Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 293 (всего у книги 345 страниц)

Намочив волосы гостьи, он минут пять мягкими, плавными движениями втирал в них краску с запахом лимонных или апельсиновых корок, а затем обмотал голову девушки куском полотна.

– Средству необходимо время, чтобы впитаться, – наставительно проговорил мужчина, добавив виноватым тоном. – Если позволите, я оставлю вас ненадолго? Дела, знаете ли…

– Ступайте, господин Птаний, – кивнула Ника, плотнее запахиваясь в платок, и, прикрыв глаза, постаралась отвлечься от событий вчерашней ночи.

Но безуспешно. Мысли помимо воли обращались к Декару, а в ушах музыкой звучали его слова: "Я готов сделать всё за одну вашу улыбку, за один благосклонный взгляд".

"Как бы узнать, что с ним? – неожиданно подумала она, в бесчисленный раз задавая себе один и тот же вопрос. – Может, я всё же зря здесь осталась? Плыла бы сейчас в Либрию, а не изображала гея. А если родичи не отправили его за море? От них всего можно ожидать. Хорошо, если спрятали где-нибудь, а вдруг убили, чтобы не возиться? Ну тогда я им этого точно никогда не прощу! И себе тоже".

Начинавшийся сеанс самокритики, рисковавший перейти в самобичевание, вовремя прервал хозяин дома, явившийся со стопкой одежды.

Уложив её на лавку, он освободил голову гостьи от повязки.

После того, как отпущенник помог девушке промыть волосы, та отослала его прочь, заявив, что дальше справится сама.

Мужчина напрашиваться в помощь не стал, но перед уходом передал ей коробку с оббитыми металлом уголками.

– Здесь всё, что может вам понадобиться, госпожа.

– Спасибо, господин Птаний, – поблагодарила Ника.

– Я принёс ольвийскую одежду, – сообщил собеседник уже из спальни. – Если что-то не поймёте, скажите, я покажу, как одевать.

– Хорошо…

Внутри ящичка оказалась новенькая губка, флакончик с душистым мылом, кусочек пемзы для пяточек, пинцетики для удаления самых упрямых волосков, а так же три острейшие бритвы разных форм и размеров.

Однако беглая преступница чувствовала себя слишком усталой для того, чтобы в полной мере воспользоваться всем этим великолепием.

Торопливо ополоснувшись, она тщательно вытерлась и стала перебирать детали приготовленного для неё костюма, даже не пытаясь угадать, откуда этот наряд мог взяться в закромах запасливого владельца публичного дома? Подозрительных пятен и дырок от колющих предметов невидно, уже хорошо.

Короткие, ниже колен штаны, оказавшиеся изрядно тесноватыми в бёдрах, свободная льняная туника, куртка с короткими, по локоть, рукавами из похожей, но гораздо более грубой материи, а в завершение – длинная тёмно-зелёная жилетка из плотного сукна, расшитого красными узорами.

Поскольку девушка никуда из комнаты выходить не собиралась, то широкую ленту, очевидно, предназначенную для того, чтобы стягивать грудь, она отложила в сторону. Нечего зря мучиться.

Так как новой обуви хозяин дома не предоставил, гостья надела свои изрядно потрёпанные сандалии и вошла в спальню, предварительно погасив светильник.

Птаний, расставлявший на круглом столике мисочки со снедью, обернулся.

Его красивое лицо тут же расцвело восхищённой улыбкой.

– Вы прекрасны, словно божественный Дегинар, небесный виночерпий Питра-громовержца!

Попаданка уже слышала легенду о том, как царь богов, поражённый необыкновенной красотой юноши-пастуха, взял его на небеса, одарил бессмертием и сделал своим личным слугой, поэтому, благосклонно кивнув в ответ на комплимент, все же сочла нужным напомнить:

– Не стоит так говорить, господин Птаний. Небожители ревнивы.

– В таком случае я умолкаю! – вскричал собеседник, с шутливым испугом прикрыв ладонью рот, и жестом указал на табурет, приглашая за трапезу.

Пшённая каша на воде, холодное варёное мясо, лепёшки и кувшин разведённого вина.

Услышав жалобное урчание голодного желудка, Ника с жадностью набросилась на еду.

Терпеливо дождавшись, когда она утолит голод, мужчина заботливо поинтересовался:

– Вам ещё что-нибудь нужно, госпожа?

– Избавиться от лишнего в теле, – без малейшего смущения ответила девушка. – И отдохнуть.

Понимающе кивнув, отпущенник нырнул под кровать и извлёк оттуда чёрно-красный ночной горшок с разрисованной весёленькими цветочками крышкой.

Торжественно поставив сосуд перед гостьей, хозяин дома проговорил:

– Отдыхайте, госпожа. И ничего не бойтесь. Здесь вам ничего не угрожает.

С этими словами он поклонился и вышел.

Сделав свои дела, Ника откинула лёгкое одеяло на кровати. Проведя рукой по чистой льняной простыне, она подумала, что раньше ей приходилось спать на подобном белье лишь в доме регистора Трениума.

Несмотря на слова принца и уверения Птания, беглая преступница на всякий случай всё же спрятала под матрас верный кинжал, не раз выручавший её из беды.

Сбросив с себя всё, кроме свободной туники, девушка забралась под одеяло, свернулась калачиком и очень скоро заснула.

Очнувшись от лёгкого скрипа, она вскинула голову, протянув руку за оружием.

– Всё в порядке, госпожа, – успокоил её Птаний, явившийся в спальню с деревянным тазиком. – Я приберусь в ванной.

Понимающе кивнув, Ника прикрыла глаза, но заснула только тогда, когда он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

В следующий раз её разбудили громкие голоса и тихие звуки музыки.

Уже стемнело, но подросшая луна и усеявшие чистое небо звёзды давали достаточно света, чтобы свободно передвигаться по комнате, не натыкаясь на мебель. В воздухе пахло свежестью от недавно прошедшего дождя.

Несмотря на сильное давление в мочевом пузыре, первым делом она на цыпочках подошла к открытому окну и выглянула наружу.

Дворик освещал танцующий свет двух закреплённых на фасаде дома факелов.

У ворот знакомый пожилой раб в относительно чистом хитоне тихо переговаривался с обнажённым по пояс могучим невольником, чьё лицо густо заросло чёрной курчавой растительностью, из которой, словно утёс из моря, выступал нос совершенно героических пропорций, а за широким поясом торчала короткая дубинка с блестящим металлическим навершием.

Слов девушка не различала, зато прекрасно видела, как здоровяк зябко поводит широченными плечами.

Внезапно в ворота забарабанили.

– Кто там? – настороженно поинтересовался пожилой раб, заглядывая в крошечное окошечко.

– Открывай, старый крючок! – отозвался весёлый пьяный голос. – Не узнаёшь, старый обезьян?

– Господин Читарос! – с наигранной радостью вскричал привратник, отодвигая засов. – Проходите, проходите. Здесь вам всегда рады.

В калитку колобком вкатился сверкавший лысиной толстячок в длинном щегольском плаще, а следом осторожно зашёл щуплый мужчина, на первый взгляд, одетый гораздо беднее.

Пухлый живчик игриво похлопал ладошкой по голому животу здоровяка, где чётко выделялись квадратики мышц брюшного пресса.

– А с тобой, Жаку, мы поболтаем попозже!

– Как захотите, – скаля большие белые зубы, отозвался невольник с чудовищным акцентом. – Господин Читарос.

"Как они собрались беседовать, если он едва говорит по-радлански", – насмешливо фыркнула про себя невольная зрительница, глядя на дворик сверху вниз.

– Кто это с вами, господин? – вкрадчиво поинтересовался пожилой раб.

Толстячок открыл рот, видимо, намереваясь представить своего спутника, но его остановил восхищённый голос владельца заведения.

– Господин Гортенз Броний Тан! Да будут прославлены небожители за то, что направили стопы столь талантливого актёра в наш скромный дом!

– Что вы, господин Птаний, – засмущался гость. – Я лишь скромный почитатель солнцеликого Нолипа.

Спустившись на три ступени, хозяин встретил визитёров у лестницы, и жестом пригласив следовать за собой, гордо объявил:

– Кроме вас, нас сегодня посетил господин Нар Кросилий. Вы уже слышали его божественную игру на кифаре?

Ответ актёра Ника слушать не стала, вернувшись к кровати. Ночной горшок оказался пуст, чисто вымыт и пах полынью.

"А я даже не помню, кто это сделал, – с досадой подумала девушка. – Либо не проснулась, либо заспала. Ох, рановато я расслабилась".

Убрав посуду назад, она заметила у стола корзину, внутри которой нашлось несколько булочек с изюмом и обязательный кувшин с разведённым вином.

Забравшись со всем этим богатством на кровать, беглая преступница стала лакомиться вкусняшками и размышлять.

Да, эта комната гораздо уютнее, чем клетушка в квартире Аполии Константы и уж тем более, чем та каморка, в которой ей пришлось жить у Аттики. Зато в случае нападения отсюда просто так не сбежишь. Правда, хозяин упомянул о каком-то тайнике, где в случае нужды можно спрятаться.

Если сюда уже приходили с обыском, значит, связь между Птанием и Вилитом не для кого не является секретом. Возможно, дом так или иначе под наблюдением? Не поэтому ли принц доставил её сюда таким не тривиальным способом? Но тем не менее, не обнаружив самозванку у Фены Аттики Тиры, претор Камий может заявиться сюда снова… Если только сенатор Юлис и дядюшка не ему заплатили за отложенный арест самозванки? Тогда, возможно, прыти у сенаторской ищейки поубавится?

"А если нет? – одними губам прошептала Ника. – Вдруг он, наоборот, будет всячески изображать бурную деятельность? Нет, рано расслабляться. Только вряд ли стражники заявятся сюда ночью, а значит, я могу ещё немного поспать".

Видимо, эти размышления накрепко засели в её сознании, так как девушка, не обращавшая внимание на доносившийся снизу шум веселья, музыку и пение, проснулась сразу, как только услышала звяканье ключа в замке.

Открыв глаза, она потянулась к кинжалу.

Судя по отблескам зари, игравшим на настенных росписях, приближался рассвет, поэтому Ника смогла хорошо рассмотреть высунувшуюся из-за приоткрытой двери осунувшуюся физиономию владельца заведения.

Увидев спокойно спящую гостью, он удовлетворённо кивнул, и держа в руках сандалии, подошёл к скамеечке, на которую улёгся, подогнув ноги.

– Вряд ли вам удастся на ней выспаться, господин Птаний, – заметила девушка, подумав: "А собирался спасть в ванной на жёсткой лавке". – Она слишком короткая.

– Прошу прощения за то, что разбудил вас, госпожа, – поклонился отпущенник. – Но я так устал, что просто нет сил.

– Ещё одна тяжёлая ночь, господин Птаний? – участливо спросила Ника, садясь на кровати и искоса наблюдая за собеседником. Мужчина уже видел её голой, но она тогда не могла как следует проследить за его реакцией. Большую часть времени тот стоял у неё за спиной и не попадался на глаза.

– И не говорите, госпожа, – устало махнул рукой хозяин публичного дома, скользнув равнодушным взглядом по обнажённым почти до бедра стройным ногам беглой преступницы. – Люди очень быстро ко всему привыкают. Для их развлечения постоянно приходится придумывать что-то новое. А это так тяжело и утомительно, госпожа.

– Понимаю вас, господин Птаний, – сочувственно кивнула девушка, невольно усмехнувшись про себя: "Дефицит новых идей – проблема шоу-бизнеса во все времена".

– У меня же не просто бордель, госпожа! – не громко, но с большим чувством вскричал отпущенник. – Хотя в искусстве любви моим мальчикам нет равных в Радиании, они же не просто красивы, а ещё и образованы! Каждый умеет петь и танцевать не хуже либрийских гетер! Я преподавал им философию, начало риторики, затем чтобы они могли поддержать беседу с образованными людьми. Да только…

Собеседник досадливо усмехнулся.

– У тех, кто может оценить их по достоинству, всегда не хватает денег, – сочувственно усмехнулась Ника.

Поднявшись мягким кошачьим движением, она от души потянулась, и разведя руки в стороны, выгнула спину так, что грудь почти встала дыбом под мягкой просвечивавшей туникой.

Однако мужчина остался совершенно равнодушен к её прелестям, пробормотав себе по нос:

– Увы, это так, госпожа.

"Значит, действительно гомик", – окончательно успокоилась попаданка, натягивая штаны с завязками.

– Отдыхайте, господин Птаний, – предложила она, кивнув на свободную кровать. – А я пока умоюсь и приведу себя в порядок.

– Ну, что вы, – жеманно потупился тот. – Я не смею, это же ваша постель.

– Изначально она ваша, – поправила его девушка и угрожающе сощурилась. – Или вы считаете, что я могла её как-то… испортить?

– О, как вы могли такое подумать, госпожа!? – испуганно вскричал отпущенник.

Но внучка сенатора Госпула Юлиса Лура властным жестом велела ему замолчать, продолжив:

– Только я всё ещё никак не могу привыкнуть к таким широким ложам и всегда отдыхаю с краю. Так что спокойно ложитесь с другой стороны и спите. У вас очень усталый вид. Вот, даже морщинки у глаз образовались. Если немедленно не отдохнёте, они так и останутся.

– Где?! – вскричал мужчина, бросаясь к столику с зеркалом. – Да, действительно. О боги, какой ужас! Они похожи на противные куриные лапки! Нет, я ещё слишком молод для них.

– Ваши мальчики уже знают обо мне? – спросила Ника, подходя ближе.

– К сожалению, да, – подтвердил собеседник, продолжая пристально рассматривать своё отражение. – Ваше появление не осталось незамеченным. Меня уже спрашивали: кто прячется в моих комнатах? Как вы советовали, я сказал Плотису, что вы скрываетесь от диких и жестоких соотечественников, неспособных оценить ваши чувства ко мне. А уж он обязательно разболтает всё остальным.

– Вы знаете господина Ун Гарата? – полюбопытствовала девушка, взяв со стола гребень. – Он встретил нас с принцем на берегу Флумины.

– Это мой доверенный человек, – проворчал Птаний, с неохотой освобождая ей место перед зеркалом. – Не беспокойтесь, он никому ничего не скажет. По приказу его высочества я отправил господина Ун Гарата в Альтиру с кое-какими поручениями.

– Очень предусмотрительно с вашей стороны, господин Птаний, – польстила ему гостья и задала очередной вопрос. – Как заделывают волосы ольвийские мужчины? Какие у них причёски?

– Никаких, госпожа, – широко зевнув, махнул рукой тот, обходя кровать с явным намерением воспользоваться её советом и лечь на стороне противоположной той, где спала она. – Варвары, что с них возьмёшь? Тогда, если вы не против, я немного посплю.

– Отдыхайте, господин Птаний, – кивнула Ника, глядя на своё отражение в зеркале.

Пока она причёсывалась, мужчина торопливо разделся, сложил одежду на табурет, забрался под одеяло и почти сразу же тихонько захрапел.

Босиком, чтобы не шлёпать подошвами сандалий по полу, девушка первым делом убедилась, что дверь в спальню закрыта на засов. Вернувшись, разместилась на скамейке, бездумно уставившись в белый потолок, расписанный кучевыми облаками и порхавшими между ними разноцветными бабочками.

Вновь вспомнился Декар, и в глубине души заворочалось нехорошее предчувствие. Она сама не понимала, откуда взялась эта странная уверенность в том, что юноша попал в беду, и с ним случилось что-то очень нехорошее.

Плюнув на безуспешные попытки убедить себя в том, что ей это только мерещится, Ника с каким-то мазохистским наслаждением ударилась в панику: "Вот батман! Дядюшка с сенатором наверняка оставили его в Радле, а то и вовсе убили, чтобы скрыть своё участие в этой истории. Вот гады! Сами же устроили парню побег и теперь замочили! Я же просила его спасти! Чего им стоило?! Ну не разорились бы они!"

Скрипнув зубами, она стукнула кулаком по спинке скамьи. Птаний всхрапнул, поворачиваясь на бок, и причмокнул губами.

Внезапная вспышка гнева совершенно неожиданно слегка прочистила сознание беглой преступницы, наконец-то дав возможность закрепиться в голове вполне здравой мысли: "А может, я зря себя накручиваю? Что, если Декар спокойно плывёт через море, а я тут с ума схожу?"

Девушка изо всех сил убеждала себя в том, что она была просто обязана остаться в Радле и никак не могла поступить по-другому, однако щемящее ощущение, удивительно схожее с чувством вины, всё же успело угнездиться в душе. Даже чёткое понимание бессмысленности переживаний не помогало от них избавиться.

Скорее всего, она бы непременно расплакалась, но в дверь неожиданно деликатно постучали.

– Господин Птаний! Проснитесь, пожалуйста! Там господин Лавканий пришёл. Вас требует, ругается сильно.

– О боги! – глухо промычал отпущенник, с видимым трудом отдирая голову от подушки. – Какого Тарара ему надо?

– Что-то насчёт последней партии вина, – понизил голос собеседник.

Прихватив сандалии, гостья на цыпочках проскользнула в ванную комнату, и затихарившись, усмехнулась про себя: "Он ещё и вином торгует. Не иначе, контрабандным. А может, этот публичный дом вообще только ширма для какого-то более доходного бизнеса?"

Видимо, заявился действительно очень важный и влиятельный человек, потому что Птаний, охая и стеная, быстренько собрался и ушёл.

А выбравшаяся из своего укрытия Ника поняла, что ей вновь необходимо срочно чем-то занять мозг, иначе это самокопание точно до добра не доведёт.

Кстати вспомнился забитый свитками шкаф в кабинете владельца заведения.

"Надо будет попросить у Птания разрешения в нём покопаться, – подумала попаданка. – Наверняка там найдётся что почитать. А если нет, снова придётся переводить чужие стихи и сказки".

Однако перед тем, как выбраться из спальни даже в соседнюю комнату, следует ещё немного поработать над своим имиджем. Нанести, так сказать, последний штрих.

Сбросив тунику, девушка взяла припасённую заботливым отпущенником повязку и принялась обвязывать ей грудную клетку.

Дело это оказалось не таким простым, как виделось на первый взгляд. Повязка норовила всё время сползти на живот.

Ника резко выдохнула, и задержав дыхание, попыталась обернуть треклятую тряпку вокруг себя.

Грудь сдавило, дышать стало тяжело. Однако, когда она полностью экипировалась и посмотрела на себя в зеркало, результат беглую преступницу вполне удовлетворил. На первый взгляд, да если ещё и издали её можно принять за парня. В этом случае высокий рост оказался даже полезным.

Когда за стеной послышался шум, она вновь спряталась в ванной комнате, на этот раз не задёргивая штору полностью и оставив узкую щель для наблюдения.

Войдя в спальню, хозяин дома негромко произнёс:

– Госпожа?

– Думаю, вам пока не стоит так ко мне обращаться, господин Птаний, – отозвалась девушка, шагнув в комнату. – Вдруг кто-то услышит.

– О боги! – патетически вскричал мужчина, едва не выронив уставленный посудой поднос. – Сам лучезарный Нолип спустился с небес в мою жалкую обитель! Вы прекрасны! Не знай я о вашей истинной сущности, моё сердце разорвалось бы от страсти!

Собеседница знала, что он врёт, но всё же не смогла удержаться от улыбки.

– А вы умеете говорить комплименты, господин Птаний.

– Это ваша красота разбудила моё красноречие, госпожа, – деланно засмущался тот, выставляя на столик миску с кашей, блюдо зелёного салата и большой керамический бокал с разведённым вином. – Или лучше звать вас Хунием?

– А другого ольвийского имени вы не знаете? – чуть заметно поморщилась беглая преступница. – А то мне это что-то не нравится.

– Ну тогда Орли, подумав, предложил отпущенник. – Это вас устроит?

– Вполне, – кивнула попаданка. Она ещё не настолько позабыла родной язык, чтобы полностью проигнорировать весьма неблагозвучное звучание первого из предложенных ей ольвийских имён.

– Если желаете, я могу после полудня отослать моих мальчиков в бани Глоритарква, – выдвинул новое предложение владелец заведения, с довольной улыбкой наблюдая, с какой жадностью гостья поглощает принесённую им еду. – И вы сможете спокойно погулять в саду. Там начали распускаться цветы, и стало очень красиво.

– Ещё слишком рано, – прожевав, отказалась Ника. – Лучше подождать дня три или четыре, когда я очень устану сидеть в комнате, и прогулка принесёт больше удовольствия.

– Как будет угодно, Орли, – с нескрываемым одобрением склонил голову мужчина.

– Я думаю, вам самому не стоит мне прислуживать, господин Птаний, – сделав большой глоток, проговорила девушка. – Это может вызвать удивление и нежелательные подозрения у ваших людей. Лучше присылайте самого доверенного из рабов. Только в заранее обусловленное время, и не забудьте ему сказать, что я, хотя и не говорю по-радлански, но кое-что понимаю. Подумайте, как это лучше сделать.

– Хорошо, Орли, – судя по всему, и это предложение пришлось собеседнику по вкусу.

– И у меня к вам будет просьба, господин Птаний, – гостья аккуратно вытерла платком губы.

– Всё, что только в моих силах! – пылко заверил тот.

– Я видел у вас много свитков, – сказала беглая преступница, говоря о себе в мужском роде.

– Более двухсот! – гордо вскинул подбородок хозяин дома. – Кое-что осталось ещё со времён моего добродетельного названного отца. Некоторые я приобрёл сам, другие мне подарили.

– Вы не будете возражать, если я возьму что-нибудь почитать?

– О боги, конечно, нет! – всплеснул руками отпущенник. – Всё моё собрание в вашем распоряжении! Что вам принести?

– Я бы хотел выбрать сам, – покачала головой Ника.

– Пожалуйста! – охотно согласился мужчина. – Как угодно! Я не буду запирать комнату. Как подыщите что почитать, закроетесь сами.

– Непременно, – заверила его собеседница.

Быстренько собрав посуду, владелец заведения ушёл. Пройдя вслед за ним в соседнюю комнату, девушка окинула плотоядным взглядом забитые свитками стеллажи, предчувствуя, казалось, давно забытое и навсегда потерянное удовольствие от просмотра книжных новинок в магазине.

Часть папирусов успела изрядно потемнеть, что ясно указывало на их почтенный возраст. Однако, судя по обтрёпанным краям, они служили не только для демонстрации учёности хозяина кабинета. Их явно часто разворачивали.

Первым под руку беглой преступницы попалась поэма Микуна Нерка "Сад Диолы". Судя по толщине, произведение достаточно объёмное, чтобы надолго занять внимание читателя, отвлекая его от посторонних мыслей.

Вот только девушка не считала себя любительницей поэзии, поэтому, без сожаления отложив в сторону "Сад", увлечённо продолжила поиски.

Подобно всякому цивилизованному человеку, Лав Птаний Сар имел в своей библиотеке, как произведения современных модных философов, так и трактаты знаменитых мудрецов древности.

Подумав, Ника решила отложить сии зубодробительные сочинения на будущее, когда впечатления от недавних событий улягутся, и она сможет хотя бы немного сосредоточиться на содержании скучных текстов. Сейчас же скрывающаяся от властей правонарушительница остро нуждается в чём-то более развлекательно-увлекательном.

Вот пьесы Сваторя Скепсийца подойдут, поскольку этот драматург писал не только мрачные, полные страданий драмы, но и весёлые искромётные комедии вроде той же "Змеи и кувшина", что ставили актёры урбы Гу Менсина.

Положив папирус на стол, девушка продолжила осмотр стеллажей, но уже без прежней тщательности, просто пройдясь взглядом по заполненным ячейкам. Один из свитков выглядел явно новее остальных, выделяясь белым цветом на фоне гораздо более тёмных соседей.

Взяв его, Ника прочитала мудрёное название: " Трактат о новых цифрах и способах счисления отличающихся точностью и простотой предложенных высокоучёным мужам и жёнам госпожой Ирдией Корнеллой Сапиеной из славного города Нидоса".

"Надо же, женщина-математик в это время да ещё, судя по имени, из радланской семьи, – усмехнулась про себя беглая преступница и нахмурила лоб. – Где-то я его уже слышала? Кажется, на пиру в Палатине о ней рассказывал тот болтун…"

Она прикрыла глаза, стараясь вспомнить имя говорливого путешественника, нанятого в учителя сыну наследника престола.

"Килей! – наконец выдала память необходимую информацию. – Орис Килей Кватор. Он ещё хвалился, что побывал в тот самом Нидосе, который расположен чуть ли не на краю света, и очаровал тётушку".

Поскольку математика её интересовала ещё меньше, чем поэзия, девушка уже собралась вернуть трактат на место, гадая, каким образом подобное сочинение могло оказаться в библиотеке владельца публичного дома для мужчин нетрадиционной ориентации?

Но в последний момент передумала, развернула свиток чуть дальше и замерла от неожиданности.

Нервно сглотнув, Ника моргнула, тряхнула головой, прогоняя наваждение. Однако оно и не думало исчезать.

На белом папирусе, выстроившись по ранжиру, красовались непривычно угловатые, но вполне узнаваемые русские, то есть конечно же арабские цифры из её, Виктории Седовой, родного мира. Единичка, двойка, тройка… девятка, состоящая, казалось, из одних углов, а главное – круглый, пузатенький нолик, которому не хватало только двоеточия и скобок, чтобы превратиться в весёлый смайлик.

Чувствуя, как на лбу выступают мелкие бисеринки пота, девушка, тяжело плюхнувшись на сиденье без спинки, уставилась в потолок, медленно досчитала до ста и вновь посмотрела на зажатый в руках свиток.

Как и следовало ожидать, цифры никуда не делись. Так и стоят уродливыми кракозябрами, словно насмехаясь над её испугом.

"Стоп! – беззвучно выпалила попаданка, подняв левую руку. – Если их когда-то изобрели у нас, то и здесь могли додуматься. Тут же нет ничего сложного. Количество углов в фигуре обозначает число, а их отсутствие… – отсутствие числа!"

Стараясь удостовериться в этом, Ника принялась лихорадочно читать написанное простым и понятным языком пояснение. Ну так и есть! Принцип тот же. Вот только "ноль" называется "инарус", и это слово состоит как бы из двух: "пустота" и "порядок". Данный кружочек означает отсутствие чего либо и служит для определения разряда: десяток, сотня, тысяча и так далее.

Девушка озадаченно потёрла взмокший лоб. Всё это настолько походило на знакомую с детства систему обозначения чисел, что в непреднамеренную тождественность верилось всё меньше…

Прервав чтение пояснения на полуслове, она развернула свиток на длину руки и впервые за много дней с чувством выругалась вслух:

– Вот батман!!!

Госпожа Ирдия Корнелла Сапина привела несколько примеров сложения, вычитания и умножения в столбик, а чуть ниже деление уголком!

Понимая, что это уже никак нельзя списать на случайность, попаданка выронила свиток и закрыла лицо руками, чувствуя, как сознание буквально тонет под девятым валом сюрпризов!