Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 198 (всего у книги 345 страниц)

– Откуда же вы здесь взялись, госпожа Юлиса? – последние два слова то ли эдил, то ли претор произнёс с ясно различимой иронией.

– Из Канакерна, господин Тит, – холодно усмехнулась собеседница. – А туда я попала из Некуима, куда моим родителям пришлось бежать из-за подлого навета.

– И где же они? – опередил старших товарищей молодой человек.

– Мать умерла, а отец слишком стар и болен для такого тяжёлого путешествия.

Несколько секунд мужчины молчали, очевидно, осмысливая услышанное.

– И у вас есть какие-то доказательства своего происхождения? – всё так же мрачно и недоверчиво спросил сотник.

– Разумеется, – кивнула девушка. – Письмо отца дяде по матери, господину Итуру Септису Дауму регистру Трениума, моим тёткам и бабушке Торине Сеептисе Ульде. Она очень старенькая, но надеюсь, боги будут милостивы и дадут мне возможность с ней увидеться. А ещё отец отдал мне свой перстень.

Она вытащила из-за ворота платья массивную золотую печатку на тонком кожаном шнурке.

– Полагаю, господа, моим родственникам этого будет достаточно.

– Вы говорите, что приплыли из Некуима? – насмешливо фыркнул Тит. – Но он существует только в рассказах пьяных моряков.

– О Некуиме прекрасно известно каждому консулу, купцу и матросу в любом городе Западного побережья, – снисходительно заявила путешественница, и чтобы скрыть подступавшее раздражение, поправила край накидки на плече. – Он есть, так же как и много других вещей, в существовании которых трудно поверить здравомыслящему человеку. Мир вовсе не кончается за пределами Империи.

– Как вы оказались в Канакерне? – по-прежнему хмурясь, поинтересовался сотник.

– Приплыла на корабле господина Мерка Картена, консула Канакерна и друга моего отца. Он каждый год ходит в Некуим.

– Судя по вашим словам, это достойный и уважаемый человек, – уже не так скептически хмыкнул Тит. – Который готов подтвердить ваши слова?

– И не только он, – сказала Ника. – Так же консул Тренц Фарк и ещё множество народа, кто видел, как я сходила с корабля.

Внешнее спокойствие и некоторая величавость давались ей нелегко, но уже приносили свои плоды.

– Как вы оказались в такой сомнительной компании, госпожа Юлиса? – спросил молодой человек, кивнув в сторону артистов, торопливо запрягавших мулов в повозку.

– К сожалению, мне пришлось задержаться в Канакерне, господин Валер, – вздохнула девушка, заранее приготовившая ответ на этот каверзный вопрос. – На перевалах выпал снег, и дорога через Рифейские горы оказалась закрыта. А попутчиков хотя бы до Гедора быстро найти не получилось. Этих артистов хорошо знает господин Картен. Он главный попечитель городского театра, где давала представления их урба. Мне не хотелось дольше задерживаться в Канакерне, и я поехала с ними.

Собеседник понимающе кивнул.

– Теперь вы всё обо мне знаете, господа, – улыбнулась путешественница. – А сами остаётесь неизвестными.

Тит и Валер одновременно посмотрели на сотника, видимо, предоставляя ему, как самому главному, решать: представляться или послать наглую девчонку подальше?

Тот снял шлём, и передав его тому самому пухлощёкому легионеру, пригладил короткие, густо присыпанные сединой, волосы.

– Я Сентор Тарквиц Орус, сотник конницы. Мы вместе с Арсом Валером Кватором сопровождаем пополнение в Арадский лагерь.

Молодой человек, улыбнувшись, поклонился, а Ника вдруг поняла, что где-то слышала о роде Тарквицев. Причём не в Империи или городах Западного побережья, а ещё в Некуиме от Наставника.

Ответив на поклон Валера, она вопросительно взглянула на третьего мужчину, продолжая лихорадочно копаться в памяти. Нет, среди аристократических семей, список которых ей пришлось заучить, такая не значилась, нет Тарквицев и среди родственников Юлисов.

– Лавр Тит Ватер, – надменно представился мужчина. – Городской эдил Верхана.

– Очень приятно, что боги свели меня с такими значительными людьми, – девушка постаралась улыбнуться так, чтобы соблюсти необходимый баланс между любезностью и отстранённостью.

Не ощущая исходившей от них угрозы, путешественница слегка расслабилась, тем не менее чувствуя нарастающую уверенность в необходимости вспомнить, что же в её памяти связано с фамилией "Тарквиц"?

Стараясь потянуть время, она поинтересовалась:

– Что вы делаете так далеко от своего города, господин Тит?

– Ищу беглых рабов, госпожа Юлиса, – огорчённо вздохнул чиновник. – Мерзавцы убили своих хозяев. И теперь разбойничают на дорогах. До того обнаглели, что напали на брата нашего магистрата. Только милость богов уберегла его от расправы.

– Имея такие деньги, он мог бы взять с собой охрану и побольше, – проворчал сотник. – Теперь из-за его скупости нам придётся лазить по этим диким лесам.

Тит недовольно засопел, на щеках заходили желваки. Судя по всему, эти двое уже неоднократно дискутировали по данному вопросу, и эдил не собирался оставлять колкость кавалериста без ответа.

Не желая выслушивать их перебранку и по-прежнему пытаясь вспомнить, что ей известно о роде Тарквицев, Ника поспешно заявила:

– Позавчера мы встретили каких-то подозрительных вооружённых оборванцев. Возможно, это те, кого вы ищите, господин Тит?

– Где это случилось, госпожа Юлиса? – тут же насторожился мужчина. – Сколько их было? Как выглядели?

– Простите, господин Тит, – беспомощно развела руками девушка. – Я их почти не видела. Спросите у господина Гу Менсина. Он с ними разговаривал.

– Эй! – крикнул эдил, махнув рукой сгрудившимся у фургона артистам. – Кто из вас Гу Менсин?

– Я, господин, – почему-то испуганно отозвался глава урбы.

А их спутница наконец-то вспомнила рассказ Наставника, в котором упоминался какой-то Тарквиц. Удивительно, как только она смогла отыскать в памяти эти несколько слов!

Зная, как трепетно относятся радлане к своей родословной, путешественница предположила, что если даже сотник не имеет никакого отношения к тому историческому лицу, подобный вопрос должен ему понравиться.

– Господин Тарквиц, вы не родственник одному из тех воинов, кто вынес из шатра потерявшего способность двигаться Императора Курса перед решающей битвой с армией Сената?

Суровое лицо немолодого мужчины с брезгливо-надменными складками у тонких губ изменилось, словно по волшебству.

Густые брови поднялись, из глаз куда-то исчезла холодность начальника, привыкшего распоряжаться чужими жизнями.

– Да, – заявил он с какой-то почти детской гордостью. – Это мой прапрадед. Но откуда вы знаете, госпожа Юлиса?

– Оторванный от Родины, отец никогда не забывал о ней, – прочувственным голосом проговорила Ника, с удовлетворением подумав: "Надо же, как удачно получилось. Мужик, кажется, в восторге". – И сделал всё, чтобы дочь помнила героев своего народа.

Она слегка поклонилась.

– Для меня честь встретиться с потомком столь славного воина.

– Сразу видно, что ваш отец – достойный человек, заслуживающий всяческого уважения, – благожелательно кивнул сотник, гордо расправив плечи. – Он может гордиться вашим воспитанием, госпожа Юлиса. Не каждый юноша знает такие подробности той великой войны.

– Благодарю за столь высокую оценку, господин Тарквиц, я стараюсь быть достойной своих предков, – скромно потупила взор девушка, опасаясь, как бы собеседник не уловил скрытой насмешки в её глазах.

Но того, что называется, "понесло".

– Если бы мы направлялись в Этригию, я бы с удовольствием пригласил вас присоединиться к нам и оставить не подходящих вашему происхождению попутчиков.

"Ого! – усмехнулась про себя путешественница. – Да он со мной заигрывает! Ответить? Только не переиграть…"

– Надеюсь, боги подарят нам ещё одну встречу, – застенчиво улыбнулась она, бросив на мужчину взгляд из-под полуприспущенных ресниц. – Пусть ваши поиски окажутся удачными и не затянутся надолго.

– Прощайте, госпожа Юлиса, – отозвался Тарквиц. – Уверен, небожители помогут вам встретиться с родственниками и обрести семью.

– До свидания, господин Валер, – обратилась Ника к молодому человеку, с удивлением наблюдавшему за их разговором.

Не забыла она и об эдиле.

– Прощайте, господин Тит. – Пусть боги помогут вам в трудном служении на благо города и Империи.

– Да не оставит вас в дороге Канни, богиня удачи, госпожа Юлиса, – понимающе улыбнулся тот, качая головой.

Казалось, неожиданная встреча заканчивается вполне благополучно. Представители военной и гражданской власти поговорили с ней очень даже благожелательно. Тем не менее, только взобравшись на повозку, девушка облегчённо перевела дух.

Сидевшая рядом на скамеечке рабыня то и дело косилась на хозяйку, многозначительно поджимая губы. Но лишь когда их маленький караван поднялся на холм, оставив родник и стоянку легионеров далеко позади, госпожа усмехнулась:

– Ну, говори. Я же вижу, как тебя распирает.

– Как на вас смотрел тот сотник! – Риата мечтательно закатила глаза. – Словно влюблённый юноша! Сразу видно, что вы ему очень понравились, госпожа.

– Если человек не смог ничего сделать сам, – наставительно проговорила путешественница, кстати вспомнив трактат какого-то местного философа. – Ему остаётся только гордиться славными деяниями своих предков. Вот я о них и напомнила, сразу выделив Тарквица из всей тройки. Пусть потешит своё самолюбие перед приятелями.

– Ловко у вас это получилось, госпожа, – уважительно хмыкнула собеседница.

Почувствовав в словах женщины искреннюю похвалу, Ника отвернулась, чтобы скрыть довольную улыбку.

Позволив себе недолго понежиться в лучах славы, она деловито поинтересовалась:

– Ну, услышала что-нибудь интересное?

– Нет, госпожа, – со вздохом ответила Риата, озабоченно добавив. – Только показалось, будто они как-то по-другому разговаривать стали…

– Что это значит? – нахмурилась хозяйка.

– Не могу толком объяснить, госпожа, – беспомощно развела руками невольница. – Словно лишнего боялись сболтнуть.

– Расскажи подробнее, – велела девушка.

Когда колёса фургона вновь попали в колею, разговор пришлось на время прекратить, чтобы ненароком не прикусить язык.

Только оказавшись на проезжей дороге, путешественница продолжила расспросы. Рабыня отвечала обстоятельно, подробно, часто повторяясь и перескакивая на темы, не имевшие никакого отношения к делу.

Ника ни в коем случае не хотела, чтобы их разговор ненароком услышали в переднем фургоне. Поэтому Риате приходилось то и дело сдерживать и без того неторопливо бредущего ослика. Время от времени до невольницы и госпожи доносились яростные крики Анния Мара, обзывавшего мулов то старыми черепахами, то беременными улитками, и громкие удары кнута. Похоже, тягловые животные урбы почему-то тормозили и не желали двигаться дальше.

Когда рабыня в очередной раз путано и подробно изложила свои впечатления от последней стоянки, путешественница начала подозревать, что хитрая Риата просто подстраивается под её настроение.

Не выдержав, хозяйка спросила напрямик:

– А ты не врёшь? Может, специально говоришь то, что я хочу слышать? Ты это брось. Дело важное. Если со мной что-то случится, то и тебя не пощадят.

Женщина бурно запротестовала, уверяя, что сказала только правду, одну правду и ничего кроме правды. Даже слезу пустила от обиды за недоверие.

В этот момент повозка урбы окончательно встала. Ника привстала со скамеечки, чтобы получше рассмотреть, что там происходит?

Из фургона торопливо выбрался Гу Менсин с артистами.

Подъехав почти вплотную, Риата остановила ослика.

– Пойду, узнаю, что там, – пробормотала девушка с самыми неприятными предчувствиями.

Увидев её, Дипта Золт, выглядывавшая из повозки вместе с Принией, торопливо спряталась, а супруга старшего урбы улыбнулась попутчице одними губами. Глаза почему-то оставались холодными и злыми.

Возможно, в обычном состоянии она просто не придала бы значения подобным мелочам. Но сейчас взвинченное сознание словно стоп-кадр фиксировало любые настораживающие признаки.

– Не идут! – в который раз развёл руками Анний Мар Прест.

Гу Менсин с озабоченным видом ходил вокруг флегматичных мулов. Толстяк похлопывал их по шеям, смотрел в глаза и даже зачем-то заглянул одному из них в рот.

Прочие артисты с почтением наблюдали за манипуляциями своего предводителя.

– Идти не хотят, госпожа Юлиса, – со вздохом объяснил Анний Мар. – Видите, какие понурые?

На взгляд Ники животные выглядели нисколько не хуже, чем обычно.

Гу Менсин, наклонившись, пощупал брюхо одного из них. Мул раздражённо фыркнул, попытавшись ударить старого артиста копытом.

– Ну вот! – досадливо поморщился тот. – Живот вздулся. Может, овёс сырой попался?

– Хороший овёс! – запротестовал Анний Мар. – Сухой, я проверял.

– Тогда, может, лютиков наелись? – хмуро продолжил толстяк. – Теперь им выстояться надо. Будем гнать – сдохнут.

– На новых мулов у нас денег не хватит, – громко проворчал Корин Палл.

– Только зарабатывать начали и опять живи впроголодь, – добавил Балк Круна.

– Надо место для ночлега искать, – решительно объявил Гу Менсин. – До города они не дотянут.

Артисты дружно закивали, а девушка внезапно почувствовала во всём происходящим налёт фальши.

– Далеко до Этригии? – спросила она, бросив беглый взгляд на небо.

– Два с половиной арсанга, – не задумываясь, ответил Анний Мар.

"Неужели двадцать четыре километра?" – недоверчиво хмыкнула про себя путешественница, со вздохом предложив:

– Тогда оставайтесь здесь, а я поеду.

– До заката не успеете, госпожа Юлиса, – авторитетно заявил старший урбы. – Когда закроют ворота, ночевать придётся за городскими стенами, а там, сами знаете, разные люди встречаются.

– Нет, нет, – госпожа Юлиса, – энергично затряс головой Анний Мар. – Сейчас отыщем подходящее местечко. За ночь из мулов всё вылетит, а завтра с утра поедем в Этригию.

Стоявшие за ним мужчины дружно закивали. Превий Стрех прятал глаза, а Корин Палл, наоборот, ехидно ухмылялся.

Внезапно Ника поняла, что её просто не отпустят, если она попробует уехать. По спине пробежал холодок, а ноги предательски ослабели.

"Вот батман! Чего это они задумали? Ограбить? Убить? Изнасиловать? Да с чего вдруг? – растерялась девушка. – Столько вместе проехали… и на тебе".

Выигрывая время, она поправила край переброшенной через плечо накидки.

"Силой пробиваться? Нет, не выйдет. С одним исподтишка я ещё справлюсь. А их здесь вон сколько. Забьют. И как на зло на дороге никого. Ну, и что делать? Разве попробовать подыграть? Пусть думают, что я ничего не понимаю. А там видно будет".

Девушка ещё раз посмотрела на клонившееся к закату солнце.

– Да, вы правы, далеко. Могу не успеть, – хорошо ещё озабоченность изображать не пришлось, она и в самом деле испугалась. – Вдруг и мой осёл наелся тех самых лютиков?

Под прицелом недобрых глаз путешественница поспешила к своему фургону.

"Бежать надо! – твёрдо решила Ника. – Только как?"

Забираясь на повозку, она огляделась.

По обеим сторонам дороги за поросшими редким кустарником холмами призывно чернел лес. Только справа до него было не менее пары километров, да и выглядел он скорее редкой рощей, а с левой – метров восемьсот, и там в глубине возвышалась одинокая серая скала, чем-то похожая на неправильную пирамиду.

Девушка понимала, что не успеет добежать до туда даже в кожаном костюме аратачей. Привстав, она взглянула назад, надеясь увидеть догоняющий их караван. Далеко у самого горизонта, кажется, что-то темнело. Хорошо, если бы это оказался большой обоз. Путешественница прерывисто вздохнула. Тогда она бы тут же распрощалась с артистами. Вряд ли те осмелятся удержать её силой в присутствии большого числа свидетелей.

Фургон урбы тянулся со скоростью больной радикулитом черепахи. Время от времени из него высовывалась чья-нибудь голова. Не то любуясь пейзажем, не то проверяя, на месте ли попутчица.

– Чего это они, госпожа? – растерянно спросила Риата.

Выслушав рассказ хозяйки об отравлении лютиками, невольница презрительно фыркнула.

– Они давным-давно завяли. Там одна осока зеленела.

– Я тоже думаю, что врут, – не столько ей, сколько самой себе сказала Ника. – Вот только не пойму зачем? Ограбить хотят? Убить? Тогда, чего ждут? Набросились бы с копьями, и всё…

– Не знаю, госпожа, – подумав, покачала головой собеседница. – Только бежать вам надо.

– Куда? – горько усмехнулась девушка, оглядываясь. – В чистое поле? Анний Мар с Корином Паллом догонят, у них ноги длинные.

– Лучше было бы в Кинтаре остаться, – пробормотала рабыня.

– Кто же мог знать, что всё так получится? – скривилась путешественница, в душе понимая, что тревожные изменения в поведении артистов появились уже вчера, вот только она не придала этому значения.

– Умней буду, если выживу, – раздражённо буркнула себе под нос девушка, забираясь в фургон.

Там Ника быстро отыскала "сидор" и, время от времени выглядывая наружу, чтобы не насторожить спутников, стала собирать "тревожный чемоданчик". В первую очередь письма, потом оружие, кремень с кресалом, кожаную рубаху, шерстяные носки и меховой плащ. Подумав, натянула под платье кожаные брюки, подогнув штанины так, чтобы те ненароком не высунулись из-под подола.

Вскоре выяснилось, что надежда на большой караван не оправдалась. Их нагоняла, всё ещё оставаясь довольно далеко, запряжённая то ли мулом, то ли лошадью повозка в сопровождении трёх всадников.

Судя по всему, они торопятся попасть в Этригию до заката и примерно через полчаса или минут через сорок окажутся в пределах прямой видимости и возможной слышимости. Вот тогда и можно будет попробовать бросить урбу и напросится ехать вместе с ними. Сомнительно, чтобы трое верховых и их хозяева в повозке вступятся за неё, но возможно, артисты не захотят при них устраивать скандал и отпустят попутчицу? Во всяком случае, никаких других планов спасения девушка придумать не смогла.

Однако, артисты, видимо, тоже углядели преследователей, потому что Анний Мар, вдруг спрыгнув с облучка, взял одного из мулов под уздцы и повёл с дороги сквозь заросли сухого бурьяна.

"Бежать сейчас?" – растерянно думала девушка, не зная, что ответить на вопросительно-тревожный взгляд Риаты.

Обернувшись, путешественница с грустью убедилась, что повозка, на которую она возлагала такие надежды, скрылась из глаз в лощине между холмами. "Нет, рано. Даже если начну отбиваться и каким-то чудом продержусь до того, как эти всадники нас увидят, с чего бы им мчаться мне на помощь? Артистов гораздо больше."

В полной мере осознав это, Ника сухо приказала:

– Давай за ними.

И подумала: "Там большой лес, а скоро стемнеет…"

Несмотря на то, что тут уже проехал фургон урбы, ослик с трудом протащил их повозку сквозь бурьян, недовольно фыркая в ответ на удары палкой.

"А больные мулы прошли легко, – усмехнулась про себя девушка. – Даже не притормозили для достоверности. Нет, артисты явно задумали что-то нехорошее. Бежать надо, пока не поздно".

Когда выехали на более-менее ровный луг, она достала из-под накидки туго набитый кошель и положила его на скамеечку возле рабыни.

– Чего это вы, госпожа? – встрепенулась та, бросив тревожный взгляд на кативший впереди фургон.

– Вдруг придётся разделиться, – торопливо зашептала хозяйка. – Пусть у и тебя деньги будут. Там всё наше серебро и немного золота.

– А куда бежать, госпожа? – так же тихо спросила женщина, быстро пряча кошель за пазуху.

– Вон к той скале, – путешественница кивнула в сторону одиноко торчавшего среди леса утёса. – Его даже ночью видно будет, особенно когда луна взойдёт. Если до утра не приду, пробирайся в Этригию. Жди меня там на каком-нибудь постоялом дворе поближе к воротам три, нет четыре дня. А потом живи, как сумеешь.

– Может, магистратам рассказать, что на вас напали? – неожиданно предложила Риата.

Ника на миг заколебалась. Она всё ещё чувствовала вину за смерть Хезина и причинённые артистам страдания.

"Ну уж нет! – зло оборвала себя попаданка. – К батману всю это толстоту, то есть толстовщину!"

– Только, если тебе это не повредит, – ответила девушка. – Но там же никто не знает, что ты рабыня. Волосы у тебя длинные, клейма нет, платье более-менее приличное. Сними табличку и говори всем, что свободная гражданка Империи, или назовись метечкой из Канакерна. Кто проверять будет?

– Нет, госпожа, – со вздохом покачала головой собеседница. – За такое на кол сажают. Да и не смогу я сама по себе жить. Не сумею.

– Это уже как хочешь, – пожала плечами путешественница, тронутая искренностью ответа. – Только, если пойдёшь к властям, не говори ничего о дочери Картена и о том, что случилось в усадьбе Сфина Бетула. Остальное рассказывай честно, хуже не будет.

– Если они вам что плохое сделают, – рука, крепко вцепившаяся в поводья, побелела от напряжения. – Я им этого не прощу! Я… Я всю Этригию подниму! Пусть знают, что артисты Гу Менсина напали на девушку из рода Юлисов!

– Спасибо, – улыбнулась Ника и отвернулась, чтобы скрыть набежавшую слезу.

Одинокая повозка, на которую она возлагала столько надежд, стремительно приближалась, но оставалась ещё очень далеко.

Артисты не стали углубляться в чащу, но и оставаться на виду с дороги тоже, очевидно, не хотели. Поэтому Анний Мар повёл мулов вдоль кромки леса, где то и дело попадались изрядно облетевшие заросли кустарников. Хотя, возможно, хитрый актёр просто тянет время, давая возможность запоздалым путешественникам проехать мимо, чтобы расправиться со своей жертвой без случайных свидетелей.

Тем не менее, девушка воспрянула духом. С каждой минутой приближавшаяся темнота давала хоть какой-то шанс на спасение.

Внезапно открылась вдававшаяся в лес лощина, с одного края густо поросшая кустарником и молодыми деревцами.

Туда и покатил фургон урбы. Понимая, что всё решится именно здесь, Ника почувствовала, как в животе образуется знакомый, холодный ком. Осмотревшись, она наклонилась к уху невольницы.

– Видишь, справа дерево с сухой вершиной. Там ещё ком какой-то вроде гнезда.

– Да, госпожа, – кивнула Риата.

– Постарайся поставить повозку к нему задом и как можно ближе.

– Слушаюсь, госпожа, – в волнении облизала пересохшие губы невольница.

– А потом мы с тобой сделаем вот что, – быстрым шёпотом хозяйка изложила свой план. – Всё поняла?

– Да, госпожа, – усмехнулась рабыня.

Обогнув повозку артистов, она резко натянула левый повод. Недовольный ослик возмущённо закричал, выгибая шею и разевая рот. Фургон со скрипом наклонился, и путешественнице на миг показалось, что он сейчас опрокинется.

Распрягавший мулов Анний Мар с интересом наблюдал за их манёврами.

Спрыгнув на пожухлую траву, Ника возмущённо всплеснула руками.

– Как ты могла всё вылакать!?

– Простите, госпожа, – заканючила Риата, слезая со скамеечки. – Я же спросила у вас разрешения…

– Я думала, что ты хоть что-нибудь оставишь! – рявкнула девушка.

– Пощадите, госпожа, – всхлипнула рабыня, пуская совершенно натуральную слезу. – Я же не знала, что мы в город не поедем. А там колодцы на каждом шагу.

Хозяйка нервно сглотнула.

– Во рту пересохло, а в кувшине ни капли! Ну, и где воду искать в этом лесу?!

– Не знаю, госпожа, – покаянно потупилась невольница, но тут же встрепенулась. – Но я найду, я обязательно найду.

– Тогда бери кувшин и без воды не возвращайся! – раздражённо дёрнула плечом Ника. – Живее, что встала?

Она обернулась к выбиравшимся из повозки артистам.

– Господин Гу Менсин, не знаете, где здесь поблизости родник или ручей?

– Нет, госпожа Юлиса, – покачал головой толстяк. – Мы тут в первый раз. Но если вы пить хотите, у нас есть немного разведённого вина.

Планируя бегство, их потенциальная жертве просчитала и такую возможность. Как и условились, Риата довольно заулыбалась.

– Принести вашу кружку, госпожа?

Хотя изначально предполагалось, что она скажет совсем другое, девушка в душе согласилась, что именно эти слова невольницы как нельзя лучше подойдут, чтобы разозлить хозяйку.

– А умываться я тоже вином буду?! – зарычала она, подаваясь вперёд и упирая руки в бока. – Говорить много стала! Волосы мешают?! Так я их тебе сейчас выдеру!

– Пощадите, добрая госпожа! – заверещала женщина, падая на колени. – Простите дурные речи рабы глупой!

– Бери кувшин и бегом за водой! – приказала путешественница.

– Осла бы распрячь, госпожа, – не поднимая глаз, пролепетала Риата, втягивая голову в плечи.

– Ничего с ним не случится, – отрезала Ника. – А пока ты возишься, совсем темно станет.

– Да, госпожа, – кивнула невольница, поднимаясь на ноги. – Слушаюсь, госпожа. Уже иду, госпожа.

– Нам бы тоже воды надо, – неуверенно проговорила Приния, глядя на хмурого мужа. – А то от гуся уже пахнет.

– Пожарить можно, – недовольно буркнул толстяк.

– Сварить надёжнее, – возразила супруга. – Животами маяться не будем. Вот если рабыня воду не найдёт, тогда уж…

– Хорошо, – неохотно кивнул старший урбы. – Пусть с ней сходит кто-нибудь.

– Им лучше идти в разные стороны, – покачала головой путешественница. – Тогда кто-то из них точно воду найдёт.

Гу Менсин раздражённо засопел.

– Только не шатайтесь долго, – проворчал он, отворачиваясь. – Стемнеет скоро.

– Так я пойду, госпожа? – видимо, решила на всякий случай уточнить Риата.

"Что, если все эти заговоры мне только мерещатся, и я зря подняла панику? – в смятении думала хозяйка, крепко вцепившись в край накидки. – Ночной лес – плохое место для прогулок".

Но в памяти вновь всплыли все странности сегодняшнего дня.

– Иди, – раздражённо бросила Ника. – Смотри не заблудись.

– Слушаюсь, добрая госпожа, – поклонившись, невольница поспешила в лес.

– Эй, Рхея Власт! – окликнула Приния жену Убия Власта. – Сходи, воду поищи.

Мулов привязали к облетевшему орешнику. Якобы больные животные возмущённо фыркали, требуя ужина.

Почему-то никто из артистов не спешил заниматься обустройством стоянки. Женщины ещё как-то суетились. Дипта Золт весело ощипывала большого серого гуся, неведомыми путями залетевшего в повозку урбы. Лукста Мар и Крина возились с овощами.

А вот мужчины, сбившись кучей у фургона, что-то тихо, но горячо обсуждали, посматривая то на свою знатную попутчицу, то на спешившего к ним Гу Менсина. Едва старший урбы подошёл, его тут же обступили, и Анний Мар начал что-то доказывать, уже не стесняясь кивать в сторону Ники.

Сердце девушки заколотилось, грозя пробить грудную клетку, хотя она изо всех сил старалась сохранять безмятежный вид и не смотреть в их сторону. Поправив накидку, ненароком проверила кинжал за спиной. Даже мимолётное прикосновение к привычному, не раз выручавшему оружию слегка успокоило.

"Ну, чего ждёте? – с мстительным отчаянием думала путешественница. – Подходите! Одного из вас я точно на тот свет захвачу. А повезёт – так и двоих!"

На миг мелькнуло запоздалое сожаление. Не нужно было плыть на Континент, не следовало ехать с артистами и лучше бы остаться в Кинтаре.

Медленно втянув воздух сквозь стиснутые зубы, Ника усилием воли попыталась отбросить глупые, совершенно не нужные мысли. Но смогла лишь загнать их в глубину сознания, где те продолжили копошиться, причиняя тупую, отвлекающую боль.

Ожидание выматывало, однако она понимала, что время для побега ещё не пришло. Солнце зависло над горизонтом, сумерки только-только начали выползать из-под деревьев и кустарников. Сейчас в лесу слишком мало шансов уйти от погони. Нужно выждать ещё немного и чем-то отвлечь внимание артистов.

– Господин Превий Стрех! – крикнула девушка, призывно махнув рукой.

Тут же все посмотрели на неё. Мужчины резко замолчали, женщины начали тревожно переглядываться.

– Господин Превий Стрех! – повторила путешественница, с виноватой улыбкой глядя на взъерошенного поэта. – Не могли бы вы помочь мне распрячь осла?

Ника смущённо потупилась.

– Когда ещё моя рабыня вернётся?

Девушка потрепала серого труженика по шее.

– А его покормить надо.

– И костёр развести пора! – со значением проворчала Приния. – Теперь вы женщин ещё и за дровами ходить заставите?

Начинающий драматург растеряно посмотрел на Гу Менсина, потом на своего любовника. С кривой усмешкой тот тоже глянул на старшего урбы.

Затаив дыхание, Юлиса с трудом удерживала на лице виноватую улыбку, понимая, что именно в эту минуту толстяк решает: расправиться с ней сейчас или чуть позже?

В любом случае стоит она очень удобно. Вся урба как на ладони. Подобраться сзади мешает фургон, а у неё есть все шансы завалить как минимум одного из нападавших. Как часто случалось, страх внезапно уступил место бесшабашной, отчаянной решимости, которой так не хватало Виктории Седовой в том, родном мире.

– Потом решим, – негромко пробормотал старший урбы. – После ужина.

– Так вы мне поможете, господин Превий Стрех? – нахмурилась путешественница, едва не застонав от облегчения.

Смачно сплюнув на землю, Анний Мар отвернулся, а Балк Круна и Тритс Золт полезли в фургон.

– Это не так трудно, госпожа Юлиса, – мрачно буркнул поэт, подходя ближе. – Могли бы уже научиться.

– Вот вы мне сейчас все и покажете, – Ника сделала вид, будто не поняла очевидной грубости начинающего драматурга, хотя и понимала, что это может его насторожить.

Одновременно она продолжала внимательно следить за артистами, которые вели себя так, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего.

Тем не менее, девушка продолжала опасаться нападения со спины, поэтому, держась на некотором расстоянии от Превия Стреха, всё время расхаживала вокруг, делая вид, будто внимательно следит за его действиями.

– Вот здесь надо развязать. Видите?

– Да, – кивнула путешественница, отступая в сторону.

– Ставим фургон на подпорки, – продолжал поэт. – Это же так просто! Отвязываем оглобли. Осла можно вести куда угодно.

– Привяжите его, пожалуйста, к скамейке, господин Превий Стрех, – попросила Ника. – Овса в торбу я сама насыплю. А то эту бездельницу не дождёшься.

– Эй! – послышался в лесу голос Рхеи Власт. – Где вы?

– Здесь! – немедленно отозвалась Приния. – Сюда иди! Воду несёшь?

– Да, – откликнулась женщина. – Там в овраге лужа.

Из-за деревьев показалась довольная Рхея Власт с кувшином на плече.

– А вашей рабыни всё нет, – усмехнулся Превий Стрех.

– Вот глупая корова! – зло фыркнула путешественница. – Придёт – по щекам отхлестаю! Ничего нельзя поручить!

– Далеко? – продолжала расспрашивать Приния.

– Нет, – покачала головой женщина. – Шагов триста.

– Тогда сходите с Лукстой ещё раз, – тут же отдала распоряжение жена старшего урбы. – Мулов напоить надо.

– Быстрее шевелитесь! – крикнул им вслед Гу Менсин. – Темнеет уже.

Из леса доносился слитный стук двух топоров.

Сам толстяк, присев над аккуратно сложенными сухими веточками, сосредоточенно лупил изогнутой железкой по кремню, выбивая из того снопы искр, ярко вспыхивавших в наступающих сумерках. Вальтус Торин и Балк Круна осторожно забивали в податливую землю колышки, на которых будет висеть котёл с супом. Женщины уже выпотрошили гуся и теперь аккуратно срезали с него шкуру вместе с жёлтым жиром.