Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 248 (всего у книги 345 страниц)

– К сожалению, нет пока у меня времени вам что-то показывать, госпожа Юлиса, – тяжело вздохнула собеседница. – Да и носильщики пока заняты.

– Я могу и пешком походить, госпожа Септиса, – не сдавалась племянница.

– Не к лицу девушке вашего происхождения шататься по улицам в одиночку, – продолжала упорствовать тётушка.

– Так я же со служанкой буду, госпожа Септиса, – канючила собеседница. – И в плохие места заходить не буду. Мне бы только центр посмотреть. Форумы, Орлиную дорогу. С тех пор, как отец покинул Радл, они, наверное, ещё краше стали.

– Сегодня беззащитную девушку везде обидеть могут, – категорически заявила хозяйка дома, презрительно фыркнув. – И ничего ваша служанка не сделает.

– Ну, хотя бы закричит и позовёт на помощь, – резонно заметила Ника, но заметив по сурово сжатым губам собеседницы, что этот аргумент ту явно не впечатлил, предложила. – Тогда пошлите с нами кого-нибудь из рабов для охраны.

– Я подумаю, – нехотя проворчала супруга регистора Трениума.

– Госпожа Септиса! – скорчила страдальческую рожицу девушка. – После того, как я в Сенате покажусь, меня многие узнавать станут, пальцем показывать. Чего доброго, приставать начнут. Тогда уж спокойно не погуляешь.

Хозяйка дома досадливо поморщилась, но нашла-таки способ отделаться от приставучей племянницы:

– Я спрошу у господина Септиса. Если он разрешит, то я не возражаю.

За ужином Ника вновь завела разговор о прогулке и неожиданно получила поддержку от бабули.

– Будь помоложе, сама бы с тобой сходила, – шмыгая носом, проговорила старушка. – Разве же это дело – столько времени живёшь в Радле, а ничего толком и не видела. Да мне уж и в паланкине кататься тяжело.

– Ну кого я с ней пошлю!? – озлилась невестка. – Четырёх рабов Септис отправил в лавку Турия помочь с ремонтом, а новый паланкин он трогать запретил, сказал, что самому может понадобиться.

– Молодая она, без носилок обойдётся, – пренебрежительно отмахнулась свекровь. – А чтобы не приставали – отправь с ней Янкоря. Он своей рожей кого хочешь испугает.

– Кого же я на ворота поставлю? – вопросительно огрызнулась хозяйка дома.

– Да хоть Эминея! – тут же нашла что ответить старушка. – Этот бездельник и так спит целыми днями.

И обратившись к внучке, ласково улыбнулась.

– Сходи, погуляй. Замуж выйдешь – столько дел сразу навалится, первое время вздохнуть некогда будет.

– Если госпожа Септиса позволит, – скромно потупив глазки, пролепетала девушка.

– Я же сказала, что поговорю с мужем! – поморщилась тётушка.

– Спасибо, госпожа Септиса, – улыбнулась Ника.

Она так и не узнала подробности беседы супругов и даже не видела дядюшку, спозаранку укатившего куда-то по своим важным делам, но хозяйка дома заявила, что он не только позволил племяннице выйти в город, но и одобрил, пошив ей нового платья, предназначенного специально для визита в Сенат.

Сейчас же возник спор о фасоне. Учитывая место, куда в нём предстояло идти, девушка хотела что-то строгое, нечто вроде "делового костюма" с радланской спецификой. Пласда Септиса Денса, наоборот, заявила, что платье должно подчёркивать её молодость и красоту, а бабуся поддерживала то одну, то другую.

Почувствовав нарастающее раздражение тётушки, племянница сочла за благо уступить и позволить супруге регистора Трениума проявить свою фантазию.

Довольная тем, что удалось настоять на своём, та позволила Нике выйти в город, строго на строго приказав вернуться до наступления темноты.

Янкорь, выслушав инструкции хозяйки, заверил, что не пожалеет жизни, защищая госпожу Юлису. В подтверждение своих слов он выразительно взмахнул короткой дубинкой с металлическими шипами.

Закрывавший за ними калитку, надувшийся, как обиженный хомяк, Эминей горестно вздохнул, а бывший привратник, наоборот, довольно скалился, потирал руки и даже переступал с ноги на ногу, как застоявшийся конь.

Нисколько не сомневаясь, что по возвращении он немедленно предоставит госпоже полный отчёт об их передвижениях, девушка тем не менее сразу же приказала Риате Лации вести её на Фиденарский форум.

Дабы создать какую-то видимость прогулки, она усердно таращилась на изредка попадавшиеся примечательные здания, статуи, уличные фонтаны. Но единственную остановку сделала возле лавки, из дверей которой вышел мужчина в длинном хитоне с несколькими свитками в руках.

– Ждите здесь, – коротко приказала Ника служанке и невольнику, прежде чем шагнуть в гостеприимно распахнутые двери.

В маленькой комнате она увидела высокий прилавок, где громоздились стопки папирусных листов, пучки гусиных и лебединых перьев в высоких металлических стаканчиках. Стояли чернильницы разнообразных форм и размеров, лежали навощённые таблички и целые наборы острых стержней для письма.

За спиной молодого улыбчивого продавца с мягкой курчавой бородкой возвышались стеллажи, где на полках покоились многочисленные свитки, а так же листы пергамента: как отдельные, так и сшитые в виде книг.

– Госпожа желает что-нибудь почитать или написать? – с профессиональной любезностью осведомился лавочник.

– Нет ли у вас сочинений достославного Комения Альтирского? – поинтересовалась девушка, чуть понизив голос.

– Госпожа разбирается в философии, – с уважением покачав головой, молодой человек обернулся к полке. – Где же они? Ага, вот!

Он положил на прилавок два тощеньких свитка.

– "Письма к Генеоду Феонскому" и "Диалоги о законах и общественной пользе".

Почти не торгуясь, покупательница приобрела оба произведения, и выйдя на улицу, отдала их служанке, которая поспешно убрала папирусы в корзину.

Минут через сорок они вышли на Фиденарский форум. Ника сразу заметила святилище Наклува и высокий шпиль солнечных часов. Переведя дух, она начала неторопливо осматривать местные достопримечательности, начав с базилики, мало чем отличавшейся от той, где нёс свою многотрудную службу Итур Септис Даум.

Всякий раз замечая впереди группу людей, девушка косилась на шагавшую позади и сбоку Риату Лацию. Но лицо отпущенницы оставалось равнодушным, и покровительница молча шла дальше.

Она медленно проследовала между двумя рядами каменных постаментов с бюстами наиболее выдающихся граждан региста Фиденариум, бездумно всматриваясь в их надменные каменные лица.

С особым вниманием Ника присматривалась к людям, прогуливавшимся в тени высокого беломраморного портика с ярко раскрашенным барельефом у самой крыши. Вот только, судя по реакции служанки, Филия Дакра Гагола с учениками среди них не оказалось.

"Если Валия здесь нет, придётся: либо приходить ещё раз или тащиться на кладбище, – мрачно думала попаданка, глядя на фасад небольшого, но очень аккуратного, словно игрушечного, храма Ангипы. – Надо будет почитать, чего там понаписал этот мудрец, и придумать предлог, чтобы посетить его могилку. Только, если я его и там не застану? Что тогда? Бегать туда-сюда? Вот батман!"

Но, видимо, сегодня Канни, богиня удачи в сомнительных делах, почему-то решила ей угодить. Когда они подходили к святилищу Наклува, отпущенница внезапно тихо выдохнула:

– Госпожа!

Мгновенно встрепенувшись, та пробежала взглядом по ведущей к храму лестнице, сразу заметив присевшего с краешка благообразного старика в грязном белом плаще поверх серого хитона. Высокий, изрезанный морщинами лоб плавно переходил в розовую лысину, обрамлённую остатками седых волос. Монументальный нос с чётко различимыми порами нависал над толстогубым ртом, затаившимся в длинной густой бороде, щедро перевитой серебряными нитями седины.

Рядом на ступеньках и чуть ниже сидели шестеро юношей с навощёнными дощечками. Несколько прохожих, остановившись поодаль, тоже, видимо, слушали философа.

По мере приближения его речь становилась всё яснее, пробиваясь сквозь неумолчный шум форума.

– Главное удовольствие, доступное человеку, есть отсутствие страданий, – вещал мудрец скрипучим, надтреснутым голосом. – И именно отсутствие страдания в конечном итоге и ведёт человека к всеобъемлющему счастью.

– Простите, господин, – почтительно обратилась Ника к пожилому мужчине, смотревшему на философа с надменной улыбкой.

– Да, госпожа? – обернулся тот.

– Я впервые в Радле, – застенчиво улыбнулась девушка. – Вы не подскажете, кто этот мудрец?

– Мудрец? – насмешливо переспросил горожанин. – Скажете тоже! Да, когда-то Филий Дакр был неплохим юристом и неплохим оратором, но ныне лишь повторяет всем известные истины других мыслителей. Чрезмерное пристрастие к дару Диноса превратило его в пьяницу. Посмотрите: он и сейчас с похмелья мучается. Если уж вы, госпожа, интересуетесь философией, для начала лучше ознакомьтесь с трактатом Генеода Феонского "О сути вещей".

– Я непременно воспользуюсь вашим советом, – чуть поклонившись, Ника отступила, всем видом демонстрируя нежелание продолжать разговор.

Мужчина, видимо, посчитав такое поведение проявлением скромности и благонравия, одобрительно кивнул, вновь обратив взор на продолжавшего что-то бормотать философа.

Глянув в переполненные страданием маленькие красные глазки над тяжело набрякшими мешками и обратив внимание на заметное дрожание рук, Ника поняла, что незнакомый собеседник правильно угадал душевное и физическое состояние наставника Ина Валия Дрока.

Жестом подозвав служанку, она шепнула ей на ухо несколько слов и вложила в ладонь две серебряные монеты.

Понимающе кивнув, Риата Лация быстро затерялась в толпе, а её покровительница, продолжив осматривать площадь, задержалась возле бронзового Наклува.

Неизвестный ваятель изобразил бессмертного кузнеца склонившимся над наковальней с коротким молотом в могучей мускулистой руке. Изрядно погрешив против истины, скульптор не дал ему кожаного фартука. Наверное, затем, чтобы зрители видели мощные пластины грудных мышц. Зато не забыл перехватить широкой лентой густые длинные волосы. На суровом, густо заросшем лице бога вулканов, кузнецов и оружейников застыло выражение с трудом сдерживаемого нетерпения, а довольно грубо сделанные клещи крепко сжимали непонятного вида заготовку.

Застывший в трёх шагах Янкорь, не выпуская из вида племянницу хозяев, сосредоточенно ковырялся в носу.

С сожалением понимая, что долго оставаясь на одном месте, она рискует привлечь к себе ненужное внимание, девушка направилась к какому-то зданию с выкрашенными в голубой цвет колоннами.

Но едва Ника обогнула группу возбуждённо переговаривавшихся горожан, как её окликнули.

– Госпожа!

Обернувшись, она увидела подбегавшую Риату Лацию.

Лицо отпущенницы сияло довольной улыбкой. Подскочив, служанка торопливо зашептала, косясь на позёвывавшего привратника.

– Как вы приказали, я подошла и передала ему деньги от благодарной слушательницы. Он сначала ничего не понял, хотел что-то сказать, да я убежала и спряталась за насыпью.

Бывшая рабыня хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

– Он отпустил учеников? – беззастенчиво прервала её покровительница. – И пошёл в трактир похмеляться?

– Не знаю я, госпожа, куда он пошёл, – заметно надулась Риата Лация, видимо, обидевшись за то, что слушательница не позволила ей самой закончить рассказ. – Вы следить за ним не велели.

– Ин Валий где? – проигнорировав чувства служанки, быстро спросила девушка.

– У бюстов с кем-то болтает, – ответила та. – Кажется, он никуда не торопится.

– Хорошо, если так, – кивнула Ника и обернулась к сопровождавшему их невольнику. – Эй, Янкорь, ты давно в Радле живёшь?

– Давненько, госпожа, – кланяясь, прогудел здоровяк.

– Всегда в доме или по городу тоже ходить случалось?

– Носильщиком был, госпожа, – даже с какой-то гордостью заявил раб. – Пока ноги болеть не начали.

– Тогда возьми деньги и купи нам всем по пирогу с сыром или изюмом, – приказала племянница регистора Трениума, развязывая кошелёк. – Ты быстрее моей служанки здесь продавца отыщешь. Только смотри, чтобы пропечённые были как следует.

Девушка видела продавца с прикрытой тряпьём корзиной ещё у солнечных часов и рассчитывала, что невольник затратит на его поиски какое-то время, в течение которого она окажется без присмотра привратника.

Растерянно глянув на медные кружочки, привратник нерешительно пробормотал:

– Мне госпожа Септиса приказала вас охранять.

– А разве на форуме мне что-то угрожает? – вскинула брови Ника.

– Ну так…, – здоровяк по-прежнему переминался с ноги на ногу.

– Я никуда с площади не уйду, – заверила его девушка. – Так что, отправляйся.

Однако невольник продолжал колебаться.

– Ты отказываешься исполнить мой приказ? – угрожающе нахмурилась племянница регистора Трениума. – Хочешь, чтобы госпожа Септиса узнала о твоей дерзости?

– Нет, нет, госпожа, – энергично замотал головой раб, протягивая ладонь за деньгами. – Только во имя всех богов вы уж никуда без меня не уходите. Госпожа не простит, если вас обидят, пока меня нет.

– Не переживай, – усмехнувшись, заверила его собеседница. – Я останусь на форуме.

Ника понимала, что вся её хитрость шита белыми нитками и не выдержит самой элементарной проверки, но она просто не смогла придумать иного способа избавиться от соглядатая.

Едва он исчез в толпе, Ника схватила служанку за руку.

– Бежим!

– Да, госпожа! – кивнула Риата Лация и потащила покровительницу за собой.

Возле аллеи постаментов с бюстами отпущенница растеряно огляделась по сторонам.

"Упустили! – охнула попаданка. – Теперь ещё раз сюда тащиться придётся".

– Вон он, госпожа! – прервала её панические причитания спутница. – С сумкой.

Глянув в ту сторону, девушка рассмотрела мелькнувшую среди спешивших и неторопливо прогуливавших горожан сгорбленную фигуру в полосатом плаще. Шаркая подошвами сандалий, молодой человек неторопливо брёл по форуму, придерживая висевшую на боку матерчатую сумку.

Заглядевшись, Ника не успела вовремя среагировать и налетела на полную даму в длинной ярко-красной накидке.

Холёное, густо набелённое лицо скривилось от злости.

– Прошу прощения, госпожа, – торопливо поклонившись, девушка подхватила подол и пустилась догонять отбежавшую служанку.

Разгневанная горожанка выкрикнула вслед невоспитанной особе что-то очень неприятное, но ни одного из двух сопровождавших её рабов в погоню за племянницей регистора Трениума всё же не отправила.

Впереди какой-то подвыпивший субъект в застиранной тунике и плаще с заплатами попытался поймать бегущую Риату Лацию. Та ловко увернулась, обозвав его лагиром.

Воспользовавшись тем, что мужчина грозил кулаком отпущеннице и не обращал внимание на происходящее вокруг, оказавшаяся рядом Ника с удовольствием толкнула его в плечо. Незадачливый ловец чужих служанок рухнул прямо под ноги оживлённо беседовавшим молодым людям. Тем, разумеется, подобная бесцеремонность не понравилась.

Оставив за спиной разгоравшийся скандал, девушка влетела на примыкавшую к форуму улицу, и перейдя на шаг, перевела дух.

Опередив её метров на тридцать, шагала, то и дело оглядываясь, отпущенница, почти догнав еле плетущегося молодого человека в полосатом плаще. Понимая, что времени у них мало, и Янкорь либо уже начал, либо вот-вот начнёт их искать, Ника прибавила ходу.

Поравнявшись с Риатой Лацией, она вполголоса приказала той вернуться, и если понадобится, сделать всё, чтобы привратник Септисов не увидел родственницу своих хозяев в компании племянника главного смотрителя имперских дорог.

Кивнув, служанка повернула назад, а покровительница негромко окликнула:

– Господин Валий!

Когда тот оглянулся, она увидела ничем не примечательное лицо с редким чёрным пушком на щеках и мягком округлом подбородке. В больших, выразительных глазах, обрамлённых густыми девичьими ресницами, застыл какой-то странный затаённый испуг пополам с растерянностью. Так смотрит на торопливо снующих под дождём прохожих домашний породистый пёсик, вырванный непреодолимыми жизненными обстоятельствами из тёплой квартиры заботливых хозяев.

– Вы звали меня, госпожа? – уточнил молодой человек глубоким, приятным баритоном.

"Ему только в опере петь", – почему-то подумала Ника, утвердительно кивнув.

– Да, если вы Ин Валий Дрок – племянник господина Постума Авария Денсима.

Собеседник тревожно огляделся по сторонам, но спешившие по своим делам горожане не обращали внимания на застывшую посреди тротуара парочку.

– Что вам нужно?

Приблизившись, она тихо проговорила:

– Меня собираются выдать за вашего дядюшку. Я не хочу и прошу вас помочь избежать этого брака.

Моментально побледнев, юноша нервно сглотнул, втягивая голову в плечи.

– Это же выгодно и вам, господин Валий, – продолжила девушка с максимальной убеждённостью в голосе. – Чем меньше будет родственников у господина Авария, тем больше денег он сможет оставить вам по завещанию. А если он женится, то кроме особенно близких ему сейчас людей, придётся оставить что-то и безутешной вдове. Вам это надо, господин Валий?

– Я вас не понимаю, госпожа, – растерянно пробормотал собеседник, судорожно прижимая сумку к боку.

– Не переживайте, – поспешила успокоить его Ника. – Я не предлагаю ничего такого, за что могут преследовать по закону. Вашему драгоценному дядюшке ничего не…

Не дав ей договорить, племянник главного смотрителя имперских дорог неожиданно боднул потенциальную тётку плечом.

Девушку, никак не ожидавшую от него такой прыти, отбросило назад. Она едва не упала, успев вовремя схватиться за край трещины в грубо оштукатуренной стене дома. А Валий, развернувшись, бросился бежать, ловко лавируя между прохожими, и через полминуты затерялся в толпе.

– Вот батман! – только и смогла процедить сквозь зубы Ника, поправляя сползшую с плеч накидку.

– Чем это вы так напугали мальчишку, госпожа? – скаля крепкие, жёлтые зубы, спросил подвыпивший мужичок в добротном, но густо заляпанном пятнами плаще.

– Жениться предложила! – огрызнулась девушка, перебрасывая край покрывала через плечо и торопясь к площади, откуда к ней уже бежала служанка.

– Так я смогу вместо него! – вскричал прохожий, но Ника, схватив Риату Лацию за руку, уже тащила её к форуму.

– Ну, что там, госпожа? – не выдержав, прямо на бегу поинтересовалась отпущенница.

Вбежав на площадь, покровительница раздражённо буркнула, переходя на шаг:

– Ничего. Он сбежал!

– Как это? – удивилась спутница.

– Ногами! – огрызнулась собеседница. – Пошли скорее, Янкорь уже, наверное, хватился.

С перекошенным от страха лицом и выпученными глазами привратник дома Септисов отыскал их минут через десять.

– Куда же вы подевались, госпожа!? – возопил он густым басом, привлекая к себе всеобщее внимание. – Госпожа накажет меня, если я вас потеряю.

– Ну так нашёл же, – устало проворчала девушка, всё ещё находясь под впечатлением поспешного бегства Валия. – Значит, больше не потеряешь. Ну, давай, чего ты там купил?

– Как приказали, госпожа, – довольно осклабился здоровяк, протягивая три круглых пирога, которые до этого бережно прижимал к груди.

Не замечая вкуса явно пересоленного теста, Ника неторопливо шла мимо портика, мрачно размышляя о причинах столь странного поведения племянника Авария. Тот явно удивился, узнав о предстоящей женитьбе дядюшки, однако, вместо того, чтобы выяснить подробности, просто удрал.

Он, что, даже разговаривать о своём родственнике боится? Если это так, то значит, ни на какую помощь от него рассчитывать не приходится. Но с другой стороны – уж ежели Аварий внушает племяннику такой страх, вряд ли он расскажет ему о предложении Ники.

Потеряв весь интерес к достопримечательностям, девушка зашагала к дому Септисов, всё глубже погружаясь в пучину уныния. Из двух потенциальных помощников – один уже точно отказался, а о втором – ни слуху, ни духу. Видимо, ей самой стоит вновь посетить бани Глоритарква и ещё раз побеседовать с Гнутом Постумием.

Только, судя по настроению тётушки, об этом лучше пока не заикаться. По крайней мере, до визита в Сенат.

Вовремя вспомнив о госпоже Септисе, Ника резко поменяла планы, и разузнав у Янкоря дорогу, направилась к храму Фиолы.

Попаданке показалось, что столь раннее возвращение с прогулки после таких долгих уговоров отпустить рискует вызвать у супруги регистора Трениума ненужные подозрения. Девушка равнодушно смотрела на прекрасные скульптуры из мрамора и бронзы, глазела на храмы, украшенные искусными барельефами, несколько раз останавливалась возле уличных артистов, ловко жонглировавших остро отточенными кинжалами, но мысли её блуждали далеко от красот и достопримечательностей столицы Империи.

Внутреннее чувство всё настойчивее убеждало, что обмануть Авария с помощью нужных предсказаний его астролога, скорее всего, не получится. Одной ей это не под силу, а обращаться за помощью больше не к кому. Возможно, пришла пора подумать о плане Б? Убежать от Септисов – не проблема. И даже сделать так, что им и в голову не придёт её искать – тоже не так уж и сложно. Но как жить потом? Того золота, что у неё осталось, надолго не хватит.

Правда Наставник уверял, что в доме поместья есть тайник, где спрятано чуть ли не десять тысяч империалов. Вот только туда ещё надо попасть, и не факт, что деньги до сих пор никто не нашёл. Хотя такого количества золота наверняка хватит, чтобы соблазнить сотню астрологов и столько же предсказателей.

Значит, пока самое важное – вернуть имение.

Дабы не вызвать недовольство госпожи Септисы, Ника пришла домой задолго до сумерек, и её сразу же потащили на примерку платья.

Весь следующий день тётя и бабушка усиленно готовили девушку к визиту в Сенат. Без споров опять не обошлось. Пласда Септиса Денса желала показать её лучшим людям Радла во всём блеске, дабы те не сомневались, что перед ними наследница славного рода младших лотийских Юлисов и племянница регистора Трениума, далеко не самого последнего человека в Империи.

Не забывая о своём обещании во всём слушаться хозяйку дома, племянница тем не менее, помня наставления "папы", наоборот, предпочла бы выглядеть скромнее. Уступив тётушке в фасоне платья, она никак не хотела вешать на себя дорогие украшения, поскольку слишком хорошо знала, насколько важно первое впечатление.

Спор рисковал перерасти в скандал, но, к счастью, на обед явился глава семьи с каким-то гостем.

Выйдя из уборной, он внимательно выслушал аргументы сторон, и подумав, поддержал племянницу:

– Ни к чему нам показывать ваше богатство, госпожа Юлиса.

Скрепя сердце, супруге пришлось согласиться, затаив обиду на девушку.

Вечером регистор Трениума провёл обстоятельную беседу с госпожой Юлисой. Несмотря на шибавший в нос запах алкоголя, выглядел дядюшка очень серьёзным и сосредоточенным.

– Я должен предупредить, что кое-кто из сенаторов уже высказал сомнение в вашем происхождении. Поэтому вам предстоит очень нелёгкий разговор. И я тут ничем помочь не смогу. Во время заседания могут говорить только сенаторы или приглашённые.

– Неужели вас там не будет? – встрепенулась Ника.

– Я останусь в дверях зала, – поспешил успокоить её собеседник. – И не смогу подсказать нужный ответ.

– Ну, по крайней мере, – задумчиво протянула девушка. – Вы хотя бы сможете подать знак, если я вдруг начну говорить что-то не то.

– Знак? – вскинул брови хозяин дома.

– Ну да, – подтвердила племянница. – Например, проведёте рукой по волосам или почешите ухо…

Регистор Трениума крякнул, пробормотав:

– Я об этом как-то не думал.

– Если мне лучше замолчать, – принялась она развивать свою мысль. – Проведёте рукой по волосам или скрестите их на груди. А если я делаю всё правильно – просто улыбнитесь.

Дядюшка рассмеялся.

– Если я так сделаю, то все увидят, что вы только на меня и смотрите, и всё поймут.

– А на кого мне ещё смотреть? – деланно удивилась Ника. – Вы же здесь мой самый близкий родственник.

– Я, конечно, попробую, – усмехнулся собеседник. – Но всё же лучше надейтесь на себя и не ждите от сенаторов снисхождения.

– Постараюсь не подвести вас, господин Септис, – заверила племянница.

– Главное – себя не подведи, – покачал головой тот. – И выспись как следует. Завтра у тебя трудный день.

Вот с этим-то как раз и возникли проблемы.

Риата Лация, поохав вместе с покровительницей минут пятнадцать, быстро засопела, а Ника ещё долго лежала, бездумно таращась в темноту.

Невзирая на то, что поспать как следует так и не удалось, проснулась она очень легко и чувствовала себя на удивление бодро.

Тётушка, словно забыв про домашние дела, тут же окружила племянницу явно преувеличенными заботой и вниманием. По её приказу рабы даже заменили воду в ванне и добавили в неё сушёные лепестки роз.

Пока девушка блаженствовала, полузакрыв глаза, служанка тщательно промывала ей волосы жидким мылом с запахом лаванды. Затем, не доверяя никому, лично умастила кожу покровительницы благовонным маслом. Ника не очень-то любила подобную процедуру, но уж если родственницы настаивали, решила уступить.

На завтрак вместо опостылевшей каши подали мёд и свежие лепёшки с молоком. Торопливо покушав, она переоделась в новое платье, а потом, усевшись перед зеркалом, вновь отдала себя в умелые руки Риаты Лации. Та, помня указания регистора Трениума, не стала гнаться за модой и делать сложную причёску, ограничившись аккуратно уложенными косами, скреплёнными серебряной шпилькой с бабочкой.

Как и условились, набор драгоценностей ограничили подарком Вестакии Картен и нефритовым ожерельем. А вот накидку ей подарили новую: очень лёгкую, тёмно-голубую с серебряным узором по краям.

Несмотря на ранний подъём и самое активное участие всех женщин семейства Септисов, сборы госпожи Ники Юлисы Террины для визита в Сенат закончились буквально за несколько минут до того, как в ворота дома постучался Анк Минуц Декум, которого покровитель послал за племянницей.

Прощаясь, растроганная тётушка, прижавшись щекой к её щеке, тихо прошептала:

– Будь сильной, Ника.

Бабуля расплакалась, размазывая по щекам слёзы и губную помаду, а Гэая, смотревшая на двоюродную сестру восторженными глазами, выкрикнула срывающимся голосом:

– Да помогут вам боги, госпожа Юлиса!

"Только на них и вся надежда", – нервно хмыкнула Ника, забираясь в новый паланкин.

Изредка поглядывая в щель между занавесок, она уже без труда узнавала улицы, по которым топали подошвы сандалий носильщиков. По мере приближения к Орлиной дороге, девушка с пугающим удовольствием почувствовала, как в душе нарастает знакомое ощущение отчаянной бесшабашности, охватывающей её всякий раз, когда приходится драться не на жизнь, а на смерть.

Попаданка прекрасно осознавала зыбкость и неопределённость своего нынешнего положения, основанного на "родственных" чувствах Септисов, а так же на желании регистора Трениума угодить сенатору Кассу Юлису Митрору и заделаться тестем одного из богатейших и влиятельнейших вельмож Империи.

А Домилюс здесь всего лишь дополнительный, хотя и очень приятный бонус, поскольку все, от кого так или иначе зависит её судьба, несомненно стремятся к "восстановлению справедливости" и возвращению имения законной наследнице рода младших лотийских Юлисов.

Она понимала, что именно эта заинтересованность даёт ей некоторую, совсем крошечную, свободу действий, которая сейчас же исчезнет, стоит Септису понять, что никакой земли племянница не получит.

Скорее всего, её просто запрут в доме до свадьбы, а Риату Лацию в лучшем случае выставят за дверь, лишив Нику единственного более-менее близкого человека. Следовательно, необходимо сделать всё возможное и невозможное, чтобы вернуть Домилюс или хотя бы запустить бюрократический механизм процесса "восстановления исторической справедливости". В этом случае у неё появится время, чтобы либо изобрести новый план избавления от постылого замужества, или как следует продумать бегство из Радла. А пока будут крутиться шестерёнки государственного механизма, дядюшка вряд ли решится продать племянницу в рабство или причинить ей какой-то серьёзный вред, даже если история с письмом императрицы вдруг выплывет наружу.

Носильщики наконец-то выбрались на Орлиную дорогу. Они изрядно спешили, и из-за царившего вокруг многолюдства, Минуцу, сопровождавшему племянницу покровителя, приходилось покрикивать на прохожих, призывая уступить дорогу.

Кто-то из горожан огрызнулся, возмущённый подобной бесцеремонностью, и толкнул паланкин так, что пассажирку изрядно тряхнуло.

К счастью, подоспевшие стражники не дали разгореться скандалу, а когда выяснили, что это следует по вызову Сената племянница регистора Трениума, отвесили борцу с превышением скорости несколько ударов тупыми концами копий.

Успокоившись, Ника вновь принялась проговаривать про себя коротенькую речь, с которой она, несмотря на возражение дядюшки, всё же решила обратиться к сенаторам.

Отодвинув занавеску в очередной раз, девушка увидела длинные каменные стены, окружавшие парк возле святилища Сенела.

Видимо, история внучки реабилитированного сенатора Госпула Юлиса Лура вызвала в Радле нешуточный интерес, потому что маленькая площадь с памятником Курсу Асербусу оказалась запружена народом. Не то чтобы люди сбились в плотную массу, но Нике показалось, что здесь собралось не меньше тысячи человек. То, что собравшиеся ждут именно её, стало ясно, потому как торопливо они расступались, освобождая дорогу носилкам, и с каким назойливым любопытством пытались заглянуть внутрь.

Поначалу девушка хотела задёрнуть занавески или прикрыться накидкой, но быстро передумала, и гордо выпрямившись, постаралась придать лицу неподвижно-сосредоточенное выражение, делая вид, будто внимание толпы её совершенно не задевает.

Невольники остановились у подножья лестницы, где двоюродную сестру поджидал Лептид Септис Сенс.

– Господин Септис ждёт вас у Сената, – ухмыльнулся братец, даже не делая попытки помочь сестре выбраться из паланкина. – Госпожа Юлиса.

Нимало не удивляясь, та поднялась на ноги, скользнув равнодушным взглядом по нему и обступившим носилки людям.

– Проводите меня к нему, господин Септис.

И тут в толпе кто-то пронзительно завопил:

– Никакая она не Юлиса, а самозванка!

Послышались удивлённые возгласы, некоторые из собравшихся стали оборачиваться, чтобы рассмотреть крикуна.

– Самозванка! Гоните её прочь, люди! – раздалось с другой стороны.

Старший отпрыск регистора Трениума, нервно хохотнув, втянул голову в плечи, а вот ожидавшая чего-то подобного Ника даже бровью не повела, с иронией подумав: "Неистовые" в Этригии громче орали".

Судя по мизерному количеству явно подкупленных горлопанов, нынешние владельцы Домилюса либо не успели как следует подготовиться к нынешнему заседанию Сената, или просто не воспринимают её всерьёз.

– Послушайте, госпожа! – вскричал мужчина средних лет в тунике из толстого, добротного сукна. – Вы в самом деле внучка сенатора Госпула Юлиса?

– Тому свидетели бессмертные боги! – повысила голос девушка. – Они ведают, что я законная дочь Лация Юлиса Агилиса, а он младший сын Госпула Юлиса Лура, павшего жертвой подлого коварства.