Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 254 (всего у книги 345 страниц)

Щёки Докэсты Тарквины Домниты слегка раскраснелись, подведённые глаза метали молнии, а крылья красивого прямого носа раздувались от охватившего женщину волнения.

– Прошу простить меня, ваше величество, – вкрадчиво произнёс хранитель её здоровья, убирая платочек с серебряного стаканчика. – Вам необходимо принять снадобье "Сияние Артеды" от болей в правом боку.

– Что такое? – вскинула чёрные брови императрица, но тут же вспомнила. – Ах да. С этим мальчишкой забудешь обо всём на свете. А бок меня опять беспокоит.

Сочувственно кивая головой, врачеватель с поклоном протянул поднос.

– Ну почему у всех твоих снадобий такой отвратительный вкус? – морщась, проворчала государыня, возвращая стакан на место.

– Наверное, потому, ваше величество, что всё по-настоящему полезное редко доставляет человеку удовольствие, – попытался сострить придворный.

– Ах, оставьте эти глупые выдумки либрийских философов, господин Акций! – не приняла его шутливого тона собеседница.

Лицо её вдруг как-то сразу осунулось и постарело, чётче обозначились в уголках глаз предательские морщинки, спина ссутулилась, а из груди вырвался горестный вздох.

Лекарь видел, что его царственная пациентка чем-то очень сильно расстроена, но не решился расспрашивать, терпеливо дожидаясь, когда та заговорит сама.

– Я уже и не знаю, правильно ли поступила, послушавшись вашего совета, господин Акций, – совершенно неожиданно для него заявила государыня.

– А что случилось, ваше величество? – моментально насторожился царедворец, лихорадочно соображая, о каком из его советов вообще идёт речь.

– Разве не вы предложили дать Вилиту самому выбрать себе невесту? – очень нехорошо сощурившись, законная супруга Константа Великого зло глянула на врачевателя, мельком успевшего подумать: "Вообще-то я говорил не совсем так".

Однако понимая, что возражать женщине, а тем более императрице, совершенно бесполезно и отнюдь не безопасно, он почтительно поклонился.

– Мои слова и действия всегда продиктованы исключительно заботой о вашем здоровье.

Возмущённо фыркнув, собеседница с шумом вздохнула, явно намереваясь ответить нечто весьма нелицеприятное на утверждение врачевателя, но тот, торопливо и беззастенчиво опередив её, продолжил:

– Ещё величайшие мудрецы древности заметили, что некоторые недуги могут возникать от сильных огорчений, а мир в семье благотворно влияет на самочувствие супругов.

– Да какая семья, глупец!? – рявкнула Докэста Тарквина Домнита. – Ты вообще думаешь, о чём говоришь?!

– Прежде всего о ваших взаимоотношениях с государем, ваше величество, – нимало не смущаясь, заявил царедворец. – Его величество не просто посетил Цветочный дворец, но и поинтересовался вашим мнением по очень важному не только для императорской семьи, но и для всего государства, вопросу.

– Это так, – кивком подтвердила женщина, продолжая с нарастающим вниманием слушать своего любовника.

– Его высочество Вилит, как и все ваши дети, очень любит свою мать, – с облегчением соображая, что опасность гнева или опалы со стороны своей царственной пациентки отступила, продолжил лекарь. – Но он молод, горяч и, уж простите за прямоту, ваше величество, порой очень упрям. Несмотря на все свои несомненные таланты, принц, как любой юноша, способен на порывистые, не всегда обдуманные поступки. Как вы помните, я искренне переживал, что если ему в силу отсутствия жизненного опыта и приходящей с годами мудрости вдруг не понравится та девушка, которую вы посчитаете достойной, то он может попробовать обратиться к своему державному родителю. Тогда ваши отношения с государем вновь ухудшаться. Подобные неприятности способны отразиться на вашем здоровье, а заботиться о нём – мой первейший долг.

– Я не сомневаюсь в чистоте и благородстве ваших намерений, господин Акций, – откидываясь на спинку скамейки, Докэста Тарквина Домнита, зябко передёрнув плечами, обратилась к застывшей у колонны Пульчите:

– Принеси шаль.

– Какую, ваше величество, – с поклоном спросила рабыня.

– Синюю с красными цветами, – после секундного размышления определилась императрица.

И, словно специально выждав, когда невольница отойдёт шагов на двадцать, раздражённо прошипела:

– Вот только мой драгоценный сын этого не оценил! Его, видите ли, не устраивает ни одна из предложенных мною девушек! Пять юных, прекрасных радланок из древних аристократических родов, способных составить блестящую партию самым знатным и привередливым женихам Империи! А ему… Одна слишком худая, другая толстая, третья так глупа, что с ней совершенно не о чем говорить! Как будто с женой обязательно надо разговаривать!

Раскрасневшись, женщина говорила всё громче.

– С четвёртой нельзя появиться даже на ипподроме, потому что тогда зрители будут смотреть не на гонки колесниц, а на её уродливую рожу! Речь идёт о матери его детей, будущих наследниках великого рода Тарквинов, а этот глупый мальчишка только посмеивается! Он же не способен ни к чему относиться серьёзно!

– Молодость, ваше величество, – снисходительно покачал головой врачеватель. – Это проходит и, к сожалению, очень быстро.

– Небось, с отцом бы так разговаривать не стал! – видимо, пропустив последние слова собеседника мимо ушей, проворчала государыня, потихоньку успокаиваясь. – А над матерью можно и посмеяться.

– Это потому, что принц любит вас, ваше величество, – охранитель здоровья попытался утешить свою царственную пациентку. – А, значит, доверяет и прислушивается.

Но та внезапно зло рявкнула:

– Прекрати нести чушь!

Но, очевидно, пожалев о своей резкости, отвернувшись, раздражённо пробормотала себе под нос:

– Куда пропала эта бездельница с шалью?

Получив гневную отповедь, царедворец опасливо помалкивал.

Недовольно глянув на него, императрица всё же снизошла до объяснения:

– Относись Вилит ко мне так, как ты говоришь, он бы с благодарностью принял ту невесту, которую я ему подыскала. А он вместо этого стал привередничать, да ещё и смеяться взялся негодный мальчишка.

– Вы хорошо объяснили его высочеству желание государя? – осторожно спросил лекарь, понимая, что сейчас уже нужно что-то сказать.

– Конечно! – вскричала собеседница.

Тут как раз прибежала запыхавшаяся Пульчита и, не переводя дух, попыталась прикрыть плечи хозяйки плотным, синим платком.

– Целых два раза! – раздражённо оттолкнув рабыню, буркнула императрица, расправляя шаль. – В самом начале разговора, а потом ещё и в конце, когда он просто вывел меня из терпения! Я даже спросила, может, ему уже нравится какая-то девушка? Если она принадлежит к знатному и уважаемому роду, я готова поговорить о ней с государем. Всё равно, именно он будет принимать окончательное решение, но можно хотя бы попытаться?

– Вы поступили как мудрая и любящая мать, ваше величество, – врачеватель счёл уместным высказать комплимент всё ещё очень раздражённой пациентке.

– Я же желаю Вилиту счастья! – голос собеседницы дрогнул. – А он, ну просто как ребёнок! В его годы Констант уже нёс на своих плечах тяжкое бремя власти…

Она сокрушённо покачала головой.

– Неужели выбор его высочества оказался настолько… неудачным? – совершенно искренне удивился царедворец, считавший младшего сына сиятельной любовницы вполне здравомыслящим для своего возраста человеком.

– Да его вообще не было! – растерянно, даже с какой-то обидой пожала плечами Докэста Тарквина Домнита. – Он сказал, что ему надо подумать, и просил немного подождать.

– Полагаю, это не так глупо с его стороны, ваше величество, – осторожно заметил лекарь. – Ваш сын вполне ответственно подходит к выбору возможной невесты.

– О, бессмертные боги! – в изнеможении закатила глаза императрица. – Да что путного он может выбрать?

– В таком случае, ваше величество, вы, проявляя свойственную вам мудрость, убережёте принца от опрометчивых решений, – многозначительно улыбнулся врачеватель. – И скажете государю только то, что посчитаете нужным.

– Это так, господин Акций, – с грустью вздохнула женщина. – Только любой матери хочется, чтобы сын понял и оценил её заботу о нём.

– Возможно, выбор его высочества окажется не таким уж и неудачным? – попытался подбодрить расстроенную собеседницу лекарь.

– Я буду молить об этом бессмертных богов, господин Акций, – тихо, но с неожиданно глубоким чувством проговорила государыня.

Сообразив, что разговор на щекотливую тему закончен, охранитель её здоровья задал несколько вопросов о самочувствии, посчитал пульс, внимательно прислушиваясь к ударам, и заметив на садовой дорожке госпожу Квантию с двумя придворными дамами, раскланявшись, покинул беседку.

В отличии от Докэсты Тарквины Домниты царедворец не сильно удивился столь экстравагантному поступку Вилита. Несмотря на богатство, знатность и кажущееся могущество, у членов императорской семьи не так часто появляется возможность выбора в по-настоящему важных вопросах.

Сейчас Констант Великий по каким-то своим, одному ему ведомым соображениям внезапно захотел узнать мнение опальной супруги по кандидатуре будущей невестки. А государыня, в свою очередь, решила выяснить предпочтение сына. Понятно, что молодой человек просто пытается воспользоваться столь странно и удачно сложившимися обстоятельствами то ли для того, чтобы предстать в глазах матери взрослым, серьёзным, способным на обдуманные действия мужчиной, то ли элементарно самоутверждаясь в собственных глазах?

Посчитав, что ему всё же удалось разгадать причины поведения любимого сына пациентки, лекарь небрежно постучал в закрытую дверь своей мастерской.

– Кто там? – недовольным голосом отозвался Мел Крис Спурий.

– Открывай, болван, – устало проворчал Акций.

Звякнул засов, чуть скрипнули бронзовые петли.

– Проходите, наставник, – почтительно поклонился молодой человек.

– Помой, – приказал врачеватель, протягивая ему поднос с пустым стаканчиком.

Умостившись в любимом кресле без спинки, охранитель здоровья государыни с наслаждением вытянул ноги. Ему пришлось простоять всё время разговора с императрицей, и он порядком устал.

"От старости не спрячешься, годы, увы, сильнее", – с чувством лёгкой меланхолии подумал царедворец и только тут обратил внимание, что ученик как-то странно переминается с ноги на ногу, мрачно уставившись в пол.

– Что с тобой? – нахмурился Акций.

– Заходил господин Герон, – искоса глянув на наставника, пробурчал юноша. – Расспрашивал, как найти дом регистора Трениума.

– Кого? – моментально встрепенувшись, подался вперёд лекарь.

– Господина Итура Септиса Даума, – подтвердил собеседник.

– Т-а-а-а-к, – протянул Акций, со стуком опуская руки на стол. – Ты рассказал?

– Ну да, наставник, – почему-то виновато пожал плечами юноша. – А что тут такого? Он бы всё равно узнал.

"Зачем Герону вдруг понадобился регистор Трениума? – удивился про себя царедворец. – И почему он пришёл узнавать его адрес именно ко мне?"

– Ха! – понимающе фыркнул врачеватель: "Так Вилит знает, что я навещал Юлису в доме дяди, вот он приятелю и сказал. А, может, это нужно самому принцу?"

– И ещё, наставник, – шагнув к рабочему столу, Крис наконец-то поставил на него поднос. – Господин Герон приказал никому об этом не говорить, даже вам!

– Вот как! – озадаченно вскинул брови лекарь.

– Побить грозился, если кто-нибудь во дворце узнает, что он спрашивал про дом господина Септиса, – почти шёпотом добавил ученик. – Только как же я буду обманывать своего учителя и наставника?

– Ты поступил правильно, господин Крис! – поднявшись на ноги, торжественно объявил охранитель здоровья государыни. – И впредь никогда ничего от меня не скрывай. Это для твоей же пользы.

– Да, господин Акций, – поклонился молодой человек и сейчас же заканючил. – Только вы уж, пожалуйста, не говорите ничего господину Герону. А то вдруг и правда побьёт?

– Не беспокойся, – гордо вздёрнув подбородок, заявил царедворец. – Никто не посмеет тебя тронуть!

– Да хранят вас бессмертные боги, наставник, – поклонившись, облегчённо улыбнулся юноша.

– Когда он приходил? – деловито осведомился лекарь, вновь усаживаясь в своё кресло без спинки.

– Да не очень давно, – задумчиво почесал в затылке ученик. – Я уже помыл стакан, почистил его битым кирпичом, чтобы блестел, разложил всё по полкам, вот тогда он и постучал.

– А господин Герон не сказал, зачем ему дом регистора Трениума? – поинтересовался врачеватель.

– Нет, наставник, – виновато пожал плечами Крис. – Только мне показалось, что он как будто куда-то спешил.

"Тогда получается, что Герон спустился сюда уже после того, как принц поговорил с матерью, – озадаченно подумал Акций и едва не вскрикнул от внезапно пришедшего в голову предположения. – Уж не собирается ли Вилит предложить государыне госпожу Юлису в свои невесты? А что, рода она древнего, знатного. Подходит по всем статьям".

Но тут же отрицательно покачал головой, решительно возражая самому себе.

"Чего тогда он собрался ждать? Почему сразу не сказал? Ясно, что регистор Трениума лучше отдаст свою племянницу за сына Константа Великого, чем за главного смотрителя имперских дорог. Теперь уже нет сомнений, что Юлиса очень даже приглянулась принцу. Вот только браки детей – это дело родителей, и договариваться с господином Септисом положено никак не Вилиту, а по крайней мере, доверенному человеку его отца. Но зачем тогда Герону дом дядюшки госпожи Юлисы?"

Царедворцу пришлось признать, что на этот раз он уже не понимает причины столь странного поведения императорского отпрыска, и это начинало его беспокоить.

Искоса поглядывая на сурово молчавшего наставника, Крис принялся возиться с посудой, потом взялся за веник, хотя пол и без того сиял чистотой.

После долгих напряжённых размышлений Акций не нашёл ничего умнее как предположить, что принц, возможно, попытается соблазнить или даже похитить госпожу Юлису, чтобы сделать её своей тайной наложницей.

Время от времени по столице ходили печальные истории о том, как юные девицы, наслушавшись сладких посулов, сбегали от родителей, теша себя наивными надеждами на долгую счастливую жизнь с пылким возлюбленным. Большинство из этих несчастных сразу же попадали в грязные лапы людокрадов. За некоторых платили выкуп, или кавалеры бросали их как надоевшие игрушки, и они с позором возвращались домой, чтобы влачить постыдное существование никому ненужных старых дев. Если, конечно, отец, пользуясь своим неоспоримым правом, не пресекал никчёмную жизнь потерявшей честь дочери.

Конечно, госпожа Юлиса непохожа на тех восторженных дурочек, но она всё-таки женщина, а значит, неспособна к всестороннему осмыслению своих поступков ввиду превалирования чувственного начала над рациональным.

Та ненависть племянницы регистора Трениума к своему жениху, которая довольно чётко прослеживалась в письме к императрице, вполне может заставить девушку совершить какую-нибудь большую глупость. Например, поверить в обещание Вилита избавить её от брака с Аварием.

Всё же она ещё слишком плохо разбирается в законах и обычаях радлан, поэтому, скорее всего, не понимает, что даже родной сын Константа Великого не вправе вмешиваться в жизнь граждан Империи, тем более, таких богатых и влиятельных, как главный смотритель имперских дорог Постум Аварий Денсим.

Если госпожа Юлиса поддастся на уговоры принца, то окончательно испортит себе жизнь, а без того сильно подмоченной репутации его высочества Вилита будет нанесён очень серьёзный урон, что, в свою очередь, просто не сможет не сказаться на самочувствии его матери.

Уяснив это, охранитель здоровья государыни твёрдо пообещал себе непременно переговорить с её младшим сыном и постараться предостеречь от необдуманных поступков.

Но явившись на ужин, проходивший сегодня в узком, семейном кругу, Акций не увидел за столом принца.

Несмотря на весёлую мелодию двух флейт и барабана, государыня явно пребывала в скверном расположении духа. Мрачно сведя брови к переносице, она привычно полулежала, опираясь локтем на подушечку, и, изредка отрывая крошечные кусочки от мягкой булки с изюмом, отправляла их в рот.

Не решаясь прервать её задумчивое молчание неуместными расспросами, лекарь шёпотом поинтересовался у Исоры Квантии Белы:

– А почему нет его высочества?

– Он передал, что поел в городе, – так же тихо ответила придворная дама, и скорбно поджимая руки, осуждающе покачала головой. – Её величество так переживает из-за их размолвки…

– Думаю, ничего страшного не случилось, госпожа Квантия, – попытался успокоить озабоченную собеседницу царедворец. – Его высочество ещё очень молод, и ему просто нужно время, чтобы оценить правоту своей мудрой матери.

– Да услышат вас небожители, господин Акций, – вздохнула женщина.

Внезапно отбросив так и недоеденную булку, императрица села, спустив ноги с лежанки.

– Что-то мне ничего не хочется, – проворчала она, знаком подзывая Пульчиту, стоявшую у стены с сандалиями хозяйки в руках. – Доедайте без меня.

– Что с вами? – встрепенулся врачеватель.

– Ничего, – раздражённо отмахнулась Докэста Тарквина Домнита. – Я устала и хочу побыть одна.

Намёк выглядел более чем прозрачно, и охранитель здоровья государыни, проводив сочувственным взглядом царственную пациентку, вновь вернулся к прерванной трапезе, но уже без прежнего аппетита.

Расспросив дворцовых рабов, он быстро выяснил, что, вернувшись из города, принц с друзьями отправился в баню, где и пребывает до сих пор.

Подумав, лекарь решил туда не заходить, а притаился в углу за колонной. Днём его там легко могли заметить с галереи. Но с наступлением сумерек, когда единственными источниками света оставались редкие факелы да тусклые масляные светильники, два из которых горели по сторонам массивной, украшенной резьбой и металлическими накладками двери, это место идеально подходило тем, кто не желал попадаться на глаза случайным прохожим.

Едва врачеватель успел устроиться поудобнее, как из бани, держа в руках скомканные хитоны и музыкальные инструменты, одна за другой выскочили три обнажённые девицы.

На ходу одеваясь и звонко хихикая, они легко и грациозно пробежали мимо затаившегося во мраке царедворца. Узнав по серебряным пластинкам на тонких шеях дворцовых флейтисток, тот довольно улыбнулся. Кажется, основное веселье закончилось, и долго ждать не придётся.

Первым из двери появился невольник с ярко горевшим факелом, за ним вышел Вилит в сопровождении Налия Герона Рисуса и Тарберия Сциния Дуба. Всё трое в одинаковых белых туниках.

Шагнув из-за колонны, хранитель здоровья государыни негромко кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Господин Акций? – удивился принц, сразу перестав улыбаться. – Что вы делаете здесь в такой час?

– Простите, ваше высочество, – поклонился лекарь. – Не могли бы вы уделить мне немного вашего времени?

– А до завтра подождать нельзя? – недовольно нахмурился Вилит. – Всё-таки уже поздно, и я хочу спать.

– Я не задержу вас надолго, ваше высочество, – поспешил заверить его врачеватель.

– Ну хорошо, – раздражённо буркнул сын императора. – Отдыхайте, друзья. Завтра у нас много дел.

– До свидания, ваше высочество, – поклонился Герон. – Не проспите.

– Уж кто бы говорил! – насмешливо фыркнул Вилит. – Не тебя ли нам в прошлый раз пришлось будить водой?

– Это было случайно, ваше высочество! – бурно запротестовал собеседник. – Просто тогда вино оказалось слишком холодным, а девица чересчур горячей!

– Ступайте, господин Герон! – отмахнулся принц.

– Пусть Яфром пошлёт вам хорошего сна, ваше высочество, – Сциний перед уходом ограничился простым, добрым пожеланием.

Подойдя к застывшему рабу, охранитель здоровья государыни взял у того из рук пылающий факел.

– Я сам провожу его высочество до личных покоев.

Прекрасно зная, кто перед ним, невольник безропотно подчинился, и низко поклонившись, скрылся в темноте галереи.

– Что это значит, господин Акций? – резким тоном поинтересовался младший сын императора.

– Ах, ваше высочество, я очень не хочу, чтобы о нашем разговоре завтра судачил весь дворец, а послезавтра вся столица, – понизив голос, пояснил лекарь.

– Так что же такого вы собираетесь мне сказать? – не на шутку удивился молодой человек.

– Боги распорядились так, что мы с вами стали хранителями одного общего секрета, ваше высочество, – едва ли не шёпотом проговорил врачеватель.

– Вы имеете ввиду письмо госпожи Юлисы к государыне? – так же тихо отозвался Вилит.

– Да, ваше высочество, – со вздохом подтвердил собеседник.

– Если вы переживаете о том, что кто-то узнает от меня об этом, то напрасно, – нахмурился молодой человек. – Я помню о своём обещании и никому ничего не скажу.

– Тогда позвольте узнать, ваше высочество, – наконец-то решился задать самый неудобный вопрос царедворец. – Зачем вам понадобился дом регистора Трениума?

Принц встал и пристально посмотрел на своего выжидательно помалкивавшего спутника.

– А вот это не ваше дело, господин Акций, – даже не подумал отнекиваться юноша.

– Вы встречались с госпожой Юлисой? – лекарь чувствовал, что переступил некую запретную черту, однако почему-то никак не мог остановиться.

– И это не ваше дело, – криво усмехнулся принц. – Вы должны охранять здоровье моей матери, а не следить: с кем и когда я встречаюсь.

– Так я этим и занимаюсь, – добавив в голос укоризны, пояснил врачеватель. – Ваша царственная матушка очень сильно разволновалась после того, как до неё дошли те грязные слухи, что весьма негативно сказалось на самочувствии.

– Вы на что это намекаете, господин Акций? – Вилит зло прищурился, сразу став удивительно похожим на своего великого отца.

– После своего выступления в Сенате госпожа Юлиса сделалась довольно популярной в Радле, ваше высочество, – царедворец говорил медленно, вкрадчиво, тщательно подбирая слова. – Поэтому её величество очень сильно расстроится, если столичные сплетники вновь начнут упоминать ваше имя, особенно вместе именем племянницы регистора Трениума. А поскольку мой священный долг заботиться о здоровье государыни, я взял на себя смелость предостеречь вас от поступков, способных её огорчить. Нижайше прошу прощения, если мои слова показались вам слишком дерзкими. Я не поэт и не оратор, а всего лишь скромный лекарь, поэтому мне трудно отыскать более подходящие для подобного случая выражения.

Поклонившись, он замер.

– Не беспокойтесь, господин Акций, – после некоторой паузы всё ещё с раздражением, но уже гораздо спокойнее проворчал Вилит. – Я ценю вашу заботу о здоровье моей матери и не собираюсь давать повод для пересудов. Да и нет госпожи Юлисы в Радле.

– А где же она? – удивился врачеватель.

– После того посещения Сената её самочувствие сильно ухудшилось, – усмехаясь, пояснил юноша. – И регистор Трениума, воспользовавшись, кстати, вашим советом, увёз её из города.

– Хвала богам! – не смог удержаться от вздоха облегчения царедворец.

Рассмеявшись, принц вдруг хлопнул его ладонью по плечу.

– Не знай я вас столько лет, господин Акций, мог бы подумать, что госпожа Юлиса вам приглянулась.

– Да хранит меня Диола от подобного кошмара! – вскричал не на шутку встревоженный подобным подозрением придворный. – От этой девицы одни неприятности!

Всю дорогу до своих личных покоев Вилит подтрунивал над любовником своей матери, а тот, к полному восторгу спутника, отнекивался изо всех сил. Так что расстались они вполне дружески, и Акций облегчённо перевёл дух, надеясь, что сын императора простил ему неуместные вопросы.

А утром хранитель здоровья государыни узнал, что её младший отпрыск с приятелями, взяв лошадей и оружие, куда-то уехали ещё до восхода солнца.

***

После разговора с Ином Валием Дроком жизнь Ники круто изменилась. Мир вокруг словно заиграл новыми красками, стал ярче и рельефнее, а будущее уже не казалось таким мрачным и беспросветным.

Не питая никаких иллюзий, она догадывалась, что Птахубис потребует немалую плату за свою мелкую услугу, и оставшегося у неё золота вряд ли хватит с ним рассчитаться. Однако, девушка рассчитывала на то, что сможет уговорить его взять в качестве недостающей суммы долговую расписку с отсрочкой хотя бы месяца на три. Если же астролог упрётся, придётся обращаться к ростовщикам. Риата Лация уже пообещала покровительнице проконсультироваться по данному вопросу с Эваром. Конечно, проценты у них запредельные, а люди они серьёзные и очень опасные, но загибаться от гепатита не хотелось категорически.

Оставалось надеяться на то, что тайник в Домилюсе ещё не обнаружили, и он не является плодом старческих фантазий ошалевшего от тоски по родине радланского аристократа.

Тем не менее, перспектива всё же избежать постылого брака буквально вдохнула в попаданку новые силы, хотя она и понимала, что рассчитывать на скорую встречу с племянником Авария не стоит.

Говоря о возможной опасности разговора с Птахубисом, Валий похоже нисколько не преувеличивал. Ещё неизвестно, захочет ли предсказатель настолько сильно огорчить своего хлебосольного и влиятельного покровителя, если тому действительно очень хочется жениться на аристократке.

Узнай дядюшка о попытке обмана, племяннику точно не поздоровится. Девушке даже думать не хотелось о том, какое наказание может изобрести субъект с такой богатой фантазией. Изгнание из дома и лишение наследства в данном случае будет аналогично "условному сроку".

Приходилось рассчитывать на то, что такой пройдоха, как Птахубис, не мог не заметить всё более ухудшающегося самочувствия нанимателя и, следовательно, просто обязан озаботиться собственным будущим.

К сожалению, все эти аргументы никак не отменяли того риска, которому подвергал себя племянник Авария. Прекрасно понимая всё это, Ника через несколько дней стала подумывать о том, что Ин Валий так и не решился пообщаться с дядюшкиным астрологом на столь щекотливую тему.

По ночам она как могла отгоняла упаднические мысли. Парень не выглядел дураком, а значит, должен соображать, что подобного рода разговоры следует вести в соответствующем месте и в нужное время. Возможно, оно ещё не пришло, и ей следует просто набраться терпения?

Рассуждения выглядели вполне здраво и логично, тем не менее, тревожные сомнения всё чаще стали закрадываться в сердце девушки.

Прекрасно понимая их бесполезность, она пыталась отвлечь разум чем-то другим, и теперь, кроме обязательных тренировок с кинжалом, старательно вспоминала все танцы, которые когда-либо исполняла. Без партнёра получалось плохо, зато прекрасно помогало убить время и хоть как-то отвлекало от вредных, несвоевременных мыслей.

Едва не поскользнувшись, Ника наконец-то решила сделать перерыв, и тяжело дыша, опустилась на расстеленную циновку. Поджав под себя ноги, она прикрыла их накидкой от докучливых насекомых, а служанка, пододвинувшись поближе, принялась обмахивать веточкой голову и плечи покровительницы.

"Ясно, что письмо к императрице не сработало, – мрачно думала та, переводя дух после очередной пляски. – Гнута Постумия, судя по всему, моё предложение тоже не заинтересовало. Один Ин Валий отозвался. Пусть и за натуральную оплату, но вроде бы согласился помочь. Теперь и он пропал. Если так, то в Радле делать нечего. Здесь, по крайней мере, свежий воздух и покой. А там по гостям ездить замучаешься и рассказывать одно и тоже по пятнадцать раз".

– Госпожа, – прервал её грустные размышления взволнованный голос отпущенницы. – Кажется, идёт кто-то.

Встрепенувшись, девушка только сейчас услышала треск сухих веток и шелест кустарника. Сердце её заколотилось в тревожном ожидании, а глаза торопливо отыскали стоявшую неподалёку корзину, где из-под аккуратно сложенного платья выглядывала рукоятка длинного тонкого кинжала.

Метрах в пятнадцати от них из зарослей выбрался широко улыбающийся Козий Катышек.

– Здравствуйте, госпожа Юлиса, – дурашливо поклонился малолетний невольник. – Небось рады меня видеть?

Несмотря на волнение, Ника насмешливо фыркнула:

– Чего припёрся? Смотри, увидит господин Бест или кто из надсмотрщиков – и будешь помёт собирать на птичнике господина Септиса.

– Пусть сначала поймают, – презрительно скривился мальчишка. – С их пузами только за черепахами гоняться.

Остановившись шагах в трёх от выжидательно смотревшей на него собеседницы, Козий Катышек с многозначительной миной заявил:

– Я принёс весточку от вашего возлюбленного, госпожа. Он опять ждёт вас в свящённой роще нимфы Фелои.

– Хорошо, – стараясь не обращать внимание на его похабную ухмылочку, кивнула девушка. – Я тебя поняла, ступай.

– Только сегодня он просит вас поторопиться, – не двигаясь с места, добавил маленький посланец.

– Ладно, – нахмурилась Ника. – Иди отсюда!

– Так вы не задерживайтесь, госпожа Юлиса, – перед тем как исчезнуть в зарослях, ещё раз напомнил мальчишка.

– Давай переодеваться! – одним движением поднимаясь на ноги, скомандовала служанке покровительница.

– Слушаюсь, госпожа, – эхом отозвалась та, доставая платье из корзины.

Ясно, что племянник главного смотрителя имперских дорог заявился не просто так. Очевидно, он таки переговорил с Птахубисом. Вот только что из этого вышло? Согласился ли астролог скорректировать волю светил или решительно отказался, оберегая свою профессиональную честь и беспристрастность? А если так, то не сообщит ли он своему работодателю о необычной просьбе его родственника? Вдруг Ин Валия уже выгнали из дома, и он заехал только за тем, чтобы предупредить сообщницу о провале их грандиозного замысла? И к чему такая спешка? Неужели господин Аварий собрался примерно наказать неблагодарного племяша и отправил за ним погоню? От подобного предположения девушка зябко передёрнула плечами.

Почувствовав тревогу спутницы, Риата Лация, закреплявшая кинжал в ножнах на её спине, заботливо поинтересовалась:

– Что с вами, госпожа?

– Ничего, – отстранённо пробормотала та. – Всё в порядке.

И тут же подумала: "Нет, не станет Ин Валий меня предупреждать. Я ему, конечно, нравлюсь, но дядюшку он боится сильнее, и, если что, бросится спасаться, позабыв обо всём и обо всех. Нет, дело, скорее всего, в деньгах, а у меня с собой только сто империалов. Вот батман! Надо выбираться в Радл и как можно скорее."

– Этот тоже одевать будете, госпожа? – спросила отпущенница, показывая маленький нож.

После первого визита Козьего Катышка Ника стала брать на прогулку всё своё оружие. Она даже как-то попробовала работать сразу двумя кинжалами, но едва не порезалась. Видимо, такое сложное дело без опытного наставника не освоить. Тогда девушка передала короткий клинок Риате Лации, которая носила его или в корзине, или за поясом. Дубинка, конечно, хорошо, но остро отточенное лезвие из нержавеющей стали всё же лучше.

Но на новую встречу с Ином Валием служанка предложила покровительнице вновь отправиться во всеоружии.

Та уже хотела отмахнуться, но в последний момент, передумав, подняла платье.