Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 339 (всего у книги 345 страниц)

– О великая Тиви! – шептала она, распростершись по цветастому ковру. – Помоги своей верной рабе! Обрати свой непостоянный взор на меня! Тридцать лет я служу тебе, не забывая посылать жертвы в твой главный храм в Остаки! Молю тебя, спаси меня от Тайного Ока. Я не хочу возвращаться в столицу. Не хочу терпеть допросы и пытки! Ты же богиня. Ты неизмеримо выше даже Сына Неба. Помоги и спаси…

Роза еще долго молила заступницу проституток о помощи, обещая небывалые пожертвования, клянясь продолжить служение, и даже снизить цены! Да много чего может пообещать застигнутый бедой человек. Утомленная страхом и молитвой, женщина так и заснула на мягком пушистом ковре.

Чубсо летел как на крыльях. Показался темный зев переулка, напрямую выходящего к главной дороге и мосту. Будь он чуть менее возбужден, то не стал бы заходить туда ночью. Но Роно спешил во дворец, к письменному столу и чернильнице. Завтра же письмо уйдет в столицу с самым быстрым гонцом. К демонам барона Татсо и его полусумасшедшего сыночка. Родственница Сакуро, вот это находка! Все знают, как Сын Неба ненавидит эту фамилию. Неважно, кем приходится девчонка Фудзико Сакуро – дочерью или племянницей. Важно, что в жилах Юмико Сайо течет ее кровь! А вдруг слухи окажутся верными и девчонка родная дочь Самозванца? От подобной мысли у Чубсо даже дыхание перехватило! Ему уже грезился желто-красный шелковый халат, усыпанный бриллиантами значок с золотой цаплей и кабинет в Канцелярии Сына Неба.

Существо, считавшееся человеком, поджидало свою жертву, спрятавшись в тени забора. Ему очень нужны были деньги. Зелье джангарских знахарей стоило дорого. Никакие уговоры и мольбы не могли смягчить каменное сердце Капа. Проклятый торговец знал, что без сладкого дыма его душа разорвется на части. Лишь в грезах, вызванных живительной отравой, он становился самим собой. Уважаемым кузнецом, чьи серпы и топоры славились на всю округу. Вновь качал мехи его младший сын, улыбаясь щербатым ртом. Опять приносила мужчинам обед красавица дочка. Только в тех снах он разбивал молотом жирную голову господина, явившегося с пьяными приятелями в его небогатый дом. Жена, дети – никого не осталось. И все из-за того, что кто-то из благородных гостей видел его в войске Самозванца. Но он же не воевал, только подковал две лошади! «Я мирный человек, – ответил он тогда воину с пронзительными глазами. – Никого не трогаю. И никого не боюсь».

«Ты глупец! – возразил тот воин. – Тех, кто никого не трогает, сильнее всего бьют». Он тогда только посмеялся про себя и забыл те мудрые слова. Вспомнил их только в железной клетке, в которой его везли на золотые рудники мимо пылающего дома. А головы близких, насаженные на колья, смотрели ему вслед долгим тоскливым взглядом.

Потом были рудники, где каторжане дали ему новое имя – Кузнец. Там он встретил Капа, вора и убийцу из Канаго-сегу, и тот уговорил его бежать. Четыре дня Кузнец тащил на себе подвернувшего ногу Капа, путая следы на каменных осыпях.

В благодарность вор дал ему попробовать волшебное зелье джангар. Всего пара затяжек, и Кузнец увидел свою семью. Смеялась жена, хмурилась за что-то на отца дочка, сын с гордостью показывал первую выкованную подкову. А когда в его грезы ворвался господин, Кузнец знал что делать, и его молот расплющил благородную башку, как спелую дыню! После этого он добровольно стал рабом сновидений. Что же поделаешь, если наяву у Кузнеца уже ничего не было. Крепкий и сильный, он продержался полгода. Потом Капа выгнал никому не нужного старика с трясущимися руками, вечно шмыгающим носом и слезящимися глазами. Но Кузнец не мог прожить без своих видений, а зелье стоило дорого. Его старый друг, сделавшись уважаемым лавочником, иногда подбрасывал ему работенку, всякий раз расплачиваясь зельем. Кузнец ограбил и спалил лавку, чей хозяин вздумал торговать в переулке Капа. Избил сына купца, задержавшегося с возвратом долга. Но все равно денег катастрофически не хватало. Кузнец приспособился нападать на прохожих. Вот только по ночам в пригороде шатаются либо голодранцы без «совы» в кармане, либо такие же грабители.

Того, кого раньше звали Кузнец, ломало, мышцы подергивались, суставы трещали так, словно в них воткнули раскаленные иглы. Он уже давно не молился Вечному Небу, но сегодня ночью оно послало ему нежданный подарок. Кто знает, может быть, ветреная Тиви все же решила помочь своей почитательнице?

Если бы Чубсо не замечтался, он наверняка бы разглядел сгорбившийся в тени силуэт. Но уж слишком заманчивы и сладостны были мечты мелкого чиновника Тайного Ока Сына Неба. И все же тренированное тело среагировало. Тяжелый булыжник, что должен был проломить ему голову, лишь скользнул по черепу, сдирая кожу. Обильно хлынувшая кровь ввела нападавшего в заблуждение. Посчитав жертву мертвой, он сорвал с него кимо, меч, с жадностью ощупал кошель из тонкой кожи и, оскалившись гнилыми зубами, скрылся в ночи.

Тот, кого раньше звали Кузнец, хотел еще раз встретиться с семьей.

Патруль из двух соратников и четырех слуг вполне мог равнодушно пройти мимо залитого кровью человека в одних штанах. Если бы один из воинов не заподозрил в нем придворного сегуна. Слуги вытащили тело из сточной канавы и протерли залитое кровью лицо. Раненый закашлялся и на секунду открыл мутные от боли глаза.

– Я его знаю! – проговорил соратник, внимательно разглядывая раненого. – Видел как-то ночью возле моста. Велел отнести себя во дворец.

– Какого дьявола ему было надо в пригороде ночью? – удивился второй воин.

Первый наклонился к его уху и прошептал несколько слов.

– Ого! А по виду не скажешь!

– Ты что думаешь, на них написано: так, мол, и так, служу в Тайном Оке… – усмехнулся первый и наставительно добавил: – Для них незаметность – первое дело.

– Паршивая служба, – проговорил его приятель и послал слуг за носилками.

– Каждый зарабатывает как может, – философски вздохнул воин.

Глава V. Чего хотят женщины?!

Из разговоров с Махаро Сайо знала, что, как правило, все заказчики сами приезжали за переписанными книгами. Девушка не думала, что ее почтит своим вниманием сам придворный философ сегуна. Однако на всякий случай стоило быть готовой и к его визиту. По заданию госпожи Фусан закупил краски, и Алекс с Тимом и новой служанкой подновили немного поблекший фасад дома.

Несмотря на напоминание, придворный философ так и не появился в назначенный срок, прислав слугу с извинениями. Он появился только на второй день, зато визит был обставлен со всей пышностью. Четверо соратников сегуна, сопровождавшие философа, остались за воротами усадьбы. К дому Айоро медленно двигались двое носилок. Впереди шестеро носильщиков с гербом Канаго на куртках несли больший паланкин, расписанный облаками и летящими птицами. За ними двое тащили кресло с легким полотняным навесом, под которым со скучающим видом восседал молодой человек с большой сумкой.

Столь важного гостя Сайо приветствовала стоя на нижних ступенях крыльца. Юноша соскочил с креслица и рысью побежал к главному паланкину. Оттуда торжественно выбрался среднего роста толстый человек с хмурым взглядом больших круглых глаз. Мясистые губы кривила брезгливая усмешка. Окладистая седая борода пышным веером рассыпалась по объемистому животу. Сайо с удивлением разглядывала длинный темно-синий балахон, расшитый серебряными звездами. Наконец, философ прочно встал на толстые, тумбообразные ноги.

– Я рада приветствовать мудреца в скромном доме моих опекунов, – поклонилась девушка. – Надеюсь, короткое путешествие не утомило тебя, мой господин Свино?

– Мне пришлось оторваться от весьма важных размышлений, – хрипло проговорил мудрец, отдуваясь и шмыгая носом. Судя по его цвету и долетавшему дыханию философа, раздумья эти сопровождались «возбуждением мыслительных способностей посредством горячительных напитков». Так говаривал когда-то ее учитель Кимцзы.

– Но мне не хотелось нарушать добрую традицию, принятую в обществе образованных людей, – продолжил Свино.

Опираясь на руку молодого человека, оказавшегося секретарем мудреца, он поднялся в гостиную.

– Мой господин, – обратилась Сайо к философу. – Может быть, выпьешь чаю?

– Нет, – могуче вздохнул Свино. – К сожалению, меня ждут важные дела.

При этом он оценивающим взглядом пробежался по комнате, блестевшей чистотой.

– Пройдем в кабинет господина Айоро? – предложила девушка. – Или принести книги сюда, Свино-сей?

– Пройдем в кабинет, Сайо-ли, – кивнул седой головой мудрец. Судя по всему, ему хотелось осмотреть как можно больше. На втором этаже у лестницы их ждала парадно одетая Махаро. Управительница чувствовала себя уже достаточно здоровой, чтобы лично встретить столь знатного человека.

– Госпожа Махаро-ли! – всплеснул широкими рукавами философ, отдуваясь. – Как твое здоровье?

– Благодарю, мой господин Свино-сей, – попыталась поклониться управительница. – Сейчас уже лучше.

Вчетвером они прошли в кабинет Айоро. Там на письменном столе заказчика дожидались четыре переплетенных в тисненую кожу, аккуратно переписанных тома. Мудрец бегло перелистал страницы одной книги, положил, взял вторую, полистал. Довольно хмыкнул.

– Сделано, как всегда, отлично, моя госпожа.

Из недр балахона появился увесистый кожаный мешочек. Сайо взяла деньги и положила в ящик стола.

– Я бы хотел переписать еще одну книгу, – проговорил Свино, усаживаясь на стул, заботливо подставленный секретарем.

– Мы всегда рады помочь такому умному и уважаемому человеку, мой господин, – поклонилась девушка.

Философ протянул руку. Секретарь достал из сумки изрядно потрепанный том.

– Мне нужно три таких и как можно скорее.

Сайо прочитала: «Книга о путешествии по землям северных варваров монаха Линя. Правдивые описания быта и нравов племен леса и Дикой степи».

– Хорошо, мой господин, – поклонилась она. – Книга будет переписана в трех экземплярах со всей возможной скоростью. Попутно мне бы хотелось предложить тебе кое-какие новшества.

– Что еще за новшества? – нахмурился Свино, выпятив нижнюю губу.

Девушка рассказала о нумерации страниц и оглавлении. Философ не сразу ухватил суть, однако, когда разобрался, дал свое согласие.

С почетом проводив дорогого гостя, Сайо вернулась в дом. Ция уже вытирала тряпкой следы пыльных сандалий философа. Девушка видела, что новая служанка изо всех сил старается понравиться не только ей, но и другим жителям усадьбы. Та с поразительной кротостью выслушивала крики и брань измученной болезнью Махаро. Бросалась помогать то Микану, то Токи. А когда Симара сделала ей замечание по поводу внешнего вида, не только промыла волосы, но и уложила в какой-то необычный пучок с задорно торчащим хвостиком.

Сайо только сейчас обратила внимание на ее прическу. Заинтересовавшись, она спросила:

– Ция, что это у тебя на голове?

– Тебе не нравится, моя госпожа? – побледнела девушка.

– Я не возражаю, если тебе хочется, носи, – махнула рукой Сайо. – Просто я раньше никогда такого не видела.

– Это мне Алекс помог заплести, госпожа, – опустила глаза служанка.

– Надо же, – усмехнулась уголком рта Сайо. – Оказывается, он не только в арифметике понимает.

Радужное настроение, только что царившее в ее душе, почему-то померкло. Сайо быстро поднялась в кабинет и плюхнулась в кресло. Постучав, вошла Махаро.

– Поздравляю, моя госпожа, – улыбнулась она одними губами. – У тебя уже есть первый заказ. Господа Айоро будут довольны.

– Я очень на это надеюсь, Махаро-ли, – тем же тоном ответила девушка.

– Прикажи, пожалуйста, кому-нибудь помочь мне спуститься, – попросила управительница.

– Конечно, – кивнула Сайо, выйдя в коридор. Внизу у лестницы Ция с ожесточением раздирала волосы. Почувствовав чужой взгляд, она подняла голову и увидела госпожу. Побледневшая служанка застыла с гребнем в руках.

– Помоги госпоже Махаро! – приказала Сайо, глядя, как девушка быстро сворачивает непокорные волосы в узел. – Поторопись. Потом пришлешь ко мне Тотигу.

Художник внимательно осмотрел новую книгу.

– Тяжело будет работать, Сайо-ли, – вздохнул он. – Некоторые строчки совсем выцвели, а тут вообще угла не хватает.

– Я думаю, вы справитесь, – все еще пребывая в плохом расположении духа, сухо проговорила девушка. Слуга, безошибочно уловив ее настроение, поклонился.

– Конечно, моя госпожа.

За обедом Сайо ела лениво, не чувствуя никакого аппетита. А после велела отнести караульным соратникам чай и лепешки с медом. Симара, прислуживавшая за столом, удивленно вскинула брови, но ничего не сказала.

– Передай им, что это подарок, – сказала девушка, поднимаясь. После «изгнания» Ромоно она старалась оказывать воинам мелкие знаки внимания.

Надо сказать, что те тоже не оставались в долгу и кроме охраны ворот по ночам иногда проверяли и сад, который после ранения Алекса охранялся только садовником.

Эти мысли промелькнули у нее по пути в кабинет. Девушка собиралась продолжить разбор бумаг Айоро, но поработать ей пришлось не долго. Сегодняшний день оказался богат на сюрпризы.

В дверь постучали, и, не дожидаясь разрешения, вошел один из караульных соратников.

– Здравствуй, госпожа Сайо-ли, – поприветствовал он девушку. – Тут к тебе посланец.

Воин отступил в сторону, и она увидела невысокого, худощавого юношу, почти мальчика, в кимо с гербом Канаго и кинжалом за поясом.

– Здравствуй, моя госпожа Сайо-ли, – поклонился юноша. – Я Угаво Сабуро, сын Одзаво Сабуро и брат Ясако.

Девушка встала из-за стола и, подойдя поближе, поклонилась.

– Я рада видеть тебя, мой господин Сабуро. Как здоровье моей лучшей подруги Сабуро-ли?

– Благодарю, моя госпожа, хорошо. Она просила передать тебе эти письма.

Он протянул сложенный листок бумаги и запечатанный цилиндрический футляр с печатью Айоро на крышке.

– Прибыл гонец из Хайдаро? – догадалась Сайо.

– Да, моя госпожа, – улыбнулся Сабуро. – А второе письмо – от моей сестры.

– Передай ей от меня большое спасибо, – сказала девушка. – Я надеюсь, ты выпьешь со мной чаю?

– Благодарю, моя госпожа, – поклонился юноша. – Но я очень спешу. Старший оружейник отпустил меня только из уважения к господину Айоро.

– Тогда передай, что я обязательно расскажу господину Айоро о его любезности, – проговорила Сайо.

Сабуро откланялся и в сопровождении молчавшего весь разговор соратника вышел. Девушка посмотрела на разложенные по столу письма, выбирая с которого начать. Подумав, первым взяла послание подруги.

«Здравствуй, моя госпожа Сайо-ли! Брат сказал, что понесет тебе письмо от госпожи Айоро, вот я и решила черкнуть пару строк. Очень-очень по тебе соскучилась. Меня пригласили на день рождения к Фанико Тойо. Девчонки в школе чуть не лопнули от зависти! Говорят, праздник будет во дворце! Я ужасно рада. А вот мама расстроилась. У меня же нет подходящего платья. Наверное, придется брать напрокат. Все равно это здорово! Говорят, ее отец пригласил театр! Гостям покажут какую-то пьесу. Надеюсь, про любовь. Терпеть не могу всяких моралей! Я знаю, что, если бы не ты, Тойо меня бы ни за что не пригласила. Большущее тебе спасибо. Навсегда твоя лучшая подруга Ясако Сабуро».

Сайо мечтательно улыбнулась и взялась за цилиндр с печатью опекунши. Потом решительно отложила его в сторону.

«Пока настроение хорошее, надо написать ответ, – подумала девушка. – И пусть Тим отнесет в школу».

Отправив парнишку, Сайо с трепетом сломала печать. Из футляра выпали четыре густо исписанных листка. Девушка вздохнула и приступила к чтению.

В первых строчках сообщалось, что господин Айоро идет на поправку. В Хайдаро-сегу сегун обеспечил ему самое лучшее лечение, и вполне возможно, что, когда Сайо получит это письмо, они уже будут возвращаться домой. Потом следовало длинное и скучное описание дороги, которое тем не менее девушка прочитала очень внимательно, опасаясь пропустить что-то важное. Айоро в мельчайших подробностях расписала встречу, устроенную ей супругой сегуна, и полученные в подарок драгоценности. И только в самом конце письма пошли строки, самые важные для Сайо. Опекунша писала, что господин Айоро очень смеялся, когда узнал, что его воспитанница предложила госпоже Ромоно их паланкин. Чтобы ничего подобного впредь не происходило, он запрещает Сайо принимать в доме кого бы то ни было. Девушка понимающе улыбнулась. Теперь она может выпроводить из дома кого угодно, ссылаясь на приказ опекуна. Госпожа Айоро охотно разрешила ей сходить на день рождения Фанико Тойо. Она написала, что надеется до начала месяца Окуня приехать домой. Тогда они вместе подберут подарок, достойный дочери секретаря сегуна. Но если ее не будет, пусть Сайо возьмет из шкатулки сережки в виде дельфинов с рубинами вместо глаз. Госпожа не возражает, если воспитанница возьмет себе новую служанку. Однако окончательное решение примет только после того, как сама с ней поговорит.

Девушка отложила в сторону бумаги. Все получилось даже лучше, чем она предполагала. Вот только Айоро не знают, что ее выгнали из школы. Стало темнеть. Сайо вышла на лестницу и позвала кого-нибудь. Прибежавшей Цие она приказала принести огня и зажечь светильник в кабинете. Сайо решила еще раз перечитать послание Айоро. Но ее отвлек Тим.

– Ты передал письмо? – нахмурилась девушка, глядя на тяжело дышащего мальчика.

– Да, моя госпожа, – поклонился тот. – Госпожа Сабуро передает тебе большой привет. А госпожа Миядзо – вот это письмо.

Он с поклоном протянул Сайо сложенный листок. Удивленная девушка кивком отпустила слугу и быстро пробежала глазами послание управительницы.

Госпожа Миядзо настойчиво приглашала госпожу Сайо продолжить обучение. Девушка села за стол и рассмеялась.

Почувствовав себя лучше, Александра решила возобновить утренние тренировки. Она привыкла, что так рано в усадьбе Айоро никто, кроме нее, не просыпается. Однако, выйдя из людской, увидела Цию. Девушка сидела на лавке и сушила полотенцем рассыпанные по плечам светло-русые волосы.

– Ты чего поднялась ни свет ни заря? – зевая, спросила Алекс.

– Голову мыла, – ответила девушка, приветливо улыбаясь. – Вчера почтенная Симара сказала, что у меня грязная голова. Вот я и намыла с утра пораньше. Теперь жду, когда высохнут.

Александра кивнула и принялась выполнять обычный комплекс упражнений, правда в сильно облегченном варианте. Однако даже такая слабая тренировка оказалась ей еще не по силам. Держась за бок и морщась, она уселась на скамью.

– Рана? – участливо спросила Ция, пытаясь заплести короткую косу.

– Она, проклятая, – подтвердила Александра, поняв вдруг, на кого похожа эта девушка. Сейчас, с чистым лицом и промытыми волосами, она напомнила ей Марину. Её лучшую подругу из прошлой жизни.

Глядя, как Ция старательно пытается заплести непослушные волосы, Александра неожиданно для самой себя предложила:

– А давай я тебе прическу сделаю?

Девушка уставилась на нее огромными глазами.

– Ты умеешь?

– Не знаю, – уже проклиная свой длинный язык, ответила Алекс.

Ция подала ей большой деревянный гребень. Когда-то и где-то Саша Дрейк неохотно помогала лучшей подруге прибирать волосы. А сейчас Александра была готова полжизни отдать, только чтобы сделать ей прическу. Руки плохо слушались, выполняя незнакомую работу. Но очень скоро волосы у Ции оказались собраны в кольцо, из которого торчал небольшой задорный хвостик.

Алекс не поленилась сбегать в людскую за кусочком зеркала. Служанка долго разглядывала в крошечном осколке свое отражение, пытаясь определить, что же создал у нее на голове этот странный парень. Наконец ей это удалось. Прическа смотрелась по-новому весело, а волосы не мешали и не лезли на глаза.

– Эх, нам бы еще пару заколок! – мечтательно вздохнула Александра. – Я бы тебе такое сделал!

– Спасибо, Алекс! – поблагодарила девушка. – Пойду на кухню. А то господин Микан скоро проснется.

– Заходи, будет время, – радушно пригласила Александра. – Поболтаем.

Погруженная в воспоминания, она даже не обратила внимания на то, как двусмысленно прозвучали последние слова. Сегодня у нее было особое задание на утро: соорудить хлев. Похоже, Фусан все-таки достал госпожу своим нытьем, и она выделила деньги на поросенка. Будущая колбаса жизнерадостно хрюкала, копаясь в большой миске, куда Ция свалила кухонные отбросы, а Алекс пыталась соорудить для нее загон, не используя ни единого гвоздя. Этот ресурс в местных условиях был достаточно дорогим, чтобы бездумно изводить его на свиней. Пришлось использовать веревки. Промучившись, Александра вытолкала протестующую хрюшку на постоянное место жительства и привязала калитку, не обращая внимания на буйный протест «пятачка». Там у поросенка была новая собственная кормушка, и пришла пора вернуть чашку на кухню.

– Забирай, – сказала Алекс, протягивая Токи вымытую посудину.

– Поставь в угол, – буркнула женщина, не переставая резать овощи.

Александра пожала плечами. На кухню заскочила Ция, и Алекс увидела, что от ее прически ничего не осталось.

Девушка перехватила ее взгляд и сделала страшные глаза. Ничего не понимая, Александра вышла.

Как следует поговорить они смогли только вечером. Алекс сидела на лавочке возле людской и смотрела на удивительно чистое, усыпанное россыпью незнакомых созвездий небо. Чуть слышно скрипнула дверь кухни. Подошла Ция, присела на лавку и тяжело вздохнула.

– Извини, что я расплела прическу.

– Как хочешь, – передернула плечами Александра. – Волосы-то твои.

– Она не понравилась госпоже, – очень тихо проговорила девушка, опустив голову.

– Это она тебе сказала? – очень удивилась Алекс.

– Нет, – покачала головой служанка. – Но она так посмотрела…

– Страшно? – скривила губы Александра.

– Алекс, я очень боюсь, что меня здесь не оставят, – серьезно проговорила Ция. – Пойми, мне некуда больше идти и не на кого надеяться. Прости. Та прическа мне очень-очень понравилась. Но…

– Ты думаешь, я не понимаю? – усмехнулась Александра. – У сирот жизнь никогда сладкой не была. Это ужасно, когда рядом нет ни матери, ни отца и приходится рассчитывать только на свои силы. Особенно тяжело без помощи девушкам…

При этих словах ей показалось, что Ция как-то странно на нее посмотрела. Но увлеченная собственным красноречием, Алекс не придала этому большого значения.

– Любой, кто богаче или сильнее, уже считает себя ее хозяином. И если благородных еще защищает хоть какой-то закон, то простолюдинке выжить в одиночку очень трудно. Почти невозможно. Неужели я буду на тебя обижаться? Да наплевать на эту прическу. Я же понимаю, что для тебя главное – понравиться госпоже Сайо и госпоже Айоро.

– Правда? – спросила девушка. – И не обижаешься?

– Нисколько! – твердо ответила Александра. – Я тоже хочу, чтобы ты тут осталась.

Служанка вдруг встрепенулась.

– Ой! Я, кажется, забыла за плитой протереть.

– Тогда спокойной ночи, – потянулась Алекс. – Я спать пошел.

Он вошел в людскую. На длинном столе еще горел большой светильник, освещая рассевшихся слуг.

– Что так быстро насиделись? – громко спросил Фусан, посмеиваясь в редкую бороду.

– Хватит, – зевнула Алекс. – Завтра вставать рано. Да и что долго-то сидеть.

– Правильно, – поддержал его Тотига. – С девками не сидеть надо. Отвел бы ее в сад, там сейчас запах лучше вина пьянит. Уложил под яблоню… И эх!

– Для этого надо быть мужчиной, – крикнул переплетчик Матай.

Слуги замерли. Александра поняла, что услышанные слова вполне можно считать оскорблением.

– По-твоему, я не мужчина? – тихо спросила она в наступившей тишине.

– Нет, – ухмыльнулся переплетчик. – Ты тощий евнух.

– А ты… – Алекс выдала вольный перевод фразы, услышанной как-то на рынке, когда насмерть сцепились две торговки. И хотя на местном наречии слова звучали не так цветисто, Матая проняло.

– Ах ты, говнюк! – раненым бизоном взревел переплетчик, вскакивая со скамьи.

– Матай! Матай! – наперебой закричали переписчики, а Фусан обхватил его за плечи.

– Успокойся! Видишь, парнишка не в себе. Бредит от раны.

Тот дал себя усадить на лавку и схватил чашку с остывшим чаем.

– А ты извинись! – крикнул Фусан Александре.

– Проси прощения, ублюдок! – рявкнул Матай.

– Скажи мне это в профиль, если ты мужчина, – кривляясь, проговорила Алекс, вспомнив французский фильм.

– Ну, держись! – переплетчик отшвырнул Фусана и трактором попер на Александру. Подскочив, он схватил ее одной рукой за куртку, а вторую занес для удара.

Сложенные клювом пальцы ткнули точно в печень. Матай икнул и, побелев от боли, стал заваливаться на сторону, открывая рот. Алекс несильно ударила его в подбородок. Лязгнули зубы, прикусив поганый язык. Переплетчик рухнул, обливаясь кровью.

Не обращая внимания на жуткую боль в ране, Александра оглядела притихших слуг. Только Фусан смог выдержать его взгляд.

– Кто-нибудь еще сомневается в том, что я мужчина? – тихо спросила она и, не получив ответа, направилась в свое купе. Переписчики бросились поднимать Матая.

Рухнув на кровать, Александра беззвучно заплакала. Болела потревоженная рана, но еще сильнее страдала душа. Она же считала усадьбу почти домом, а слуг если не друзьями, то приятелями точно. Дура! Алекс уткнулась носом в матрац, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не услышал ее рыданий. Постепенно слезы смывали горечь обиды, оставляя на дне души тяжелый ком разочарования.

Утром Александра старалась ни на кого не глядеть. На распухшей роже Матая застыло испуганно-озлобленное выражение. Фусан пару раз порывался что-то сказать, но натыкался на холодный взгляд голубых глаз. Она в одиночестве доедала свою лепешку, когда к ней подошел Тотига.

– Вчера вечером нехорошо получилось, – проговорил он, пряча глаза.

– Очень, – согласилась Алекс.

– Слуги одного господина не должны драться, – назидательно сказал художник. – Ты еще молодой…

– В меня, значит, будут какашками кидать, а я их в попу целовать? – вскричала Александра. – Не дождетесь!

– Зачем же так?! – смутился Тотига. – Ну, пошутили, посмеялись…

– Хороши шуточки! – стала закипать Алекс.

– Просто ребята выпили, – стал объяснять художник. – У нас традиция…

– В баню на Новый год ходите? – прервала его Александра.

– Нет, – покачал головой удивленный Тотига, не видевший бессмертной новогодней комедии. – После переписки новой книги устраиваем маленький праздник. Вот Матай и выпил чуть-чуть.

– И пил бы дальше. Я при чем? Зачем меня-то задевать?

– Пьяный, – развел руками художник. – Ты уж не держи на него зла. Ему и так досталось. Чуть пол-языка не откусил.

– Что ты от меня хочешь? – устало спросила Алекс.

– Не держи зла, – попросил Тотига. – В жизни всякое случается.

– Не буду, – согласилась Александра. – Только пусть он вначале думает, а потом говорит.

– Ну, говорить ему теперь долго не придется, – улыбнулся художник.

«Пятачок» встретил ее приход радостным визгом. Который, впрочем, сразу стих, как только свежие помои оказались в новенькой кормушке.

– Всем бы вам только жрать! – буркнула она, завязывая калитку. Услышав чьи-то шаги, Александра оглянулась. К сараю спешила озабоченная Ция.

– Я за ведром, – проговорила она.

– Да я бы сам принес, – удивленно пробормотала Алекс.

Взяв из ее рук деревянное ведро, девушка спросила:

– Правда, что у вас была драка?

– Какая там драка, – махнула Александра рукой. – Поговорили как мужчина с мужчиной.

– А что же у того слуги все лицо распухло? – хитро улыбнулась девушка.

– С похмелья, наверное, – хмыкнула Алекс. – Выпили вчера чуть-чуть, а гонору вылезло, как у пьяного ратника.

Ция прыснула. Потом стала переминаться и кусать губы, перекладывая ведро из одной руки в другую.

– Ты чего? – удивилась Александра.

– Скажи, Алекс, – очень медленно проговорила Ция. – Это правда?

– Что? – не поняла та.

– Ну, – девушка опустила глаза и покраснела. – Насчет твоей мужской силы.

– Правда, – разочарованно ответила Александра.

На лице девушки расплылась довольная улыбка. И прежде, чем Алекс успела среагировать, Ция звонко чмокнула ее в щеку.

Александра смотрела, как она вприпрыжку бежит к кухне, и абсолютно ничего не понимала.

– И кто их баб разберет? – бормотала она, пожимая плечами. – Чего им надо?

Чубсо страдал. Разбитая голова почти поджила, напоминая о себе лишь шумом в ушах. Но провалявшись всю ночь в вонючей канаве, он сильно простудился. «Гостя сегуна» душил булькающий, разрывавший внутренности кашель. Лекарь пользовал больного травяными настойками, делал припарки и компрессы. Лечение помогало, но уж очень медленно. Однако сильнее простуды Чубсо мучило сознание упущенной возможности. Если бы не болезнь, он бы уже мчался на самом быстром скакуне в столицу. Да плевать на лошадей! С его полномочиями он бы менял их в каждом замке, спеша донести до Канцелярии Сына Неба весть о родственнице одного из помощников Самозванца!

Едва придя в себя, Чубсо решил написать рапорт о случившемся. Но вовремя передумал. Такие вести лучше сообщать самому. Бумагу нельзя наградить, а письму не поручишь розыск настоящих родителей Юмико Сайо и степени ее родства с семейством Сакуро, или с самим Самозванцем! Скрепя сердце, Чубсо был вынужден ждать выздоровления.

Он лежал в своей комнате большого замка и жалел себя. Немой слуга, выбранный именно за это качество, разогревал на маленькой жаровне укрепляющее питье. Вдруг в дверь постучали.

– Открой, болван! – приказал Чубсо.

Слуга равнодушно взглянул на страдающего хозяина и пошел открывать.

К Чубсо пришел Гафуро Наго – помощник главного распорядителя постельной кладовой сегуна. Один из немногих придворных, рисковавших открыто встречаться с представителем Тайного Ока Сына Неба. Столь безрассудная смелость была вызвана не только особенностями характера Наго, но и его незначительным статусом. Лишь на одну ступень опережавшим «гостя сегуна».

Толстый, с большим ртом, пухлыми губами и глазами навыкате, он сильно походил на земноводное и имел при дворе кличку «постельная жаба». И не только из-за места службы.

Пыхтя от тяжести собственного брюха, он взгромоздился на пискнувший табурет.

– Как твое драгоценное здоровье, Чубсо-сей? – проговорил он квакающим голосом и вытер обширную лысину.

– Паршиво, – пробурчал тот, кутаясь в шерстяной плащ. – Голова почти не болит, а вот кашель замучил.

– Что сказал лекарь? – задал следующий вопрос Наго.

Чубсо только рукой махнул.

– Тебе надо пить чай с медом! – поднял вверх толстый, как сосиска, палец гость. – День, два, и все как рукой снимет.

Вместо ответа хозяин указал на стол, где кучковались плошки и кувшины.

– Значит, надо натереть медом грудь, – не сдавался Гафуро.

– Ты пришел лечить или рассказать новости? – раздраженно проговорил Чубсо. Он болел уже несколько дней и не знал, что происходит за стенами комнаты.

Помощник главного распорядителя постельной кладовой сегуна преобразился. Он ужасно любил поговорить. Жаль только, ему редко выпадала такая возможность. И все из-за проклятого голоса! Так похожего на кваканье лягушки. Вполне может быть, что именно возможность исполнять бесконечные монологи собственного сочинения и привела этого далеко не глупого толстяка в информаторы Тайного Ока.