Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 159 (всего у книги 345 страниц)

Вот очень тихо, на грани слышимости скрипнула половица и всё. Вновь наступила тишина, нарушаемая только стрёкотом цикад.

«Нет, – возразила сама себе девушка. – Тогда бы она так не таилась. Тут какая-то тайна. Расспросить утром? Зачем? Не стоит, пожалуй. Ещё не хватает аристократке рабские секреты вынюхивать!»

Поправив круглую, набитую шерстью подушку, она попыталась заснуть, завернувшись в одеяло. Но взбаламученные сном и странным поведением Риаты мысли никак не хотели успокаиваться.

«Аристократка, батман, без гроша в кармане! – думала Ника, лёжа с закрытыми глазами. – Да ещё и любовница Картена! Интересно, Румс тоже так думает? А его мамаша? Или у них такое в порядке вещей? Нет, вон как он взбеленился, узнав, что невеста могла удрать с другим!»

«Так то невеста, – неожиданно отозвался из глубины сознания кто-то сильно вредный. – А ты так, случайная знакомая, до которой ему нет никакого дела. Хоть с Картеном спи, хоть с козлом!»

Ну как после такого саморазоблачения себя не пожалеть? Девушка со вкусом поплакала, шмыгая носом и вытирая слёзы уголком одеяла, а когда затихла, решила, что будущие отношения с Румсом будут чисто деловыми. Они найдут Вестакию с Паули, получат деньги от Картена и расстанутся навсегда! Не успела Ника насладиться этой великомученической мыслью, как услышала еле слышный скрип половиц.

«Быстро нагулялась, кошка драная! – с непонятно откуда взявшейся злобой подумала путешественница. – С кем интересно она… кувыркалась? В доме только двое мужиков кроме Картена, да и те дебилы. Или к соседям бегала?»

Взяв себя в руки, девушка задышала ровно и глубоко, как крепко спящие люди, решив дождаться, когда женщина разденется, а уж потом высказать всё…, что думает по поводу её аморального поведения!

Зашуршала циновка, пропуская в комнату тёмную фигуру, словно в нерешительности замершую у дверей. Вся злость у путешественницы мгновенно улетучилась, уступая место настороженности. Ей показалось, что вошла не Риата. Слишком стройный и тонкий силуэт. Хотя рост вроде такой же. Может, она?

Неизвестный визитёр, или визитёрша, шагнула к постели, медленно подняв руку, в которой тускло блеснуло что-то длинное и явно металлическое.

– Вот батман! – только и успела выдохнуть Ника, рывком перекатываясь в сторону и рухнув на пол, чувствительно ударившись локтем и коленкой. А в подушку, где миг назад покоилась её голова, вонзился тонкий, остро отточенный штырь.

Зашипев рассерженной кошкой, Мышь бросилась вокруг кровати, пластая воздух своим странным оружием. Пытаясь вскочить на ноги, путешественница наступила на подол ночной рубашки, но падая, успела протянуть руку за лежавшим в изголовье кинжалом.

С треском разорвав тонкую льняную ткань, бронзовое острие глубоко пропахало кожу на плече. Закричав от боли, девушка выхватила из ножен клинок и снизу вверх вонзила лезвие в живот рабыни, потом ещё и ещё раз, в ошеломлении боя не замечая второй раны на руке.

Дикий крик резанул по ушам. Отскочив, Мышь выронила штырь, и сгибаясь, рухнула на пол, хрипло дёргаясь и суча ногами.

Тяжело дыша, Ника села на измятую постель, машинально потирая кровоточащее плечо.

Словно сквозь вату в ушах она слышала нарастающий шум.

– Что? Где? Кто?

– Там, отец, там! – повизгивая то ли от страха, то ли от нетерпения, отвечал ему Уртекс.

Шлёпанье многочисленных босых ног стремительно приближалось. Отбросив циновку, в комнату ворвался хозяин дома, одетый одним воздухом, зато с мечом в руке. За его широкими волосатыми плечами пряталась Тервия в наброшенной на голое тело накидке с воздетым над головой масляным светильником. К боку матери прижимался старший сын с какой-то палкой наперевес.

При виде открывшейся картины все трое замерли, а в соседней комнате раздавался капризный, пронзительный голос Валрека и тревожно-ласковое увещевание няньки.

– Не надо туда ходить, маленький господин! Ваши уважаемые родители посмотрят и скажут, что там.

– Это что такое? – шагнув вперёд, пробормотал консул, глядя на замершее в неподвижности тело.

– Ваша рабыня, господин Картен! – с трудом сдерживая зубную дробь, ответила гостья, и держась за спинку кровати, встала на дрожащие ноги. – Чуть не отправила меня в Тарар раньше времени.

– Мышь?! – охнула жена морехода. – Не может быть!

– Не верите, госпожа Картен? – удивилась девушка, только сейчас замечая, что всё ещё держит в руке окровавленный кинжал.

– Вот дыра, – с трудом беря себя в руки, указала она на подушку. – Не разбуди меня боги, я бы сейчас с вами не разговаривала.

– Ещё одна, – нашла в себе силы усмехнуться путешественница, постучав плоской стороной лезвия по плечу. Адреналин схлынул, и рана уже зверски болела. – Я что, сама себе шкуру попортила?

– А вот и третья! – продемонстрировав хозяевам окровавленное запястье, гостья подняла с пола остро заточенную шпильку, длиной сантиметров двенадцать, с самодельной рукояткой, обмотанной кожаным ремнём.

Продемонстрировав орудие убийства всем присутствующим, Ника с издевательской вежливостью обратилась к мореходу.

– Вам нужны ещё какие-то доказательства, господин Картен?

Но, прежде чем он успел хоть что-то ответить, послышался неясный крик, шум падения и полный ужаса вопль.

– Госпожа-а-а!!!

Видимо, совсем обезумев от страха, Риата, пытаясь протиснуться в комнату, толкнула столбом застывшую в дверях супругу консула. В ответ Картен сбил невольницу на пол ударом рукоятки меча и, не давая подняться, схватил за волосы, рванув голову вверх, и поднёс к побледневшему лицу женщины широкий клинок.

– Где ты шлялась меретта? Почему госпожа одна осталась?

– Там, в сарае с Обглодышем, – быстро затараторила рабыня. – Он мне риал пообещал!

– Что? – от удивления консул опустил оружие. – Врёшь! Откуда у него серебро?

Вместо ответа Риата разжала кулак.

Коротко глянув на ладонь, мореход уставился на жену.

Та непонимающе пожала плечами, судорожно придерживая края накидки.

Выпустив волосы невольницы, мужчина наотмашь ударил её тыльной стороной левой ладони, поскольку консул был левша. Голова женщины лишь мотнулась из стороны в сторону.

Не в силах сдерживать нарастающее раздражение, вызванное страхом, болью и вызывающим поведением мужчины, Ника надменно фыркнула:

– Вы для начала со своими рабами разберитесь, господин Картен, а её я сама накажу.

Злобно сверкнув глазами, мореход рявкнул Уртексу:

– Приведи сюда этого ублюдка!

И вышел вместе с семейством, оставив гостью в темноте.

– Госпожа! – дрожащим голоском робко проблеяла Риата.

– Чего ждёшь? – отозвалась та с ворчливым раздражением. – Добудь огня, зажги светильник. Ну, быстро!

– Сейчас! – неизвестно чему обрадовалась женщина. – Я сейчас!

Бросившись в дверь, она обо что-то ударилась, и зашипев сквозь зубы, быстро зашлёпала по полу подошвами сандалий.

– Да не забудь тёплой воды, а лучше воды с вином! – уже вдогонку ей крикнула Ника, даже не подумав, где всё это невольница отыщет среди ночи.

А со двора доносилось грозное хозяйское рычание:

– Обглодыш, иди сюда, собачья требуха!

– Иду, господин, – с явным испугом отозвался раб.

Стараясь не обращать внимания на боль и вонь, наполнявшую комнату, девушка попыталась прислушаться, но различила только: «Бу-бу-бу».

Можно, конечно, встать и подойти к окну. Но между ним и кроватью на полу лежит тело Мыши, из-под которого уже натекла лужа крови и ещё чего-то очень неприятного. Поэтому путешественница осталась сидеть, время от времени всхлипывая и морщась.

Огнём пылали разрез на плече и колотая рана на запястье, ныли локоть левой руки и правое колено, а в довершение всех несчастий стали мёрзнуть голые ступни.

– Вот батман, – чуть слышно бормотала она, раскачиваясь из стороны в сторону и пытаясь понять причины, из-за которых у рабыни Картена вдруг прорезалось жгучее желание её убить. – Вот батман.

Отодвинув плечом циновку, в комнату протиснулась Риата, прижимая к груди кувшин и прикрывая ладонью робкий огонёк на кончике смолистой щепки.

«Быстро она прибежала», – с какой-то отстранённостью подумала Ника, наблюдая, как невольница поджигает войлочный фитилёк, торчавший из удлинённого носика маленькой лампы. Когда тот, затрещав, вспыхнул, женщина обернулась к хозяйке, безвольно пустив руки вдоль туловища. От неё так и веяло чувством вины, отчаяния и полной готовностью принять любое самое суровое наказание.

«Я могу её убить и буду в своём праве, – подумала девушка. – Может, она сейчас именно этого и ждёт? Ну уж дудки!»

Удивительно, но какой-то особой злости к рабыне она почему-то не испытывала. Ну кто мог знать, что именно сегодня Мышь придёт её убивать?

Морщась от боли, путешественница поднялась на ноги и стала стягивать испачканную кровью сорочку.

– Я сейчас, госпожа! – вскричала женщина, устремившись к хозяйке.

Избавившись с её помощью от сорочки, Ника вновь тяжело плюхнулась на постель.

– Утром выстираешь и зашьёшь.

– Слушаюсь, госпожа, – с готовностью закивала рабыня, поднимая с пола сорочку.

– Да подожди! – поморщилась та от подобного энтузиазма. – Достань из корзины ту мазь, что Фарк подарил, и бинты. Не видишь, меня надо перевязать? Да поскорее. Сейчас заявится Картен, а я в чём мать родила.

Нервно прыснув в кулак, невольница бросилась исполнять приказания. Отыскав горшочек с мазью, вытащила деревянную обшитую кожей пробку, и поддёв той же щепочкой зеленовато-бурую кашеобразную субстанцию, принялась размазывать её по расстеленному бинту.

– Обглодыш сам тебе деньги предложил? – спросила девушка, прикрывая ноги и низ туловища одеялом.

– Нет, госпожа, – пробормотала рабыня, втягивая голову в плечи. – Мне Мышь сказала.

Женщина аккуратно протёрла кожу смоченной в вине тряпочкой.

– Когда? – тут же поинтересовалась хозяйка, невольно поёжившись от прикосновения холодной мази.

– За ужином, госпожа, – тихо ответила Риата, бинтуя ей плечо.

– Тебе так понадобились деньги? – путешественница приподняла руку, пропуская полоску ткани под мышкой.

– Они всегда нужны, госпожа, – по-прежнему не поднимая глаз, проговорила женщина.

Поскольку Обглодыш казался Нике полным дебилом, ей вдруг захотелось узнать, неужели Риате всё равно с кем… баловаться, лишь бы заплатили?

Но тут послышался быстро приближавшийся шум шагов.

– Вот батман! – выругалась девушка, оттолкнув рабыню. – Подай хотя бы накидку! Да быстрее!

Выронив бинт, та бестолково заметалась, разыскивая так не кстати затерявшийся предмет туалета. И не мудрено, потому что в комнате царил полнейший кавардак! Во время короткой драки, противницы как-то умудрились уронить табурет, столик с косметикой, и скомкать покрывавшую пол шкуру.

Путешественница хотела перебраться на ту сторону кровати, чтобы сидеть спиной к двери и светильнику или хотя бы прикрыться до горла одеялом, но поняла, что не успевает.

– Да и батман с ним! – в сердцах выругалась Ника, с иронией подумав: «Он меня всякую повидал, да и я его тоже».

Картен уже успел облачиться в привычный сине-зелёный хитон. Тервия тоже одела платье, и только растрёпанные седеющие волосы указывали на внеплановое пробуждение. Уртекс, как и гостья, щеголял обнажённым торсом, только на бёдрах висела кое-как намотанная повязка, а в руке ярко пылал факел.

Девушка постаралась придать лицу самое каменное выражение, аккуратно придерживая недоперевязанную руку.

Почувствовав настроение хозяйки, Риата перестала дёргаться, занявшись методичным осмотром комнаты.

– Обглодыш сказал, что Мышь дала ему деньги, чтобы он мог заплатить вашей рабыне, госпожа Юлиса, – хмуро проворчал мореход, скрестив руки на груди.

– Вот как? – вскинула брови путешественница. – Если вас чем-то оскорбило поведение моей невольницы, господин Картен, я обязательно её накажу.

– Мне нет дела до их скотских утех, – поморщился консул. – Я хочу знать, почему Мышь решила вас убить?

Отыскав, наконец, накидку, Риата осторожно прикрыла ею госпожу и вновь взялась за перевязку.

– Я уже говорила, господин Картен, что не знаю, – как можно спокойнее ответила Ника.

Она понимала, что попытка покушения на неё связана с розыском Паули, точнее Вестакии, ибо ничего иного просто не приходило в голову. Но вот почему Мышь решилась напасть именно сегодня, девушка могла только догадываться. Скорее всего, рабыня подслушала разговор в комнате с ткацким станком, и что-то в нём заставило девицу действовать немедленно. Если это так, то единственной причиной для убийства могут быть названные тогда имена Ура Тектора и Исоры Пеприи Треуны.

От само собой напросившейся догадки у путешественницы перехватило дыхание. Так вот кто через Мышь передал Вестакии сонное зелье и помог бежать. – Ур Тектор! Именно услышав его имя, невольница Картенов решила прикончить любопытную гостью своих хозяев.

Однако на сей раз начинающая детектив не долго гордилась своим умом и сообразительностью.

«Но кроме меня об Уре знает ещё и Тервия, – пришла в голову очевидная мысль. – Неужели Мышь собиралась убрать и её? Или рассчитывала, что без меня её госпожа не будет ничего выяснять? Слабая надежда, всё же Вестакия ей дочь. Какая-то бессмыслица получается, неужели случилось ещё что-то, о чём я не имею никакого понятия?»

– И даже не подозреваете в чём дело? – прервал её размышления явно недовольный ответом мореход.

Собеседница заколебалась. Быть может, пришло время, что называется, «открыть карты»? Теперь, когда у неё есть что-то кроме пустых слов, возможно, есть смысл ознакомить консула со своими догадками о том, кто обеспечивал связь между его дочерью и похитителями, а так же передал ей сонное зелье?

Но тут путешественница внезапно поймала умоляющий взгляд Тервии. Стоя за спиной мужа, она еле заметно качала головой из стороны в сторону, ясно обозначая губами слово «нет». Какое-то время девушка ничего не понимала. Но потом догадалась, хозяйка дома очень настойчиво просит гостью не упоминать о возможной причастности Мыши к побегу Вестакии.

«Ну и зачем ей это надо?» – думала она, буквально разрываясь между двумя противоречивыми желаниями.

С одной стороны, ужасно хотелось вернуть расположение Картена, предоставив тому ценную информацию о соучастнице похищения дочери, но с другой стороны, путешественница совсем не стремилась испортить отношения с его женой.

М-да. Нужно выбирать и поскорее. Если консул узнает о Песке Яфрома, то легко отыщет того, кто передал зелье Мыши, а через него выйдет на заказчика. Тогда прощай награда, а главное – возможность лишний раз пообщаться с Румсом.

– Понятия не имею, господин Картен! – пожала плечами Ника, протянув Риате руку с колотой раной на запястье.

Однако, подумав, осторожно добавила:

– Но, думаю, есть способ узнать.

– Как? – тут же заинтересовался мореход.

– Для начала скрыть её смерть, – гостья кивнула в сторону неподвижного тела мёртвой рабыни. – Вообще, лучше помалкивать о том, что здесь произошло.

– Зачем? – подозрительно нахмурился хозяин дома.

– Если она сама задумала меня убить, – буквально на ходу придумывая объяснения, заговорила гостья. – То ничего не случится. Если же ей кто-то заплатил, то он обязательно захочет выяснить, почему я ещё жива, и куда делась Мышь? Возможно, тогда и станет понятно, кому понадобилась моя смерть и зачем?

Консул пренебрежительно фыркнул.

– Да все соседки сразу заметят, если моя жена будет ходить на базар с новой рабыней, и захотят узнать, куда делась старая?

Он обернулся к Тервии, которая послушно закивала головой.

– Так что они все хотели вас убить?

Уртекс угодливо захихикал.

– Таким любопытным достаточно сказать, что Мышь отправили в усадьбу за какую-нибудь проделку, – нисколько не смутилась Ника. – А вот если кто-то попытается отыскать её там, это уже будет выглядеть подозрительно. Не так ли, господин Картен?

Мужчина задумчиво потеребил бороду.

– Мерк, – тихо, но с заметной тревогой в голосе обратилась к нему Тервия. – Что если тот, кто хотел убить госпожу Юлису, найдёт ещё кого-нибудь, и он проберётся в дом? У нас же дети.

– Простите, что вмешиваюсь, господин Картен, – предельно вежливо, почти вкрадчиво заговорила девушка. – Но разве сейчас в вашей усадьбе людей не более чем достаточно? Вызовите сюда тех, кому доверяете, а на работах их заменят ганты.

– Именно так я и собирался сделать, госпожа Юлиса, – от чего-то обидевшись, проворчал консул.

– И прикажите, пожалуйста, убрать отсюда мёртвое тело, – тем же тоном попросила Ника. – А потом моя рабыня уберёт всё остальное и вымоет пол.

Молча кивнув, мореход вышел. Вслед за ним покинули комнату и Уртекс с Тервией. Перед тем, как скрыться за циновкой, женщина обернулась, еле слышно прошелестев:

– Спасибо.

Кряхтя, как восьмидесятилетняя старуха, девушка забралась на кровать, и натянув одеяло, приказала:

– Риата, открой окно. Пусть вонь выдует, а то дышать нечем.

Неожиданно быстро появившиеся рабы Картена уволокли тело несчастной Мыши, или вернее Пиррии Бутры, подхватив его за руки и за ноги. Голова, смотревшая на мир закатившимися белками глаз, безвольно висела, подметая волосами пол.

Едва удалились невольники со своим печальным грузом, вернулась Риата с деревянной лоханью и тряпкой.

После мощнейшей нервной встряски спать категорически не хотелось. К тому же болели раны, а душу переполняло желание выговориться. Решив ему не противиться, путешественница сказала, глядя в потолок, где билась залетевшая на свет бабочка.

– Ты тоже могла сегодня умереть?

– Да, госпожа, – надрывно вскричала невольница с мокрым шлепком швырнув тряпку на пол. – Я не смогу без вас жить!

Рассмеявшись, Ника повернулась на бок, пытаясь рассмотреть лицо сидевшей на корточках Риаты.

– И как только тебе не надоест врать? Сколько хозяев ты уже сменила? И ничего – живёшь-поживаешь.

– Ну вы лучше всех! – пылко заявила женщина.

– Даже если так, – усмехнулась девушка. – Ты бы умерла не из-за преданности госпоже, а за её убийство.

– Как это, госпожа? – встрепенулась невольница.

– Очень просто, – путешественница устроилась поудобнее, подперев рукой голову. – Мышь не зря выбрала такое оружие. Удар в шею – и я могла умереть прямо во сне. А ты… покувыркавшись со своим случайным приятелем, пришла бы и спокойно легла спать.

Она насмешливо фыркнула.

– Или взялась бы проверять моё самочувствие? Ну, отвечай, чего молчишь?

– Нет, госпожа. – рабыня со вздохом опустила голову. – Не стала бы.

– Вот и я так считаю, – проворчала хозяйка. – И Мышь так подумала. А утром, когда нашли мой труп, кого бы назначили убийцей, угадай с одного раза?

Она подумала, что попади убийца в сонную артерию, кровь могла бы ударить фонтаном, облив и стену, и саму Мышь. Но, во-первых, она могла и промахнуться, а во-вторых, Риате об этом знать не обязательно.

Лицо женщины стремительно побледнело.

«Вот теперь тебя проняло», – с удовлетворением подумала Ника, продолжая вещать тем же презрительным тоном:

– Или, полагаешь, Картен стал бы разбираться и искать виноватых? Особенно, если Обглодыш сказал бы, что в глаза тебя не видел, а Мышь подтвердила, что сама с ним баловалась всю ночь. Кому поверил бы наш гостеприимный хозяин – своим рабам или тебе?

– Госпожа! – с нескрываемым ужасом лепетала Риата. – Госпожа!

Но та безжалостно продолжала:

– Вот и получается, что ты едва не продала свою жизнь за жалкий, серебряный риал!

– Это всё Диола, госпожа! – завыв, невольница согнулась, закрыв руками лицо. – Это всё Диола!

– При чём тут богиня? – растерялась девушка от подобных слов. – Ты чего мелешь?

– Совсем маленькая я случайно разбила её статую да ещё в праздник Плодоношения, за это богиня прокляла меня неутомимой жаждой наслаждений! – не поднимая головы, бормотала рабыня. – Первый раз познав любовь в двенадцать лет, я никак не могу остановиться. Сколько раз я ругала себя самыми последними словами… Но проклятие богини сильнее воли смертной!

Она глухо зарыдала, вздрагивая всем телом.

«Диола за твой… передок не отвечает, – усмехнулась про себя хозяйка. – В остальном вроде не врёт. Хотя можно проверить».

– С кем ты ещё… путалась после того, как стала служить у меня?

– Только с господином Картеном, госпожа, – вскидывая голову и вытирая заплаканное лицо, ответила невольница. – Клянусь Диолой, я не обманываю вас.

– Где и когда? – нахмурилась путешественница, гадая, известно ли Тервии о шалостях супруга с чужим имуществом?

– В Сантисе, – выпалила Риата. – В гостинице.

– Это пока мы с Паули в город ходили? – уточнила Ника.

– Да, госпожа, – удручённо кивнула собеседница. – И вот сегодня… с Обглодышем. Больше ни с кем! Чтобы мне провалиться на этом самом месте! Хотите, клятву на крови дам?

– Не надо, – поморщилась девушка, погружаясь в унылые размышления. – «Мало того, что подворовывает, так ещё и шлюха. И что теперь с ней делать?»

Словно прочитав её мысли, женщина жалобно попросила:

– Не продавайте меня, госпожа. Вот увидите, я вам пригожусь. И обманывать больше не буду. Клянусь Диолой!

– Посмотрим, – вздохнула хозяйка. – Но если ещё раз соврёшь или опозоришь меня своим поведением, то я избавлюсь от тебя и не пожалею труда, чтобы продать в такое место, где ты даже не вспомнишь о богине любви!

И раздражённым взмахом руки прекратив посыпавшиеся горохом похвалы своей доброте и милосердию, закрыла глаза.

Боль в ранах не дала выспаться как следует, но всё же пару часиков путешественница вздремнула.

Ночное происшествие наложило свой отпечаток на лица хозяев и внесло существенные коррективы в их планы.

– Тебе придётся остаться сегодня дома, сын, – проговорил Картен, взглянув на Уртекса красными от недосыпания глазами. – Как только приедет Приск Грок, мы отправимся в усадьбу за рабами.

– Я понял, отец, – кивнул подросток, выплёвывая косточку от маслины. Судя по всему, перспектива пропустить занятие его нисколько не пугала.

– Возможно, мы вернёмся только к вечеру, – продолжал отец. – Обедайте сами. Что отвечать, если кто спросит о ночной суматохе, ты знаешь.

– Да, отец, – подтвердил сын.

– Я выполню вашу просьбу, госпожа Юлиса, – обратился консул к гостье. – Ночью Мышь пыталась вас обокрасть, за это я отправил её в усадьбу.

– Благодарю, господин Картен, учтиво склонив голову в лёгком полупоклоне, Ника бросила взгляд на Тервию.

Женщина как-то вдруг резко постарела. Если вчера она выглядела хоть и погруженной в свои думы, но молодящейся особой, то сегодня за столом сидела почти старуха с потухшими, будто присыпанными пеплом глазами и обвисшими брылями щёк.

Поскольку до встречи с Румсом оставалось ещё очень много времени, а шататься по городу с синяком на колене категорически не хотелось, девушка вернулась в свою комнату, где её и отыскала супруга морехода.

– Спасибо, госпожа Юлиса! – порывисто вскричала она, схватив путешественницу за руку, и заговорила, не обращая внимания на Риату, старательно бинтовавшую плечо хозяйке. – Вы избавили меня от большого скандала. Мерк давно предлагал отправить Мышь в усадьбу, а я всё откладывала. Ну откуда мне знать, что девчонка окажется такой негодяйкой!

– Госпожа Картен, – сочла своим долгом предостеречь собеседница. – Если я добуду доказательства её связи с похитителями Вестакии, мне придётся рассказать обо всём вашему мужу.

– Кому это будет нужно? – с надеждой усмехнулась женщина. – Если наша дочь на корабле Меченого Рнеха?

– А если нет? – с трудом придав голосу сочувственный оттенок, спросила гостья.

– Я надеюсь, она там, – хозяйка дома отступила, снисходительно улыбаясь. – Ищите, госпожа Юлиса. Уртекс специально остался дома, чтобы вы смогли обойти всех канакернских лекарей.

По лицу Тервии пробежала какая-то странная судорога, и женщина поспешно покинула комнату.

– М-да! – буркнула себе под нос путешественница. Либо она в чём-то ошиблась, анализируя вчера вечером поведение супруги консула, или та резко изменила своё мнение и теперь тоже считает, что Вестакия на судне Меченого?

Задумавшись, она потёрла лоб, тут же поморщившись от боли в плече.

Приск Грок, как всегда, заявился спозаранку и оказался сильно удивлён, встретив во дворе любимого дядюшку. Тот взял племянника под локоток, и отведя в сторону, принялся что-то энергично втолковывать, то и дело шикая на слушателя. Тот тихо охал, всплёскивал руками и качал головой.

Рабы быстро разгрузили продукты, а потом осторожно вынесли завёрнутое в старые циновки тело, которое погрузили на тележку, прикрыв пустыми корзинами.

В это время госпожа Картен обстоятельно инструктировала сына. Уртекс послушно кивал с таким удручённым видом, словно мать внушала ему некие азбучные, всем известные истины.

Набросив на голову накидку, супруга консула приобрела вид, вполне пригодный для прогулки вне дома. Вместе с мужем она забралась на тележку. Приск Грок пристроился с краю, а раб взял под уздцы печального ослика.

Пока господа рассаживались поудобнее, Терет торопливо распахнул тяжёлые створки ворот.

– Подай зеркало, – распорядилась Ника, отойдя от окна.

Отражение в ярко начищенной меди сообщило, что синяки на шее заметно побледнели и теперь вряд ли будут заметны даже под тонким слоем краски. Зато появилась новая проблема, как скрыть бинты? Ей совсем не хотелось изображать из себя жертву домашнего насилия.

Хотя, если перебросить накидку через плечо, как она это всегда делает, повязка на нём будет почти не видна. Но вот запястье не спрячешь.

«Скажу, что случайно порезалась», – тут же придумала девушка объяснение для любопытных и приказала Риате закрепить ножны за спиной.

Хотя в таком положении она вряд ли сможет воспользоваться оружием. Неожиданно в голову пришла мысль, что не мешало бы обзавестись ещё одним кинжалом. Тем более, металл у неё свой, и платить придётся только за работу. Поводив плечами и убедившись, что ножны не мешают двигаться, путешественница велела невольнице вытащить все вещи из нужной корзины. Там на самом дне лежала шкатулка с письмами Наставника своим родственникам и негромко звякнувший свёрток.

Девушка сама развернула облезлую оленью шкуру, обнажив восемь блестящих, криво обрубленных прутков, когда-то служивших ручками на колёсах инвалидной коляски, попавшей в этот мир вместе со своей хозяйкой.

Она заметила, как вспыхнули любопытством глаза Риаты, и сразу предупредила:

– Это не серебро.

– А что, госпожа? – робко спросила женщина.

– Обычное железо, – махнула рукой хозяйка. – Моему отцу их подарил какой-то варвар.

Путешественница видела, что рабыня не слишком верит её словам, но заморачиваться по этому поводу не стала. Как хочет.

– Вот эти убери назад, – распорядилась Ника. – Эти положи в мою корзину. Отдадим кузнецу, пусть сделает ещё один нож. Чтобы резать удобнее было. А то моим только колоть хорошо получается.

Едва они вышли за ворота, навстречу сразу попалась соседка. Ещё не старая, но уже толстая, заплывшая жиром женщина в сопровождении тощей, очень смуглой невольницы, тащившей корзину в руках, а не за спиной.

Мысли девушки невольно вернулись к трагическому ночному происшествию.

– Риата! – негромко позвала она.

– Слушаю, госпожа? – рабыня приблизилась, но всё же по-прежнему шла чуть позади.

– Ты видела много хозяев и рабов, – медленно заговорила путешественница, подбирая слова. – Почему Тервия сделала личной рабыней бывшую любовницу мужа? Ты же знаешь, что они путались ещё до того, как Мышь взяли в неволю за долги.

– Слышала, госпожа, – ответила женщина, поджав губы и с притворной скромностью опуская глаза.

– Договаривай! – поморщилась девушка. – Я же вижу, у тебя есть что сказать!

– Ой, госпожа! – деланно засмущалась невольница. – Может, всё это пустые разговоры и сплетни?

– На кухне слышала? – усмехнулась заинтересовавшаяся хозяйка. – Или Обглодыш наболтал?

– Что вы, госпожа, мы с ним и не разговаривали… почти, – стала отнекиваться собеседница. – Кухарка говорила…

– Что?

– Только вы уж меня не выдавайте, госпожа, – плаксиво попросила Риата. – Может, ничего и не было?

– Очень мне надо! – возмущённо фыркнула Ника. – Да говори ты, если уж начала.

– Госпожа Картен Мышь за совлену держала, – выпалила женщина, тут же воровато оглядевшись по сторонам.

Девушка недоуменно вскинула брови. Подобное слово ей ещё не встречалось.

– Ах, госпожа! – всплеснула руками рабыня. – Всё забываю, что вы не с Западного побережья, а о таком и в Империи не каждый слышал.

Она понизила голос.

– Мореходы дома редко бывают. Вот их жёны, чтобы без супружеской ласки не мучиться и от тоски не страдать, заводят себе совлен.

– Любовников? – решила уточнить Ника, уже примерно представляя, о чём идёт речь.

– Спаси Диола, госпожа! – замахала руками Риата. – За такие дела здесь муж не только жену убьёт, но и детей из дома выгонит без единого медного обола, а её отцу и матери позор до скончания дней!

– Сурово, – хмыкнула хозяйка, от души сочувствуя жительницам Канакерна. Фактически они находились на положении рабынь, вынужденных во всём угождать супругам. Иначе, чего доброго объявит изменницей, башку свернёт, и никто не заступится.

«Да, – грустно усмехнулась она про себя. – Возможно, я бы тоже сбежала на месте Вестакии от такой жизни… Пару лет тому назад».

Оторвавшись от угрюмых мыслей, путешественница прислушалась к тихим словам невольницы.

– … молодых девушек. Особенно, если сами уже в почтенных годах.

Женщина хихикнула.

– То есть, по местным обычаям жена морехода может завести себе рабыню-любовницу, если супруг ушёл в плаванье надолго? – поинтересовалась хозяйка.

– Не только рабыню, госпожа, – покачала головой Риата. – Кое-кто из бедных девушек так зарабатывает на приданое.

– И мужья спокойно относятся к такому… вольному поведению своих жён? – усмехнулась собеседница.

– О таких вещах говорить не принято, госпожа, – отвела взгляд невольница. – Но это считается не пороком, а подтверждением извечной женской слабости.

– Вот батман! – выругалась Ника. – «Если мужчина ни одной юбки не пропускает – это признак его силы, а любовник у женщины – слабости. Сплошные как их? Двойные стандарты».

– Постой! – встрепенулась она, замедляя шаг. – Но ты говорила, что Мышь путается с Обглодышем?

– Кривая Ложка сказала, – развела руками Риата.

– И Тервия позволяет своей любовнице… кувыркаться с рабом? – недоверчиво хмыкнула девушка.

– Может, она ничего не знает? – пожала плечами женщина. – А может, это просто слухи, и Мышь никакая не совлена?

«Да тут у них вообще… сплошной разврат! – покачала головой путешественница. – Все друг с другом… перекувыркались».

Погрузившись в свои думы, она совсем перестала обращать внимание на трескотню рабыни, которая рассказывала какую-то историю из своей жизни. Почувствовав, что госпожа её не слушает, та быстро закруглилась, и отстав, заняла место за спиной хозяйки.

«Интересно, Тервия сделала Мышь любовницей от скуки или из мести? – размышляла Ника, машинально переступая через выбоины в мостовой. – И кому мстила? Рабыне или блудливому муженьку? Так может, это не Картен так исполосовал спину Мыши, а сама Тервия? Но, видимо, муж не очень одобрял выбор супруги. Иначе, чем объяснить то, что она так боится скандала? До чего же всё запутано?! Ну и батман с ними! Всё, не стану больше копаться в этой грязи!»