Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 231 (всего у книги 345 страниц)

– Знаю, знаю, – махнул рукой собеседник. – Он мне писал. Потом отдашь. Сейчас пора вкусить яств и восславить Диноса. Ты, наверное, голодна? Я так быка готов съесть и даже не запивая!

– Господин Септис, – пока не будет специального разрешения, новоявленная племянница решила обращаться к дяде сугубо официально. – Отец написал письма маминым сёстрам, но господин Минуц сказал, что госпожа Урба Грания умерла…

– Да, – со вздохом подтвердил регистор Трениума. – Она уже покинула нас.

– Тогда мне бы хотелось отдать письмо госпоже Анне, – через секундную паузу продолжила девушка.

– Я недавно рассказывал о тебе её мужу Олию, – хмыкнул дядя. – И завтра же пошлю кого-нибудь к ним домой.

– Спасибо, господин Септис.

– Если бы ты вернулась пораньше – могла бы застать и Урбу, – грустно покачал головой собеседник. – Император помиловал сенатора Госпула Юлиса Лура ещё двенадцать лет назад. Но вы с отцом почему-то не очень спешили.

– На это у него имелись свои причины, господин Септис, – сухо проговорила Ника. – И я их вам изложу.

Столовая в доме регистора Трениума своими размерами почти не отличалась от аналогичного помещения на вилле Маврия. Только вместо натюрмортов стены украшали изображения пирующих мужчин с пышными зелёными венками на головах. Неизвестный художник достаточно тщательно прописал лица, чтобы гостья легко смогла узнать среди них хозяина дома с большим кубком в воздетой к потолку руке.

– Я не люблю ужинать в одиночестве, госпожа Ника, – проговорил хозяин дома, радушным жестом указав на расставленные вдоль стен широкие, застланные коврами ложа. – И обязательно приглашаю кого-нибудь из друзей или коскидов разделить со мной трапезу.

Он гулко рассмеялся, хлопнув себя по объёмистому животику.

– Но едва я узнал, что ты наконец-то добралась до дома, тотчас отослал их прочь. Сегодня наше семейное торжество. Не правда ли, Пласда?

– Как ты решишь, дорогой супруг, так и будет, – скромно потупила взор хозяйка дома.

– Праздник у нас! – вскричала Торина Септиса, звонко высморкавшись в платок. – Бессмертные боги позволили мне прижать к сердцу ещё одну внучку, плоть от плоти, кровь от крови нашей несчастной Тейсы!

– Располагайтесь, – громко распорядился её сын, протискиваясь вдоль стены к центральному ложу.

Скромно присев с краю, Ника вытянула ноги, давая возможность Риате развязать ремешки сандалий, но тут совершенно неожиданно запротестовал дядюшка:

– Нет, нет! Иди сюда, чтобы я мог расслышать каждое слово.

"Вот батман!" – мысленно выругалась новоявленная племянница, которой как-то не очень хотелось валяться рядом с близким родственником. Мало ли какие фантазии придут ему в голову? Однако, отказываться от такого почётного предложения она не посмела и скрепя сердце устроилась на центральном ложе. Странно, но судя по выражению лица, Пласда отнеслась с полным равнодушием к столь тесному соседству своего мужа с молоденькой родственницей.

После того как все улеглись, хозяин дома принял из рук молоденького, смазливого раба наполненный вином кубок. Отточенным движением регистор Трениума плеснул несколько капель на пол и торжественно возгласил:

– Возблагодарим богов за то, что в нашей семье появилась ещё одна молодая красивая девушка.

Вино оказалось настолько сладким, что попаданка на миг подумала, будто за то время пока, Наставник прятался в Некуиме, его соотечественники научились делать сахар. Но оставшееся на языке странное, металлическое ощущение быстро развеяло иллюзию.

Осушив бокал, Ника вслед за остальными набросилась на еду. Как и полагалось на подобного рода застольях, кушанья представляли собой либо отдельные изделия: вроде пирогов, колбасок, завёрнутого в какие-то листья рубленого мяса с грецкими орехами, или оказались уже порезанными на куски: как то ли курица, то ли утка и душистых свиной окорок. А в больших чашках с салатами и кашами торчали специальные ложки, чтобы пирующие могли наложить порцию себе на тарелку. Однако, как и на вилле Маврия, девушке на дали спокойно поесть.

Видимо, дядя, несмотря на свои слова, уже успел где-то изрядно перекусить, потому что через несколько минут отодвинул позолоченное блюдо.

– До сих пор не могу поверить, что мой шурин решился отравиться за океан! Он не рассказывал, как это получилось?

– Очень часто, господин Септис, – аккуратно вытерев губы салфеткой, Ника внутренне собралась, готовясь к самому главному экзамену на пути к окончательному обретению имени и статуса в здешнем обществе.

Регистор Трениума просто обязан ей поверить. В противном случае окажется, что весь длинный и тяжёлый путь проделан зря. К счастью, многочисленные репетиции этого разговора сыграли свою благотворную роль, и слушатели сидели, как зачарованные, позабыв про еду.

Паренёк-виночерпий стоял с широко открытым ртом, судорожно прижимая к груди кувшин. Рабыни, не стесняясь, плакали, вытирая струящиеся по щекам слёзы. Только сама рассказчица и Риата выглядели более-менее спокойно.

– Почему же он не поверил купцу?! – не выдержав, прервал девушку дядя. – Вы же могли вернуться гораздо раньше!

– Отец сказал, что эта новость показалась ему чересчур хорошей для правды, поскольку на протяжении многих лет небожители радовали его слишком редко. Поэтому он попросил своего друга ещё раз всё перепроверить. И только когда торговый партнёр господина Картена, пользовавшийся его полным доверием, побывав в Радле, нашёл на стене Сената имя Госпула Юлиса Лура, отец начал собираться…

– Но ты всё равно вернулась одна! – не дал ей закончить собеседник.

– Увы, – печально развела руками Ника. – Отец вдруг решил, что слишком стар для такого долгого и тяжёлого путешествия.

– Лаций болен? – с тревогой спросила бабушка.

– Не знаю, госпожа Торина, – потупила взор Ника. – Только он всё время повторял, что не хочет быть похороненным в море.

– Вот как? – недоверчиво вскинул брови регистор Трениума, знаком приказав наполнить свой бокал.

– Предчувствие его не обмануло, – чуть понизив голос, рассказчица обвела мрачным взглядом враз притихших слушателей. – Путь через океан оказался очень тяжёлым.

В самых живописных красках она поведала, как корабль попал на спину Змеи, о мучившей мореплавателей жажде, о голоде, о страхе и отчаянии, охватившем команду, о том, как снизошедший до их молитв Яроб прислал северный ветер, вырвавший судно из цепких лап течения.

Торина Септиса ещё сильнее расплакалась, размазывая по лицу убогую местную косметику. Хозяин дома, крякнув, потянулся за круглым пирогом, а его супруга, казалось, окаменела. Опираясь локтем о подушечку, она смотрела куда-то вдаль, поблёскивая двумя мокрыми полосками на щеках. Даже Нику, что называется, "проняло" от нахлынувших воспоминаний так, что временами перехватывало горло.

Наверное, именно из-за нахлынувших чувств, никто не обратил внимания на то, что пребывание у гостеприимных северных варваров девушка умудрилась втиснуть всего в несколько слов. После чего, промочив горло бокалом вина и закусив ветчинкой, так же коротенько описала своё путешествие по Западному побережью и Империи, остановившись лишь на истории с обвинением в богохульстве, выдвинутым против неё верховным жрецом этригийского храма Дрина.

А вот встречу с императрицей рассказчица описала довольно подробно, хотя для этого уставшей Нике пришлось старательно подбирать слова, от чего говорила она гораздо медленнее.

Слушатели тоже изрядно устали. Хозяин дома откровенно зевал, часто моргал, тараща осоловелые глаза. Бабуля клевала носом, время от времени дёргая головой и всхрапывая, словно укушенная оводом лошадь. Только тётушка, казалось, с прежним вниманием следила за рассказом новоявленной племянницы.

Закончив своё повествование тем, как она отказалась задержаться в имении Маврия, девушка задала давно интересовавший её вопрос:

– Я слышала, господин Септис, вы уже нашли мне жениха?

– Да, – подтвердил дядя, но тут же предостерегающе махнул рукой. – Но об этом завтра. Всё завтра. Я слишком устал для серьёзного разговора.

Словно желая наглядно продемонстрировать степень своего утомления, он тяжело навалился на плечо помогавшего ему подняться раба.

"Вроде и выпил немного, а на ногах уже не стоит, – недоуменно хмыкнула про себя племянница, глядя, как хозяин дома с помощью уже двух невольников пробирается к выходу из столовой. – Наверное, уже пришёл пьяный, а дома окончательно развезло".

Поймав одну из местных рабынь, она приказала проводить её в уборную. Блестевший чистотой мозаичный пол, мраморное сиденье с аккуратной дыркой, прикрытой ярко начищенной медной крышкой, изображавшей то ли клумбу, то ли венок. Ровно оштукатуренные и побелённые стены разрисованы розовыми кустами. Однако всё это великолепие портила оловянная миска с плавающей в воде губкой. Судя по всему, единственной, на всю семью регистора Трениума. Ясно, что гигиена тут и рядом не ночевала.

"Придётся чаще пользоваться горшком", – с философским сожалением о несовершенстве жизни подумала девушка.

По пути в свою комнату она встретила Пласду Септису и попросила у неё какой-нибудь матрас для своей рабыни.

– С тех пор, как меня едва не похитили в гостинице возле Арадского лагеря, я боюсь спать одна.

– Да, не легко вам пришлось, госпожа Ника, – сочувственно кивнула собеседница. – Идите к себе, я распоряжусь.

Тюфячок оказался изрядно засален, остро попахивал овечьей шерстью, но был достаточно толстым, чтобы Риата не мёрзла на каменном полу.

Несмотря на обилие впечатлений и новые беспокойства, достигшая наконец своей цели путешественница заснула сразу, едва её голова коснулась цилиндрической подушки.

Внезапно в наслаждающееся покоем сознание ворвался тихий стук. Рука девушки метнулась к лежавшему в изголовье ножу.

– Госпожа Юлиса! – донёсся из-за двери еле слышный, но настойчивый шёпот. – Госпожа Юлиса, тут ваши вещи привезли.

Ника уже хотела разбудить сладко посапывавшую Риату, как снаружи послышался смачный шлепок, и знакомый голос Солта зло прошипел:

– Госпожа только легла, устала, а ты орёшь на весь дом, сын петуха и собаки!

– Так корзина… Может, зайти потихоньку? Дверь-то всё равно без запора…

– Заткнись, тупая бестолочь! Вдруг госпожа проснётся, испугается… Забыл, что хозяйка велела её даже утром не тревожить! Отнеси к Трите. Она ей завтра отдаст.

Затем последовал ещё один шлепок, ворчание, всхлипы и шарканье сандалиями по полу.

"Заботится обо мне тётушка, – усмехнулась девушка, зевая. – А сначала плохо встретила. Вот и разберись тут: кто есть кто?"

Во сне ей мерещилась какая-то чертовщина, а потом появился Наставник, и погрозив пальцем, потребовал непременно вернуть "Место Юлисов".

Распахнув глаза, она какое-то время бестолково таращилась в окружающую темноту, изо всех сил стараясь уловить некую очень важную мысль, которая всё выскальзывала, словно кусок мыла в мутной воде.

Внезапно мирно похрапывавшая Риата заворочалась, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. И сейчас же всё встало на свои места.

– Ну, конечно! – выдохнула Ника. – Приданое! Без него никак невозможно. Свои же не поймут!

Она сладко потянулась. Кажется, появился шанс по крайней мере отсрочить это совершенно ненужное замужество. А там посмотрим, что ещё можно сделать.

Перед тем как вновь устало смежить веки, девушка приказала себе проснуться пораньше, и взвинченные нервы не подвели.

Узкая щель над дверью только начала сереть, когда она, отбросив одеяло, села на кровати, изо всех сил стараясь прогнать сонную одурь. Заметно похолодало. Крошечный огонёк оставленного на ночь масляного светильника погас. Но глаза уже более-менее чётко различали окружающую обстановку. Надо успеть привести себя в порядок и обязательно ещё утром поговорить с дядей.

Успевшая привыкнуть к её закидонам, Риата безропотно встала и с видом страдающего стоика отправилась сначала на кухню, где зажгла лучинку от тлевших в очаге угольков, потом в бассейн за водой.

Пока госпожа умывалась, невольница сообщила, что местные рабы спят где попало: на кухне, на чердаке, в коридорах. Только у хозяйских любимцев есть крошечные каморки. Выдав столь ценные сведения, она тут же слёзно поблагодарила Нику за то, что та оставила её с собой.

– Ты уже успела поболтать с кем-нибудь из здешних? – спросила девушка, усаживаясь перед зеркалом.

– Нет, госпожа, – вздохнула Риата, перебирая её волосы. – Все ещё спят, только вы поднялись ни свет, ни заря.

В последних словах ясно читался упрёк, привычно проигнорированный хозяйкой.

– Будешь разговаривать – постарайся узнать побольше о женихе, что мне тут отыскали, – Ника криво усмехнулась своему отражению, подумав: " Уж рабы-то наверняка знают не только, что он из себя представляет, но и почему любимый дядюшка так торопится спровадить замуж только что обретённую племянницу. Мог хотя бы для приличия дождаться моего приезда в Радл. Тогда бы и договаривался".

– Слушаюсь, госпожа, – пообещала невольница, заплетая волосы девушки в косы.

– Тебе не кажется, что такая спешка выглядит как-то подозрительно? – продолжила хозяйка, поймав в зеркале взгляд Риаты. – Меня же здесь совершенно никто не знает, тем более этот Постум Аварий.

– Зато всем известен ваш знатный род, госпожа, – резонно заметила рабыня, взяв в рот пару шпилек. – И ваши родственники. Дядя – регистор Трениума это много значит. А есть ещё сенатор Юлис Митрор, проявивший столько участия к вашей судьбе. Всякий будет рад породниться с такими уважаемыми и влиятельными людьми.

– А вдруг я какая-нибудь кривая и страшная? – криво усмехнулась Ника, с огорчением понимая, что некоторая логика в словах собеседницы безусловно есть.

– Ой, да что вы такое говорите, госпожа! – искренне возмутилась невольница. – Да такой красивой девушки ещё поискать, и неизвестно, найдёшь ли!

– Скажешь тоже! – поморщилась хозяйка. – Высокая, как столб, ни лица, ни фигуры.

– Не гневите богов, госпожа, – сурово сдвинула брови к переносице Риата. – Они щедро наградили вас красотой и лица, и тела. Уж мне можете поверить. Я на своём веку немало женщин… видела.

– Помолчи! – прикрикнула Ника, добавив не слишком убедительно. – Ты же знаешь, как я это не люблю.

– Да я же только правду сказала, клянусь Диолой, – тихо, но так, чтобы расслышала госпожа, пробормотала невольница себе под нос.

– Ты не ответила, что было бы, если бы я оказалась кривой и горбатой? – спросила девушка. – Или Аварию всё равно, как выглядит его невеста? Ну, говори, чего молчишь?

– Откуда же я могу знать, что на уме у вашего жениха, госпожа? – пряча глаза, пожала плечами рабыня.

– Ясно, – понимающе усмехнулась хозяйка. – Нет ему до меня никакого дела. Он, небось, на любой женится, будь у неё такие родственники.

"Именно так, – замолчав, с горечью подумала она. – Поскольку больше ничего он обо мне не знает, то дело только в происхождении. Вот батман!"

Стало одновременно и смешно, и грустно. Аристократический род Юлисов, принадлежность к которому не раз выручала её в дороге, неожиданно стал причиной крупной неприятности.

Оглядев себя в зеркало, Ника накинула покрывало и вышла во дворик, где во всю кипела уборка. Отыскав взглядом стоявшую у стены деревянную скамейку с резной спинкой и подлокотниками в виде лошадей, девушка уселась, на всякий случай настраивая себя на долгое ожидание.

Первой на неё обратила внимание хозяйка дома, появившаяся из ведущего в кухню коридора.

– Госпожа Ника? – аккуратно прорисованные брови чуть приподнялись. – Почему вы так рано встали, солнце ещё только взошло.

– После того, как я узнала, что ваш уважаемый супруг уже нашёл мне жениха, как-то не спится, – натянуто улыбнулась гостья. – Я надеялась немного пожить в столице, отдохнуть, осмотреться… А тут сразу замуж.

– Ну, не так уж и сразу, – то ли пытаясь успокоить, то ли со скрытой издёвкой возразила собеседница. – Вы ещё не просватаны, даже брачный контракт не подписан. А прежде чем определиться со свадьбой, необходимо составить ваш гороскоп, сравнить его с гороскопом жениха, и на основании этого выбрать наиболее благоприятный день. Поэтому не переживайте, вы ещё не скоро покинете наш дом.

"Ну спасибо, – мысленно фыркнула девушка. – Утешила, батман!"

Опасаясь, как бы тётушка не почувствовала её нарастающее негодование, племянница поспешила сменить тему разговора.

– И кто всё это будет делать? Я имею ввиду: составлять гороскоп, сравнивать…

– Раньше у нас был свой астролог: Габал с даросских островов, – сказала Пласда, присаживаясь рядом. – Но после того, как из-за одного глупого предсказания супруг едва не лишился благосклонности наследника престола, он приказал выгнать его палками. Другого Итур пока не нашёл. Кругом столько глупцов и обманщиков! Видимо, придётся заказывать ваш гороскоп астрологу господина Авария.

– Значит, как он решит, так и будет? – в голосе Ники проскользнула горькая ирония.

В Некуиме – Колдун аратачей, здесь – какой-то неизвестный звездочёт. Ну почему её судьба так часто зависит от всяких шарлатанов?

– Нет, конечно, – собеседница, кажется, даже обиделась. – Поскольку именно мой супруг принял на себя ответственность за вас, то ему и определять окончательный день свадьбы. Астролог только советует.

– С помощью небожителей я смогла вернуться на родину моих родителей и обрести семью, – стараясь говорить как можно проникновеннее, склонила голову племянница. – Я понимаю, что здесь в Радле могу надеяться только на вас и вашего супруга. Кроме оставшегося за океаном отца вы самые близкие мне люди.

Чуть заметно вздрогнув, тётка как-то странно выпрямилась, торопливо отведя ставшие вдруг отрешённо-холодными глаза, а под напудренной кожей щёк заходили желваки.

– Простите, госпожа Ника, у меня много дел.

– Понимаю, госпожа Септиса, – вздохнула девушка, теряясь в догадках: чем вызвано столь странное поведение свежеобретённой родственницы? – Не легко содержать в образцовом порядке такой большой и красивый дом.

Минут сорок она сидела в одиночестве, наблюдая за невольниками, которые больше суетились, чем работали.

Но вот, наконец, из хозяйской спальни, пошатываясь, выбрался сам регистор Трениума, одетый лишь в набедренную повязку и наброшенный на плечи плащ.

И тут же рабы, словно воробьи от кошки, прыснули в разные стороны, стараясь укрыться от взора хмурого хозяина. Застывшая на скамейке Ника едва рот не открыла от удивления. Ни на кого не глядя, хозяин дома проследовал на парадную половину, почтительно поддерживаемый под локоть пожилым, благообразного вида рабом. Девушка растеряно огляделась, пытаясь найти того, у кого можно было бы узнать причину столь странного поведения Итура Септиса Даума и его домочадцев. Но невольники затаились где-то внутри и не желали появляться на свет. Она уже хотела встать, когда регистор Трениума вернулся.

– Приносил жертвы домашним богам, – улыбаясь, пояснил он, видя недоумение племянницы. – Разве твой отец не совершал этот ритуал?

– Нет, господин Септис, – честно призналась собеседница, краем глаза видя, как появляются рабы с тряпками и деревянными тазами.

Мужчина на секунду нахмурился, а потом понимающе кивнул.

– Конечно, его дом остался здесь…

И без всякого предисловия спросил:

– Ты чего так рано поднялась?

– Хочу поговорить с вами о моём браке, – почтительно поклонилась девушка.

– А чего говорить? – брови регистора Трениума вновь сошлись к переносице. – Дело решённое. Постум Аварий Денсим – влиятельный человек, слуга императора и соратник наследника престола. Я главный в семье и уже обо всём договорился. Лучшей партии тебе всё равно не найти.

– И тем не менее, господин Септис, – продолжала настаивать Ника, игнорируя хмуро-непреклонное выражение опухшей с похмелья, небритой физиономии дядюшки, его мрачное сопение и недобро поблёскивавшие глаза. – Я очень прошу уделить мне совсем немного вашего времени. Клянусь Анаид, речь пойдёт о вещах, важных для всей нашей семьи.

– Ну, хорошо, – нехотя сдался собеседник. – Помоюсь и переговорим. Надеюсь, вы меня не разочаруете, и разговор, действительно, будет серьёзным.

– Можете не сомневаться, – позволила себе слегка улыбнуться девушка.

Многозначительно хмыкнув, хозяин дома проследовал мимо, обдав её густым запахом перегара.

Тем не менее, несмотря на достигнутую договорённость, Ника осталась сидеть на скамеечке, твёрдо решив не выпускать из виду регистора Трениума. До её ушей долетел негромкий на таком расстоянии стук во входную дверь.

"Кого это принесло в такую рань? – удивилась девушка. – Посланец со срочным известием или какой-нибудь торгаш? Тогда привратник должен тётку позвать. Закупкой продуктов хозяйка дома занимается"

Однако тяжёлый, расшитый занавес, отделявший семейную часть дома от гостевой, не пошевелился. Зато чуть позже ещё кто-то пришёл, потом ещё. Очень скоро Нике показалось, что в переднем зале собралось человек десять, которые тихо переговаривались. Изредка слышался приглушённый смех.

Поскольку то и дело мелькавшие в её поле зрения местные рабы не обращали на этот гомон никакого внимания, гостья решила, что подобные сборища здесь случаются нередко, и терялась в догадках: кто бы это мог быть?

Загадка разрешилась сама собой, когда из ведущего к ванной комнате коридора вышел хозяин дома в сопровождении супруги и двух невольников.

– Скажешь Эминею, чтобы вина подал только на мой стол, остальным хватит и браги, – отдавал распоряжения Итур Септис. – Остатки от ужина разделите между собой.

– Благодарю, добрый господин! – со слезой в голосе поблагодарил пожилой раб с выступавшим под хитоном округлым животиком. – Да пошлют вам небожители всяческих благ за такую безмерную щедрость!

– От вас хоть иногда польза есть, – продолжил ворчать регистор Трениума, не обращая внимания на невольника. – А эти бездельники могут только наливаться дармовой выпивкой и жрать в три горла!

– Подумать только! – обратился он к Пласде. – Вчера на форуме малахольные паршивцы не смогли перекричать коскидов Венория Брона, и мне пришлось отвечать этому вместилищу навоза. Нет, никаких им яиц и рыбы, пусть едят фасоль. Да проследи, чтобы в ней не было масла!

– Непременно, господин, – вновь поклонился пузатенький раб.

"Значит, к дядюшке пришли коскиды, – догадалась новоявленная племянница. – А он их вкусняшек лишил. Сурово".

Бросив мимолётный взгляд в её сторону, завёрнутый в простыню Септис прошествовал в свою комнату, куда буквально через минуту заскочили ещё два невольника: сухощавый старик с полотенцем через плечо и с небольшой корзиночкой в руках и уже знакомый виночерпий с подносом, где красовался серебряный кувшинчик и мисочка из того же благородного металла.

"Господин бриться желает", – усмехнулась мысленно девушка.

Она себе уже весь зад отсидела, пока дождалась торжественного выхода, благоухавшего ромашкой, словно летний луг, регистора Трениума. Щеки его блистали чистотой, плечи облегал белый плащ с красной полосой, запястье украшал тот же золотой браслет, а на пальцах поблёскивали перстни. Короткие волосатые ноги властно попирали мрамор пола сандалиями из тёмно-коричневой кожи.

Заметив направляющуюся к нему племянницу, дядя досадливо поморщился.

– Простите, госпожа Ника. Но мне пора выйти к коскидам. Я и так слегка задержался.

– Господин Септис! – смело заступила ему дорогу племянница. – Если вы окончательно решили вопрос о моём замужестве, я бы очень хотела узнать о приданом, потому что вступать в брак без него просто… неприлично!

– Вам совершенно не о чём беспокоиться, госпожа Ника! – снисходительно усмехнулся хозяин дома. – Мы с господином Юлисом уже обо всём договорились.

"А он тут причём? – едва не ляпнула безмерно удивлённая девушка, еле успев прикусить язык и отвести растерянный взгляд от довольной, как у объевшегося кота, физиономии Септиса. – Неужели сенатор именно из-за этого за меня хлопотал, и свадьба – затея вовсе не дядюшкина? То-то он такой заботливый, даже письмо с голубем прислал… Вот батман, да почему же одни козлы кругом!?"

Хозяин дома хотел обойти застывшую столбом гостью, но той удалось справиться с охватившим её смятением. Уняв царившую в мыслях сумятицу, она заговорила вновь:

– Благодарю вас за доброту и щедрость, господин Септис, но, возможно, она совершенно излишняя, и у меня самой имеется достойное приданое.

Настал черёд слегка обалдеть регистору Трениума. Подозрительно щурясь, он пристально оглядел племянницу с ног до головы.

– Что вы имеете ввиду?

– За то время, пока мой отец отсутствовал в Радле, закон, позволявший женщинам наследовать земельные угодья в случае отсутствия прямых наследников, ещё не отменили?

– А разве есть такой закон?

Недоумение родственника казалось таким естественным, что у Ники перехватило дыхание, а душа ухнула куда-то в район щиколоток: "Неужели Наставник что-то напутал? Или… вообще, обманул?"

– Ах да! – энергично закивал головой собеседник, заставив девушку облегчённо выдохнуть сквозь стиснутые зубы. – Я что-то слышал. Кажется, подобный закон Сенат принял ещё в "эпоху горя и слёз", но сейчас о нём мало кто помнит. Это мне отец нанял учителя, заставлявшего зубрить протоколы Сената чуть ли не со времён царя Прегама. Столь чрезвычайное решение приняли после битвы при Ривее. Тогда погибло много аристократов. В некоторых семьях совсем не осталось мужчин, а дальние родственники воевали на стороне противников правивших в Радле сенаторов. Вот они и придумали такой закон, чтобы новые мужья вдов могли владеть землёй по праву. Но с того времени прошло много лет и, возможно, я просто не слышал о его отмене?

– Полагаю, имение моих предков будет более чем достойным приданым? – гордо вскинула подбородок девушка. – И заставит замолчать злые языки. Тогда уже никто не скажет, что дочь Лация Юлиса Агилиса и племянница Итура Септиса Даума вошла в дом мужа нищей!

– Да, поместье большое и удачно расположенное, – задумчиво кивнул дядя. – Но я всё же сомневаюсь: действует ли этот закон по сей день?

– Вам не составит труда это выяснить, – заметила Ника и торжественно объявила. – Помогая вернуть эти земли законной владелице, вы не только обеспечиваете мне достойное приданое, но и восстанавливаете попранную много лет назад справедливость!

– Я совсем забыл об имении Юлисов, – казалось, не обращая никакого внимания на пылкую речь собеседницы, хозяин дома осторожно взял её за локоток и подвёл к скамейке, где она только что сидела. – А тут, действительно, всё может получиться как нельзя лучше.

– И не придётся утруждать почтенного сенатора, – добавила гостья, усаживаясь на противоположном конце. – Я уже и так ему многим обязана. Нельзя же злоупотреблять чужой добротой?

– Поэтому брачный договор, – по-прежнему игнорируя девушку, продолжил регистор Треиума. – Придётся подписывать без указания размеров приданого.

Как всегда в критических ситуациях, разум попаданки работал удивительно чётко, моментально просчитывая ситуацию и подбирая нужные слова:

– Но будет ли это разумно, господин Септис?

– А почему нет? – настороженно нахмурился собеседник.

Из ведущего к кухне коридора вышла Пласда, и заметив беседовавшего с племянницей супруга, направилась к нему.

– Как я слышала, господин Постум Аварий Денсим – очень влиятельный вельможа?

– Он главный смотритель имперских дорог, – явно ничего не понимая, кивнул хозяин дома.

– Что случилось? – подойдя ближе, с тревогой спросила его жена

– Наверное, сама Фиола осенила божественной мудростью госпожу Нику, – усмехнулся муж. – Она сама нашла себе приданое

– Какое? – недоуменно захлопала ресницами женщина. – Где?

– Домилюс! – заявил довольный произведённым эффектом регистор Трениума. – Место Юлисов! Она же осталась единственной из рода младших лотийских Юлисов!

– Но… как госпожа Ника может владеть землёй? – растерянно пробормотала хозяйка дома. – Она же… женщина! Разве так можно?

– В "эпоху горя и слёз" радланский Сенат принял такой закон после битвы при Ривее. Правда под его властью тогда оставался только сам город и окрестности.

– Никогда не слышала ничего подобного, – покачала головой Пласда. – Битва при Ривее… Тогда шла война, и ты сам сказал, что сенаторы в Радле мало чем управляли.

– Но имение Юлисов находится как раз на той части территории Лотии, которая никогда не выходила из-под власти Радла! – рассмеялся довольный супруг. – Так что с этой стороны претензии наследницы Юлисов не оспоришь! Вот только я не знаю, действует ли ещё тот закон, или его уже отменили…

– Тогда это будет очень хорошее приданое, – одобрительно кивнула собеседница.

– Я сегодня же всё выясню в архиве Сената, – пообещал муж, поднимаясь. – И начну готовить прошение императору.

– Подписание брачного договора пока откладывается? – осторожно спросила хозяйка дома.

– Нет, – покачал головой регистор Трениума.

– Да! – решительно заявила его племянница.

– Чего ждать? – нахмурился дядя, глядя на неё сверху вниз.

– Если господин Аварий настолько влиятелен, – проговорила Ника, поднимаясь. – Значит, у него есть не менее знатные враги? Не так ли, господин Септис?

– Так, – кивнул тот, по-прежнему явно ничего не понимая.

– Вы сами говорили, что закон старый, а значит, с возвращением имения могут возникнуть трудности, – девушка понимала, что говорит сумбурно, но планируя беседу, она не знала о желании дяди непременно подписать этот самый контракт. А если судить по рассказам Наставника, расстроить свадьбу после его заключения без скандала уже не выйдет.

– Да причём тут договор?! – регистор Трениума, кажется, начинал терять терпение.

– Подожди, Итур, – сказала Пласда, мягко кладя ему руку на запястье. – Не торопи, видишь, девочка волнуется. Дай ей высказаться до конца.

– Только быстрее! – недовольно буркнул хозяин дома.

– Благодарю, госпожа Септис, – поклонившись, гостья заговорила уже более уверенно. – Я не случайно расспрашивала о врагах господина Авария. Потому что, если возвращение Домилюса мне, как внучке безвинно казнённого сенатора Юлиса, в глазах Сената и императорского двора будет выглядеть торжеством справедливости, то получение столь дорогого поместья невестой такого влиятельного человека многие захотят представить как увеличение его и без того огромных богатств. Что стоит политическим противникам господина Авария затянуть дело, а то и вообще, придравшись к какой-нибудь мелочи, оставить меня без приданого? Вы же сами сказали, что закон очень давно не применялся.

Внимательно слушавшие её хозяева дома озадаченно переглянулись.

– Кто вас этому научил, госпожа Ника? – вкрадчиво поинтересовался дядя.

– Мой отец, – не задумываясь, ответила девушка и пояснила, заметив удивлённый взгляд собеседника. – Он говорил, что до тех пор, пока я не верну землю предков, мне не стоит даже думать о замужестве, и объяснил, почему следует поступать именно так.