Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 163 (всего у книги 345 страниц)

– Зачем мне это нужно, Уртекс? Я не собираюсь оставаться в Канакерне, а господин Румс Фарк не захочет возвращаться в Империю. Его место здесь, а моё – там. Да и зачем я стану отбивать его у твоей сестры?

– Он вам нравится, – буркнул сын консула. – Вы его любите.

– А ты нет? – вопросом на вопрос ответила собеседница. – Или тебе он не нравится?

– Мне – как воин, как старший брат! – выпалил Уртекс. – А вам – как мужчина женщине.

– Ты что же думаешь, что дочь Лация Юлиса Агилиса, внучка Госпула Юлиса Лура из младших лотийских Юлисов будет раздвигать ноги перед каждым встречным красавцем? – в голосе девушки звенел металл, а в душе клокотал нешуточный гнев. – Как смеешь ты говорить такое? Думаешь, если я ранена вашей рабыней и прикована к постели, меня можно безнаказанно оскорблять?!!

– Что вы, госпожа Юлиса! – попятился и отвёл взгляд явно не ожидавший такой отповеди паренёк. – Я не хотел… То есть я хотел… Просто сестру похитили, а вы и Румс Фарк…

Губы Уртекса задрожали, глаза влажно блеснули.

– Болтают тут всякие! – внезапно выкрикнул он, плюхнувшись на табурет, и отвернулся, вытерев слёзы тыльной стороной ладони.

– На то боги и дали людям языки, – усмехнулась путешественница. – Это – как нож. Им можно резать рыбу, хлеб и овощи или ударить в спину друга У тебя не получится всем заткнуть рты. Попробуй относиться к этому спокойнее.

– Как? – недоверчиво нахмурился парнишка.

– Пользуйся умом и слушай свою душу, – как можно задушевнее заявила Ника, слегка переиначив фразу из какого-то сериала. – И тебе всё стразу станет ясно. Пусть твой разум ответит, зачем мне соблазнять жениха Вестакии? А у души спроси, способна ли я на такой поступок?

Уртекс свёл брови к переносице, сразу став удивительно похож на своего отца.

Видя, что его всё ещё терзают смутные сомнения, девушка продолжила разъяснительную работу, решив выдать сыну ту же полуправдивую информацию, что ранее преподнесла матери.

– И ты должен знать, что мы с господином Фарком всё время говорили о Вестакии.

– Это правда? – встрепенулся собеседник.

– Клянусь здоровьем моего отца, которого никогда не увижу, грозным именем повелителя морей и Диолой, богиней любви, – торжественно провозгласила путешественница, нисколько не соврав.

– Что сказал Румс? – ожидаемо заинтересовался парнишка.

– Я обещала молчать, – со скорбным видом покачала головой собеседница. – Но ты её брат, и если дашь клятву никому не говорить, то я тебе расскажу.

– Конечно! – возбуждённо вскричал Уртекс. – Клянусь Нутпеном, что никому не скажу.

– Он спрашивал, не замечала ли я чего-нибудь странного в поведении Вестакии, – понизив голос, сообщила Ника. – Я, конечно, сказала нет.

Парнишка задумался.

– Я не пытаюсь занять место твоей сестры возле господина Фарка, – девушка старалась говорить как можно проникновеннее. – Ты мне веришь?

– Верю, госпожа, – с явным сомнением в голосе ответил сын консула, и торопливо попрощавшись, вышел.

А путешественница знаком попросила безмолвно застывшую у стены Риату подать ей воды.

«Деревня и есть деревня, – с раздражённой усталостью думала Ника. – В одном конце… чихнёшь, в другом „будь здорова“ скажут».

– Госпожа, – робко обратилась к ней невольница. – Господин Крак к сегодняшнему дню обещал вам кинжал сделать.

– Вот батман, – выругалась хозяйка, кляня себя за забывчивость, хотя в таком состоянии нечего и думать бежать в другой конец города. – Ты помнишь, где его мастерская?

– Найду, госпожа, – пообещала собеседница.

– Тогда сходи и скажи, что я заболела, – стала отдавать распоряжения девушка и тут же передумала. – Нет, я сама ему письмо напишу.

Устроившись за столом, она, подумав, сочинила вежливое послание, в котором извинялась за задержку, вызванную непредвиденными обстоятельствами, и посылала двадцать риалов задатка.

Получив свиток, деньги, инструкции и благие пожелания, рабыня поспешила выполнить поручение, а госпожа вернулась на кровать. После разговора с настырным отпрыском Картена голова умоляла об отдыхе. Поэтому путешественница просто лежала с закрытыми глазами, незаметно для себя задремав.

Очевидно, Уртекс выполнил своё обещание и помалкивал об их задушевной беседе. Во всяком случае никто из его родителей не пришёл к гостье разбираться.

Выздоровление шло своим чередом. Ещё через день она приняла ванну, смыв с тела противный болезненный пот.

Риата, демонстративно пылавшая желанием продемонстрировать хозяйке свою преданность и исполнительность, как-то выяснила, что почти рядом с местом впадения Змеиного ручья в море стоит богатая усадьба консула Вокра Рукиса, где постоянно проживает куча народа. Подальше есть ещё одно большое, но сильно запущенное поместье, принадлежность которого вот уже несколько лет оспаривают два брата. Ближе к горам расположены два хутора, один из которых заброшен. Так что мест, где можно спрятать двух пленниц, более чем достаточно.

Хотя гостья почти не общалась с хозяевами, но по обрывкам доносившихся разговоров и со слов Риаты она почти физически ощущала царившее в доме Картенов нетерпеливое ожидание.

Причём оптимизм консула, уверенного в том, что дочь на корабле Меченого Рнеха, передался и его супруге. Та опять стала следить за собой, краситься, из причёски не выбивался ни один локон, а тон вновь сделался высокомерным и самоуверенным. Со стороны могло бы показаться, что в семью вернулось если не благополучие, то хотя бы его тень.

Набравшись сил и воспользовавшись, как ей казалось, благоприятным моментом, Ника решила напомнить хозяевам о своём существовании. Однако быстро выяснилось, что она выбрала не самый удачный момент.

– Я рад, что вам уже лучше, госпожа Юлиса, – с откровенной издёвкой поприветствовал её сидевший во главе стола консул.

Брови морехода сошлись к переносице, обычно аккуратная борода воинственно топорщилась, а в глазах читалось жгучее желание сорвать на ком-то переполнявшую его злость.

– Благодарю вас, господин Картен, – скромно потупив глазки, поклонилась девушка, с тоской подумав: «Вот батман, так и надо было ужинать у себя».

– Теперь вы сможете покинуть мой дом через восемнадцать дней! – с той же издевательской любезностью продолжил мореход. – Надеюсь, вы не забыли об этом?

– В моём возрасте ещё рано жаловаться на провалы в памяти, господин Картен, – продолжила играть в вежливую невозмутимость собеседница, и прежде чем консул выдал новую реплику, участливо спросила:

– Плохие новости из Готонима?

– С чего вы взяли? – нахмурился мужчина с видом споткнувшегося на старте бегуна. – Я не получал ещё оттуда никаких писем.

Гостья демонстративно обвела красноречивым взглядом застывших с каменными лицами Тервию, Уртекса и даже бледную, как мел, новую рабыню, в руках которой мелко дрожала амфора.

– Тогда что могло так расстроить вас и вашу семью? Я сомневаюсь, что кто-то мог обмануть такого умного и проницательного купца. Или новые неприятности не связаны с торговлей?

Зная бешеный нрав хозяина дома, путешественница понимала, что рискует, вызывая его на откровенность. Возьмёт и швырнёт чем попало. Нервишки у консула в последнее время явно стали пошаливать.

То ли сыграла свою роль толика лести, то ли злость успела перегореть, только он вдруг сдулся, словно забытый после праздника воздушный шарик.

– Грязные слухи о моей дочери не прекращаются, – проворчал Картен, знаком приказав невольнице наполнить бокал. – Даже обещанная награда не заставила клеветников заткнуться! Мне то и дело приводят каких-то голодранцев, которые не имеют никакого отношения к похищению Вестакии. Двух умников даже в тюрьму посадили. С тех пор желающих получить пять тысяч империалов пока нет.

Криво усмехнувшись, консул выпил.

– Зато появились мерзкие рисунки с моей дочерью и этим паршивцем Меченым. Самое страшное, что людям это нравится. Раньше мне сочувствовали, а теперь начали мерзко хихикать за моей спиной.

– Возможно, это не случайно, господин Картен? – предположила гостья, подняв стакан. – Вы об этом не думали?

– Что вы имеете ввиду, госпожа Юлиса? – подозрительно нахмурился мужчина, а Тервия бросила на неё короткий, испуганный взгляд.

– Вы не считаете, что слухи и рисунки могли появиться не сами по себе, а по чьей то злой воле? – Ника аккуратно вытерла губы. – Врагов у вас много.

– С чего вы взяли? – криво усмехнулся мореход, глядя на неё с явным интересом.

– Богатство и власть одних вызывает зависть других, – охотно пояснила девушка. – Отсюда и враги.

– Враги, конечно, есть, госпожа Юлиса, – помолчав, признался Картен. – Только что они могут сделать? В городском совете меня уважают, лучшие люди в гости приглашают наперебой. Я не забываю богов, принося щедрые жертвы. Люди благодарны мне за театр и другие… добрые дела.

– Любой авторитет можно низвергнуть насмешками и клеветой, господин Картен, – покачала головой путешественница. – Особенно в вашем городе, где так важно мнение толпы, а она непостоянна как море.

На сей раз хозяин дома замолчал надолго.

– Возможно, это месть? – сделала новое предположение Ника.

Из пальцев Тервии выскользнул стакан и со звоном покатился по полу, разливая остатки вина. От неожиданности все вздрогнули.

Консул не оставил без внимания реакцию супруги, бросив на неё настороженно-подозрительный взгляд, но обратился к гостье:

– Вы говорите о похищении Вестакии?

– Нет, – энергично запротестовала та, понимая, что мореход ещё тешит себя надеждой отыскать дочь на корабле Меченого Рнеха. – Я о том, что происходит сейчас. Возможно, кто-то просто подло пользуется вашим горем и распускает грязные слухи?

– Я подумаю над вашими словами, госпожа Юлиса, – с самым серьёзным видом пообещал Картен.

Проснувшись, девушка первым делом вспомнила, что сегодня ровно неделя с того дня, как она свалилась в горячке, а Румс Фарк отправился в горы к атавкам. В тайне рассчитывая, что он заглянет в гости к будущему тестю, путешественница развила бурную деятельность. Опасаясь дать повод Уртексу для новых подозрений, лучшее платье одевать не стала, но приняла ванну, тщательно промыв голову, и подробно объяснила Риате, как делать новую причёску.

Когда рабыня закончила возиться с её волосами, хозяйка, надев ожерелье, критически посмотрела на своё тусклое изображение в зеркале. Вид показался ей более чем удовлетворительным, если бы не повязка на плече. Можно, конечно, набросить накидку, вот только дома так ходить не принято. А значит, она привлечёт ненужное внимание.

«Надо какую-нибудь шаль купить», – грустно подумала Ника, отправляясь на завтрак.

После которого вредная Тервия всё-таки спросила гостью о причёске.

– Болеть устала, госпожа Картен, – чуть улыбнулась девушка. – Как стало получше, решила сделать себе подарок. Вам нравится?

– Эта штука на голове вам совсем не идёт, госпожа Юлиса, – безапелляционно заявила супруга консула.

– Жаль, – с притворной грустью вздохнула путешественница. – Но не расплетать же прямо сейчас? Завтра прикажу рабыне уложить волосы как всегда.

– Правильно, – одобрила женщина. – Хотя ваша корона из кос тоже выглядит слишком по-варварски. Впрочем, вы же выросли среди дикарей.

Она презрительно скривила губы.

– Мне не перед кем здесь красоваться, госпожа Картен, – передёрнула плечами Ника и поднялась к себе, кипя от негодования словно перегретый чайник.

Поставив табурет чуть в стороне от окна, она стала ждать, напряжённо прислушиваясь к доносившимся со двора звукам.

Отдавала распоряжения хозяйка дома, переговаривались рабы, что-то звенело и брякало. Любой удар в ворота заставлял её, вздрагивая, подаваться к окну, в напряжении вытягивая шею.

Однако Румс так и не появлялся. С каждым часом настроение девушки портилось всё сильнее. За обедом она с трудом заставила себя поесть. В голове крутились десятки разных мыслей, от невероятных, вроде того, что на десятника конной стражи Канакерна напали горцы, до вполне возможных: он узнал у атавков нечто, заставившее его потерять интерес к расследованию вообще и к ней в частности. А может, Румс и не ездил никуда, забив и на дочку Картена и на его гостью?

Видя состояние хозяйки, Риата неслышной тенью скользила по комнате, изо всех сил стараясь не обращать на себя внимание. Когда солнце склонилось к закату, путешественница уселась перед зеркалом и принялась неторопливо расплетать косы. Невольница попыталась помочь, но госпожа её отстранила.

– Я сама.

Занятые привычным делом руки, помогали успокоиться и не мешали размышлять. Нике нравился Румс. Девушке было приятно находиться с ним рядом, даже когда он подшучивал над ней. Полюбила ли она его? Путешественница и сама не знала. Но вот спасти Паули, доказав тем самым своё превосходство над Вестакией, а то и над самим десятником конной стражи, убедить его, что она не просто глупая кукла, хотелось ужасно. А вот почему, объяснить не могла.

С точки зрения местных эталонов красоты дочка консула в его глазах должна выглядеть привлекательнее. Но Ника ни в коем случае не считала себя уродиной. Правильные черты лица, сильные плечи, тонкая талия и всё, что к ней прилагается, в наличии. Уж в этом она точно Вестакии не уступит. Вот только рост подкачал. Ну, высокая она, так что теперь – ноги обрезать?!

Понимая, что затмить местных прелестниц у неё не получится, путешественница старалась поразить понравившегося мужчину своим умом и сообразительностью. Однако, судя по всему, его это совсем не впечатлило. Видимо, правы те, кто утверждает, что мужчинам нравятся только красивые дуры.

Но что теперь с Паули делать? Если уж не получилось очаровать Румса, так надо хотя бы гантку отыскать. Может, воспользоваться его советом? Сходить к Ноор Учагу и попросить вернуть служанку?

Ника хмыкнула. Как же вернёт! Догонит и ещё добавит. Между тем, времени на поиски оставалось всё меньше. Путешественница не могла себе позволить долго жить в гостинице. Когда Картен выгонит её из дома, надо будет срочно уезжать в Империю. Тогда прощай Паули… и Румс.

Она встрепенулась. Что, если самой обойти усадьбы возле Змеиного ручья? Проверить хотя бы те, где поменьше народа? Это не так далеко.

– По лесу ходить не боялась – и тут как-нибудь сумею, – буркнула себе под нос девушка, забираясь под одеяло и пообещав хорошенько подумать об этом завтра.

Увы, но этим благим намерениям было не суждено сбыться. Старательно маскируя свою озабоченность, путешественница меланхолически жевала лепёшку, краем уха прислушивалась к разговору Картенов.

Вдруг со двора донёсся стук в ворота. Супруги недоуменно переглянулись. Для тележки из усадьбы ещё рано, а ходить в гости по утрам – в Канакерне не принято. Послышалось неразборчивое бормотание Терета, и через минуту в дверях зала появился десятник конной стражи.

У девушки невольно перехватило дыхание. С трудом проглотив застрявший в горле ком, она быстро поставила чашку с маслом на стол.

– Здравствуйте, господин Картен, – поприветствовал морехода молодой человек. – Простите за столь ранний визит, но нет ли каких новостей о Вестакии?

Губы Тервии вздрогнули, глаза заблестели от слёз, а Уртекс, наоборот, смотрел на своего кумира с обожанием.

И всё же первой опомнилась хозяйка.

– Что же вы стоите, господин Румс! Проходите, садитесь.

Торопливо вскочив со своего места, она стала отдавать распоряжения.

– Толкуша, быстро принеси с кухни чашку, лепёшки и всё что нужно. Да захвати вино из амфоры с тремя голубыми полосками.

– Не беспокойтесь, госпожа Картен, – поморщился гость. – Я только что позавтракал.

– Нет, нет, – бурно запротестовал консул. – Не заставляй меня нарушать закон гостеприимства!

Десятник конной стражи со вздохом развёл руками, подчиняясь двойному напору.

Направляясь к столу хозяина дома, чтобы занять место рядом с ним, Румс вдруг резко остановился.

– Что случилось с вашим плечом, госпожа Юлиса?

Ника замялась, не зная как ответить в присутствии Картенов, но её затруднения разрешил сам мореход.

– Дней десять назад моя рабыня забралась в её комнату. Наверное хотела обворовать. Госпожа Юлиса проснулась, тогда мерзавка ударила её какой-то старой шпилькой.

– Когда точно это произошло? – нахмурился гость.

– Девять дней назад, господин Фарк, – подала голос девушка.

– Мне жаль, что так случилось, госпожа Юлиса, – задумчиво проговорил молодой человек.

– Только я попрошу вас помалкивать, – понизил голос консул. – Это наше семейное дело. Подлая тварь оскорбила этот дом. Что люди скажут, когда узнают, что мои рабы нападают на гостей? Я строго наказал подлую тварь, но сделанного не воротишь.

– Понимаю, господин Картен, – кивнул Румс.

Дождавшись, когда тот усядется рядом, мореход продолжил совсем другим тоном. – О Вестакии пока ничего не знаю. Жрецы со дня на день ждут голубя из Готонима. А ты где пропадал?

– Разве отец вам не говорил? – вскинул брови десятник конной стражи. – У атавков…

Путешественница похолодела. Неужели он расскажет об их расследовании? Тогда в гостиницу придётся перебираться уже сегодня и поскорее сматываться из Канакерна.

– … хотел узнать, не их ли молодняк возле хутора Ванрига Ртеса резвился.

«Вот батман! Так и дурой стать не долго», – перевела дух Ника, с удовольствием присоединяясь к тосту хозяина дома.

– Если хочешь, давай вместе сходим в храм Нутпена? – неожиданно предложил Картен. – Вдруг боги услышали нас, и голубь с письмом прилетел именно сегодня?

– С удовольствием, – тут же согласился молодой человек. – Пойдёмте, и да будут милостивы к нам бессмертные.

– Тогда нечего ждать, – мореход негромко хлопнул ладонью по столу.

Вытирая губы платком, путешественница наблюдала, как мужчины пробираются к выходу. Внезапно она встретилась глазами с пронзительным, напряжённо-настороженным взглядом молодого человека. А дальше произошло совсем невероятное. Прищурившись, он сделал лёгкое, почти незаметное движение головой в сторону двери. Или ей показалось? Пропустив вперёд консула, десятник конной стражи обернулся, и глядя на девушку в упор, произнёс:

– До свидания, госпожа Картен, до свидания, госпожа Юлиса.

Ника не знала, что и думать. Являются ли эти взгляды и ужимки неким тайным знаком, или она принимает желаемое за действительное? Да, Румс обещал зайти после того, как вернётся от атавков. Но, что если именно сейчас он пришёл не к ней?

Мысли метались как тараканы на кухне. Путешественнице пришлось приложить прямо-таки титанические усилия, чтобы скрыть от окружающих обуревавшие её сомнения. Ужасно захотелось выбежать из-за стола, пойти в свою комнату и обдумать всё в спокойной обстановке. Но она стоически продолжала жевать маслины, болтая с Тервией о каких-то пустяках. Наконец-то довольный Уртекс почти бегом умчался на занятия, госпожа Картен направилась в кладовую, а рабыни стали убирать посуду.

Из последних сил сохраняя спокойствие, Ника поднялась на второй этаж, неторопливо прошла через комнату братьев, где нянька пыталась разбудить Валрека, и только оказавшись у себя, стала лихорадочно ходить из угла в угол.

Предположим, Румс действительно дал сигнал. Только вряд ли он откажется пройтись с будущим тестем до храма Нутпена. Значит, встреча может состояться только после того, как они проверят голубиную почту. Тогда ей нужно идти в город. Но куда? Наверное туда, где они встречались в последний раз. На площадь народных собраний.

Девушка замерла, упёршись обеими руками о столик. Да, если кавалерист и будет её искать, то только там. Другого места они просто не знают.

Приняв решение, путешественница села к зеркальцу и, разложив жалкие остатки косметики, взялась добавлять себе привлекательности.

Вернувшись из кухни, Риата застала хозяйку в самом разгаре творческого процесса. Цедя сквозь зубы ругательства, та пыталась подчернить ресницы кисточкой, представлявшей из себя скрученный из тонких волосков миниатюрный веник. Преданная рабыня тут же бросилась на помощь госпоже.

Ника совсем не хотела разукрашивать себя так кричаще, как делают это здесь многие вполне знатные дамы. Она стремилась нанести лёгкий, чуть заметный макияж. А вот с этим-то как раз пришлось повозиться.

– Вы прекрасны как Диола! – тихо охнула невольница, восхищённо глядя на хозяйку.

– Опять врёшь, – добродушно ворчала та, с удовольствием разглядывая себя в зеркало и чуть поправляя ожерелье.

Риата стала бурно протестовать, уверяя, что вот на этот раз говорит одну только правду, но девушка только досадливо отмахнулась. Такие слова ей хотелось услышать совсем от другого человека.

Набросив накидку и прихватив кошелёк, она приказала рабыне следовать за собой.

– Какую корзину брать, госпожа? – поинтересовалась та, подозрительно потупив глазки.

– Маленькой хватит, – уже на ходу отозвалась хозяйка.

Во дворе её окликнула Тервия, руководившая разгрузкой тележки.

– Вы куда-то собрались, госпожа Юлиса?

– Да, госпожа Картен, – кивнула гостья. – Устала сидеть в четырёх стенах.

– Такова женская доля, госпожа Юлиса, – наставительно заметила супруга консула. – Сами боги велели нам угождать мужу, хранить семейный очаг и мудро управлять домом.

– Но у меня пока нет ни одного, ни другого, ни третьего, госпожа Картен, – с улыбкой напомнила очевидную истину собеседница и многозначительно добавила. – Да и времени всё меньше.

По накрашенным губам женщины скользнула насмешливая улыбка.

– Тогда приятной прогулки.

И не слушая благодарности, вновь взялась отдавать распоряжения рабам.

– Старая стерва! – с чувством прошипела путешественница, едва за ней с грохотом захлопнулась калитка. – И все вы тут малахольные!

Оглядев пустынную улицу, она неторопливо направилась в сторону площади народных собраний, мрачно раздумывая, что делать – если Румс не придёт?

Тогда придётся отправляться за город, к Змеиному ручью. Но к такому дальнему походу необходимо как следует подготовиться. Забрать у Линия Крака Свертия кинжал, заказать к нему ножны, а главное, изобрести способ вынести из дома хотя бы пару дротиков и копьеметалку.

Ника хмыкнула. А ничего выдумывать не надо. Просто перебросить оружие через стену садика в переулок, где будет ждать верная Риата.

Едва она миновала первый перекрёсток, как её кто-то окликнул.

– Госпожа Юлиса!

Обернувшись, девушка увидела притаившегося за углом Зурка. Раб Фарков низко поклонился, а у неё вдруг отчаянно заколотилось сердце.

– Что тебе нужно? – быстро спросила она, стараясь скрыть волнение.

– Мой господин Румс Фарк хочет поговорить с вами, госпожа Юлиса, – сообщил молодой невольник. – Господин сказал, что это очень важно.

– Где, когда? – выдохнула собеседница.

– Мне приказано проводить вас в храм Ноны, госпожа Юлиса, – ещё раз поклонился Зурк.

– Хорошо, – взяв себя в руки, кивнула путешественница. – Тогда проходи вперёд, а мы за тобой. Да зря не оглядывайся, я не отстану.

– Слушаюсь, госпожа, – развернувшись, раб неторопливо последовал по улице.

Ника с Риатой двинулись следом шагах в десяти. Теперь ни один встречный канакернец не додумается связать гостью консула Картена с рабом Фарков. Просто разные люди идут по разным делам.

Полученные указания молодой невольник выполнил безукоризненно, и за то время, пока они плутали по кривым улочкам, оглянулся всего три раза. Причём проделал всё так естественно и ловко, что вряд ли мог привлечь к себе внимание.

Только у выхода на маленькую площадь возле храма Ноны он остановился, поджидая своих спутниц. Девушке уже приходилось видеть это здание, значительно уступавшее своими размерами главному городскому святилищу Нутпена. Оно, тем не менее, производило приятное впечатление своей аккуратной соразмерностью.

Невысокие колонны из белого мрамора, фронтон, украшенный разноцветным барельефом, изображавшим переплетённые ветви и две женские фигуры в традиционных хитонах по сторонам круглого окна.

– Мне нужно зайти внутрь? – решила уточнить путешественница, кивнув на лестницу, возле которой скучали два торговца, предлагавшие всё необходимое для того, чтобы привлечь к жертвователю благосклонное внимание богини.

– Нет, госпожа Юлиса, – покачал головой молодой раб. – Вам туда.

Проскользнув в переулок, он привёл их к широко распахнутым воротам храмового двора. Двое рабов, лениво переговариваясь, разгружали запряжённую ослом повозку, таская корзины с овощами в покосившийся сарайчик.

– Подождите, госпожа Юлиса, – почтительно попросил Зурк. – Я доложу о вас Тарите.

– Кто это? – подозрительно нахмурилась Ника.

– Верховная жрица храма Ноны! – со значением сообщил невольник и, не дожидаясь новых вопросов, шмыгнул во двор.

Девушка удивлённо посмотрела на Риату. Та в замешательстве пожала плечами, позой и лицом выражая полное недоумение.

Оставалось набраться терпения и ждать дальнейшего развития событий.

Выскочив из храма, Зурк поспешил к путешественнице.

– Пойдёмте, госпожа Юлиса, – с поклоном пригласил он.

Забежав вперёд, молодой раб открыл тяжёлую, деревянную дверь с бронзовыми накладками, пропуская вперёд госпожу.

Переступив порог, Ника едва не врезалась в пожилую, величественную даму в длинном до пола, белом хитоне, перетянутом чёрным пояском с маленькими серебряными блямбочками на концах. Бледное, надменно-равнодушное лицо могло сделать честь статуе Фемиды. Вот только в отличие от земной богини правосудия, глаза незнакомки излучали холодное презрение.

– Вы и есть Ника Юлиса Террина? – голос её мог бы заморозить океан.

– Да, – коротко ответила девушка, бестрепетно выдержав уничижающий взгляд. У аратачей и не на такое насмотрелась. – А вы кто?

– Тарита, верховная жрица Ноны, – еле шевеля губами, процедила та ожидаемый ответ.

Путешественница поклонилась, изо всех сил делая вид, что услышанное её нисколько не впечатлило.

– Я многим обязана господину Румсу Фарку, – продолжала цедить служительница культа тем же тоном. – Поэтому не смогла отказать, когда он попросил меня устроить встречу с вами. Но предупреждаю, я не потерплю разврата в этих священных стенах! Если вы решили предаться здесь…

– Разврата не будет! – лязгнул металлом голос Ники, прерывая верховную жрицу. – Будет разговор, причём исключительно деловой!

Гипсовая маска лица дрогнула, аккуратно подкрашенные брови, скакнув на лоб, тут же вернулись обратно.

– Тогда проходите, – Тарита отступила в сторону. – А ваша рабыня пусть подождёт во дворе.

Обернувшись к Риате, хозяйка кивнула.

Коротким коридорчиком женщина провела нежеланную гостью к низенькой, грубо сколоченной двери, за которой оказалась крошечная каморка с маленьким окошечком под самым потолком. Вдоль одной стены громоздилась какая-то рухлядь. У второй, куда падал косой луч с танцующими пылинками, два табурета. Ещё какая-либо мебель в комнатушке отсутствовала.

– Подождите его здесь, – проговорила верховная жрица. – И прошу вас без нужды в храме не показываться.

– Я выполню вашу просьбу, – величаво кивнула девушка, на всякий случай коснувшись рукой закреплённого на спине кинжала. С раненым плечом ей вряд ли удастся кого-то победить, но беспомощной добычей она точно не будет.

Когда захлопнулась дверь, путешественница с замиранием сердца ждала звука задвигаемого засова. Но всё стихло.

Отдуваясь и качая головой, она уселась на табурет, сбросив с головы накидку. Судя по тому, где и как Румс назначил ей встречу, Вестакию у горцев он так и не нашёл. Ника мстительно усмехнулась.

Сидеть быстро надоело. Девушка внимательно изучила каморку. Под старыми корзинами и рядом лежал толстый слой пыли. Весь остальной пол из каменных плит сверкал чистотой. Она потрогала его пальцем. Похоже здесь совсем недавно делали влажную уборку.

Опять вернулась на табурет, откинулась на стену, прикрыв глаза, в надежде что так быстрее пройдёт время.

Негромкий шелест приближавшихся шагов заставил её встрепенуться. В каморку, пригнувшись, вошёл явно чем-то сильно озабоченный Румс. За его спиной белел хитон верховной жрицы.

– Простите, госпожа Юлиса, что мне пришлось так странно вызывать вас на разговор, – первым делом извинился он, усаживаясь напротив. – Возможно, вы в чём-то правы.

– Например? – поинтересовалась собеседница, чувствуя, как волна удовольствия тёплой волной прошлась по душе. Как же долго она ждала этих слов!

– Атавки ничего не знают о похищении Вестакии, – отчеканил он, крепко сцепив руки. – А Ноор Учаг весной, как только сойдёт снег, женится на дочери вождя хименов. Они с отцом свататься ездили, и варвар всем говорил, что доволен своей невестой. Горцы часто заводят по три-четыре жены. Но я не верю, что гражданка Канакерна по доброй воле может предать заветы богов и стать одной из многих. Вы понимаете?

– Конечно, господин Фарк, – кивнула путешественница.

Сделав паузу, десятник конной стражи поднял на неё глаза, в которых угадывалась скрытая растерянность.

Ника терпеливо ждала продолжения.

– Но это не самая плохая новость, госпожа Юлиса. Прилетел голубь из Готонима. Дочери Картена не оказалось на корабле Меченого Рнеха.

– А чем же объяснялось его столь стремительное отплытие? – вежливо поинтересовалась девушка.

– Голубь – не орёл, госпожа Юлиса, большой свиток не принесёт, – грустно хмыкнул молодой человек. – На крошечном кусочке папируса консулат Готонима сообщил, что Вестакии на судне Рнеха нет. Подробности, наверное, будут позднее.

Собеседница нисколько не удивилась, ожидая чего-то подобного, только скорбно покачала головой.

– Несчастный господин Картен! Как он воспринял эту новость?

– А вы как думаете, госпожа Юлиса? – мрачно нахмурился Румс. – Он до последнего надеялся, что дочь отыщется в Готониме. Но консул мужественный человек. Думаю, теперь он с новыми силами займётся поисками Вестакии.

– Почему же вы ничего не рассказали ему о Ноор Учаге? – удивилась путешественница. – Моё имя могли бы и не называть, но всё остальное подтвердилось. Разве не так?

Десятник конной стражи опустил глаза.

– В тот день, когда вы мне рассказали о нём, я попытался отыскать Зипея Скелу…

– Значит, мне вы так и не поверили? – горько покачала головой Ника.

– Не в этом дело! – резко возразил молодой человек. – Я хотел узнать подробности. Но нигде не мог его отыскать. Только потом узнал, что этот подлец улизнул у меня под носом и сейчас уже на пути в Гедор.

– А вы, что хотели? – издевательски усмехнулась девушка. – Пять тысяч империалов – большие деньги. Человек, у которого он брал повозку на ночь, мог связать его с похищением Вестакии и попытаться заработать. Вот Зипей Скела и удрал.

Видимо, подобные речи пришлись десятнику конной стражи не по вкусу. Но раздражённо сверкнув глазами, он заговорил о другом:

– Мне доводилось слышать, что Ноор Учаг отличается гостеприимством и любит устраивать ундиналии…

Заметив, что слушательница удивлённо вскинула брови, поморщился.

– Есть такой либрийский обычай. Собираются друзья, поют песни, читают стихи, пьют вино… ну и всё такое.