Осенью Невкратос вернётся, и мы сможем доказать её невиновность.

– Да помогут вам небожители, ваше высочество, – тяжело вздохнул хозяин публичного дома, и опять послышался удалявшийся шёпот. Тихонько скрипнули ступени, и всё стихло.

Беглая преступница вернулась к столику, наполнила бокал до краёв и с наслаждением выпила разбавленное вино.

Неожиданный визит потенциального жениха сильно взбаламутил её сознание, вызвав сумятицу в мыслях, которые требовалось срочно привести в порядок

Судя по всему, чувства Вилита к ней не изменились. А её?

Задав себе этот вопрос, девушка не без удовольствия призналась, что скучала и очень обрадовалась его приходу. А вот Декара она почему-то вспоминала всё реже.

Попаданка с разочарованием призналась, что образ влюблённого невольника, совершившего ради неё побег из Палатина, как-то слишком быстро померк, подёрнувшись лёгким туманом тихой грусти.

"Наверное, я всё-таки ужасная стерва", – вздохнула Ника.

Приняв решение выйти замуж за Вилита, она старательно и не без успеха убеждала себя в том, что Декар с его пылкой страстью и теми сладостно-пугающими ощущениями, которые дарило даже случайное прикосновение этого юноши, не более чем сладкий сон или яркий мираж, оставляющий чудесные воспоминания, но имеющий мало общего с реальной жизнью.

Теперь её мысли занимал только младший сын Константа Великого. Конечно, по одним разговорам сложно составить полное представление о человеке. Однако девушка уже чувствовала, что испытывает к принцу если не страсть, то благодарность и стойкую привязанность.

Размышляя об этом, она невольно сравнивала свои отношения с Вилитом и тот короткий, но бурный роман, что вспыхнул между ней и Румсом Фарком в Канакерне. Тогда путешественница испытывала к молодому десятнику конной стражи гораздо более сильную страсть, хотя и не собиралась выходить за него замуж.

Возможно, тогда, сама того не осознавая, Ника просто пыталась узнать: сможет ли она кого-то полюбить после того, как те подонки искалечили её в родном мире?

Подобная догадка неприятно царапнула душу. Поморщившись, беглая преступница подошла к окну и посмотрела в щель между планок жалюзи.

Тарберий Сциний Дуб уже нетерпеливо расхаживал по двору, не замечая застывшего у ворот привратника.

"Что-то они с Птанием заболтались, – усмехнулась про себя девушка. – Видимо, у принца с содержателем борделя действительно много дел, раз он заставляет своего приятеля ждать".

И тут же снизу донеслось шлёпанье кожаных подошв сандалий.

Сбежав с крыльца, Вилит обернулся, бросив пристальный взгляд на окна второго этажа.

Улыбнувшись сквозь почему-то набежавшие слёзы, Ника помахала ему рукой.

Губы юноши дрогнули, и он еле заметно кивнул головой в знак прощания.

– Куда же вы, господа?! – жалобно возопил владелец заведения. – Позвольте хотя бы проводить вас.

– Не нужно, господин Птаний, – на ходу отмахнулся сын императора. – Мы торопимся.

Едва Жаку закрыл калитку за знатными гостями, снизу донёсся многоголосый гомон.

– А ну тихо! – рявкнул хозяин публичного дома. – Тем, кто будет спрашивать, отвечу плетьми! Поняли?

– Да, господин, – почти хором ответили юные красавчики.

– Совсем разбаловались! – грозно продолжал отчитывать рабов отпущенник. – Пользуетесь моей добротой и любовью к прекрасному. Так я могу о ней и позабыть! Никаких денег не пожалею, чтобы преподать вам урок, неблагодарные бездельники!

– Господин, простите нас, господин! – вразнобой, но довольно громко взмолились невольники, видимо, весьма впечатлённые суровыми словами владельца.

Покачав головой, девушка отошла от окна.

Примерно через полчаса хозяин принёс корзину с обедом.

Привычно расставив миски, он с любопытством поглядывал на задумчиво молчавшую гостью, но так и не решился заговорить.

Она сама окликнула его, когда мужчина уже собирался уходить.

– Принесите мне, пожалуйста, тёплой воды, господин Птаний.

Замявшись, отпущенник смущённо попросил:

– Подождите немного, госпожа.

– Вы опять забыли, как мы должны обращаться друг к другу, господин Птаний, – с досадным упрёком проворчала Ника.

– Простите, Орли, – развёл руками собеседник. – Как-то само вырвалось… Меня так взволновал визит его высочества…

Владелец заведения заморгал, картинно прикрывая ладонью увлажнившиеся глаза, и на миг в его взгляде мелькнула тщательно скрываемая неприязнь.

"Да он ревнует! – охнула про себя попаданка. – Я-то думала, у них всё закончилось. А тут на тебе… Вот батман!"

Но мужчина уже овладел собой, вернув на лицо привычную приветливую улыбку.

– Я вас не тороплю, господин Птаний, – сказала девушка, разламывая лепёшки. – Принесёте, когда будет время.

– Хорошо, Орли, – кивнул собеседник, поворачиваясь к двери.

– И ещё, – вновь остановила отпущенника беглая преступница. – Его высочество велел, не откладывая, сообщить родственникам, что я осталась в Радле по собственной воле. Когда вы сможете незаметно передать письмо регистору Трениума?

– Вы по-прежнему собираетесь обмениваться посланиями? – уточнил хозяин публичного дома.

– Нет, – со вздохом покачала головой гостья. – Письмо будет только одно. На этом настоял его высочество.

– К сожалению, завтра я должен выполнить другое его поручение, – виновато развёл руками владелец заведения. – Давайте послезавтра? А лучше через два дня. Тогда я смогу всё подготовить. За домом вашего дядюшки, скорее всего, следят. И мне бы не хотелось, чтобы там видели кого-нибудь из моих людей.

– Хорошо, – улыбнулась девушка, мысленно усмехаясь: "Цену себе набивает. Не так уж и трудно отыскать на улице мальчишку, готового за пару медяков отнести свиток на соседнюю улицу".

– Надеюсь, вы не забыли, что ни в коем случае нельзя называть своё истинное местонахождение? – с заметной каплей яда заметил собеседник.

– Я помню, господин Птаний, – успокоила его Ника.

Оставшись одна, она вновь переоделась в ольвийский костюм, а возвращая в шкаф аккуратно сложенное платье, с грустью подумала, что ей, видимо, ещё долго придётся изображать любовника владельца борделя для гомосексуалистов.

Тот принёс тёплой воды только часа через два, предварительно разогнав с поручениями большую часть своих мальчиков.

Девушка с наслаждением ополоснулась, после чего долго сидела на лежанке и сушила волосы, жалея о том, что их так и не удалось как следует промыть.

Остаток дня она провела в напряжённых размышлениях, итогами которых стала новая, то есть старая "тревожная сумка", заботливо собранная и припрятанная в ванной комнате за большим кувшином. А чтобы на неё не наткнулся Нвалий, каждое утро наполнявший посуду холодной водой, беглая преступница планировала на ночь прятать сумку к себе под одеяло.

Утром гостья попросила у радушного хозяина письменные принадлежности и нитки с иголкой. Позавтракав и получив требуемое, она первым делом взялась за сочинение письма дорогому дядюшке, поначалу собираясь вообще обойтись без имён и названий. Однако текст получался настолько громоздким и перегруженным намёками, что понять его суть становилось крайне затруднительно. Тогда Ника решила не упоминать лишь имена.

В первых строках она благодарила родственников за помощь, участие и веру в её невиновность.