Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 83 (всего у книги 345 страниц)

– Как девчонка и говорила, возле зарослей крапивы лежала её корзина.

– Что за корзина? – не понял Умный Бобр.

– Когда Фрея, то есть Бледная Лягушка, утром уходила из вигвама, то сказала Расторопной Белке, что идёт за крапивой, – объяснил за рассказчика вождь.

Старейшина кивнул.

– Продолжай, – попросил Белое Перо замолчавшего охотника.

– Место, где Одинокий Орех её валял, тоже отыскали быстро.

На этот раз никто даже не улыбнулся.

– Девчонка вырвалась и назад побежала, а "рысёнок" за ней.

– Догнал? – с живейшим интересом спросил старейшина рода Чёрных Рысей.

– Нет, – покачал головой охотник. – Сначала он шёл по её следу, потом стал петлять, заплутав по лесу.

– Как это так? – вождь от удивления даже назад подался.

– Одинокий Орех сказал, что Бледная Лягушка очень сильно ударила его по голове, перед глазами всё расплывалось, и он просто не различал ничего перед собой.

– Когда и где вы его нашли? – нахмурился Твёрдый Зуб.

– Вчера вечером возле Репельского ручья, – коротко ответил Гудящий Шмель. – Он говорит, что шёл в стойбище

– Долго шёл! – зло усмехнулся Белое Перо. – Фрея с Глухим Громом уже давно здесь были.

– Я ему тоже так сказал, – кивнул охотник. – Он уверял, что пытался отыскать копьё, которое забрала у него Бледная Лягушка.

– Кто забрал? – удивлённо спросил Широкий Поток, старейшина рода Серых Рысей.

Пока его вводили в курс дела, пришли замученные Колдун с учеником. Мудрый Камень предложил тут же начать Совет, но вождь пригласил сначала подкрепиться. За едой толстяк подробно и обстоятельно рассказал о том, как ему удалось пообщаться с Владыкой вод, и тот сообщил, что девушка, которую он прислал в племя Детей Рыси, останется у них надолго, а может и до конца своих дней.

– Великий Дух дал ей наше имя, – хвастался Колдун. – И я решил назвать её Бледной Лягушкой.

Все слушатели дружно согласились, что оно, как нельзя лучше, подойдёт этой девице. За разговорами как-то так вышло, что об Одиноком Орехе вспомнили, только когда солнце стало клониться к закату.

У столба предков развели большой костёр, к которому сошлись все охотники рода Палевых Рысей и гости, сопровождавшие старейшин на Совет.

По приказу вождя первой привели Бледную Лягушку. Мутный Глаз, восседавший на расстеленной шкуре, даже не взглянул в её сторону, сохраняя каменное выражение лица. Только узловатые пальцы на старческих коленях мелко подрагивали, выдавая волнение.

Девушка повторила то же самое, что говорила вчера. Поэтому Белое Перо не столько слушал, сколько наблюдал за членами Совета. Судя по их виду, рассказ Бледной Лягушки заинтересовал только Твёрдого Зуба, что вполне понятно и объяснимо. Одинокий Орех принадлежит роду Рыжих Рысей.

– А как же ты спаслась? – криво усмехнулся Мудрый Камень, оглядев стоявших за спинами старейшин охотников. – Или помог кто?

– Никто, – пожала плечами девушка. – Вырвалась, ударила по… по голове копьём и убежала.

– Сопляк! – презрительно фыркнул Твёрдый Зуб. – Не мог девчонку удержать.

Вождь заметил, как от этих слов вздрогнул Мутный Глаз, и не стал молчать:

– А что было бы лучше, если бы удержал?

– Может, тогда она не стала бы жаловаться! – крикнул из толпы Суровый Ветер.

– Вы забыли, что брать женщину силой недостойно охотника! – опередив Белое Перо, гневно вскричал Колдун. – Это же позор перед лицом предков! Много лет Дети Рыси не знали таких отвратительных поступков! Хотите, чтобы на месте Фреи, то есть Бледной Лягушки, оказалась ваша жена, сестра, дочь?!

– Никто этого не хочет! – тоже повысил голос старейшина Рыжих Рысей. – Просто всё это странно и непонятно!

– Я тоже думаю, здесь что-то не так, – поддержал его Умный Бобр.

– Вот и давайте всё выясним, – предложил толстяк. – А смеяться тут не над чем!

Заметив, что старейшина рода Рыжих Рысей собирается продолжить перепалку, вождь громко объявил:

– Сломанный Рог, приведи Одинокого Ореха. Теперь нужно его выслушать.

Члены Совета одобрительно закивали.

Провинившийся "рысёнок" шёл, не поднимая глаз. Тем не менее, собравшиеся хорошо видели глубокие царапины на бледном лице и большую ссадину на лбу. За ним мрачно шагал старый охотник, приставленный родом следить за будущими мужчинами, а вдалеке кучкой стояли мальчишки, провожая приятеля на суд Совета Старейшин.

– Одинокий Орех совершил серьёзный проступок, покинув стойбище без разрешения старших охотников, – буравил юношу тяжёлым взглядом вождь, нарочно обращаясь к нему в третьем лице. – Кроме того, Бледная Лягушка из вигвама Мутного Глаза обвиняет его в том, что он попытался взять её силой. Что скажет в своё оправдание Одинокий Орех?

– Я виноват в том, что ушёл из стойбища, никому ничего не сказав, и готов понести наказание. Но Бледная Лягушка сама виновата! Нечего было звать меня тайком в лес. Вот я и подумал, что она хочет мне отдаться.

Парень шмыгнул носом.

– Бледная Лягушка обещала войти хозяйкой в твой вигвам? – ворчливо поинтересовался Колдун.

– Нет, – слегка смутился обвиняемый, однако тут же повеселел. – Но она сказала, что будет ждать, пока я пройду посвящение!

– Ты действительно так говорила? – торопливо спросил старейшина Рыжих Рысей.

– Я обещала, что выйду замуж не раньше, чем через год, – пояснила девушка.

"Вот хитрая стерва!" – усмехнулся про себя глава племени, глядя на смущённого Одинокого Ореха.

– Вождь, разреши мне сказать! – внезапно попросил Отшельник.

Вождь окинул взглядом старейшин. Те не возражали.

– Говори.

– Бледная Лягушка потеряла память по воле Владыки вод, – начал старик, выступая вперёд. – Она не знала, что приглашение в лес Одинокий Орех поймёт, как согласие стать его женщиной.

– А зачем же ещё парню с девкой тайком в лес бегать? – громко усмехнулся старейшина Белых Рысей, а по толпе вновь пробежал смешок.

– Человек, лишённый памяти, становится похож на ребёнка, – горько вздохнул Отшельник. – А разве он знает, какой гриб есть можно, а какой нет, пока ему не скажут взрослые?

– Вот и спросила бы у кого-нибудь, прежде чем с "рысёнком" в лес бежать! – буркнул старейшина Белых Рысей. – Хотя бы у Мутного Глаза. Он ей сейчас как отец.

– Девушка ошиблась и поплатилась за это, – согласился старик. – Но она не сделала никому ничего плохого.

– Все знают, что ты слова можешь прясть, как женщина нитку, – вздохнув, покачал головой Твёрдый Зуб. – Скажи короче.

Кто-то из охотников одобрительно хмыкнул.

– Бледную Лягушку нельзя обвинять в том, что Одинокий Орех пытался взять её силой!

– Успокойся, Отшельник, – усмехнулся вождь. – Никто и не собирается. Нам надо выяснить, что произошло.

– Вам что же мало моих слов? – внезапно спросила молчавшая до этого девушка. – Так на его лицо посмотрите. Я его хорошо… разукрасила.

– Помолчи! – рявкнул Мутный Глаз. – Здесь Совет Старейшин! Будешь говорить, когда спросят.

Удовлетворённо кивнув, Белое Перо обратился к притихшему Одинокому Ореху.

– Как получилось, что твоё копьё оказалось у Бледной Лягушки, и кто тебя стукнул по голове?

– Я начал уговаривать её, – начал бормотать парень, опустив глаза и краснея до ушей. – Обещал добыть ещё много шкур.

– Где ты их возьмёшь? – насмешливо крикнул Глухой Гром. – Лесные Быки ноги редко ломают!

Охотники Палевых Рысей засмеялись.

Старейшины недоуменно посмотрели на вождя. Тот, проклиная в душе длинный язык молодого мужчины, вкратце рассказал историю о подаренной "рысёнком" шкуре.

– Я шёл по следу стада! – закричал Одинокий Орех. – Я…

– Молчи, врунишка! – оборвал его Твёрдый Зуб. – Ты болтаешь, как женщина!

– Давайте сначала узнаем, что случилось между ним и Фреей! – попытался вернуть разговор в нужное русло Белое Перо, по привычке назвав девушку старым именем. – Рассказывай дальше!

– Ну, я обнимал Бледную Лягушку, – тихо продолжал раздавленный словами своего старейшины "рысёнок", глядя себе под ноги. – Просил, чтобы стала моей. Она согласилась. Я её отпустил… Ну… Ну, чтобы раздеться.

Юноша тяжело вздохнул.

– А она взяла копьё и ударила меня по голове. Если бы сразу отказала, я бы и просить не стал.

– Вот врёт! – не выдержав, злобно фыркнула девушка. – Он же меня бил. Душить начал, чуть шею не свернул, у меня синяки…

Мутный Глаз, кряхтя, встал со своего места, подошёл к Бледной Лягушке, хлестнул ладонью по щеке, а потом ударил кулаком в грудь. Девушка отпрянула на руки толпившихся вокруг охотников. Те со смехом отбросили её назад. Старик схватил названную дочь за плечи и, встряхнув, рявкнул:

– Тебе сказано, молчи, пока тебя не спросят! Поняла?! Я спрашиваю, поняла?!

– Да! – хрипло выдохнула Бледная Лягушка, пытаясь оторвать его руки от себя. – Я больше ничего не скажу!

Дождавшись, пока Мутный Глаз закончит воспитывать свою приёмную дочь, вождь оглядел старейшин, так же с удовольствием наблюдавших за этим зрелищем.

– Теперь вы знаете всё. Давайте решать, что делать.

– За то, что Одинокий Орех ушёл без разрешения и потерял копьё, ты мог бы и сам его наказать, – пожал плечами Мудрый Камень. – А если собирать Совет всякий раз, как парень с девкой повздорят, мы у тебя в вигваме весь год жить будем. Хозяйки обидятся.

Охотники рассмеялись.

– Повздорит! – возмущённо вскричал Мутный Глаз. – Да он её едва не задушил!

– А она его чуть не убила! – огрызнулся старейшина рода Рыжих Рысей. – Ты на его лоб посмотри! Как только голова целой осталась!

Слушая глухой ропот одобрения, Белое Перо понял, что этот Совет Старейшин стал большой ошибкой. В чём-то он очень сильно просчитался.

– Да вы что! – возопил старик. – Одинокий Орех хотел взять силой мою дочь! По заветам предков вы должны отдать мне его жизнь!

Ну, он же не успел ничего сделать, – усмехнулся Твёрдый Зуб. – Или всё-таки успел? Что скажешь?

Опустив взгляд, "рысёнок" покачал головой.

– Он и сейчас врёт? – спросил старейшина рода Чёрных Рысей у девушки.

Та молчала, сжав в нитку тонкие губы.

– Говори! – стукнул по колену Мутный Глаз.

– Не врёт! – процедила сквозь зубы Бледная Лягушка.

– Тогда чего ты ещё хочешь, старик? – развёл руками старейшина рода Рыжих Рысей.

– Вы забыли о Владыке вод! – подал голос Колдун. – По его воле эта девушка здесь оказалась…

– Только никто не знает зачем! – тут же прервал его Мудрый Камень. – Может, он отослал её с глаз долой?

– Или она что-то натворила, – поддержал его Твёрдый Зуб. – Вот Великий дух и наказал девку, изгнав из родных мест. Назад-то он её не взял!

Толстяк стушевался. А Бледная Лягушка, злобно сверкнув глазами, попыталась протиснуться сквозь ряды охотников, окруживших Совет Старейшин. Те заступили ей дорогу, но, повинуясь знаку главы племени, пропустили девчонку. Она здесь больше не нужна.

– Сломанный Рог, – громко приказал вождь, привлекая к себе внимание. – Привяжи Одинокого Ореха к священному столбу. Пусть стоит до второго восхода солнца без еды и воды!

Старейшина рода Чёрных Рысей огорчённо крякнул, Твёрдый Зуб осуждающе покачал головой. Да и другие члены Совета казались недовольными столь суровым наказанием.

А Белое Перо никак не мог понять, почему его соплеменники, когда-то так радушно принявшие заморца Отшельника, пожелавшего стать одним из Детей Рыси, вдруг возненавидели эту девушку, хотя её и прислал сам Владыка вод. "Может, потому, что она не хочет становиться одной из нас?" – внезапно подумал мужчина.

После слов старейшины рода Рыжих Рысей, Фрея поняла, что больше не в силах наблюдать за продолжением этого фарса. Это так кстати всплывшее в памяти словечко удивительно подходило для описания того, в чём ей только что пришлось участвовать.

В который раз девушке казалось, будто она уже привыкла к местным реалиям и ничто не в силах её удивить. Но этот допрос, лицемерные рассуждения старейшин, побои, полученные от Мутного Глаза, прорвали с таким трудом возведённую в душе плотину безразличия и вновь затопили её мутными волнами жгучей, непереносимой обиды.

Они собирались наказать Одинокого Ореха за то, что тот позволил ей взять своё копьё, но даже не пожурили за попытку изнасилования. Интересные тут порядочки, а если парень изобьёт кого-нибудь до полусмерти, ему тоже ничего не будет?

Девушка тут же вспомнила, что мужчины здесь частенько колотят своих жён, и никто не считает это чем-то из ряда вон выходящим. То одна, то другая аратачка поблёскивала свежими синяками. Неужели её ждёт то же самое? Вонючие шкуры, блохи, побои, а главное – вечное чувство одиночества. Она попыталась довериться одному из них, и что из этого вышло?

Занятая горькими мыслями, Фрея не заметила, как оказалась возле вигвама Мутного Глаза. Ноги сами принесли её к месту, ставшему если не домом, то местом проживания.

Расторопная Белка готовила желудёвые лепёшки, выкладывая на плоский камень, лежащий в багрово-красных угольях, комочки теста.

– Совет уже кончился? – спросила она, бросив быстрый взгляд на девушку. – А старик где?

– Там сидит, – равнодушно отмахнулась Фрея, присаживаясь поодаль. С удивлением чувствуя, что совсем не чувствует голода, хотя ела последний раз довольно давно. В душе царила сосущая, тоскливая пустота, не оставлявшая сил даже для привычных проклятий в адрес того, кто забросил её в эту первобытную дыру. Даже глядеть на окружающий мир не было ни сил, ни желания.

– Что решили? – без особого интереса спросила аратачка, переворачивая лепёшку деревянной лопаточкой.

– Ничего, – покачала головой девушка.

– Так что же ты не узнала, как накажут Одинокого Ореха? – с лёгким упрёком заявила старуха.

– За что? – хмыкнула Фрея.

Собеседница подняла на неё удивлённые глаза.

– Старейшины сказали, что он виноват только в том, что я взяла его копьё.

Расторопная Белка захлопала глазами.

– Как же так?! Он тебя чуть не задушил и едва не обрюхатил!

– Они говорят, хватит и того, что я ему лоб разбила, – криво усмехнулась девушка.

– А Мутный Глаз куда смотрел! – возопила старуха, всплеснув руками. – Как допустил такое! Ты же нам как дочь!

– Он им сказал, – сочла своим долгом заступиться за мастера корзинок Фрея. – Только его никто слушать не захотел.

– Ну-ка давай рассказывай, как всё было! – потребовала Расторопная Белка, шлёпнув на камень очередную порцию теста.

– Придёт Мутный Глаз, у него и спросишь, – девушка со вздохом поднялась на ноги. – Мне об этом говорить не хочется.

– Вот дрянная девчонка! – выругалась ей в спину старуха. – Никогда ничего не скажет!

Не отвечая, Фрея направилась в вигвам. Девушке вдруг стало ужасно противна эта беззубая аратачка, да и вообще всё вокруг: от людей до травы и даже неба с редкими комковатыми облаками. А пропахшее шкурами и кишащее блохами жилище оказалось единственным доступным местом, где она могла ничего этого не видеть.

Не снимая кроссовок, рухнула на ложе, свернувшись клубочком, придавленная всем происходящим. Даже когда у неё изрезали одежду, а потом избили, Фрея не чувствовала такой обиды и отчаяния. То происшествие казалось дурацкой выходкой глупых девчонок, стремившихся показать новенькой, кто тут самый главный.

Но то, что произошло сейчас, развеяло последние сомнения. Для этих людей она чужая. Девушка беззвучно заплакала, вспомнив свои безуспешные попытки уйти из этого места. С чего она вообще взяла, что в озере есть дверь в её родной мир? А главное, почему та должна быть открыта до сих пор? К обиде и разочарованию прибавился жгучий стыд за собственную глупость. Как дура попёрлась к чёрту на кулички! Едва не изнасиловали, чуть не утонула… А в итоге – ничего! Всё те же противные рожи, вонючие вигвамы и люди, которым нет до неё никакого дела.

Фрею внезапно охватило жгучее желание завыть, громко во весь голос, выплеснуть ту боль, что скопилась в душе, отчаянно требуя выхода. Заткнув рот куском шкуры, чтобы никто ничего не услышал, она закричала, катаясь по ложу, отчаянно дёргая ногами, словно в судорогах. Странно, но это помогло. Выплюнув шерстинки, девушка в изнеможении повалилась на спину, раскинув руки и тупо глядя на развешанные по стропилам пучки трав.

Из-за тонкой стенки вигвама донёсся голос Мутного Глаза. Супруга тут же набросилась на него с расспросами. Даже не пытаясь вслушиваться в их слова, Фрея различала только монотонное бу-бу-бу.

"А может прекратить всё это? – подумала она. – Как там советовала Вечерняя Стрекоза? Попросить вождя удавить тетивой от лука".

Девушку передёрнуло. Ныряя в озеро последний раз, она едва смогла выплыть на поверхность. Испытывать подобные ощущения снова что-то не хотелось. Но должен же существовать другой способ? Проще и безболезненней. Сама не зная зачем, Фрея дотронулась до запястья правой руки, нащупав тонкий поперечный шрам.

Встрепенувшись, она на четвереньках подползла под дымовое отверстие. Так и есть. На успевшей загореть коже выделялась бледная полоска длиной с палец, а рядом ещё одна, совсем короткая. Девушку прошиб пот. Что же это получается, она уже пыталась уйти из жизни там, где её дом и мама?

Молнией вспыхнула перед глазами просторная комната, плоский телевизор на белой стене, кровать с застиранным бельём, рядом высокий штатив, а на нём пузырёк с уходящей вниз трубочкой, присоединённой к игле, глубоко впившейся в вену. Капельница! Окровавленное лезвие безопасной бритвы и истерический крик соседки по палате.

– Ну, конечно! – выдохнула Фрея. – Больница!

Мучительно морщась, она отчаянно тёрла лоб, тихо бормоча себе под нос:

– Я была в больнице? Но почему, что случилось?

Девушка ещё раз взглянула на тонкую полоску шрама.

– И зачем я сделала это?

– Бледная Лягушка, мясо готово, иди есть! – вторгся в воспоминания визгливый голос Расторопной Белки.

– Не буду! – огрызнулась Фрея. Она терпеть не могла это дурацкое прозвище, хотя и понимала, что по-другому её звать уже не будут.

– Как хочешь! – не осталась в долгу старуха. – Сиди голодной!

– С голодным брюхом горе не переживёшь! – громко высказался Мутный Глаз.

Но девушка уже не обращала внимания на их слова. Зажмурив глаза и прикрыв ладонями уши, она отчаянно пыталась вспомнить ещё хоть что-нибудь из этого эпизода своей жизни. Но перед глазами стоял только чёрный экран телевизора на стене, бьющий сквозь большое окно солнечный свет, рассеянный жалюзи, и маленькое лезвие безопасной бритвы, неведомыми путями оказавшееся у неё в руках. Тогда она уже пыталась уйти из жизни. Новые воспоминания сделали тоску, охватившую девушку, совершенно невыносимой.

Она и не заметила, как стемнело. Забравшись в вигвам, Мутный Глаз прошёл на своё место, не сказав ни слова. Даже не взглянув на ту, которую совсем недавно называл приёмной дочерью. Молча разделся, укрылся одеялом и отвернулся к стене.

– Платье сними, – проворчала Расторопная Белка, дёрнув её за подол. – Порвёшь ещё, а у нас нитки кончились.

– Завтра пойду за крапивой, – пробурчала Фрея, садясь.

– Ты уже один раз сходила, – фыркнула старуха, раздеваясь.

– Я ошиблась, – вяло огрызнулась девушка. – Не все же такие умные, как ты.

– Оно и видно, – согласилась хозяйка, склонившись над полупогасшим очагом.

Воспользовавшись тем, что старуха раздувала угли, Фрея, не зная зачем, показала ей язык, кое-как стащила платье и с головой забралась под одеяло.

– Не будет из тебя толку, – зевая, ворчала Расторопная Белка. – Пропадёшь без мужа.

– А тебе что за дело, если и пропаду? – высунув нос из вонючей духоты, спросила девушка. – Я вам никто!

– Как это так?! – возмущённо всплеснула руками старуха. – В моём вигваме живёшь, значит, не чужая!

В который раз, слушая эти слова, Фрея вновь чувствовала их лживость. Но ничего не могла возразить. Она действительно ночует с ними под одной крышей, ест мясо, которое добывают охотники – аратачи, одевается в одежду из шкур, которые они приносят. У неё нет ничего своего, кроме трусов, носков и кроссовок!

Девушка засопела, прикусив губу, чтобы не заплакать. "Да пропадите вы все пропадом, сволочи!" – подумала она, сжав кулаки так, что отросшие ногти впились в ладонь. Как ей показалось, старая грымза похрапывала сегодня как-то особенно издевательски, словно продолжая насмехаться.

Однако к Фрее сон всё никак не шёл. Сначала девушка тупо таращилась в темноту, потом стала считать орехи. А потом поняла, что уж лучше бы ей совсем не спать, чем вновь погрузиться в кошмар… Начавшийся с поцелуя!

Она с упоением целовалась на узкой тропинке между стопкой бетонных блоков и кривым покосившимся забором заброшенной стройки. Фрея с удивительной чёткостью видела это место. Даже знала, что с наступлением темноты тут лучше не ходить, хотя путь до её дома здесь гораздо короче.

Но девушка нисколько не боялась. Ведь сейчас с ней лучший в мире парень, надёжный друг, одно присутствие которого внушает уверенность, придаёт сил, а губы так вкусно пахнут карамелью. Странно, но это единственное, что она ощущала, не зная его имени и даже не видя лица.

Чей-то глумливый истерический гогот разбил окружавшее их волшебство. Четыре тёмные фигуры словно материализовались из тьмы рядом с ними. Как будто чёрные частички зла, рассыпанные в ночном воздухе, собираясь вместе, сконцентрировались в четырёх монстров, имевших человеческое обличие. Сверкнула узкая полоска лезвия, и её защитник, её герой, вдруг, оттолкнув Фрею, бросился бежать туда, где всего лишь в ста метрах от них ездили автомобили, горели фонари, сверкала реклама, и неторопливо шли редкие прохожие.

Мир рухнул, рассыпался в острые ледяные осколки, изрезавшие в кровь душу девушки, ещё до того, как грубые руки вцепились ей в куртку, а смрадное дыхание обожгло лицо. Оцепенение от предательства прошло, и она громко закричала, пытаясь вырваться. Но тут же задохнулась от резкого удара в живот, который, казалось, перемешал ей все внутренности. Потом они посыпались градом, так что Фрея могла только хрипеть от боли. Её волокли по какому-то коридору, на ходу срывая одежду.

Вдруг девушку резко тряхнуло, перед глазами вспыхнули жёлтые звёзды, а чей-то знакомый голос громко проорал прямо в ухо:

– Да просыпайся же ты, дрянная девчонка!

И снова её голова мотнулась в сторону от сильной пощёчины, за которую стоило только поблагодарить. Этот удар, наконец-то, вырвал сознание Фреи из цепких лап кошмарных воспоминаний, не дав вновь пережить их до конца.

"Одинокий Орех там в лесу… Значит, такое со мной уже было", – устало подумала она, прежде чем открыла глаза и встретилась взглядом с разъярённой старухой.

Расторопная Белка низко склонилась к её лицу. А за хозяйкой вигвама возвышался хмурый Мутный Глаз с чадящим смолистым сучком в руках.

"Ну вот, опять, – сглотнула комок девушка, вспомнив свою ночёвку в жилище Утренней Кувшинки. – Теперь и эти меня выгонят. И куда идти?"

– Дай ей отвар дурнишника, – проворчал старик, зевая. – Тут никакие заговоры не помогут. Если только Колдуна звать.

Качая головой, он бросил горящую ветку в очаг и неторопливо вернулся на своё место.

– Надо поискать, – старуха, кряхтя, поднялась с колен. – Я уж и не помню, где он висит?

А Фрея, сжавшись в комок, смахнула выступивший на лбу пот. Подтянув колени к подбородку, она стала бездумно следить за хлопотами хозяйки, готовившей ей сонное зелье.

Под влиянием переживаний, обрушившихся на неё в последние дни, память приоткрыла ещё одну страницу прошлого. Она подверглась насилию. Теперь стало понятно и её сложное отношение к мужчинам, от неприкрытого страха до настороженного недоверия, и отвращение к чужим прикосновениям. Не так уж и хорош, оказывается, был к ней родной мир. И не из-за этого ли она тут оказалась?

"Может, меня там убили? – неожиданно подумала девушка. – А здесь воскресили". Но тут же покачала головой: "Нет, потом я ещё в больницу попала, где вены резала".

Пока она размышляла над превратностями судьбы, со страхом гадая, какие ещё мрачные тайны скрыты в тёмных глубинах памяти, Расторопная Белка отыскала-таки нужный пучок засушенной травы среди множества развешанных на жердях каркаса. По-прежнему оставаясь в одном бельё, состоящем из шнурка с бахромой, хозяйка взялась готовить отвар. Оставив горшок томиться на углях, старуха, кряхтя, уселась, скрестив ноги, рядом с Фреей.

Полумрак вигвама не позволял различать детали, но девушка чувствовала на себе её пристальный взгляд.

– Что ж тебе такое страшное приснилось? – внезапно прошептала аратачка, шепелявя больше обычного. – Если ты так кричала.

Вздрогнув от неожиданности, Фрея хотела привычно отмолчаться. Но желание поделиться давящим страхом, снять часть груза с души заставило тихо ответить:

– Меня сначала предали, потом били. Сильно.

– Кто? – продолжала расспросы хозяйка. – Ну, ты их знаешь?

– Наверное, – пожала плечами девушка. – Но лиц не видела. Просто какие-то люди.

– Плохой сон, – согласилась собеседница. – Тебе бы с Колдуном потолковать. Он в тайных знаках понимает.

Внезапно встрепенувшись, Расторопная Белка охнула:

– Это не про Одинокого Ореха?

– Нет, – грустно усмехнулась Фрея. – Он тут ни при чём. Я видела то, что со мной там было. В том месте, где жила раньше.

– Так Владыка вод тебе память вернул? – всплеснула сухими руками аратачка.

– Кое-что вспомнила, – согласилась девушка, передёрнув плечами. – Хорошо ещё не всё, иначе, наверное, умерла бы со страху.

– Так сильно испугалась? – участливо поинтересовалась собеседница.

– Очень, – честно призналась Фрея и заплакала.

– Эх ты, мой маленький оленёнок, – вздохнула старушка, протягивая ладонь, чтобы погладить её по голове.

Девушка привычно отстранилась, но Расторопная Белка всё же похлопала её по покрытому одеялом плечу.

– Жизнь состоит не из одних только бед. Вот увидишь, будет и у тебя радость.

– Нет, – обречённо выдохнула Фрея, вытирая слёзы. – Детям Рыси я не нравлюсь. Даже старейшины не стали меня защищать.

Аратачка встала, перелила отвар в деревянную миску и, протянув ей, сказала:

– Чужая ты для всех, непонятная. Вот поэтому защитник тебе нужен. Муж. Такой, чтобы никто обидеть не смел. А то мы уже старые. Предки к себе зовут.

Расторопная Белка высморкалась, вытерев пальцы о шкуру.

– Когда-то мой Мутный Глаз сильным охотником был. С вождём спорил. А сейчас только корзины плести и может. Сама, небось, видела, что старейшины на совете его и слушать не захотели.

Девушка машинально кивнула, принимая чашку с отваром.

Старуха уселась рядом.

– Иди к Глухому Грому в вигвам. Он сильный и храбрый. Вождь давно велит ему новую хозяйку взять, а тот не соглашался. Никак, мол, подходящую не найду. Ох, они как-то раз и разругались.

Собеседница покачала головой.

– Мать у него злая. Так она ещё старше меня. Того и гляди помрёт.

Фрея молча отхлебнула, морщась от жгуче-горького вкуса.

– Сынок у него ещё есть от первой жены, знаешь, наверное? – уже деловито заговорила Расторопная Белка. – Но он маленький совсем. Второй год только. Его Дальняя Осина выкормила вместе со своей дочкой. А теперь ты ему мамкой будешь. Неужто он тебе помешает?

От выпитого снадобья странно зашумело в голове. Веки отяжелели, а мысли, наоборот, попрыгали в разные стороны, как блохи на старой шкуре. Возвращая посуду собеседнице, девушка усмехнулась и пробормотала тяжело ворочающимся языком:

– Не помешает. Только как я замуж пойду, если меня от них тошнит?

Расторопная Белка вздрогнула, а Фрея продолжала, перейдя на родной язык.

– Я мужиков видеть спокойно не могу! Эти козлы мне всю жизнь испортили! Радость мля…

Это слово оказалось последним, что Фрее удалось выговорить более-менее членораздельно. Тяжко рухнув на ложе, она ещё долго бормотала про себя что-то бессвязное, пока отвар окончательно не погрузил её в сон.

Проснулась девушка от дикой головной боли, но первая попытка встать закончилась падением, от чего многострадальный череп едва не разлетелся на миллионы визжащих кусков. Предметы перед глазами расплывались, теряя форму, а во рту, словно всю ночь гадил весь род Палевых Рысей. Резь в кишечнике прибавила резвости. Она едва успела забраться в бурьян, стрелой промчавшись мимо уже приступившего к работе Мутного Глаза.

Вернувшись к очагу, девушка стала искать кувшин, но Расторопная Белка ехидно проинформировала, что за водой ещё нужно сходить, и всучила ей пустую посуду.

Фрея со стоном поплелась за водой, краем уха услышав озабоченный голос старухи.

– Сильно пересохла травка. Надо бы новой набрать.

– Злая лягушка, злая лягушка! – вдруг услышала она писклявые голоса, тупыми иглами царапавшие мозг.

Стайка ребятишек бежала за ней, приплясывая и кривляясь. – Злая лягушка, злая лягушка.

Девушка резко обернулась, собираясь ответить, но едва не упала от прострелившей голову боли. Плюнув в сторону кривлявшихся бесенят, она заторопилась к ручью, попутно заметив, что возившиеся у очагов женщины демонстративно поворачиваются к ней спиной.

– Вот стервы!

Почти бегом Фрея добежала до воды и стала с жадностью пить, чувствуя, как с каждым глотком притупляется давящая дурнота.

– Злая лягушка хочет выпить ручей! – закричала какая-то малявка в одних крошечных мокасинах. Другие малыши тут же поддержали её дружным писком.

Выпрямившись, девушка блаженно перевела дух.

– Вам, что делать нечего? – устало спросила она, добавив по-русски. – Сопляки!

Детишки замерли, испуганно уставившись на неё карими глазёнками. Потом очень дружно развернулись и с рёвом устремились к селению, так что только пятки засверкали.

Недоуменно пожав плечами им вслед, Фрея умылась и, наполнив кувшин, неторопливо направилась назад.

Реакция аратачек на её появление оказалась, мягко говоря, странной. Женщины дули в её сторону через головешку, очевидно отгоняя злые силы. Девушка мрачно хмыкнула.

"Им осталось только объявить меня злой колдуньей и сжечь на костре. Кажется, так делали когда-то в моём мире".

У их вигвама соседка что-то с жаром доказывала Расторопной Белке. Заметив Фрею, женщина быстро ушла, пугливо оглядываясь.

– Чего это она? – хмуро поинтересовалась девушка, передавая Мутному Глазу кувшин.

– Да вот говорит, что ты на детей хотела зло навести, – сурово поджав губы, ответила старуха.

"Так я и думала", – мрачно усмехнулась про себя Фрея.

– Что ты с ними сделала там, у ручья? – наседала Расторопная Белка, скрестив руки на груди.

– Я попросила их замолчать, – пожала плечами девушка. – Только на своём языке.

– Глупые женщины! – фыркнул Мутный Глаз, отрываясь от кувшина. – Да умей Бледная Лягушка колдовать, стала бы она бегать от Одинокого Ореха!

– А это тут при чём? – нахмурилась супруга.

– При том, – наставительно проговорил старик, вытирая мокрые губы. – С магией она сама бы справилась с "рысёнком". Лишила бы его мужской силы и всё!

Он засмеялся сухим, дребезжащим смехом, очень довольный своей шуткой.

– И осталось бы ему только глядеть на священный столб да завидовать.

Расторопная Белка досадливо махнула рукой на глупого мужа, а тот внезапно стал серьёзным.

– Только тебе, дочка, лучше сегодня людям глаза не мозолить. Посиди в вигваме.