Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 268 (всего у книги 345 страниц)

– Ну откуда у бедной девочки деньги на подарки родственникам самого государя, госпожа Септиса? – покачала головой матушка регистора Трениума.

– Вот я и говорю, что госпожа Юлиса должна сшить жениху тунику из собственноручно сотканной ткани, как делали наши предки, – наставительно проговорила рачительная хозяйка дома. – Тогда хотя бы одному принцу не придётся подарок покупать.

– А на свадьбу что дарить будете, госпожа Септиса? – ехидно фыркнула свекровь. – Там народа побольше будет.

Однако провокационный вопрос нисколько не смутил невестку.

– Плащ! Госпожа Юлиса сама сказала, что умеет вышивать. Вот пусть и украсит плащ жениха красивыми узорами.

– Так уже в моё время никто не делал, – покачала головой Торина Септиса Ульда. – Хочешь опозорить нас на весь Радл?

– Я хочу, чтобы госпожа Юлиса занималась делом, а не тратила время и деньги на всякие глупости! – почти прокричала Пласда Септиса Денса.

– Мне совсем немного осталось, госпожа Септиса, – решив до конца придерживаться заранее разработанного сценария, умоляющим голосом проговорила девушка. – Я точно завтра закончу, а ткать пока может кто-нибудь другой?

Она выразительно покосилась на стоявшую у стены Увру.

– Да вы в своём уме, госпожа Юлиса!? – взвилась, подобно ядерной ракете, тётушка. – Да как у вас только язык повернулся?! Позволить какой-то грязной рабыне осквернить мой ткацкий станок?!

Супруга регистора Трениума выпрямилась, вздёрнув подбородок, гордо расправила плечи, и выпятив увядшую грудь, принялась медленно цедить сквозь стиснутые зубы:

– Я понимаю, что вы выросли без матери среди невежественных дикарей. Но неужели ваш отец не дал себе труда объяснить своей дочери, что ткацкий станок хозяйки столь же священен, как алтарь домашних богов?

"Вот батман! – выругалась про себя Ника, виновато опустив голову. – Похоже, с вышиванием придётся подождать. Вон как она разошлась. Хорошо ещё, камень успела спрятать. И кто меня за язык тянул?"

– Это ты, дочка, не подумав, сказала, – осуждающе покачала головой бабуся. – Ткацкий станок – это женский храм в доме. Переплетая нити, хозяйка связывает семью в единое целое.

– Простите меня, госпожа Септиса, – девушка низко поклонилась кипевшей от возмущения родственнице. – Я сейчас же вернусь к работе.

– Увра! – окликнула она испуганно втянувшую голову в плечи рабыню. – Убери нитки в сундук.

– Если бы я не знала, кто вы и откуда, – всё ещё пылая праведным гневом, заявила Пласда Септиса Денса. – То могла бы посчитать ваши слова богохульством, но я вижу, что это обычная глупость и невежество.

И не удостоив племянницу даже взгляда, покинула комнату.

Пропустив мимо ушей бормотание старухи, Ника торопливо вышла во внутренний дворик.

Появление двоюродной сестры чрезвычайно обрадовало Гэаю, с удовольствием уступившую ей место возле ткацкого станка.

"Вот кого надо было в помощь просить! – мысленно взвыла попаданка. – Она из господ, ей можно. Но после такого скандала даже заикаться нечего. Не поймут".

С сожалением девушка поняла, что хозяйка дома обозлилась не на шутку.

"Надо бы её как-то задобрить, хотя бы чуть-чуть, – мрачно думала она. – Только чем? Самой купить подарок принцу и его мамаше? И остаться совсем без денег? Отдать тётке последний сапфир для императрицы? Камешек очень красивый. Жалко. Вдруг ещё куда пригодится. А что у меня ещё есть?"

Заметив, что закончилась нить, ткачиха досадливо плюнула и полезла в сундучок за новым клубком.

"Попросить дядюшку отдать оружейнику нержавейку, чтобы тот сделал для принца кинжал? А зачем делать, если у меня он и так есть?"

Ника хмыкнула, вспомнив, что синзогское оружие весьма ценилось на Западном побережье. Правда, ножны бедноваты, но их можно ещё разукрасить или вообще сделать новые. Идея хорошая. Надо будет подойти с ней к дядюшке. Если он согласится, глядишь, и тётка поспокойнее будет.

Словно в ответ на её мысли послышался требовательный стук в ворота и недовольный голос.

Привычно обругав привратника за медлительность, регистор Трениума торопливо миновал прихожую, и увидев в дверях комнаты ткацкого станка племянницу, довольно улыбнулся.

– Готовьтесь, госпожа Юлиса. Завтра вас опять ждут в Палатине!

– Меня? – механически переспросила удивлённая девушка. – Кто?

– Госпожа Силла Тарквина Поста! – торжественно объявил чрезвычайно довольный собеседник. – Супруга самого наследника престола! Будущая государыня. Раб принёс мне письмо прямо в базилику!

– Это огромная честь для меня, господин Септис, – проговорила племянница, подходя ближе и шагая рядом. – Но я бы хотела поговорить с вами о другом.

– О чём? – бодро поинтересовался хозяин дома, подходя к своему рабочему столу.

– Я слышала, во время церемонии помолвки полагается вручать подарки жениху и его родителям?

– А так же братьям и сёстрам, – слегка погрустнел регистор Трениума. – Но вам не следует беспокоиться. Господин Касс Юлис Митрор в память о вашем дедушке и в знак своего расположения приготовил для вручения государю золотой кубок великолепной келлуанской работы, украшенный самоцветами и ляпис-лазурью. Для её величества я уже заказал у знакомого даросского купца ожерелье либрийской работы. Осталось выбрать что-нибудь для принцев.

– Вот я как раз и об этом, – наконец-то смогла вставить реплику Ника.

– У вас есть что подарить? – безмерно удивился дядюшка.

– И да, и нет, – уклончиво ответила племянница.

– Это как? – захлопал ресницами собеседник.

– Я не совсем уверена, достойна ли принца эта вещь? – пояснила свою мысль девушка.

– И что же это такое? – усмехнулся Итур Септис Даум.

Но прежде, чем Ника успела ответить, на парадную половину явилась хмурая, как грозовая туча, хозяйка дома, сжимавшая в руке свёрнутый трубочкой папирусный листок.

– Господин Септис! – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, заговорила она. – Я только что получила приглашение.

– Вы тоже? – бесцеремонно прервал её супруг. – Воистину, небожители не устают меня сегодня удивлять.

– Что значит "тоже"? – вскинула брови Пласда Септиа Денса. – Нас завтра к полудню ожидает госпожа Элимия Герония Гоа, супруга сенатора и дочь самого Косуса Кванта Спурия! Надеюсь, вы позволите нам с госпожой Юлисой совершить этот визит?

– Не позволю! – отчеканил регистор Трениума.

Сузившиеся глаза женщины вспыхнули, губы сжались куриной гузкой, а под кожей скул заходили желваки.

– Потому что завтра в четыре часа после рассвета, – с кривой усмешкой продолжил глава семейства. – Вы с госпожой Юлисой должны быть в Палатине у принцессы Силлы Тарквины Посты, супруги наследника престола.

И он демонстративно помахал в воздухе белым пергаментом.

– Поэтому напишите госпоже Геронии, извинитесь и сообщите, что непременно посетите её в любое другое удобное для неё время.

– Да, да, конечно, – поспешно закивала женщина, явно ошарашенная столь грандиозным известием.

Усмехнувшись, дядюшка вновь обратил внимание на племянницу.

– Так, что вы там говорили о подарке?

– Он в моей комнате, господин Септис, – пояснила та.

– Тогда пойдёмте, прямо сейчас и посмотрим.

Поначалу, увидев простенько украшенные ножны, Итур Септис Даум пренебрежительно скривился. Но обнажив кривой клинок, задумался, какое-то время внимательно разглядывая лезвие на свету и поднося его почти вплотную к глазам.

– Вы собрались подарить сыну императора этот никчёмный ножик? – презрительно фыркнула увязавшаяся за ним супруга.

– А почему бы и нет? – строго посмотрел на неё регистор Трениума. – Железо отличное. Судя по всему, это работа варваров с Западного побережья. Такое оружие ценится знатоками и стоит дорого. Только ножны надо будет заказать новые и украсить рукоять. Но в целом подходящий подарок для жениха, госпожа Юлиса. Если даже сам принц слабо разбирается в кинжалах, среди придворных обязательно найдутся знатоки, которые поймут, какую редкость вы ему подарили.

– Я очень рада, господин Септис, – улыбнулась девушка.

– Я заберу его с собой, – решительно заявил дядюшка, засовывая клинок в ножны.

– Разумеется, – кивнула племянница.

Хозяева дома покинули её комнату, а Ника окликнула привычно застывшую у стены рабыню.

– Увра, шить умеешь?

– Не очень хорошо, госпожа, – в своей обычной манере, не поднимая глаз, ответила невольница.

Подумав, девушка отыскала в сундуке свою старую накидку, угольком нарисовала в уголке простенький рисунок, и вручив нитки с иголкой, поставила задачу оторопевшей рабыне.

– Если мне понравится, награжу, – сообщила в заключение внучка сенатора Госпула Юлиса Лура. – Если нет, останешься без награды.

– Я постараюсь, госпожа, – на миг поднимая взгляд, пообещала Увра.

Они вместе прошли в комнату ткацкого станка, где каждая занялась своим делом. Невольница, сопя и высунув от усердия кончик языка, орудовала иглой, а хозяйка прилежно протаскивала челнок между нитками основы.

Монотонная работа, как всегда, не мешала ей размышлять. Проклиная дурацкие обычаи, Ника вспоминала, что ей известно о супруге первого принца.

Оказалось, совсем немного. Силла Таквина Поста происходит из влиятельного и богатого рода пенерийских Септиев, чьи земли расположены на западе Империи. Судя по оговоркам Вилита, принцесса Силла так же не слишком ладит с законной государыней Докэстой Тарквиной Домнитой, зато в хороших отношениях с любовницей Константа Великого – Сариной Госгулой.

Хотя по большому счёту – это почти ничего не значит. Мало кто из знатных радлан осмеливается поддерживать дружеские отношения с опальной императрицей.

К сожалению, Увре не пришлось долго заниматься вышиванием. В комнату ткацкого станка внезапно заявилась хозяйка дома. Подозрительно глянув на племянницу, она потребовала сделать себе причёску для завтрашнего визита в Палатин.

Молодой госпоже осталось только кивнуть в ответ на вопросительный взгляд рабыни и продолжить работу в одиночестве, которое только помогало сосредоточиться.

Ясно, что во время визита в Палатин нужно быть предельно собранной и внимательной, тщательно следить не только за своими словами и действиями, но и за окружающими. Друзей или даже приятелей в императорском дворце у неё нет, а вот недоброжелатели и завистники уже вполне могли появиться.

Тётушка подошла к процессу сооружения причёски весьма основательно и даже пропустила обед, безропотно отдав себя в умелые руки Увры.

Когда же гордая хозяйка дома предстала перед племянницей в своём новом облике, та с трудом удержалась от улыбки. Завитые в мелкие кудряшки, волосы супруги регистора Трениума валом вздымались над высоким лбом, уже прорезанным сеточкой мелких морщинок, а сзади собирались в плоский пучок, перевитый тонкими косичками.

На взгляд попаданки, родственница выглядела совершенно по-дурацки, но тем не менее она сочла необходимым выразить ей своё восхищение.

– Вам тоже надо бы сделать причёску, госпожа Юлиса, – тут же озаботилась довольная собеседница. – Мы же вместе идём в гости.

Представив, что ей вместо спокойного сна опять придётся дремать вполглаза на неудобной конструкции из ремней и планок, Ника с сожалением покачала головой.

– Скоро стемнеет. Я лучше завтра пораньше встану.

– Ну, как хотите, – дёрнула плечиком супруга регистора Трениума.

Вернувшись на семейную половину, девушка с удивлением заметила скрючившуюся на пороге своей своей комнаты Увру. В наступающих сумерках она всё ещё продолжала возиться со старой накидкой.

Услышав шаги, невольница вскинула голову, тяжело поднялась и поклонилась.

– Вот, госпожа, посмотрите.

Глянув на вышивку, Ника удовлетворённо хмыкнула. Получилось лучше, чем она ожидала.

– Неплохо, – похвалила хозяйка. – Завтра, пока мы с госпожой Юлисой будем в Палатине, вышьешь мне пояс и получишь риал.

За ужином тётушка вновь предложила племяннице заранее озаботиться причёской, но та снова отказалась.

– Нет, нет, госпожа Септиса. Завтра, всё завтра.

– Правильно, внучка, – неожиданно поддержала её бабуля. – Кто знает, чего она там тебе в темноте навертит? Ещё обожжёт ненароком горячими щипцами.

– Тогда отведает плетей! – огрызнулась на свекровь супруга регистора Трениума, но больше настаивать не стала.

Помогая госпоже раздеваться перед сном, Увра вдруг тихонько проговорила:

– Как же вы пойдёте в Палатин, госпожа, с таким поясом? Он же может порваться, а новый ещё не готов.

– Придётся попросить какой-нибудь поясок у госпожи Септисы, – грустно усмехнулась Ника, садясь на кровать.

– Если желаете, я могла бы за ночь вышить вам пояс, – по-прежнему не поднимая глаз, предложила невольница. – Только мне придётся жечь светильник, и он будет мешать вам спать.

Секунду подумав, хозяйка решительно тряхнула головой.

– Не стоит тебе зря глаза портить.

– Как прикажете, госпожа, – пробормотала рабыня с плохо скрываемым недоумением.

– Лучше разбуди меня завтра пораньше, – приказала девушка. – Чтобы успеть сделать причёску.

– Придётся очень рано вставать, госпожа, – виновато проговорила собеседница. – Иначе может просто не хватить времени.

– Ну так придумай такое, на что времени точно хватит, – со значением проговорила Ника, и подавшись к ней, прошептала. – Мне не хочется носить на голове то, что ты сделала госпоже Септисе.

– А что вы желаете, госпожа? – в полной растерянности пролепетала Увра.

– Что-нибудь попроще, – поморщилась хозяйка. – Не такое вычурное.

И она постаралась объяснить, какой хотела бы видеть свою причёску.

Чтобы уточнить, рабыня начала задавать вопросы. Сперва робко и несмело, но постепенно всё более оживляясь. Незаметно их разговор уже стал напоминать обычную болтовню двух молодых женщин. Видимо, прежние владельцы ценили умение Увры делать красивые причёски, и поэтому она чувствовала себя гораздо свободнее, беседуя о парикмахерском искусстве.

Несмотря на продолжительный ночной разговор, и невольница, и госпожа без особых трудностей проснулись рано утром, и торопливо проведя гигиенические процедуры, взялись за наведение красоты.

Пласда Септиса Денса, поднявшаяся раньше всех в доме, заглянув в комнату племянницы, довольно хмыкнула:

– Доброе утро, госпожа Юлиса.

– Доброе утро, госпожа Септиса, – отозвалась девушка, старательно сохраняя неподвижность, чтобы не обжечься о горячие щипцы.

Наблюдая краем глаза за внутренним двориком, она видела, как сонные рабы ходили туда-сюда с тряпками и деревянными тазиками, как попрятались, когда наконец-то проснувшийся глава семьи приносил жертву на алтарь домашних богов.

После уборки невольники начали накрывать на стол в столовой, где регистор Трениума завтракал со своими коскидами. Вскоре и сам Итур Септис Даум проследовал мимо двери её комнаты, держа в руке обёрнутый чистой тряпкой продолговатый предмет. Похоже, дядюшка намерен поторопиться с украшением подарка для принца.

Позаботившись о супруге и его приближённых, хозяйка дома приказала рабам подавать завтрак и на семейную половину. С кряхтением усаживаясь на табурет, Торина Септиса Ульда проворчала, косясь на раздувшуюся от важности невестку:

– Поплотнее покушайте, госпожа Септиса. Одни боги знают, угостят вас чем-нибудь в Палатине или нет.

– А нас не на пир позвали, госпожа Септиса, – столь же ядовито парировала супруга регистора Трениума. – Принцесса Силла просто желает познакомиться с будущими родственниками.

Усмехнувшись про себя, Ника тем не менее воспользовалась бабушкиным советом и кроме миски каши слопала две лепёшки вместо одной.

В этот раз тётушка решила не шиковать и взяла маленький паланкин, не забыв выдать носильщикам парадные застиранные хитоны.

После памятного происшествия ватага мальчишек, так досаждавшая привратникам окрестных домов, куда-то исчезла, и торжественному следованию носилок регистора Трениума никто не мешал.

Попаданка знала, что в Палатине несколько ворот, но гости могли пользоваться только одними. Сегодня охранявшими их легионерами командовал незнакомый десятник.

Пробежав взглядом ровные строчки каллиграфически выписанных букв, он кивнул, и обернувшись к застывшим в ожидании воинам, молча махнул рукой. Те тот час распахнули массивные, оббитые металлическими полосами створки.

Рабы Септисов уже привычно проследовали на знакомую площадку и со вздохом облегчения опустили носилки на плотно подогнанные друг к другу каменные плиты.

Выбравшись наружу вслед за тётушкой, девушка отметила, что, кроме них, здесь уже стоят три паланкина. Невольники в ожидании хозяев сидели в тени зелёной изгороди и лениво переговаривались, с любопытством поглядывая на новых гостей Палатина.

Пласда Септиса Денса недоуменно огляделась. Кажется, её с племянницей никто не встречал. Ника тихо хмыкнула, перекинув край накидки через плечо.

Они стояли уже минуты две. Причём с каждой секундой супруга регистора Тренуима нервничала всё сильнее. За это время в проходах между стен кустарника мелькали то ли дворцовые слуги, то ли придворные, но никто не обращал внимания на две застывшие посередине площади фигуры.

Наконец, сообразив, настолько нелепо они смотрятся, тётушка решительно зашагала к арке, за которой начиналась ведущая ко дворцу аллея.

Однако, едва ступив под каменный, украшенный барельефами свод, Пласда Септиса Денса сбавила шаг, заметив двух спешащих им навстречу женщин. Та, что шагала впереди, то и дело поправляла лёгкую, полупрозрачную накидку, позволявшую любоваться её затейливой причёской, украшенной драгоценными шпильками.

Следом шла молодая девушка с аккуратно уложенными волосами в длинном, ниже середины икр платье с изящными обнажёнными руками. На её статус указывала лишь непокрытая голова и серебряная цепочка на высокой груди.

"Придворная дама и рабыня", – определила Ника, наблюдая за целеустремлённо приближавшейся парочкой.

Подойдя вплотную, женщина спросила с мягкой улыбкой:

– Вы госпожа Пласда Септиса Денса?

– Да, – сухо ответила супруга регистора Трениума и, в свою очередь, поинтересовалась. – А вы кто?

– Я Пелла Гермия Вара, – с лёгким поклоном представилась собеседница. – Ей высочество Силла Тарквина Поста послала меня встретить вас и препроводить в её покои. К сожалению, я немного опоздала. Никак не могла подумать, что вы приедете так рано.

"Ого, а нас, кажется, троллят, – усмехнулась про себя попаданка. – Явно намекает на то, как мы первыми припёрлись на пир к императору".

Видимо, до тётушки это тоже дошло. Лицо её вспыхнуло, глаза сузились, а пальцы, крепко вцепившиеся в край накидки, побелели.

– Это, наверное, потому, что в Палатине время отсчитывают по часам на башне Асербуса, – улыбаясь, как ни в чём не бывало, продолжила Гермия. – А городе – по часам на форумах. Иногда из-за этого случаются мелкие путаницы.

"Ну да, – мысленно фыркнула девушка. – Солнышко у вас во дворце запаздывает. Не могла ничего умнее придумать. Или она всё ещё издевается?"

– Но, что же мы стоим? – вскинула брови посланница первой принцессы. – Её высочество ждёт вас.

– Это правда, госпожа Юлиса, – оборачиваясь на ходу, спросила придворная. – Что во время предыдущего посещения Палатина вам очень понравились здешние сады?

– Они прекрасны! – со сдержанным восторгом подтвердила та, вздохнув. – К сожалению, госпожа Гермия, я имела возможность осмотреть лишь небольшой участок этого великолепия. Но всё, что мне удалось увидеть, произвело неизгладимое впечатление.

Они прошли мимо знакомой лестницы на веранду, которую сегодня никто не охранял, и направились вдоль стен дворца с рядами узких, забранных мелкими стёклышками, окон, начинавшихся на трёхметровой высоте. А до этого шли аккуратно отёсанные каменные блоки, скреплённые белесым раствором с поблёскивавшими песчинками.

В стороны то и дело отходили вымощенные квадратными плитами дорожки. В конце их мелькали то статуи на постаментах, то покрытые цветами клумбы. На несколько секунд показалась знакомая беседка, где Констант Великий беседовал с будущей невестой своего младшего сына.

Шагавшая возле старшей гостьи придворная дама, бросив взгляд за спину, где, как подобает младшей по возрасту, скромно шла Ника, проникновенно заговорила:

– Её высочество и все мы очень много слышали о вашей племяннице, госпожа Септиса. По Радлу ходят самые невероятные истории. Просто невозможно поверить, что такая хрупкая девушка смогла преодолеть все эти трудности и колоссальные расстояния! Первая принцесса Силла давно хотела встретиться с вами и с госпожой Юлисой, но, к сожалению, всё не хватало времени.

"Как же, занята очень, – вновь не удержалась от беззвучного, но ехидного комментария девушка. – Куча детей да ещё и муж пьяница. Даже вздохнуть некогда".

– Я прекрасно понимаю, насколько занята супруга наследного принца, – соглашаясь, любезно улыбнулась Пласда Септиса Денса. – Для нас будет большой честью встретиться с её высочеством. Не так ли, госпожа Юлиса?

– С радостью отвечу на все вопросы её высочества, – заверила та.

Обогнув выступавшую из здания башню, они увидели колоннаду привычного для радланской архитектуры фронтона и широкую лестницу, у подножия которой изваяниями застыли два легионера в блестящей на солнце броне.

Навстречу поднимавшимся гостьям принцессы Силлы, мирно беседуя, спускались трое солидных мужчин, в одном из которых Ника узнала сенатора Тербия Фабра Онума. Встретившись с ним глазами, девушка чуть поклонилась. Однако государственный муж торопливо отвёл взгляд, никак не отреагировав на знак уважения с её стороны.

Подобная реакция удивила и слегка насторожила племянницу регистора Трениума. После того, как Фабр вполне лояльно отнёсся к ней на слушании в Сенате, подобное показательное дистанцирование показалось довольно странным.

Внутрь дворца вели три оббитые медными листами двери. Две их них оказались закрыты, а возле центральной, распахнутой настежь, прячась в благословенной тени фронтона, стояли уже четверо часовых, которые не обратили на очередных гостей Палатина никакого внимания. Вероятно, они знали в лицо придворную даму первой принцессы? Или всерьёз полагали, что посторонние просто не могут проникнуть за дворцовую ограду?

Виктория Седова в своё время прочла немало криминальных романов, где в том числе описывались системы охраны разного рода олигархов, поэтому столь халатное отношение к безопасности резиденции первого лица государства показалось ей довольно странной. Или эти воины всего лишь почётный караул, своего рода красивая декорация, а настоящие телохранители настолько профессиональны, что их невооружённым взглядом и не разглядишь?

За дверями располагалась обширная прихожая, даже скорее холл, с высоким расписным потолком, балконом, уходящими в стороны коридорами и лестницами, ведущими как вниз, так и наверх. Повсюду стояли вооружённые легионеры с каменно-скучающими лицами под одинаковыми железными шлемами.

Несмотря на гладкий мрамор ступеней, на резные каменные столбики перил, на красочные фрески, на статуи и торчавшие из стен блестящие светильники в виде орлиных лап, внутреннее убранство императорского жилища не показалось девушке роскошным.

Во всяком случае, по сравнению с Эрмитажем, где Виктории Седовой удалось побывать в прошлой жизни, всё выглядело достаточно убого.

Но на госпожу Септису окружающая обстановка произвела настолько неизгладимое впечатление, что она даже рот приоткрыла от удивления.

Миновав комнаты с толпящимися людьми и пройдя по длинным полутёмным коридорам, освещаемым лишь жалкими огоньками редких масляных светильников, родственницы оказались в просторном, залитом солнцем помещении, где их уже ждали.

Шесть богато одетых женщин вольготно расположились вокруг двух круглых столиков, на которых стояли вазы с фруктами, узкогорлый кувшин и несколько стаканов из разноцветного мутного стекла.

Не успела за гостьями закрыться деревянная, покрытая причудливой резьбой дверь, как Ника буквально натолкнулась на жгучий, переполненный неприязнью взгляд.

Кривя в пренебрежительной усмешке аккуратно накрашенные губы, принцесса Медья Тарквина Улла, склонившись к уху соседки, единственной из всех восседавшей в кресле с высокой спинкой, что-то зашептала, косясь на вошедших.

Уже немолодая, но всё ещё довольно красивая женщина, поморщившись, отстранилась. Судя по количеству золота и драгоценных камней в причёске, по властному взгляду искусно подведённых тёмно-серых глаз, а главное – по тому, с каким вниманием и ожиданием смотрят на неё окружающие, девушка поняла, что это и есть её высочество Силла Терквина Поста – первая принцесса, супруга наследника престола Радланской Империи.

– Здравствуйте, госпожа Септиса, – приветливо, но даже не привстав, поздоровалась со старшей гостьей хозяйка встречи и тут же пристально посмотрела на младшую.

– Я очень рада наконец-то встретиться с вами, госпожа Юлиса. Истории о ваших подвигах заставляют завидовать мужчин и внушают гордость женщинам.

– Благодарю за лестные слова, ваше высочество, – учтиво поклонилась Ника. – Я ещё недолго живу в Радле, но уже успела неоднократно убедиться в богатом воображении его жителей. Уверена, в случае со мной они сильно преувеличивают. Я не совершала никаких подвигов, а просто ехала домой.

– Скромность – одна из главнейших добродетелей радланских женщин, – поощрительно улыбнулась первая принцесса, и все собравшиеся согласно закивали. – Надеюсь, вы расскажете нам о своём необыкновенном путешествии и поможете отделить правду от сплетен и домыслов?

– С огромной радостью и удовольствием, – ещё раз поклонилась гостья.

– Тогда присаживайтесь, – наконец-то предложила хозяйка встречи.

Тут же стоявшие у стены рабыни принесли две табуретки, и тётушка с племянницей смогли удобно расположиться как раз напротив принцесс.

Многочисленные "репетиции" помогли рассказчице сразу же взять верный тон. Слушали её с большим интересом. В соответствующих местах первая принцесса одобрительно кивала, где-то благосклонно улыбалась, часто задавала очень неглупые вопросы, явно желая разобраться в словах путешественницы. И даже изредка одёргивала то и дело влезавшую с ехидными комментариями Медью.

Уделяя основное внимание девушке, Силла умудрялась не забывать и о её старшей спутнице, обменявшись несколькими фразами с супругой регистора Трениума.

Тем не менее, несмотря на кажущуюся приязнь и показную благожелательность принцессы, у Ники нарастало какое-то странное ощущение: то ли очевидной фальшивости происходящего, то ли приближающейся опасности? Возможно, ей это только казалось, а может, в глазах главной слушательницы действительно мелькали тщательно маскируемые искорки враждебности?

Рассказчица, уже успевшая в достаточной степени изучить радланскую "аудиторию", не стала перегружать своё повествование чрезмерными подробностями, сосредоточив внимание на тех моментах, которые выставляли её в наиболее выигрышном свете, и умудрилась закончить свою историю как раз тогда, когда сановная слушательница явно начала скучать.

– И это всё? – спросила Силла со смесью облегчения и разочарования.

– Поверьте, ваше высочество, по большей части моё странствие было довольно скучным, – скромно улыбнулась девушка. – Но если вы желаете, я готова с удовольствием разъяснить всё, что вас интересует.

Благосклонно кивнув, первая принцесса посмотрела на приближенных, и те, словно по команде, начали спрашивать, едва не перебивая друг друга. Поначалу вопросы казались довольно стандартными. Разве, что тон, которым их задавали, был очень разным. Кто-то просто любопытствовал, а кто-то ехидничал с разной степенью откровенности, но до открытого хамства пока не опустился никто. Однако Нику, хорошо запомнившую последний разговор с Вилитом, данное обстоятельство больше настораживало, чем радовало. И её опасения очень скоро подтвердились.

– Госпожа Юлиса, вы же уже не так молоды, – внезапно заговорила одна из наперсниц принцессы. – Всё-таки двадцать лет…

– Мне лишь недавно исполнилось девятнадцать, госпожа, к сожалению, не знаю вашего имени, – беззастенчиво оборвала её девушка, выдавая официальную, озвученную родичам версию, и делая себя моложе на год.

– Меня зовут Нерида Навция Фера, – торопливо представилась собеседница. – Но это всё равно уже солидный возраст для женщины. К девятнадцати годам я уже родила своего второго сына…

– Я рада за вас, госпожа Навция, – Ника вновь попыталась помешать ей продолжить разговор, от которого не ждала для себя ничего хорошего. – Уверена, он вырастет храбрым мужчиной и достойным гражданином Империи.

– Увы, госпожа Юлиса, – прерывисто вздохнула придворная дама. – Мой Пан не прожил и года…

– Мне жаль, госпожа Навция, – поспешила выразить сочувствие гостья. – Боги часто посылают нам суровые испытания, но они же и дарят нам своё расположение. Надеюсь, у других ваших детей со здоровьем всё благополучно?

– Хвала богам, госпожа Юлиса, с ними всё в порядке, – улыбнулась собеседница, гордо заявив. – У меня три сына и дочь.

Однако вместо того, чтобы начать хвастаться успехами отпрысков, настырная баба упрямо продолжила гнуть своё:

– Но дети могли быть и у вас, госпожа Юлиса, если бы отец выдал вас за кого-нибудь из знатных вождей того народа, среди которого прожил большую часть своей жизни. Почему же он не осчастливил себя внуками, госпожа Юлиса?

"Вот батман!" – мысленно выругалась Ника, чувствуя на себе пристальные взгляды всех собравшихся в комнате. Казалось, даже рабыни и то исподтишка поглядывают на неё.

Принцессы с приближенными ждали ответа. Теперь крайне важно не поддаться на эту, очевидно, заранее придуманную провокацию, и выкрутиться из создавшегося положения с минимальным уроном для собственной репутации.

Поскольку быстро сформулировать что-то более-менее удобоваримое не получилось, Навция не преминула воспользоваться её замешательством.

– Или в Некуиме не нашлось достойных мужчин? – усмехнулась она, чётко выделив последнее слово.

– Лишь в Радланской Империи есть мужчины, достойные девушки славного рода младших лотийских Юлисов! – с удовольствием пользуясь невольной подсказкой, отчеканила внучка сенатора Госпула Юлиса Лура, надменно выпятив подбородок. – Радланские женщины могут принадлежать только радланам или мужчинам, близким им по духу, но никак не варварам, даже знатным. Отец знал, что я обязательно вернусь на родину, где меня ждёт тот, детям которого я подарю жизнь и с кем проведу остаток своих дней, сколько бы их не отмерили боги.

В наступившей тишине Ника без труда расслышала тётушкин вздох облегчения. Придворные дамы растерянно переглядывались, Навция натянуто улыбалась.

– Вы очень хорошо сказали, госпожа Юлиса, – прервала затянувшееся молчание Силла. – Теперь я ещё сильнее жалею о том, что не могла послушать ваше выступление в Сенате. Неудивительно, что о нём говорит весь город!

– Это было не совсем выступление, ваше высочество, – мягко возразила гостья, с удовлетворением понимая, что данный раунд словесного поединка она выиграла. – Я лишь отвечала на вопросы господ сенаторов.