Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 345 страниц)

– Я не говорила об этом ни мужу, ни подругам, – продолжила она мертвенным, бездушным голосом. – Но эта тайна давит мне на сердце. Я долго старалась не замечать её, надеясь, что Диола простила или забыла обо мне. Только боги всё помнят и беспощадно карают тех, кто бездумно призывает их в свидетели. Я знаю, что заслужила наказание, и готова его принять. Но даже для небожителей это слишком жестоко. Почему за вину матери должен страдать её ребёнок!

После этих слов путешественница ожидала новую порцию слёз и даже укорила себя за то, так опрометчиво отослала из комнаты Толкушу. Несмотря на стервозный характер Тервии, Ника искренне сочувствовала ей, глубинным чутьём женщины ощущая, что для любой матери самая сильная боль та, которую испытывает её ребёнок.

Однако, глаза супруги консула оставались сухими, а речь текла так же размеренно и монотонно.

– Вы скоро покинете нас и наш город, госпожа Юлиса. Мы больше не увидимся, поэтому я хочу рассказать вам всё.

– Говорите, – кивнула Ника. Вспомнив свою исповедь Румсу, она понимала, как важно для человека выплеснуть свою боль, и поспешила успокоить собеседницу. – Об этом никто не узнает.

Впрочем девушке показалось, что Тервия её даже не слушает, по-прежнему глядя куда-то внутрь себя.

– До свадьбы я не любила Мерка. Я его почти не знала. Все мои мысли занимал другой юноша. Он снился мне по ночам, и эти сны до сих пор не дают мне покоя. Я сожгла все его письма, но они всё ещё звучат у меня в голове, а каждая встреча видится словно наяву. Только его я хотела видеть своим мужем. Только ему желала принадлежать телом и душой.

Женщина заплакала.

Путешественница метнулась к столику за разбавленным вином, но супруга морехода отрицательно покачала головой.

– Я даже не представляла, что отец уже сговорился с Вотунисом Картеном. Родителей не интересуют чувства детей, они хотят лишь как можно лучше устроить жизнь. Но как я могла выйти замуж за Мерка, если любила другого? Я рассказала о сватовстве Картена, просила, чтобы его родители встретились с моим отцом, надеялась, что они смогут договориться. Но их семья жила тогда очень бедно, и его отец не решился перейти дорогу такому богачу, как Вотунис Картен. И мой любимый сам пришёл в наш дом, чтобы просить моей руки. Отец выгнал его и чуть не побил.

Ника насторожилась. Последние слова напомнили ей о визите Ноор Учага. Неужели история повторяется?

– Как я плакала, как умоляла отца не отдавать меня за Картена, – продолжала Тервия, качая головой. – Только он и слышать не хотел о моей любви. После этого я поклялась именем Диолы, что лучше умру, чем стану женой кого-то другого… Мы даже собирались бежать…

Девушка невольно подалась вперёд, словно напавшая на след ищейка.

– Но я струсила, госпожа Юлиса, – губы рассказчицы скривились в жалкой, виноватой улыбке. – И не пришла. А на следующий день вышла замуж за Картена. О бессмертные боги, как долго я его ненавидела! Потом привыкла. Мерк хороший человек. Он заботился обо мне, дарил подарки, читал стихи. В нём оказалось столько силы, доброты и нежности… Я родила ему дочь, сына и была почти счастлива… Если бы не та данная сгоряча клятва. Не зная, что делать, я рассказала о ней матери. Вдвоём мы пошли в храм Диолы. За большие деньги верховная жрица совершила тайный обряд отвращения беды. Она говорила, что теперь бояться нечего. Богиня умилостивилась моим раскаянием, богатыми дарами и забыла о моих неосторожных словах. Но жрица ошиблась…

Женщина замолчала, будто придавленная тяжестью воспоминаний. Но странное дело, взгляд её, как будто сделался более живым и осмысленным.

Не в силах совладать с любопытством, путешественница спросила:

– А что стало с тем юношей, которого вы так любили?

Собеседница вздрогнула, словно выныривая из забытья, и заговорила уже немного другим тоном, словно с близкой приятельницей или даже подругой.

– Он долго не женился. Только после смерти родителей привёл в дом хозяйку. Жили они плохо, часто ругались. Жена родила ему пять детей, но выжили только две дочери. Четыре года назад он овдовел. Прошло столько лет, как мы расстались, но даже сейчас его чувства ко мне до конца не остыли. Хотя поверьте, госпожа Юлиса, я не давала ему никаких поводов, и всю жизнь хранила верность Мерку.

– Я нисколько не сомневаюсь в этом, госпожа Картен, – вновь, как ей показалось, с излишним пафосом проговорила Ника, тут же вспомнив несчастную Мышь. Очевидно, подобные отношения здесь за измену не считались.

– Последний раз я его видела совсем недавно, – понизив голос, с затаённой гордостью заявила супруга морехода. – Он предлагал позаботиться обо мне, говорил, что Картена убили пираты, а его матросы проданы в рабство…

– Но я не поверила! – Тервия вскинула подбородок, на миг став прежней, властной, уверенной в себе хозяйкой большого дома, госпожой покорных рабов.

А девушка вспомнила подслушанный разговор консула с Дербаном, а также встречу в порту с обладателем лошадиной физиономии и аккуратной бороды. Она ещё тогда поняла, что Картен и Лис Эмбуц недолюбливают друг друга, но оказывается тут стойкая, многолетняя вражда, причина которой сейчас лежит перед ней на кровати.

Классический сюжет на все времена о родителях-самодурах и несчастных влюблённых. Неудивительно, что так похожи истории Тервии и Вестакии. Только мать не решилась пойти против воли отца, а дочка всё-таки сбежала. Удивительное совпадение.

– Пусть не обидит вас мой вопрос, госпожа Картен, – вкрадчиво заговорила путешественница, решив извлечь из нахлынувшего на собеседницу приступа откровенности максимальную пользу. – Но почему вы решили, будто все ваши беды – это месть Диолы?

И заметив тень раздражения на лице женщины, торопливо заговорила:

– Кто может знать о богах больше их слуг? Вы думаете, верховная жрица тогда вас обманула? Или сомневаетесь в правильности ритуала? Что, если всё не так страшно?

– Благодарю за то, что пытаетесь меня утешить, госпожа Юлиса, – супруга морехода улыбнулась с грустной безнадёжностью. – Только сейчас в этом уже нет нужды. Поверьте, я знаю, что моя дочь мертва!

Тервия закрыла глаза. Слёзы заструились по дряблым, морщинистым щекам, руки, лежащие поверх одеяла, судорожно скрючились, сминая ткань.

– Вы видели её мёртвое тело? – с наигранным ужасом вскричала Ника, прикрыв рот ладонью.

– Нет, – не глядя, покачала головой хозяйка дома.

– Тогда откуда такая уверенность? – удивилась гостья, тут же спросив. – Или вам это сказал тот, в чьих словах вы не сомневаетесь?

– Да, – подтвердила её догадку супруга консула. – Только поклянитесь, что никому ничего не скажете. Пусть Мерк ищет того негодяя, кто погубил нашу дочь. Со временем он сам поймёт, что больше никогда не увидит Вестакии. Но так ему будет легче.

– Клянусь, госпожа Картен, – охотно пообещала девушка. – От меня никто не услышит то, что вы сейчас расскажете.

– Много лет я хожу к одной гадалке, лучшей в городе, а, может, даже на всём Западном побережье, – торопливо зашептала Тервия. – Боги наделили эту провидицу чудесным даром видеть будущее и толковать смертным волю богов. Когда Вестакия пропала, она сразу сказала мне, что похититель – чужак! Вот почему я обрадовалась, когда услышала о Меченом Рнехе. Но когда её у него не оказалось, я опять побежала к той гадалке…

Женщина прерывисто вздохнула, словно собираясь с силами.

– Тогда она меня спросила, все ли клятвы богам я исполнила так, как следовало? Потому что кто-то из небожителей заставил дочь исполнить обещание матери. Представляете, как я испугалась, госпожа Юлиса?

Супруга морехода впилась в собеседницу расширенными от ужаса и красными от бесконечных слёз глазами. Под этим взглядом путешественница почувствовала себя очень неуютно.

– Только одной Диоле я поклялась умереть. Только обещание ей я не выполнила. Теперь ещё эти слухи… Я поняла, что Вестакия погибла из-за меня. Как мне теперь жить, госпожа Юлиса?

– А тот юноша… которого вы любили, – задумчиво проговорила Ника, стараясь не встречаться взглядом с женщиной. – Он знал о вашей клятве?

– Что? – встрепенулась собеседница. – Какое это имеет значение?

– Никакого, – поспешно ответила девушка. – Просто подумала, быть может, он вам тоже что-то обещал, и поэтому его жизнь сложилась так неудачно?

– Нет, госпожа Юлиса, – с грустной улыбкой покачала головой Тервия. – Своё слово он сдержал. Ждал меня на пристани у корабля, на котором собирался отвезти нас в Музгин.

«Выходит, знал», – хмыкнула девушка, впрочем вряд ли это имеет какое-то отношение к предсказательнице. После общения с Колдуном племени аратачей, вера путешественницы в гадальщиков и прочих экстрасенсов сильно пошатнулась, вернее, остатки её сошли на нет.

Скорее всего, есть прямая связь между появлением слухов о смерти Вестакии и результатом гадания. Возможно, хитрая бельмастая старуха кое-что знала о прошлом госпожи Картен. Она же служила в том самом храме, где Тервия с матерью совершали свой очистительный обряд. И услышав свежие сплетни, вспомнила об этом, испугав женщину своевременностью своих мрачных предсказаний. Учитывая то, как супруга морехода переживала по поводу неисполнения той клятвы, понятно то разрушительное впечатление, которое произвели на женщину эти слова.

– Вы не должны так себя мучить, госпожа Картен, – с искренним участием проговорила путешественница. – Не забывайте об Уртексе и Валреке. Сыновьям нужна материнская любовь и мудрость. Боги по-своему распоряжаются судьбами людей. Не нужно сдаваться, живите дальше, госпожа Картен.

– Спасибо за добрые слова, госпожа Юлиса, – растроганно шмыгнула носом собеседница. – После таких речей не верится, что вы всю жизнь провели среди грубых дикарей.

«Знала бы ты, сколько слезоточивых сериалов мне пришлось посмотреть в своё время, – усмехнулась про себя Ника. – Поневоле что-то в памяти останется, даже если не захочешь».

– Я уже говорила, госпожа Картен, – покачала головой девушка. – Среди аратачей много хороших людей.

Увы, развить эту тему помешал требовательный стук в ворота.

– Кто бы это мог быть? – супруга морехода озадаченно взглянула на путешественницу.

Та подошла к окну.

Стоя у распахнутой калитки, Терет низко кланялся Матре Фарк, явившейся в сопровождении молодой, полной рабыни.

– К вам гостья, госпожа Картен, – сказала Ника.

Узнав, кто пришёл, Тервия всполошилась.

– Задержите её, госпожа Юлиса, и пришлите рабыню. Мне надо привести себя в порядок.

– Постараюсь, госпожа Картен, – понимающе кивнула девушка, выходя из комнаты.

При её появлении сидевшая на корточках у стены Толкуша вскочила.

– Иди, – кивнула на дверь путешественница.

– Здравствуйте, госпожа Юлиса, – с любезной улыбкой поприветствовала её мамочка Румса. – Мне сказали, что вы тут теперь всем распоряжаетесь.

– Добрый день, госпожа Фарк, – с приторной вежливостью отозвалась Ника. – Вас ввели в заблуждение. Хозяйка здесь госпожа Картен, а я лишь гостья, которую попросили помочь.

Матра окинула оценивающим взглядом чисто выметенный двор и благосклонно кивнула.

– У вас неплохо получается, госпожа Юлиса.

Помня просьбу супруги морехода, девушка решила ответить максимально развёрнуто.

– Что вы, госпожа Фарк, я ещё ничего не умею. Вести хозяйство – тяжёлый труд. Мужчины даже не представляют, как нелегко сделать дом чистым и уютным. Сколько усилий приходится прилагать женщинам, чтобы рачительно распорядиться тем, что добыл супруг. А есть ещё и дети, вся забота о которых тоже ложится на плечи матерей.

Как и предполагала путешественница, Матра благосклонно выслушала её монолог, одобрительно кивая высокой, затейливой причёской.

– Вы очень здраво рассуждаете для своих лет, госпожа Юлиса.

– Возраст не всегда измеряется годами, госпожа Фарк, – сказала Ника, вспомнив изречение одного из скучных либрийских философов.

– Вот как? – вскинула подкрашенные брови слушательница. – Чем же тогда его следует… определять?

– Знаменитый Генеод Феонский утверждает, что печальный опыт быстрее делает человека взрослым, – блеснула эрудицией девушка.

Супруга консула смешалась, но тут же спросила с каким-то непонятным намёком:

– И подобный опыт у вас достаточно велик?

– А разве одно то, что я так рано осталась без матери, уже не говорит об этом? – вскинула брови собеседница.

– На всё воля богов, – поджала губы Матра и тут же резко сменила тему разговора. – Как здоровье госпожи Картен?

– Уже лучше, госпожа Фарк, – ответила путешественница, лихорадочно соображая, о чём бы ещё поболтать?

Но тут сверху из окна послышался радостный голос Тервии:

– Госпожа Фарк, что же вы так долго не поднимаетесь? Я-то к вам спуститься не могу…

Благожелательно кивнув Нике, супруга одного консула Канакерна отправилась навещать жену другого.

А исполняющая обязанности хозяйки дома, усмехнувшись ей вслед, пошла в сад, проверить, как рабы выполнили полученное утром задание.

На первый взгляд Обглодыш с Дербаном сделали всё как полагается. Тем не менее, девушка не поленилась проверить влажность земли под кустами и заглянула под широкие листья самых дальних цветов.

Вытерев руки, зашла на кухню, где Кривая Ложка бодро доложила ей о подготовке к обеду.

– Сырный суп готов, осталось поджарить креветки. Салат с мидиями залили оливковым маслом, лепёшки греются на печи. Для госпожи Картен потушили баранину…

В самый разгар увлекательного рассказа вошла бледная Толкуша, пролепетав с порога:

– Госпожа Юлиса, госпожа Картен велела вам принести кувшин аржейского с водой и орешки в меду.

«Она мне уже приказывать начала? – с раздражённым удивлением подумала путешественница, оборачиваясь к двери. – Я должна всё бросать и по первому зову бежать как собачонка. А может, рабыня что напутала?»

Однако смущённый вид невольницы ясно показывал, что та, правильно передав распоряжение хозяйки, прекрасно понимает всю его двусмысленность.

Всё же Ника решила уточнить:

– Что сказала госпожа Картен? – медленно, с расстановкой отчеканила она каждое слово.

– Чтобы вы принесли кувшин аржейского вина, воду и орехи в меду, – пискнула Толкуша, ещё ниже опустив голову.

«Картениха решила показать подруге, кто тут самый главный, – горько усмехнулась девушка. – Заодно и мне на место указать. Чтобы я после её откровений не возомнила о себе слишком много. Ну, да мы это ещё посмотрим».

– Забирай вино и орехи, – мрачно проговорила путешественница. Прекрасно понимая, что в данном случае злиться на рабыню глупо, говорит не телефонная трубка, а человек на другом конце провода, она тем не менее с трудом смогла сдержать рвущуюся ярость. – Скажи госпоже Картен, что я занята и зайду, как только освобожусь.

– Да, госпожа Юлиса, – пискнула Толкуша, а Ника заметила, как кухарка облегчённо перевела дух, после чего её улыбка стала ещё угодливее.

Попробовав салат, с многозначительным видом прожевав кусок лепёшки, девушка, одобрительно кивнув, покинула кухню. Заглянула в сарай, где растолкала мирно спавшего привратника. Прочитала ему короткую лекцию о том, что нельзя спать на рабочем месте, и только после этого поднялась на второй этаж.

Из-за двери спальни доносились неясные звуки разговора. Постучав, путешественница, не дожидаясь разрешения, вошла. Супруга морехода полулежала на кровати, опираясь спиной на горку сложенных подушек и одеял. Рядом стоял столик с вином и сластями, возле которого сидела Матра, вертя в руках бронзовый стакан. У стены в привычной неподвижности застыли Толкуша и рабыня Фарков.

– Хотели меня видеть, госпожа Картен? – спросила Ника, слегка успокоенная умиротворённым видом Тервии.

– Садитесь, госпожа Юлиса, – радушно пригласила хозяйка дома. – Выпейте с нами.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила та.

По знаку супруги консула невольница сноровисто разлила по стаканам вино.

– Вот уже и Ангипарии скоро, – надтреснутым голосом проговорила Тервия. – Потом задуют холодные ветра с их злыми штормами, придёт зима… Первая зима без Вестакии… Сколько их ещё пройдёт, прежде чем моя душа встретится с ней под чёрным небо Тарара.

– На всё воля богов, – с жалостью глядя на подругу, завела привычную песню Матра и предложила. – Давайте выпьем за то, чтобы их милость всегда была с нами, а гнев обходил стороной.

Собеседницы дружно закивали. Прежде чем осушить стакан, девушка ловко выплеснула несколько капель на пол. Теперь у неё это получалось гораздо аккуратнее. Вытирая губы белым платочком, госпожа Фарк неожиданно заявила:

– Мой сын не теряет надежды отыскать вашу дочь, госпожа Картен.

– Я всегда знала, что наши дети любят друг друга, – с чувством вздохнула супруга морехода. – А все эти разговоры о том, что Вестакия сбежала с любовником, только грязные сплетни.

Величественно кивнув, Матра допила вино.

– Они могли стать прекрасной парой, – продолжила хозяйка дома, горестно качая головой.

– Другой жены Румсу я тоже не желаю, – несколько наигранно проговорила госпожа Фарк, при этом бросив на путешественницу такой взгляд, что та едва не подавилась.

«И к чему это? – лихорадочно думала Ника, с трудом сдерживая приступ кашля. – Неужели сынок держит мамочку в курсе наших… мероприятий? Вот батман! Он же обещал помалкивать! Или мне уже мерещится?»

– Говорят, в горах уже выпал снег, – то ли заметив её реакцию, то ли не обращая внимание, вновь сменила тему Матра. – Теперь вам придётся добираться до Империи южным путём, госпожа Юлиса. Или вы останетесь до весны?

– Госпожа Юлиса и так сильно у нас задержалась, – опередила девушку супруга морехода.

«Как же ты торопишься меня выгнать, – с раздражением подумала путешественница. – Думаешь, мне хочется здесь торчать? Да если бы не Паули… и не Румс, давно бы смоталась из вашего гадючника!»

Однако, несмотря на злость, она постаралась сохранить на лице безмятежно-любезное выражение.

– Госпожа Картен права, госпожа Фарк. Я и так уже чересчур злоупотребила гостеприимством хозяев дома, – Ника чуть поклонилась в сторону посуровевшей Тервии. – Дней через десять-двенадцать я покину Канакерн, если, конечно, госпоже Картен не понадобится моя помощь.

– Полагаю, к тому времени я встану на ноги, – холодно проговорила супруга морехода.

– Я слышала, вы остались, чтобы отыскать свою служанку, госпожа Юлиса? – с фальшивой вкрадчивостью поинтересовалась мама десятника конной стражи, поглядывая то на насупленную подругу, то на девушку.

– Увы, – печально вздохнула та. – Мне так и не удалось ничего узнать. Надеюсь, когда ваш сын отыщет Вестакию, он выяснит что-нибудь о судьбе Паули?

Глаза Матры внезапно сузились, превратившись в две колючие льдинки, а на ярко накрашенных губах зазмеилась очень неприятная улыбка.

«Чего это она рожи корчит? – с тревогой подумала Ника. – Точно пронюхала про наши с Румсом свиданки. Неужели Тервии расскажет? Вряд ли. Посмотрим».

Внутренне собравшись, словно перед схваткой, девушка смело встретила взгляд супруги консула. Какое-то время они пристально смотрели друг на друга.

– Я передам сыну ваши слова, госпожа Юлиса, – первой нарушила напряжённое молчание Матра.

– Благодарю, госпожа Фарк, – с улыбкой кивнула путешественница и обратилась к хозяйке дома. – Если с помощью богов Паули отыщется, надеюсь, вы не оставите её своей милостью, госпожа Картен?

Супруга морехода, явно озадаченная только что разыгравшимся на её глазах безмолвным междусобойчиком, быстро кивнула.

– Конечно, госпожа Юлиса. Мой муж всегда выполняет свои обещания, даже данные варварам.

И стараясь поскорее покончить с неприятной для неё темой, спросила:

– Что слышно о свадьбе вашего соседа Дуя Рали, госпожа Фарк?

– Кажется, собираются отложить, – охотно отозвалась подруга. – Говорят, будто гадальщик что-то там напутал с датой. Но мне сказали, что родители жениха не согласились на слишком маленькое приданое.

– Все знают, что этот Дуя Рал скупердяй! – презрительно фыркнула Тервия. – Помните, как на праздник блистательной Ноны его жена явилась в заплатанной накидке?

– Хотя, говорят, денежки у него водятся, – заметила Матра.

Женщины принялись оживлённо и с удовольствием перемывать косточки многочисленным знакомым, а Ника, переведя дух, мелкими глотками допивала вино, совершенно не замечая вкуса. Вполуха слушая разговор, она в нужных местах улыбалась или негодующе качала головой.

Мамочка Румса навещала подругу ещё примерно с час, а потом, встрепенувшись, стала быстро собираться домой встречать супруга, который вот-вот заявится на обед.

Девушка пошла проводить её до ворот. Когда привратник, отворив калитку, с поклоном отступил в сторону, Матра помахала ручкой выглянувшей из окна Тервии, а повернувшись к спутнице негромко произнесла:

– Прощайте, госпожа Юлиса. Мне жаль, что пропажа служанки и болезнь госпожи Картен задержали вас в городе. Надеюсь, боги помогут вам как можно быстрее встретиться с родственниками.

– Спасибо за добрые пожелания, госпожа Фарк, – елейно поблагодарила путешественница. – Обрести семью – это счастье.

Взгляд женщины вновь стал жёстким и колючим.

– В таком случае не заставляйте её ждать!

С этими словами она быстро вышла на улицу. За ней тенью проскользнула молчаливая рабыня.

«Не слишком вежливо, зато ясно и определённо, – усмехнулась про себя Ника, глядя, как Терет осторожно задвигает засов, с тревогой поглядывая на неё. – Уезжай из города и поскорее. Такое доброе пожелание можно объяснить только одним – мамочка очень не хочет, чтобы сыночек встречался со мной. Интересно, сам Румс рассказал, или Зурк настучал?»

Привратник, робко кашлянув, напомнил о своём существовании.

– Чего встал? – нахмурилась девушка, отвлекаясь от размышлений. – Иди, больше ничего не нужно.

И не слушая привычного бормотания раба, отправилась на кухню. Но уже через несколько шагов едва не поскользнулась на каменных плитах двора.

«Это что же получается? – завертелась в голове очевидная, хотя и запоздала мысль. – Матра переживает, как бы её сынок в меня не влюбился?! Неужели он дал повод так думать?!»

Ничего вокруг не замечая, путешественница почти вбежала на галерею и замерла, опираясь о столб. – «Вот батман, значит, я ему всё-таки нравлюсь!»

От подобной догадки губы сами собой растянулись в улыбке, а на душе стало так тепло и приятно, что Ника не смогла сдержать короткий, тихий смешок. С трудом вернув на лицо умное выражение, она вошла на кухню.

– Кривая Ложка, не забудь оставить еду Риате и Орри. Пусть поедят, когда вернутся.

– Сделаю, госпожа Юлиса, – улыбнулась кухарка.

Девушка заметила, что с тех пор, как Тервия слегла, отношение рабов Картена к гостье разительно изменилось: стало более почтительным, даже угодливым. Тем не менее никаких иллюзий по этому поводу путешественница не испытывала. Достаточно одного слова господина, и тот же Обглодыш, что смотрит сейчас с собачьей преданностью, свернёт ей шею.

Помня о своих переглядках с Матрой Фарк, путешественница с великой неохотой поднималась в комнату Тервии, ожидая, что та начнёт задавать вопросы именно по этому поводу, но женщина попросила её только обязательно накрыть на стол.

– Мерк с Уртексом обязательно придут обедать, – говорила супруга морехода. – Они принесут жертвенного мяса, которое надо приготовить на ужин. Всё-таки праздник, может, Мерк захочет пригласить кого-нибудь в гости? Но он сам об этом скажет.

– Хорошо, госпожа Картен, – кивнула собеседница, весьма довольная тем, что не пришлось давать никаких пояснений. – Я распоряжусь.

Первый раз с того дня, когда выяснилось, что его дочери нет на корабле Меченого Рнеха, Ника увидела на лице консула улыбку.

– Теперь к нам вновь вернётся благосклонность Нутпена! – полным надежды голосом объявил он девушке. – Верховный жрец Архилех сказал, что владыка бездн принял жертву.

– Я очень рада за вас, господин Картен, – улыбнулась путешественница. – Проходите обедать, сейчас прикажу Кривой Ложке нести суп…

– Позже! – отмахнулся мореход. – Пойду, обрадую жену.

Уртекс, с облегчением передав Терету корзину, со дна которой на каменные плиты двора падали красные капли, поспешил за отцом.

На этот раз пробыли они у Тервии не так долго, а когда вернулись, консул уже не выглядел таким счастливым, и всё больше помалкивал, думая о чём-то своём.

Не желая мешать его размышлениям, Ника стала расспрашивать Уртекса о церемонии. Тот поначалу поломался, ссылаясь на ужасную усталость, но собеседница видела, что ему самому не терпится поделиться впечатлениям. Подвинув к ней табурет, подросток стал вполголоса рассказывать, как они с отцом искали на базаре быка с самой светлой шкурой.

– Вы же знаете, госпожа Юлиса, что светлым богам угодны белые животные? – подозрительно сощурился Уртекс.

– А тёмным – чёрные, – добавила собеседница. – Отец не раз совершал обряды. Правда, жертвовал в основном зайцев или оленей.

– Это не важно, – авторитетно заявил парнишка, и тон его голоса стал более благожелательным. – Главное, что вы не забыли своих богов.

Высказав таким образом своё одобрение, он продолжил увлекательное повествование о том, как купленного быка обливали морской водой на берегу, торжественно призывая Нутпена принять приготовленный для него дар. Когда они направились в храм, то узнав, что консул Картен собирается совершить столь богоугодное дело, вокруг стала собираться люди. Торговцы осыпали жертвенное животное зерном, лили вино ему под ноги, прося у владыки морей удачи и прибыли. Девушки вешали на рога венки из цветов, выпрашивая богатых женихов.

– Мне почти не пришлось подгонять быка, госпожа Юлиса! – с тихим благоговением вещал Уртекс. – Все говорили, что это очень хороший знак. Жертва сама шла к храму, где её ждал бог!

Видя его восторженное состояние, слушательнице оставалось только понимающе кивать с самым глубокомысленным видом.

А подросток уже говорил о том, как при огромном скоплении народа храмовые рабы привязали к рогам быка верёвки, а помощник верховного жреца оглушил животное дубиной.

– С одного удара упал, госпожа Юлиса! – глаза Уртекса горели восторгом. – А как громко пели жрецы! Даже голуби с крыши храма поднялись, чтобы возвестить небожителям о нашей щедрой жертве!

На этом месте вдохновлённое повествование сына довольно бесцеремонно прервал отец:

– Каким вином вы угощали Матру Фарк, госпожа Юлиса?

Несколько секунд девушка недоуменно хлопала глазами, пытаясь сообразить, о чём её вообще спрашивают?

– Ваша супруга просила подать аржейского. Я приказала налить из амфоры с синей полосой и красным трилистником. Неужели я что-то напутала?

– Если придёт ещё раз, пусть пьёт бангарское, – вместо ответа распорядился мореход.

– Только не забудьте сказать об этом супруге, господин Картен, – предупредила собеседница.

– Я сам знаю кому и что говорить, госпожа Юлиса, – буркнул купец, не глядя на путешественницу.

После подобного ответа той осталось только пожать плечами.

– Хорошо, господин Картен.

Очевидно, в рассказе супруги о визите Матры Фарк имелось нечто, насторожившее консула, но оставшееся незаметным для его сына. Вот мореход и решил таким оригинальным способом отомстить жене друга за плохие новости.

Невольным подтверждением этой догадки стало то, что Картен ушёл, так и не дав никаких распоряжений по поводу ужина. Уртекс тоже дома не задержался, видимо, спешил поделиться с друзьями своими впечатлениями от жертвоприношения.

Чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, Нике пришлось подниматься на второй этаж.

– Нет, госпожа Юлиса, – грустно покачала головой Тервия. – Мы решили не приглашать гостей до тех пор, пока не выясним, что же случилось с дочерью.

– Понимаю, госпожа Картен, – кивнула девушка. – А как быть с мясом?

Хозяйка, кряхтя, завозилась на кровати.

– Дебенов сто – сто двадцать, – на глаз прикинула гостья, переведя 10 килограмм в местные меры веса. – Кости и мякоть.

Хозяйка дома какое-то время размышляла, беззвучно шевеля бескровными губами.

– Эй, ты! – крикнула она вздрогнувшей от неожиданности рабыне. – Помоги сесть да позови Кривую Ложку.

Устроившись поудобнее, женщина проговорила:

– Часть надо приготовить на ужин, остальное засолить со специями. Знаете, как это делается, госпожа Юлиса?

– Нет, госпожа Картен, – покачала головой путешественница. – Аратачи не употребляют соли. Мясо либо коптят, либо вялят на солнце.

– Дикари! – презрительно фыркнула Тервия. – Что они понимают в еде?

В дверь робко постучали.

– Заходите, – скомандовала женщина.

Слушая разговор рабыни с госпожой, Ника с удивлением наблюдала, как буквально на глазах оживает, кажется, совсем потерявшая интерес к жизни супруга консула. Ещё больше поражало поведение кухарки. Оставаясь почтительной и раболепной, она тем не менее спорила с хозяйкой, доказывая, какие именно специи лучше всего подойдут для засолки, сколько и какой соли понадобится для указанного количества мяса с учётом его качества.

При этом девушка отчётливо понимала, что разгоревшаяся дискуссия явно доставляет удовольствие обеим.

«Я бы не смогла так спорить из-за лишней ложки соли или уксуса, – думала путешественница, старательно придав лицу выражение сочувственного внимания. – И в чём разница между местными и аримакскими лавровыми листьями?»

Только придя к консенсусу, госпожа с невольницей расстались, кажется, вполне довольные друг дружкой.

Тервия вновь улеглась на кровать, и устало закрыв глаза, пробормотала:

– Всё слышали, госпожа Юлиса? Вам нужно только проследить, чтобы эта бездельница сделала всё, как я сказала.

Восприняв эти слова, как знак окончания аудиенции, Ника вышла, оставив хозяйку дома в компании молчаливой Толкуши.

Какое-то время путешественница провела на кухне, с интересом наблюдая, как рабы под чутким руководством Кривой Ложки режут мясо и перетирают специи.

Громкий стук в ворота заставил её вздрогнуть. С нетерпением ожидавшая возвращения Орри с Риатой Ника торопливо выскочила во двор.

Но это оказался торговец древесным углём. С первого взгляда девушка поняла, что уже видела его возле мастерской оружейника Линия Крака Свертия. А вот он её не узнал, но увидев перед собой нового человека по канакерской привычке тут же назвал такую цену, что даже скромно стоявший в стороне Терет озадаченно крякнул, а когда путешественница с простодушным видом осведомилась, чем вызвана такая дороговизна? Угольщик затянул любимую песню торговцев всех времён и народов о многочисленной семье, дороговизне дров и плохой погоде. Уже имевшая кое-какой опыт Ника не уступала, ссылаясь на привилегии постоянного клиента. Их бурный диалог разбудил Тервию и заставил высунуться из окошка.

Продавец тут же пожелал госпоже Картен скорейшего выздоровления и назвал совсем другую цену. А девушка заставила Обглодыша и Дербана снять корзины с углём со спины осла и отнести в сарай.

Вся эта суета заняла довольно много времени. Однако, ни гант, ни невольница до сих пор так и не вернулись.