Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 174 (всего у книги 345 страниц)

«Что же так не вовремя? – с тоской подумала она. – По всем расчётам у меня ещё пара дней есть».

– Если не было никакого раба Вокра Рукиса, почему вы искали свою служанку в той стороне? – отвлёк её от грустных размышлений прокурорский голос Тервии.

– Зипей Скела подслушал, как о Змеином Ручье говорили гребцы той лодки, в которую села Вестакия, и положили связанную Паули, – честно призналась девушка.

– Откуда вы знаете? – взметнулись вверх аккуратно выщипанные и подведённые брови супруги морехода.

– Он сам сказал, – пожала плечами собеседница.

– Как? – ещё сильнее вытаращила глаза женщина. – Когда?

Первую часть вопроса Ника посчитала глупой и не заслуживающей внимания, а на вторую ответила, ничего не скрывая. – В тот день, когда ваш муж объявил награду за поимку пособников похитителей Вестакии.

– Почему же вы мне ничего не сказали? – растерянно пробормотала Тервия. – Сколько дней прошло… Мы бы давно её освободили…

Усталость, боль, злость на эту тупую вздорную бабу едва не заставили путешественницу сорваться. Крепко сжав кулаки, она прикрыла глаза, изо всех сил стараясь успокоиться. И тем не менее её голос звенел от негодования.

– Зачем? Всё равно мне никто не верит! Я искала и вашу дочь, а вы только и делали, что смеялись надо мной и придирались по пустякам! Для чего мне посвящать вас в свои дела? Чтобы ещё раз узнать о своей глупости? Я Ника Юлиса Террина, дочь Лация Юлиса Агилиса из славного рода младших лотийских Юлисов, не обязана терпеть ваши насмешки! Поэтому и молчала, госпожа Картен.

Получив столь неожиданный отпор, супруга консула смешалась, глядя на собеседницу так, словно видела в первый раз. Но очень быстро взяла себя в руки, и встав, гордо вскинула голову.

– Что вы ещё скрываете от меня, госпожа Юлиса? – вопрос прозвучал уже как-то обыденно.

– Клянусь Нутпеном и Ангипой – ничего, – непривычно холодно отчеканила та. – Что хоть как-то касается вашей семьи, госпожа Картен.

– Я благодарна за помощь в поисках моей дочери, – надменный голос женщины звенел металлом. – Но хочу, чтобы вы покинули мой дом. Я не терплю лжи!

– Полагаю, своим поступком я заслужила ещё хотя бы три или четыре дня, госпожа Картен? – тем же ледяным тоном поинтересовалась собеседница, и заметив тень неудовольствия на её лице, усмехнулась. – Я почти не буду выходить из своей комнаты.

– Почему? – слегка удивилась Тервия, явно занятая какими-то своими мыслями.

Девушка объяснила.

– Хорошо, – с явной неохотой кивнула хозяйка дома, тут же предупредив. – Но это последняя задержка!

– Разумеется, – охотно согласилась гостья. – Мне здесь больше делать нечего.

Не удостоив путешественницу даже взгляда, супруга консула величаво проследовала к двери. И тут девушку опять чёрт за язык дёрнул.

– О лжи вам лучше поговорить со своей предсказательницей, госпожа Картен!

Тервия заметно вздрогнула, но не задерживаясь, вышла на галерею. За спиной госпожи тихо, но очень неодобрительно вздохнула Риата.

– Не вздыхай, – устало махнула рукой Ника. – Всё уже закончилось. Лучше принеси из кухни чего-нибудь пожевать, а то когда ещё ужина дождёшься?

Какое-то время невольница растерянно смотрела на хозяйку, потом понимающе кивнула.

– Слушаюсь, госпожа.

Едва поднявшись на второй этаж, девушка услышала возбуждённый голос Вестакии. Женская часть семейства Картенов выбирала подходящий наряд для встречи отца. На кровати лежало несколько платьев, а Толкуша держала металлическое зеркало, перед которым увлечённо вертелась бывшая пленница.

«Быстро она пришла в себя от пережитого», – мысленно усмехнулась путешественница, вспоминая сюжет из телевизионных новостей своего мира. Судя по ним, с освобождёнными заложникам тут же работают психологи. Видимо, здесь к подобным вещам относились проще.

Разумеется, её к обсуждению нарядов никто не пригласил. Мать демонстративно отвернулась, а дочь ограничилась робкой извиняющейся улыбкой.

Придя к себе, Ника, приняв меры предосторожности, завалилась на кровать. Когда пришла Риата, дискуссия за стенкой разгорелась ещё сильнее. Невольница принесла вещи из ванной и передала хозяйке большую лепёшку с лежащей поверх кистью винограда. Девушка едва не подавилась, когда в соседнюю комнату, воя от восторга, ворвались Валрек и пытавшийся удержать брата Уртекс. Мать шикнула на них, требуя тишины, а путешественница вдруг остро почувствовала своё одиночество. Её здесь так встречать никто не будет. Аппетит тут же пропал, и она отдала недоеденную лепёшку рабыне.

Подкрепившись, невольница ушла, прихватив грязную одежду хозяйки. Вернулась она уже в сумерках, прикрывая ладонью горящую лучину. Когда Риата зажигала светильник, раздался требовательный стук в дверь. Услышав голос Картена, Ника, кряхтя, поднялась и подошла к окну.

В быстро открывшуюся калитку, ворча, вошёл консул в сопровождении десятника конной стражи. В наступившей полутьме лица различались плохо, но судя по тону, они оба казались чем-то сильно недовольны.

– Отец! – тихо сказала Вестакия под самым окном.

Размашисто шагавший по каменным плитам двора мореход замер.

– Это я, отец, – повторила девушка, медленно двигаясь ему навстречу с понуро опущенной головой. – Прости меня, отец.

Хлёсткий звук пощёчины заставил путешественницу вздрогнуть и прикрыть рот ладонью, гася невольный вскрик.

Лёгкое тело Вестакии рухнуло. С галереи донеслось сдавленное рыдание Тервии, которая даже не подумала заступиться за дочь. Румс тоже молчал, тёмной фигурой выделяясь в густой тени конюшни.

После такого приветствия Ника не удивилась, если бы Картен бросился пинать распростёртое тело. Но вместо этого мореход, присев рядом с нею, стал что-то очень тихо шептать на ухо дочери, прижимая её голову к груди. Та зарыдала, крепко обняв отца.

Наблюдавшая за ним гостья облегчённо перевела дух. Всё-таки она жалела эту девушку, тоже ставшую жертвой мужского предательства.

Консул помог дочери подняться и повёл в дом. Оставшийся на дворе десятник конной стражи повелительно крикнул:

– Позови госпожу Юлису, если она ещё не спит.

– Да, господин, – отозвалась, судя по голосу, Толкуша.

«Вот батман!» – охнув, путешественница бросилась к зеркалу и застонала от бессилия, убедившись, что почти ничего не может в нём рассмотреть при столь скудном освещении. Вымотавшись за день, она даже причёску сделать поленилась. Ну как в таком виде показаться Румсу? А шаги рабыни всё ближе.

Пришлось набросить накидку.

«И единственное приличное платье Риата уже выстирала», – мелькнуло в голове Ники, когда она разрешила Толкуше войти.

– Вас спрашивает господин Фарк, госпожа Юлиса. Что ему передать?

– Ничего, – покачала головой девушка. – Я сейчас спущусь.

Он ждал на галерее, где Дербан уже зажигал стоявшие на полочках масляные светильники. Из-за неплотно прикрытой двери главного зала доносилось неразборчивое бормотание и жалобные всхлипы.

– Вы хотели меня видеть, господин Фарк? – спросила путешественница, стараясь не обращать внимание на боль в пояснице.

– Да, госпожа Юлиса, – обернулся к ней десятник конной стражи, и в тусклом свете робких огоньков она без труда рассмотрела на красивом лице печать усталости и злости.

– Я не успел схватить Ноор Учага.

– Почему? – встрепенулась собеседница. – Что-то случилось с вашим конём?

– Нет! – поморщился молодой человек. – Меня опередили.

– Но как? – ещё сильнее удивилась девушка, всё же рассчитывавшая, что варвар ответит за свои преступления. – Кто?

– Его слуга! – скрипнул зубами Румс. – Не знаю, кто помогает этому мерзавцу: небожители или тёмные боги Тарата… Ему попалась повозка. Представляете? Ума не приложу, как он уговорил хозяина, но тот так гнал своего осла, что он оказался в городе быстрее Ворона.

Молодой человек в бессильной ярости ударил кулаком по столбу, поддерживавшему крышу галереи.

– Я очень торопился и не стал ничего говорить ни стратегу Реду Стауту, ни своему полусотнику. Встретил двух знакомых городских стражников – и к дому Ноор Учага. А его там уже нет. Привратник сказал: «Почти перед самым нашим приходом приехал Савтак…»

Сын консула поморщился.

– Тот самый слуга Ноор Учага. На тележке, запряжённой ослом. Варвар вышел, отсыпал вознице горсть золота, вскочил на лошадь и умчался как ветер. Хотя верхом ездить в городе запрещено. Я хотел догнать…

Десятник конной стражи тяжело вздохнул.

– Но мой Ворон так устал за сегодняшний день…

– Вы его упустили…, – сделала беспощадный вывод слушательница.

– Я пытался! – яростно вскричал молодой человек. – Отправил с посыльным письмо Картену и поспешил в конюшни городской стражи. Пока договаривался насчёт лошади, этот мерзавец сумел скрыться. Я его потерял.

Он опять ударил ни в чём не повинный столб, отозвавшийся обиженным гулом.

– Там перекрёсток… и я, наверное, свернул не туда. Вестакия права, этот варвар – колдун!

– Вам пришлось вернуться, господин Фарк, – сочувственно покачала головой путешественница.

– Да, – нехотя признался десятник. – Но я всё равно его найду! Клянусь Нутпеном и Аксером!

– Где вы встретились с господином Картеном? – спросила Ника после недолгого молчания.

– Он получил моё письмо и ждал у ворот за городом, – мрачно проворчал молодой человек. – Господин Картен уговорил меня пока молчать о случившемся.

Румс криво усмехнулся.

– Но я уже успел рассказать о Ноор Учаге и Вестакии городским стражникам. Теперь об этом узнает весь Канакерн.

– Господин Картен достаточно богат, чтобы уговорить и их, – усмехнулась девушка.

– Вы думаете, он заплатил им за молчание? – удивился собеседник.

– Не исключаю, – ушла от прямого ответа путешественница. – Господин Картен умеет хранить секреты.

Десятник конной стражи раздражённо засопел.

Видя искреннее огорчение собеседника, Ника напомнила:

– Вестакия – его дочь, господин Фарк. Он отвечает за неё перед семьёй и богами. У него есть право решать кому и что говорить.

– Вы так упорно искали свою служанку, госпожа Юлиса, – зло ухмыльнулся сын консула. – Почему же теперь вы так безразличны к тому, что её убийцы останутся безнаказанными?

– Их наказание не вернёт мне Паули, – сухо ответила девушка. – Да и времени на месть у меня не осталось.

– Тогда я возьму её на себя, – с угрозой в голосе заявил Румс.

Их разговор прервал голос Уртекса.

– Господин Фарк, госпожа Юлиса, отец хочет с вами поговорить.

Полыхавшие в камине поленья бросали тревожные, багровые отсветы на стол, за которым сидела сникшая, словно пришибленная Вестакия, которую безуспешно пытался развеселить примостившийся на коленях Валрек, сама хозяйка дома с сурово поджатыми губами и мрачный консул.

Гостья удивилась, увидев его не на своём обычном месте во главе стола.

– Уртекс, – негромко велел он. – Отведи брата к няньке. Пусть она его покормит и укладывает спать, и скажи на кухне, что мы поужинаем позже.

– Да, отец, – буркнул подросток, явно огорчённый тем, что его выставляют из зала перед каким-то важным разговором.

– И плотнее закрой дверь! – добавил мореход, буркнув. – Садитесь, господа.

То, что им предложили расположиться за этим столом, а не за тем, что напротив, показалось путешественнице ещё более необычным.

– Я уже говорил, господин Румс, но повторю ещё раз, мне очень приятно, что именно вы отыскали и спасли мою дочь. Я очень рад, что ваши чувства к Вестакии не изменились. Поэтому мы с моим другом, вашим отцом, решили, что свадьба состоится в ранее оговорённое время.

На лицо десятника конной стражи набежала тень, а брови сурово сошлись к переносице. Заметив реакцию собеседника, Картен торопливо продолжил, не давая ему заговорить:

– Моя дочь любит вас, а то, что произошло, лишь кошмарное недоразумение.

– Колдовство, – робко пискнула девушка.

– Злые чары, – тут же поддержал дочку папа, и та явно воспрянула духом.

– Только колдовство могло заставить её совершить подобную глупость. Но вы разрушили его своей любовью и теперь после свадьбы получите верную и послушную супругу.

– Клянусь Ноной и Диолой, – вновь подала голос Вестакия, но тут же заткнулась под тяжёлым отцовским взглядом.

– Мы проведём все необходимые обряды очищения, – вступила в разговор Тервия. – Чтобы уничтожить последние следы злых чар…

– Это ваши женские дела, – поднял руку консул. – Не следует мужчинам в них вмешиваться. Сейчас речь о другом. Ваша семейная жизнь, господин Румс, будет испорчена, если все узнают, что Вестакия поддалась волшебству и сама спустилась в сад.

Он криво усмехнулся.

– Языки наших горожан острее меча и ядовиты, словно укус гадюки. Не у всех хватит ума понять, что дело в колдовстве. Пусть люди и дальше думают, что её похитили. Подлая рабыня Вилпа опоила всех сонным зельем, а Ноор Учаг со слугами пробрался в дом и выкрал Вестакию прямо из постели. Это даже не обман, а простое и понятное толпе объяснение.

– Но Ноор Учаг будет говорить на суде совсем другое, – пробормотал ошарашенный подобным предложением Румс. – И тогда я буду…

– Какой суд! – Картен скривился, словно от зубной боли. – Вы опоздали! Ноор Учаг покинул земли Канакерна. Тагар Зоркие Глаза не даст судить сына за то, что тот похитил девушку! Вы же знаете, что для варваров – это не преступление, а доблесть. Тем более моя дочь жива и здорова…

– Вы отказываетесь отомстить за её честь?! – десятник конной стражи вскочил, роняя табурет, рухнувший на пол с грохотом, заставившим всех в зале вздрогнуть.

– Я хочу ей счастья! – взревел Картен, тоже вскакивая на ноги. – Ваш отец не изменил своего решения. Свадьбе быть! Вы хотите выставить свою невесту легкомысленной… дурой?!

– Ну, что ты такое говоришь, Мерк? – дрогнувшим голосом упрекнула морехода супруга, а Вестакия опять зарыдала, прикрыв ладонями лицо.

– Как хотите, господин Картен, – криво усмехнулся Румс, упрямо качая головой. – А я этого так не оставлю! Ноор Учаг оскорбил не только меня, но и весь Канакерн!

– Думаешь, я не хочу отомстить? – глухо прорычал консул, подаваясь вперёд. – Я сделаю всё, чтобы варвар сполна заплатил за свои преступления. Но только так, чтобы не пострадала моя семья! Сейчас по городу и так гуляют самые нелепые слухи, а если ещё станет известно, что Вестакия сбежала сама. Это испортит не только мою репутацию, но и вашего отца. Она же войдёт в его семью!

– Нужно всё хорошенько обдумать, – уже гораздо спокойнее закончил Картен.

Румс колебался, глядя бешеными глазами то на хозяина дома, то на плотно прикрытую дверь.

Ника подумала, что продолжение и дальнейшее развитие скандала ей совершенно без надобности, поэтому решила вмешаться, используя на этот раз фразу из своего родного мира.

– Мой отец говорил, что месть – это такое блюдо, которому надо дать остыть и есть холодным.

На миг лицо десятника конной стражи скривилось в полупрезрительной усмешке, но тут же прояснилось пониманием.

– Слышишь? – обрадовался неожиданной поддержке мореход. – Господин Лаций Юлис Апер – мудрый человек, он зря не скажет.

А вот губы Тервии вновь плотно сжались. Кажется, хозяйке дома не понравилось то, что будущий зять прислушался к словам гостьи.

– Но меня будут спрашивать друзья, – проворчал молодой человек. – А им врать я не хочу и не буду!

– Никому лгать не нужно! – горячо возразил прожжённый политик городского масштаба. – Рассказывай честно, но только то, что видел собственными глазами. Мою дочь держали на хуторе Руба Остия Круна силой?

– Да, – немного растерялся десятник.

– Слуга Ноор Учага напал на вас? – продолжал забалтывать его консул.

– И это было, – со вздохом согласился Румс. Кажется, он догадался, что хочет втолковать ему будущий тесть.

– Вот это и говорите! – удовлетворённо улыбнулся Картен. – А о том, как она туда попала – лучше промолчать. Выкрали, и всё тут!

– Только как я объясню своё появление на хуторе? – криво усмехнулся молодой человек.

Тут путешественница сообразила, что неожиданно появилась возможность подтвердить свою версию встречи с сыном консула Фарка в глазах подозрительно щурившейся Тервии.

– Скажете правду, – пожала она плечами. – Здесь скрывать нечего. Я же встретилась вам за городом. Вы спросили: куда я иду? Попробовали отговорить. А когда ничего не получилось, решили меня проводить, чтобы уберечь от возможных неприятностей. Вы же не могли себе позволить, чтобы гостья вашего будущего тестя попала в беду?

Румс опустил взгляд.

– Вот госпожа Юлиса вас на хутор и привела! – обрадовался довольный мореход, тут же спохватившись. – А сами-то вы как о нём узнали?

Этот вопрос девушку врасплох не застал.

– Моя рабыня случайно подслушала разговор Мыши с незнакомым мужчиной. Они говорили о хуторе возле Змеиного ручья. Не стоит упоминать им имя Зипея Скелы.

– Как видите, вам не придётся опускаться до лжи, господин Румс, – развёл руками консул. – Просто молчите о том, чего не видели сами.

– Хорошо, – нехотя согласился десятник конной стражи, тут же предупредив. – Но отцу я расскажу всё как есть!

– Боги запрещают детям скрывать что-то от родителей, – наставительно заметил хозяин дома и успокоил собеседника. – Мы с ним уже поговорили.

– Тогда я пойду, господин Картен, – не глядя на него, Румс тяжело поднялся с табурета.

– Подождите ещё немного, – остановил его консул, и солидно откашлявшись, объявил. – Я обещал городскому совету Готонима тысячу империалов, если они вернут мне дочь. У них ничего не получилось. Это сделали вы, значит, и награда ваша. По пятьсот золотых вам, господин Фарк, и вам, госпожа Юлиса.

– Нас было трое, – напомнила Ника, изрядно удивлённая куцым размером купеческой благодарности. Впрочем формально Картен не нарушил своего слова. Они же не привели ни одного пособника похитителей его дочери. – Просто Орри на обратном пути ушёл в усадьбу. Но без него нам бы ни за что не найти Вестакии.

– Тогда вам достанется меньше денег, госпожа Юлиса, – рассмеялся мореход.

– Нельзя оставлять без награды тех, кто её достоин, – улыбнулась та одними губами и, не сдержавшись, уколола. – Бог торговли Семрег любит честные сделки.

– Значит, разделим тысячу на троих, – развёл руками хозяин дома.

– Не нужно, господин Картен, – внезапно возразил Румс.

– Как так? – нахмурился консул, а путешественница замерла от неожиданности. Неужели благородный воин решил «кинуть» ганта?

– Я не возьму деньги, – заявил десятник конной стражи к её удивлению и… облегчению.

– Вы отказываетесь от награды? – нахмурился хозяин дома, тщетно пытаясь поймать ускользающий взгляд собеседника. – Почему?

Нике показалось, что молодой человек не желает отвечать на этот вопрос. Но родители невесты напряжённо ждали, а Вестакия, подняв мокрые от слёз глаза, не сводила умоляющих глаз с жениха.

Дрова в камине прогорели, превратившись в россыпь тревожно-багровых углей. Сгустившийся сумрак усиливал нараставшую в зале тревогу. Когда всеобщее молчание зазвенело, словно натянутая струна, становясь невыносимым, Румс вдруг довольно улыбнулся.

– Не хочу, чтобы люди говорили, будто я взял деньги за освобождение своей невесты.

Дочь морехода довольно улыбнулась, её отец понимающе кивнул, явно гордясь своим затем, а вот путешественница почувствовала в словах молодого человека скрытую иронию. Быть может, именно поэтому Тервия бросила на неё злой и настороженный взгляд?

– Тогда я разделю эти деньги между вами и Орри, – подвёл итог обсуждению довольный мореход.

Само-собой, подобное решение не могло не обрадовать Нику, хотя ехидная жаба опять напомнила об обещанных консулом пяти тысячах, но у девушки хватило ума не заикаться о необдуманных посулах хозяина дома.

– Разве вы не останетесь на ужин, господин Румс? – встрепенулась Тервия, когда десятник конной стражи, поклонившись, направился к двери.

– Нет, госпожа Картен, – на ходу покачал головой тот. – Мне надо домой.

– Я провожу тебя до ворот, – поднялся мореход.

Когда мужчины вышли из зала, туда заглянул хмурый Уртекс.

– Кривая Ложка спрашивает, когда подавать ужин?

– Пусть несут, – величественно кивнула сыну мать. – И не забудут кувшин с герсенским.

– Я прикажу, – улыбнулся подросток.

Когда довольный консул вернулся, рабы уже накрывали на стол. Заняв на этот раз привычное место за стоявшим перпендикулярно столом, он приказал налить всем вина. Убедившись, что распоряжение выполнено, Картен встал, и воздев бокал к потолку, торжественно продекламировал:

– Хвала тебе, о грозный бог пучин, за то что дочь моя вкушает пищу вместе с нами и дома будет честной свадьбы ждать!

Щедро плеснув на пол жертву домашним богам, мореход двумя глотками осушил посудину, тут же приказав наполнить её снова. Чуть разбавленное вино путешественнице понравилось, как и тушёная баранина с овощами.

Умильно наблюдая за торопливо жующей дочерью, Тервия подкладывала ей то нарезанный кусками сыр, то вяленую рыбу, то маслины и виноград.

Уртекс какое-то время дулся из-за того, что его выгнали из зала, не дав поучаствовать во взрослом разговоре, но потом тихо поинтересовался у сидящей рядом гостьи:

– Правда, что господин Румс убил одного из злодеев, госпожа Юлиса?

– Да, – подтвердила та, привычно разделывая пальцами рыбу. – Он заколол его мечом.

– Как? – с горящими от возбуждения глазами заинтересовался парнишка. – Каким приёмом? Как двигался?

– Прости, Уртекс, – извинилась девушка. – Но я ничего не понимаю в фехтовании. Спроси сам. Господин Фарк расскажет и покажет.

Сын морехода хотел опять обидеться, но вовремя передумал. Как раз в этот момент его уже изрядно пьяненький папуля провозгласил очередную здравицу в честь храбреца, вырвавшего из коварных лап похитителей свою невесту.

Со стуком вернув бокал на стол, мореход, вытерев усы и бороду, многозначительно проговорил:

– Завтра рано утром Румс Фарк со своим десятком поскачет на хутор и схватит Руба Остия Круна!

«Так он и будет вас дожидаться, – неприязненно подумала Ника. – Наверное, уже удрал куда-нибудь. А может, Картену это и надо? Чтобы на суде не всплыли истинные обстоятельства похищения Весткии? Он ещё тот хитрец».

– И завтра же, – продолжал вещать консул. – Я объявлю, что храбрый десятник конной стражи Румс Фарк освободил мою дочь, похищенную коварным Ноор Учагом!

Он усмехнулся и вдруг глянул на гостью почти трезвыми глазами.

– Надеюсь, госпожа Юлиса, вы не обидитесь, если я не стану специально упоминать ваше имя?

– Такая слава мне ни к чему, господин Картен, – улыбнулась девушка, чувствуя нарастающую боль внизу живота.

– Но отец, – робко подала голос Вестакия. – Негодяй Руб Остий будет говорить обо мне… совсем другое?

– Кто поверит такому мерзавцу? – пренебрежительно фыркнул мореход, косвенно подтверждая догадку путешественницы. – Он же совершил тягчайшее и гнусное преступление…

Грозно сведя брови к переносице, член городского совета со значением поднял палец.

– Держал в неволе свободного человека!

Придавленная торжественностью речи, дочь скромно опустила глаза, хотя Нике показалось, что слова отца её не слишком успокоили.

Видимо, мать это тоже поняла, потому что озабоченно заявила:

– Мерк, надо как-то оградить Вестакию от… чрезмерного внимания. Представь, что начнётся, когда все узнают, что она нашлась? Набегут родственники, знакомые. Они замучают вопросами бедную девочку.

– Да, ты права, – нахмурился мужчина, но тут же довольно улыбнулся, знаком приказывая рабыне вновь наполнить бокал.

– Руб Остий держал нашу дочь в таких ужасных условиях, что она заболела, и лекарь не велел её беспокоить. Утром вызовешь Пол Така. Сама с ним поговоришь, или лучше мне?

– Нет, нет, – запротестовала супруга. – Я мать, это моя обязанность.

Решив, что ужин на этом можно считать законченным, путешественница поднялась с табурета, но её остановил властный голос Картена:

– Подождите, госпожа Юлиса. Нам надо поговорить.

«Вот батман! – мысленно охнула девушка. – Прямо как в классическом кино: „А вас, Штирлиц, я попрошу остаться“».

– Хорошо, только пожалуйста побыстрее, – не очень вежливо проворчала она. – Я очень устала за сегодняшний день.

Повинуясь взгляду главы семейства, супруга с детьми быстро, но с достоинством покинули зал. Перед тем, как плотно прикрыть за собой дверь, Тервия метнула на гостью очередной неприязненный взгляд.

– Садитесь, госпожа Юлиса, – гостеприимно пригласил её за свой стол консул, тут же объяснив причину подобной любезности. – Мне не хочется кричать на весь дом.

Чувствуя себя всё хуже, Ника, пожав плечами, выполнила просьбу, но расположилась на дальнем от него табурете. Хотя, если мореход вновь захочет её поколотить, в таком состоянии удрать будет непросто.

– Выпьете? – с той же пугающей любезностью предложил мужчина.

– Спасибо, больше не хочу, – покачала головой она. – Что вы мне хотели сказать?

– То, что такой лживой девицы мне видеть ещё не приходилось, – грозно прорычал купец. – Если бы не обещание, данное Лацию Юлиса Агилису, я бы приказал рабам палками гнать вас из города!

– Когда за правду норовят удушить, господин Картен, – зло усмехнулась путешественница, заметив, что мореход не назвал Наставника её отцом, и не собираясь выяснять причины недовольства собеседника, продолжила. – Поневоле врать начнёшь! Забыли, как мне в горло вцепились, едва я заикнулась о Ноор Учаге? Вот и пришлось искать свою служанку и вашу дочь тайком. Как считаете, вы бы дали мне возможность её найти, если бы я всё вам рассказывала?

Слегка смущённый отповедью собеседник на вопрос отвечать не стал, задав вместо этого свой:

– Как давно вы стали любовницей Румса Фарка?

– С чего вы взяли, что мы любовники? – теперь уже Ника удивилась.

– Вас много раз видели вместе, – охотно пояснил Картен. – И вы же не думаете, что я поверил в случайность вашей сегодняшней встречи?

Теперь молчала девушка, чувствуя, как боль и усталость напирают на осторожность и здравый смысл, грозя прорваться новым скандалом.

«Вот батман! – с тоскливой безнадёжностью думала она. – До чего же вы меня все достали! И ты, и твоя стерва жена! Какой, батман, любовник?! Мы и не целовались ни разу!»

– Я многое видел в жизни, госпожа Юлиса, – продолжал мужчина, явно наслаждаясь ошарашенно-опустошённым видом собеседницы. – Но до какого бесстыдства надо дойти, чтобы соблазнить жениха, невесту которого выкрали из дома?

– Не о том спрашиваете, господин Картен! – хищно ощерилась путешественница, чувствуя, как на глазах вскипают злые слёзы обиды. – И думаете не то! Очень скоро я с удовольствием покину и этот дом, и этот город. А ваш враг останется здесь. Организовав похищение Вестакии, на что он ещё пойдёт, чтобы вам досадить?

Мореход презрительно рассмеялся.

– Ноор Учаг…

– А причём тут Ноор Учаг? – хлопнув рукой по столу, подалась вперёд Ника. – Разве варвар настолько богат, чтобы, заплатив Зипею Скела, лодочникам, Рубу Остию Круну, при этом устраивать пышные унидиналии, кормить-поить приятелей да ещё и играть в кости?

– Он сын вождя! – повысил голос консул.

– И сколько у Тагара Зоркие Глаза сыновей? – огрызнулась собеседница. – Откуда у атавков деньги, чтобы оплачивать капризы каждого из них? Но главное – для чего Ноор Учаг держал Вестакию на хуторе? Не кажется ли вам, что он просто не знал, что с ней делать? А эти слухи о её самоубийстве? Почему они появились тогда, когда варвар после долгого перерыва навестил Вестакию на хуторе, уверяя, что «скоро всё кончится»? А приступ вашей жены? Это тоже Ноор Учаг?

В пьяных глазах консула мелькнуло настороженное понимание, несмотря на выпитое вино, он ещё не совсем утратил способность соображать.

– Вот над чем надо вам поразмыслить, господин Картен, – путешественница встала. – Через четыре дня меня здесь не будет.

– Почему так долго? – усмехнулся ошарашенный напором мужчина.

– Спросите у жены, – процедила сквозь зубы Ника, и взявшись за дверную ручку, презрительно бросила через плечо. – Мы с господином Фарком всего лишь говорили о вашей дочери!

У неё ещё хватило сил подняться на второй этаж, глотая слёзы, пройти мимо Тервии, сидевшей у кровати Вестакии, и только рухнув на постель, в голос разреветься, гася крик подушкой. Давно не испытывая никаких иллюзий, девушка считала Картена порядочной сволочью, но даже представить себе не могла такой чёрной, предательской неблагодарности. «Я же вернула ему дочь! – выла Ника, в бессильной ярости колотя кулаком по матрасу. – А он… А он… Да он меня с дерьмом смешал! Как же так?! Что же за люди кругом такие?»

Понятливая Риата дала хозяйке прореветься, и только когда та стала тихонько всхлипывать, прошептала на ухо:

– Давайте я помогу вам раздеться, госпожа.

Путешественница со стоном села на кровати.

– Лучше принеси воды. И где горшок? Сил уже нет идти в уборную.

– Я уже всё припасла, – рабыня развернула лежащее комом у стены одеяло и достала узкий кувшин. – Вот, ещё тёплая.

– Ты умница, – грустно улыбнувшись, похвалила Ника женщину и поинтересовалась, стягивая платье. – Пятьдесят империалов это много?

– Много, госпожа, – не задумываясь, ответила невольница, помогая хозяйке. – Около тысячи серебряных риалов.

«Выходит, Картен заплатит мне десять тысяч серебром, – хмыкнула девушка, начиная успокаиваться. – На первое время хватит. Но пятьдесят тысяч было бы лучше».

Когда рабыня ушла выносить горшок, из-за циновки послышался робкий голос Вестакии.

– Можно мне войти, госпожа Юлиса?

Путешественница не испытывала никакого желания беседовать с дочерью морехода, поэтому раздражённо пробурчала:

– Я уже легла.

– Ну, пожалуйста, – заканючила девушка. – Я ненадолго.

– Заходите, – вздохнула Ника, поворачиваясь так, чтобы тусклый огонёк светильника не падал ей на заплаканное лицо.

– Я пришла ещё раз сказать вам спасибо, – голос Вестакии дрожал. – Я знаю, что это вы настояли на том, чтобы идти на хутор Руба Остия, и очень благодарна за это. Мне нечем отблагодарить вас, кроме этого.

Она шагнула вперёд, и прежде чем путешественница успела отстраниться, обняла и поцеловала её в мокрую щёку.

Отступив, дочь консула горячо заговорила:

– Я хочу предложить вам самую искреннюю дружбу. Клянусь Нутпеном, Нолипом и Диолой, у вас не будет подруги вернее меня!

Не ожидавшая ничего подобного попаданка растерянно шмыгнула носом, застывшие слёзы вновь заструились из глаз.

– Не знаю чем, но вижу, что отец обидел вас, – продолжала Вестакия. – Но поверьте, он неплохой человек. Боги наделили его великой мудростью, и он привык быть умнее других, а вы…

Девушка смущённо потупилась.

– Понимаете?

– Вашему отцу неприятно, что он ошибся, а я оказалась права? – Ника старалась говорить спокойно, но голос поневоле срывался.

– Да, – виновато вздохнула собеседница, тут же добавив. – Я знаю его лучше вас. Сами увидите, завтра, очнувшись от чар Диноса, он пожалеет о своём поступке. Хотя и не скажет об этом никому.

– Слово – это не птичка из клетки, госпожа Вестакия, – горько усмехнулась путешественница. – Это её можно поймать и посадить обратно, если она вылетела, а слово назад не вернёшь.