Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 345 страниц)

– Иртым, – сказала она, делая знак рукой. – Иртым понс.

Она посмотрела в сторону леса. Теперь там, вроде, уже и нет ничего подозрительного. Вновь показалась луна, ветер стих.

– Фрея! – негромко, но настойчиво позвала женщина. – Иртым понс.

С минуту она колебалась, позволив Поломе подойти совсем близко. Участливо глядя на девушку, она протянула руку. Фрея отпрянула, но покорно поплелась к вигвамам, смахивая набежавшие слёзы и с глухой безнадёжностью понимая, что уж если эти люди живут кучкой, поселением, коллективом, то ей одной ни за что не уцелеть в этом лесу.

Утром муж Поломы ушёл, а она осталась и буквально ни на шаг не отпускала от себя девушку. Они вместе ходили не только за водой и за хворостом, но даже в кустики. Фрее это не нравилось, но, подумав, решила, что женщина опасается, как бы она вновь не попыталась бежать.

К счастью Полому не заинтересовала ни молния на джинсах, ни нуждавшееся в стирке нижнее бельё.

Потом они варили мясо в глиняном горшке и чинили мокасины. Женщина вырезала ножом с коротким источенным лезвием кусок выделанной кожи, показала, как орудовать шилом и толстой иглой с широким ушком. А сама принялась в сторонке растирать орехи.

Так что шить Фрее пришлось самой. И это у неё не очень получалось. Неприязненно посматривая на неё, Маема злобно фыркала или злорадно улыбалась, когда девушка колола палец. При этом она что-то выговаривала дочери, тыча в сторону Фреи корявым пальцем.

Но Полома только снисходительно улыбалась, раскалывая камнем орехи. Затем она ссыпала ядра в короткую колоду с обожжёнными краями и начала растирать их тем же камнем. Так девушка узнала, откуда берутся те зубодробительные лепёшки.

После того, как она в очередной раз уколола палец, старуха, не выдержав, вырвала у Фреи недошитый мокасин.

Полома занялась им сама, а девушке пришлось взяться за орехи. Но и тут Маеме всё не нравилось. Ну не получалось у Фреи с первого раза так ударить, чтобы раздробить только скорлупу, не расплющив в ядра. Неужели из-за этого надо так орать? Старуха фыркала, кричала, размахивала руками, готовая то ли ударить, то ли вцепиться в волосы.

«Только попробуй! – шептала про себя девушка, медленно закипая. – Тоже по морде схлопочешь!»

К счастью или нет, дальше угроз дело не пошло. Да и у неё стало получаться. Наука не хитрая. Главное, не перестараться. Лучше стукнуть ещё раз.

Тем не менее, Маема продолжала фыркать и причитать при каждом неловком ударе. И так по поводу всего, чего бы Фрея ни делала. Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о невесёлой перспективе, провести долгие года в обществе злобной старухи, она учила слова и пыталась приспосабливаться к окружающей действительности.

Местные стали к ней потихоньку привыкать. Теперь ребятишки уже не бегали за ней шумной стайкой, а женщины не провожали долгими, оценивающими взглядами.

Немного удивляло отсутствие старика. Но к вечеру появился и он. Вдвоём с каким-то «индейцем» принесли две большие охапки гибких прутьев и свалили возле вигвама.

Эту ночь, как и последующие, девушка спала напротив хозяек, занимая то же место, что и в жилище Ясины.

А утром она увидела, зачем хозяину столько прутьев. Усевшись на траву, он занялся плетением корзин. Немного погодя, к нему присоединился второй мужчина, отличавшийся странной, прихрамывающей походкой.

Фрея с интересом наблюдала за ними, заметив, те же странные пятная на тыльной стороне ладони. Похоже они имелись у всех мужчин. «Откуда он взялся?», – подумала девушка. – «И что это такое?»

Но ответ на это вопрос ей отыскать не дали. Маема погнала их с Поломой за водой. Новый день оказался ещё более наполнен новыми впечатлениями.

Охотники принесли в селение четырёх оленей. Шкуру одного из них отдали Инрану. Теперь её предстояло обработать. После своего короткого пребывания в гостях у Ясины, Фрея немного представляла себе, как это делается. Вначале они растянули шкуру на земле, закрепив вбитыми колышками. Потом Полома взяла короткий нож и стала соскабливать с внутренней поверхности плены, жир, изредка встречавшиеся крошечные кусочки мяса, которые тут же отправляла в рот. Девушка обрадовалась, решив, что ей уготована роль зрительницы. Но женщина торжественно вручила Фрее инструмент, знаком предлагая сменить её за этой увлекательной работой. Убедившись, что девушка поняла всё правильно, Полома стала разделывать кусок мяса, который им принесли охотники.

Очень скоро пальцы Фреи сделались такими жирными, что кожа из них выскакивала, нож оказался безобразно тупым, а настроение паршивым.

Сама не понимая как, она умудрилась проколоть в шкуре дырку. Совсем маленькую, но вызвавшую бурю негодования. И как только Маема её углядела? Старуха кричала, брызгала слюной из беззубого рта, опять махала руками у лица девушки. Грязная, провонявшая жиром Фрея чуть не расплакалась от усталости и обиды. Одновременно чувствуя, как пальцы крепко стискивают осклизлую от сала рукоятку ножа.

Хорошо, что в этот момент появилась отлучавшаяся за водой Полома. Передав кувшин отцу, не обращавшему никакого внимания на вопли супруги, она быстро подошла к матери, и приобняв её за плечи, что-то тихо сказала.

Тут Маема стала ей жаловаться, смахивая несуществующие слёзы и кивая на Фрею. Выслушав мать, Полома осторожно взяла у девушки нож, передав его старухе, которая тут же взялась скоблить шкуру.

А они пошли в лес. По дороге женщина ей что-то говорила. То и дело мелькало имя Маемы. Наверное, она то ли извинялась за свою мать, то ли как-то объясняла своё поведение. Девушка уже выучила кое-какие слова, но по-прежнему почти ничего не понимала из быстрой речи «индейцев».

Шли долго, пока Полома не привела их в сырую лощину, где предстояло набрать полные корзины мха. Его завернули в шкуру, предварительно густо полив мочой. Участие в этом процессе приняли все обитатели вигвама, а также хромой мужик, который вместе со стариком плёл корзины. Только Фрея отказалась. Впрочем, хозяева не настаивали. Этот благоухающий ком уложили в корзину и отнесли в вигвам. Просто удивительно, как там после этого вообще можно будет дышать?

Девушка мрачно оглядела заляпанные джинсы, рубашку, покрытую сальными малосимпатичными пятнами, грязные в царапинах руки.

Когда мать с дочерью вышли, Фрея попыталась им объяснить, что ей нужно помыться и постирать одежду.

Маема сразу же принялась кричать. Но Полома, отведя девушку в сторону, стала переспрашивать, изо всех сил стараясь понять, чего та хочет.

Вдохновлённая таким искренним, благожелательным вниманием, Фрея пустила в дело все известные ей слова, подкрепив их знаками, мимикой и прочей пантомимой.

Так как они стояли неподалёку от мужчин, Инран тоже невольно втянулся в «разговор», а за ним и его коллега. Только Маема подчёркнуто равнодушно возилась у костра, делая вид, что происходящее ей ну ничуточки не интересно.

Объединёнными усилиями втроём её, кажется, поняли. Полома велела ей стоять, а сама пошла к матери. После короткого, но весьма энергичного диалога, старуха вынесла из вигвама засаленное с множеством заплат платье.

Бросив его на дно корзины с привязанными к ручкам кожаными ремнями Полома поманила Фрею за собой. Та подумала, что женщина поведёт её к знакомой заводи, но они направились совсем в другую сторону.

Оказавшись в лесу, Полома принялась внимательно осматриваться по сторонам, словно в поисках чего-то. Вдруг, радостно воскликнув, заторопилась в сторону от тропинки. Заинтересованная девушка поторопилась за ней. Выйдя на крошечную полянку, женщина, присев на корточки, стала энергично ковыряться в земле ножом. Когда Фрея подошла, Полома торжествующе показала ей выкопанное растение с мочковатым, похожим на пучок проволоки, корнем. Очевидно, эта травка зачем-то будет им нужна, решила девушка, возвращаясь на тропу.

Она с любопытством рассматривала серовато-красные скалы, похожие на столбы или, скорее, на многоэтажные дома!

«Я же жила в таком!» – пробормотала девушка, ясно вспомнив ряды светящихся в темноте окон, за одним из которых её ждала мама!

– Фрея! – тревожно окликнула её женщина.

Та растерянно улыбнулась.

«Пятый? Нет, шестой. Точно, шестой этаж. Квартира 123. Чёрная дверь с глазком!»

Не в силах скрыть радости, она засмеялась.

– Красиво! Как мой дом! Хорошо. Амра!

Спутница взглянула на скалу, где чернело гнездо какой-то хищной птицы, и пожала плечами.

Хорошо заметная тропинка часто петляла между серых громад, а однажды пришлось идти по узкому карнизу над глубоким оврагом.

Порыв ветра донёс плеск воды и голоса. Девушка нахмурилась. Она бы предпочла заниматься стиркой без свидетелей. В крайнем случае – с Поломой. Эта всё равно не отстанет.

За очередным поворотом открылась крошечная долина с водопадиком. На камнях возле ручья сидели две девушки, одетые одним воздухом, и сушили на солнце длинные, чёрные волосы. При виде Поломы они, прекратив болтать, радостно заулыбались. Но тут же замолчали, заметив её спутницу.

Женщина показала Фрее на водный поток, падавший с высоты чуть меньше человеческого роста на заводь с песком и мелкой галькой, а сама весело затараторила, пытаясь на ходу снять платье.

Кое-как освободившись от одежды, она стала с улыбкой расплетать косы, щурясь от яркого света солнца, нависшего над верхушками скал, со всех сторон окружавших долинку и защищавших её от порывов ветра.

При дневном свете бросился в глаза округлый живот Поломы, выделявшийся на её сухощавой, подтянутой фигуре.

«Она же беременная, – догадалась девушка, всё ещё нерешительно переминавшаяся с ноги на ногу. – У неё маленький будет».

Удивлённо взглянув на неё, женщина проговорила несколько слов, указав на корзину. Кажется, то, что там лежит, предназначено ей?

Ну, с платьем понятно. Не голой же ей возвращаться в селение. Комары слопают. А вот зачем Полома туда травы накидала?

Одна из девушек сделала вид, будто моет голову. Вторая закивала, расчёсывая волосы большим деревянным гребнем с редкими зубьями.

Распустив косы, Полома достала одно из растений, и жестом позвав Фрею за собой, пошла к ручью.

Встав под водопадиком, она стала энергично натирать голову корнями. Вытаращив глаза, девушка какое-то время наблюдала, как в густых, чёрных волосах спутницы образуется пенка.

– Мыло! – ликующе воскликнула она, торопливо расстёгивая рубашку. – Это же вместо мыла!

Обрадовавшись, Фрея сгоряча схватила весь пучок, но вовремя остановилась, решив, что нужно оставить сколько-нибудь и на стирку.

Чувствуя на себе любопытные взгляды «индеек» (или всё-таки «индианок»?), она зашла за камень, где торопливо разделась. Девушка очень неуютно чувствовала себя голой, но сильнейшее желание помыться пересилило стыд.

Хорошо ещё, что Полома не стала надолго занимать водопад. Сполоснувшись, она полулегла на нагретый солнцем камень. Девушки уже оделись, но не торопились уходить, болтая и искоса поглядывая на Фрею. А та блаженствовала! И пусть вода в ручье оказалась, мягко говоря, не горячей, да и трава пахла непривычно и не давала столько пены, как её любимый шампунь, она всё же смывала пот, грязь и усталость.

Повернувшись спиной к чужим взглядам, Фрея даже замурлыкала какую-то песню без слов, с прилипчивой, повторяющейся мелодией.

Кайф быстро закончился. Её окликнула Полома, озабоченно указывая на заметно опустившееся солнце. Любопытные девицы давно ушли. Значит, и им надо поторопиться. Теперь, когда Фрея знала, как здесь выделывают шкуры, её уже не удивлял исходивший от платья запашок.

Но другой одежды всё равно нет, а в сырой ходить не станешь. Быстро одевшись, девушка принялась за бельё. Жаль, постирать, как следует, не получилось. Спутница сразу же стала торопить. Понимая, что вернуться в селение необходимо засветло, Фрея остро пожалела, что они пришли сюда так поздно. Не обращая внимания на качество, она кое-как «намылила» и выполоскала вещи. Слишком уж нервничала Полома, опасливо оглядываясь вокруг. Быстро побросав всё в корзину, девушка повесила её себе на плечо, всем видом демонстрируя готовность к движению.

Назад они почти бежали. Только оказавшись в лесу, женщина немного успокоилась, сбавив шаг. Солнце наполовину скрылось за горизонтом. Под деревьями и в зарослях стала сгущаться тьма.

Неожиданно впереди послышались голоса. Фрея тревожно посмотрела на спутницу. Но та только улыбалась. Им навстречу шла группа вооружённых короткими копьями молодых мужчин, среди которых она тут же узнала Чисана.

А вот он её нет, видимо принял в наступивших сумерках за одну из своих соплеменниц. Обменявшись с Поломой парой фраз, молодой человек вызвал смех женщины. Тут кто-то возопил, тыкая пальцем в сторону Фреи.

Девушка тихо выругалась сквозь стиснутые зубы. Замолчавший на полуслове Чисан подался вперёд, словно стараясь рассмотреть её получше и вдруг захохотал, запрокидывая голову и размахивая руками. Приятели поддержали его дружным смехом молодых, здоровых и не очень умных самцов.

Покачав головой, Чисан, процедив что-то, прошёл мимо, обдав Фрею презрительным взглядом.

Проводив глазами удалявшихся молодых людей, Полома хихикнула и, наклоняясь к спутнице, что-то прошептала, пару раз упомянув имя Чисана.

Старуха встретила их гневным ворчанием, указывая рукой то на усыпанное звёздное небо, то на костёр, то на вигвам.

Пожимая плечами, дочь весело оправдывалась, а Фрея развешивала на вигваме вещички, надеясь, что к утру они просохнут, и можно будет снять вонючее платье.

Перед тем, как лечь спать, Полома сделала ей подарок, протянув украшенный бахромой шнурок. Она хотела отказаться, но женщина неожиданно нахмурилась, силой сунув его в руки девушки.

Подумав, что одну ночь можно поспать и в этом безобразии, Фрея повязала его вокруг талии. А утром с огорчением убедилась, что травка, так хорошо отмывшая голову, всё же не Тайд. Или не Спрайт? Короче, не стиральный порошок. Трусики приобрели светло-серый оттенок, да и на рубашке с джинсами остались легко различимые пятна.

Тем не менее, она с удовольствием избавилась от платья, а свёрнутый поясок спрятала в задний карман штанов. Так, на всякий случай.

Целых пять дней её жизнь текла без особых изменений. Девушка собирала хворост, ходила за водой, выделывала шкуры, училась шить толстой страховидной иглой и запоминала слова.

Она уже знала названия многих предметов и действий. Даже могла составить простейшие предложения.

Маема великодушно оставила Фрее платье, и девушка иногда, когда становилось холодно, надевала его прямо поверх рубашки.

Девушка привычно не обращала внимания на начавшуюся в селении суету. Мало ли дел у местных? Может на охоту собрались или ещё куда? Тем более, что Полома учила её удалять шерсть с оленьей шкуры. Занятие оказалось не тяжёлым, но муторным, требовавшим осторожности и внимания.

Поэтому Фрея сильно не расстроилась, услышав своё имя. Появился повод отвлечься, отложить нож и встать. С наслаждением выпрямив спину, она обернулась и тут же насторожилась, увидев ухмылявшегося Чисана.

Отложив недоделанную корзину, старик-хозяин внимательно слушал молодого человека, раскрыв рот, то и дело тревожно поглядывая на девушку. Да и сидевшая на корточках Полома имела какой-то озабоченный вид.

– Идти, Фрея, – сказал Чисан, делая красноречивый жест, и добавил ещё несколько слов, из которых девушка поняла, что её ждут. Она с тревогой посмотрела на женщину, которой стала немного доверять. Полома тоже встала, напряжённо улыбаясь.

– Идти, Фрея.

Чисан повёл девушку к столбу с кошачьей головой, возле которого стояла группа мужчин. Она заметила самого главного «индейца», с мрачной физиономией слушавшего толстяка в смешной шапочке и просторном балахоне, увешанном деревянными штучками. Ещё человек пять застыли вокруг них, ловя каждое слово. Чуть в стороне стоял сухощавый молодой парень с грустным, апатичным лицом и большим плетёным коробом за спиной. Это он работал на «ударниках» во время последнего выступления старикашки, где её избили, да ещё и вырвали клок волос.

Заметив Фрею, толстяк замолчал, а она вновь почувствовала себя в центре внимания. И ей это не нравилось. После резких слов главного «индейца» все направились к лесу.

– Идти! – толкнул девушку в спину Чисан.

– Да пошёл ты, – вяло выругалась она на родном языке и мрачно поплелась вслед за местными.

Сопровождавшая их группа стремительно превращалась в толпу. Подстёгиваемые криками, отовсюду торопливо шли мужчины, женщины, подростки. Оглядевшись, Фрея увидела Полому с родителями и Ясину с дочкой.

Через какое-то время она с удивлением поняла, что они направляются к ручью. Точнее к знакомой ей заводи. А там началось то, что вызвало у девушки тихую тоску с самыми нехорошими предчувствиями.

Пока мальчишки-подростки сноровисто разжигали костёр, толстяк высыпал рядом с ним кучу тёмно-зелёных листьев и стал с увлечением копаться в корзине. Тем временем худой парень с видом знатока осматривал бубен и обмотанную мехом колотушку.

«Ну вот, сейчас наскачется и опять блевать будет, – с тревожным презрением подумала Фрея. – Щипаться будет или волосы драть? А может ещё какую-нибудь гадость придумает?»

Облачившись в незнакомую маску, поблёскивавшую свежими полосами белой и синей краски, толстяк подошёл к девушке, и, протянув руку, велел идти за ним.

Она повиновалась, стараясь едва касаться заскорузлых пальцев старика. Подойдя к воде, он произнёс.

– Идти.

– Куда? – недоуменно переспросила Фрея на родном языке. Может, она что-то неправильно поняла?

– Идти, – громко повторил толстяк, показав ей двумя пальцами, что надо делать. – Идти, идти.

Девушка испуганно оглядела столпившихся на берегу «индейцев», затаив дыхание следивших за происходящим.

– Идти! – начал терять терпение старик. – Идти вода.

«Утопить что ли хочет? – мысленно хмыкнула Фрея. – Так тут мелко. На середине мне и по колено не будет».

Вздохнув, она стала разуваться. На этот раз обвешанный деревяшками старик не торопил, спокойно дожидаясь, пока девушка снимет кроссовки, носки и подвернёт джинсы.

Сделав пару шагов по илистому, холодному дну, она обернулась.

– Идти?

Толстяк сделал знак приблизиться. Потом опять отойти. И так несколько раз, выбирая одному ему известное расстояние между девушкой и берегом.

«Цирк какой-то, – усмехнулась она про себя. – Одно радует, не я здесь главный клоун».

В последнее время воспоминания сыпались на неё словно горошины из прохудившегося мешка. Короткие, почти не связанные между собой обрывочные картины, образы и понятия. Девушка вспомнила, что такое Интернет и кондиционер, школа и мобильник. А также великое множество вещей, окружавших её в прошлой жизни, но очень мало о себе самой.

Толстяк высыпал на костёр заранее припасённые листья, и когда угли, затрещав, окутались грязно-белым дымом, закричал так пронзительно, что Фрея вздрогнула. А с соседних деревьев взвились в небо испуганные птицы.

Худощавый юноша медленно заколотил в бубен. Приседая на одну ногу, старик двинулся вокруг костра, ловя сложенными руками белесые струи, будто размазывая их по скрывавшей лицо маске, по груди и рукам. При этом он непрерывно что-то бормотал, дёргался всем телом так, что деревянные штучки, украшавшие одежду, постукивали, а колокольчик тоненько позвякивал.

Каркнув словно ворон, толстяк упал на колени, низко опустив голову, полностью погружая её в дым. Разведённые в стороны руки мелко задрожали. Ритм бубна участился.

Одним прыжком вскочив на ноги, толстяк дико захохотал, запрокинув маску с прилипшим листком к небу, покрытому редкими клочьями облаков.

«Хорошо травка забирает, – внезапно всплыла в памяти фраза из какого-то фильма. – Рашид дал?»

Фрея с трудом удержалась от смеха. На неё вдруг напало какое-то бесшабашное веселье. Словно она, а не старик надышалась этой грязно-белой дряни.

Помощник толстяка всё убыстрял темп. А сам он метался по берегу, то простирая руки к девушке, то словно отталкивал, отгоняя прочь. Бубен выбивал уже сумасшедшую дробь, все зрители, включая Фрею, напряжённо следили за стариком.

Протяжно охнув, он рухнул на траву. В толпе послышались испуганные возгласы. Странно извиваясь, словно жирная, неуклюжая гусеница, толстяк подполз к воде и стал жадно пить. Но на втором или третьем глотке заперхал горлом, перевернулся на спину, дёргая руками и ногами.

Отбросив бубен, к нему бросился худой юноша. Вдвоём с самым главным «индейцем» они сняли с него маску, помогли сесть. Старика стошнило. Потом ещё раз.

«Сколько мне ещё торчать, как цапля в пруду?» – раздражённо подумала девушка, у которой стали замерзать ноги.

Второй раз безумная пляска обкуренного старика уже не производила такого сильного впечатления. Может, она уже просто устала бояться? Что бы не означала очередная церемония: бесконечное ожидание плохого, издевательств или даже смерти, как-то перегорело в душе и сейчас лишь дымилось лёгким беспокойством.

Толстяк вытер рот рукавом, кряхтя поднялся, опираясь на руку молодого помощника и не обращая внимания на «вожака» (или всё-таки «вождя»?) «индейцев», вяло махнул рукой Фрее, очевидно, разрешая выйти из ручья.

Потом, обернувшись к зрителям, которые, еле сдерживая нетерпение, подошли вплотную, что-то сказал о ней и, кажется, о воде. Какая тут связь?

Выбравшись на берег, девушка заметила, что её милые, дорогие, любимые и сейчас единственные кроссовки нагло попирает какой-то коренастый, плотный пацан в одной юбке, изо всех сил пытавшийся заглянуть за спины столпившихся вокруг вождя и толстяка мужчин.

– Идти! – легонько толкнула она его, пылая праведным гневом.

Тот резко обернулся, и Фрея поняла, что паренёк не так уж и молод. Во всяком случае, не сопливый подросток.

Девушка указала ему под ноги.

«Индеец» недоуменно посмотрел вниз, и явно смутившись, отступил в сторону, подвинув кроссовки ногой.

– Спасибочки! – фыркнула она и, ругаясь, отошла в сторону.

Обувшись, Фрея стала терпеливо ждать, когда окончатся очередные местные разборки. Несколько раз громкие возгласы вождя заставляли собравшихся замолчать, но через какое-то время голоса вновь начинали звучать всё сильнее.

Кто-то выкрикнул её имя. Наступило лёгкое замешательство, и все взоры вновь обратились к девушке.

«Ну, что опять?» – с тоской подумала она, невольно пятясь к кустам.

Расталкивая «индейцев», к ней направился мрачный, словно туча, вождь и усталый, осунувшийся толстяк. В несколько секунд люди образовали вокруг них плотный круг напряжённо ждущих лиц. Кое-кто из самых любопытных протиснулся через кустарник, чтобы подобраться поближе.

Вождь задал вопрос. Если Фрея поняла правильно, мужчину интересовало, где её дом, или что-то про Родину.

К счастью, девушка уже выучила, как правильно звучит ответ на все вопросы, касающиеся её прошлой жизни.

– Не знаю.

«Индеец» поинтересовался ещё чем-то. Девушка понимала, что собеседник с трудом держит себя в руках, но по-прежнему качала головой, бормоча как заведённая:

– Не знаю, не знаю.

В ответ послышались выкрики. Сути их Фрея не поняла, но, судя по тону, они были явно недружелюбными.

– Где вигвам Инрана и Маемы? – вдруг спросил вождь.

– Там, – указала девушка в сторону селения. Очевидно, мужчина сомневался, понимает ли его собеседница, и теперь решил проверить.

Устало усмехнувшись, толстяк немного оттеснил обескураженного вождя. Этот задавал вопросы медленно, тщательно проговаривая каждое слово. Однако Фрея так и не смогла разобрать, что же он хочет узнать… Настала очередь усмехаться вождю. На этот раз вождь поступил мудрее, позвав на помощь Полому.

Вдвоём «индейцы» кое-как смогли объяснить, что их интересует, кто она такая и откуда взялась?

На первый вопрос девушка ответила быстро.

– Фрея.

А вот на второй пришлось вновь пожать плечами.

– Не знаю.

Из последующих пространных объяснений она поняла, что «индейцы» называют себя «аратачами». Наверно, племя такое, вроде панков или гуронов.

В ответ девушка хотела назвать свою национальность, учитывая, что как раз вчера вечером она её вспомнила. Но замешкалась, представив, как будет объяснять, кто такие русские, и где они живут. Тем более, что на главный вопрос: как она здесь оказалась, Фрея не могла ответить даже себе.

Между тем вождь с толстяком стали интересоваться её родителями. Вот тут девушка могла с чистой совестью развести руками.

– Не знаю.

Аратачи удивлённо переглянулись. Полома ещё раз повторила вопрос, для наглядности показав на Омсу и Ясину, с напряжённым вниманием следившими за разговором.

Но девушка упрямо повторяла.

– Не знаю.

Неожиданно толстяк встрепенулся, так резко, словно получил укол в задницу. Бесцеремонно отодвинув Полому, он приблизился к ней так близко, что стали заметны залапанные жиром поры на смуглом, грязном лице.

– Ты нет Фрея!

Нервно сглотнув, девушка не знала, что сказать.

– Фрея не знает кто Фрея! – продолжал старик свистящим шёпотом, в его глазах загорелись огоньки понимания.

«Надо же, догадался!» – охнула про себя девушка, машинально кивнув.

– Фрея говорить аратачи Фрея, – еле слышно выдохнул толстяк, обдавая запахом гнилых зубов.

– Да, – подтвердила она.

С гордым видом обернувшись к вождю, он разразился длинной речью, размахивал кулаками и кивал на девушку. Собеседник слушал его внимательно, чуть склонив на бок голову, украшенную чёрно-белыми перьями.

По толпе волной прокатился громкий гул. Стоявшие впереди передавали слова старика задним.

Всплеснув руками, Полома прижала ладони к щекам, да так и застыла с открытым ртом.

– Фрея не знает, кто она? – недоверчиво переспросил вождь.

– Не знает, – решительно подтвердила та, глядя на явно озадаченного мужчину.

А старик продолжал вещать, вскидывая к небу грязный палец с чёрным обкусанным ногтем.

«Какую ещё лапшу он им на уши вешает? – с нарастающим беспокойством думала Фрея. – Только бы мне не стать к ней основным блюдом к этому гарниру?»

Опасение оказалось напрасным. Скоро девушка заметила, что лица аратачей стали явно меняться. Появилась растерянность, а кое у кого даже некоторое сочувствие. Маема окликнула дочь. Выслушав её, женщина что-то сказала вождю и, не глядя на него, велела Фрее идти домой. Люди расступались перед ней и вновь смыкались с громким шёпотом.

Девушка так и не поняла значение этого представления. Вечером Полома попыталась объяснить, но без особого успеха. Всё-таки она ещё слишком плохо знает язык. Кажется, аратачи почему-то связывают её с водой. Странно, что бы могло заставить их так думать?

На следующий день почти все женщины селения с самого утра отправились собирать орехи. Причём не в ближайшие заросли, а куда-то за тридевять земель. Во всяком случае, именно таким Фрее показалось это путешествие. Вместе с ними шёл вождь и трое хмурых воинов.

После дальней дороги хотелось дать отдых натруженным ногам, но вместо этого пришлось рвать орехи, густо висевшие на гибких ветках, и укладывать их в корзину.

Как-то помимо её желания получалось, что Фрея то и дело останавливалась, сберегая остатки сил. Так что неодобрительно посматривавшая Полома, в конце концов, стала подгонять девушку. Не желая ссориться, она тут же принималась работать с удвоенной силой. Но через какое-то время усталость вновь брала своё.

Дочь вождя, собиравшая орехи неподалёку, выкрикнула что-то про неё и воду. Очевидно, обидное. Потому что женщины дружно засмеялись. Несмотря на дальнюю дорогу, двигалась девица быстро. Чёткими экономными движениями наклоняла гибкие ветви, срывая грозди и бросая их в стоявшую на земле корзину, почти не промахиваясь. А вот Фрее приходилось ходить к ней едва ли не с каждым орехом. Так как метко кидать у неё совсем не получалось.

Работали без перерыва. Даже ели на ходу. Хотя кусок холодного мяса и каменно-твёрдую лепёшку трудно назвать полноценным обедом. Так, лёгкий перекус, не избавивший девушку от чувства голода.

Вождь давно ушёл, единственный оставшийся мужчина, лениво наблюдавший за ними с кучи сухих веток, внезапно встал, тревожно оглядываясь. Но тут же сел обратно, положив на колени копьё.

Послышались голоса. Полома, оставив в покое орехи, вглядывалась куда-то за спину Фреи. Обернувшись, та увидела трёх охотников. Двое тащили на палке какое-то животное с маленькими рожками, а шагавший впереди Чисан нёс двух зайцев, связанных за задние лапы и переброшенных через плечо. Девушка обратила внимание, что его мускулистый торс весь перепачкан кровью зверька.

Полная женщина, кажется, жена вождя, что-то спросила. Чисан, пренебрежительно махнув рукой, огляделся, остановив взгляд на Фрее. Которая, пользуясь моментом, прислонилась к стволу толстого развесистого дерева с острыми, угловатыми листьями.

На смуглом лице белозубо сверкнула улыбка. Молодой человек одним движением порвал связывавшую тушки верёвку и, шагнув к девушке, протянул одного зайца ей.

Фрее уже доводилось пробовать зайчатину. Очень даже вкусное мясо. Но она решительно покачала головой, пряча руки за спину. Принимать что-то от этого самовлюблённого красавчика совсем не хотелось.

Пристально наблюдавшая за ней Полома многозначительно усмехнулась.

– Возьми, Фрея, – вполне себе дружелюбно предложил Чисан.

– Нет, – твёрдо повторила она, готовясь к неприятностям.

Девушка подумала, что он разозлится или, чего доброго, начнёт орать. Но молодой аратач только пожал плечами и, сказав что-то своим спутникам, вызвал на лицах понимающие улыбки.

Глядя им вслед, Фрея облегчённо перевела дух. Каждая встреча с этим культуристом приносила одни неприятности.

Не успели охотники скрыться за деревьями, как женщины, затаив дыхание следившие за их разговором, с жаром бросились его обсуждать. То тут, то там слышались смешки. Дочь вождя, тоже презрительно хихикнув, что-то громко сказала своей матери. Но та, злобно сверкнув глазами на Фрею, что-то процедила сквозь стиснутые зубы. Видимо не ожидавшая такого ответа девица отвернулась, пренебрежительно скривив губы.

– Ты не ешь мясо? – поинтересовалась Полома, ловко отправив гроздь орехов в корзину. – Чисан дал, ты не брать?

Девушке пришлось подумать, прежде чем удалось сформулировать более-менее понятный ответ.

– Чисан плохо. Чисан бить Фрея.

Она проиллюстрировала свои слова красноречивыми жестами.

Презрительно фыркнув, женщина, не переставая рвать орехи, выдала длинную речь. Из которой девушка поняла, что Чисан – хороший охотник, и в его вигваме всегда много мяса. А все остальное досадные мелочи, на которые не стоит обращать внимания.

Слушая вполуха её разглагольствования, Фрея желала только одного. Чтобы это скорее закончилось. Либо орехи на ветках, либо такой ужасно длинный день.

Их охранник, дремавший прямо на голой земле, вдруг встал, потянулся, мощно испортив воздух, и взглянув на небо, велел возвращаться в селение.

Жена вождя пыталась возражать, но мужчина решительно покачал головой, указав на солнце.