Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 301 (всего у книги 345 страниц)

Появление нового гостя сейчас же вызвало всеобщее внимание.

Его узнали, несмотря на более чем скромный плащ, и над на миг притихшей толпой зашелестел недоумевающий шепоток.

– Кто это? Как Итур Септис? Тот, что самозванку посчитал своей племянницей? Какой позор не отличить мошенницу от аристократки! И у него ещё хватает наглости являться в приличный дом?!

Подчёркнуто игнорируя злобное шипение сенаторских прихлебателей, регистор Трениума гордо проследовал мимо длинного узкого стола, заставленного ярко начищенной серебряной посудой.

Молоденький коскид, с наигранным восхищением любовавшийся выставленными на всеобщее обозрение символами богатства своего покровителя, торопливо отступил в сторону, освобождая дорогу важному гостю.

Отодвинув край плотного занавеса, отделявшего семейную половину дома от деловой, провожатый сказал, делая приглашающий жест:

– Проходите, господин. Мой господин принимает ванну, но желает видеть вас немедленно.

За спиной Итура Септиса Даума кто-то насмешливо фыркнул.

"Негодяй собирается разговаривать со мной голым! – обида болезненно кольнула сердце регистора Трениума. – Словно я его раб или коскид".

Привычно подавив раздражение, он с тем же надменным выражением лица проследовал за привратником в полутёмный коридор, закончившийся высокой массивной дверью. Здесь проводник поклонился и отступил в сторону, явно давая понять, что дальше гость должен идти один.

Мрачно засопев, тот с силой толкнул тяжёлые, украшенные резьбой створки, и на него тут же пахнуло влажным теплом с ароматами цветов.

В квадратном бассейне, наполненном водой с лепестками роз, вольготно восседал сенатор Касс Юлис Митрор, а двое обнажённых юношей-подростков растирали губками его покрасневшую, распаренную тушу.

– Приветствую вас, господин Септис! – радушно поздоровался он, поднимая руку, позволяя рабу протереть гладко выбритую подмышку. – Какие такие срочные дела заставили вас забыть о трауре и явиться сюда в такую рань? Неужели отыскали-таки обдурившую вас самозванку и теперь желаете получить обещанную мной награду?

Издеваясь над собеседником, сенатор произносил обидные слова самым любезным и доброжелательным тоном.

– Вот уж не знаю, где принц Вилит прячет госпожу Юлису, – зло усмехнулся гость. – Только может статься, что она совсем не самозванка.

– Это как? – моментально посерьёзнев, хозяин дома отстранил намыливавшего ему отвислый бок раба. – Что вы такое говорите?

Не дожидаясь приглашения, регистор Трениума удобно устроился на массивной каменной скамье, прикрытой тростниковой циновкой, и обстоятельно поведал о вчерашнем визите господина Канира Наша.

– Да это просто какой-то мошенник! – возмущённо фыркнул Касс Юлис Митрор, вставая и поднимаясь по ступенькам из бассейна. – Вас опять обманули!

– Он пришёл вместе с господином Оропусом! – недовольно хмурясь, сообщил Итур Септис Даум. – Который отрекомендовал его как честного человека!

– В последнее время господин Аппий Оропус Треун уделяет чрезмерное внимание божественному дару Диноса, – усмехнулся сенатор, вскидывая руки и давая возможность юным невольникам прикрыть его чресла белоснежной набедренной повязкой. – А вы не хуже меня знаете, что для пьяницы любой, кто угостит выпивкой, – лучший друг.

Регистор Трениума вчера не заметил, чтобы смотритель порта особо налегал на вино, однако спорить не стал, спросив напрямик:

– Вы считаете, что господин Оропус мне соврал?

– Ну, почему стазу "соврал"? – проворчал сенатор, усаживаясь на скамью у противоположной стены. – Возможно, он и в самом деле считает вашего странного гостя честным человеком, но я думаю – это просто ловкий жулик.

– Камень на шапке этого жулика стоит никак не меньше тысячи империалов! – зло буркнул гость, с сожалением видя, что собеседник по-прежнему не собирается воспринимать его слова всерьёз.

– О боги! – воздел очи горе хозяин дома. – Крашеное стекло! Вы даже не представляете, на что идут эти мошенники, чтобы создать впечатление богатых и уважаемых людей. Но впрочем, если вы настаиваете…

– Налих! – обратился он к одному из рабов, возившихся с его сандалиями. – Позови Ротана. Скажи, что я немедленно желаю его видеть!

– Да, господин! – вскричав, юноша поклонился и устремился к дверям, на ходу натягивая короткую тунику.

– Если ваш гость действительно богатый купец, мой секретарь просто обязан его знать! – пояснил Касс Юлис Митрор в ответ на вопросительный взгляд Итура Септиса Даума. – Но я всё же думаю, что вы опять стали жертвой обмана. Письмо консулов Канакерна не оставляет никаких сомнений в том, что проживавшая в вашем доме особа никакая не внучка Госпула Юлиса Лура, а обычная самозванка.

– А вы сами-то видели это письмо? – устало огрызнулся регистор Трениума. – Вдруг оно и в самом деле фальшивое?

– Это невозможно! – с лёгким превосходством рассмеялся хозяин дома.

– И почему же?! – спросил не на шутку разозлившийся гость. – Гонцы в больших городах меняются, ночуют на постоялых дворах. Не так трудно подменить один свиток другим!

– Сразу видно, что вам ничего неизвестно о службе гонцов, – с важностью покачал головой знатный собеседник. – Иначе вы бы знали, что они своей жизнью отвечают за доверенные им послания. Но даже, если случится невероятное, и кто-то всё же сумеет подменить папирус, то прежде, чем быть оглашённым на заседании Сената, письмо попадает к писцам и секретарям. А уж они-то всегда смогут различить подделку.

– И всё же нельзя исключить, что письмо канакернских консулов фальшивое, – больше из-за пренебрежительно-насмешливого тона хозяина, чем от собственной уверенности продолжал гнуть своё регистор Трениума.

Касс Юлис Митрор негромко фыркнул, всем видом демонстрируя отсутствие желания спорить с ничего непонимающим человеком.

Оставшийся в одиночестве невольник обул ноги господина в сандалии из белой кожи, набросил на плечи плащ, и отступив к стене, оделся сам, застыв в ожидании новых распоряжений.

– Ну, и куда они там с Ротаном пропали? – раздражённо пробормотал сенатор, поднимаясь на ноги с явным намерением уйти, но тут в дверь постучали, и он облегчённо выдохнул:

– Заходите!

В ванную комнату, сутулясь, вошёл пожилой мужчина с землистым, морщинистым лицом.

– Звали, господин?

– Да, – подтвердил хозяин дома, вновь усаживаясь на скамью. – Скажите, вы знаете купца по имени…

Он на миг задумался, но так и не вспомнив, вопросительно посмотрел на Итура Септиса Даума.

– Канир Наш, – подсказал тот.

– Банарец? – уточнил секретарь, прикрывая тяжёлую дверь. – Укр?

– Нет, – покачал головой регистор Трениума. – Он назвал себя гурцатом.

Прус Ротан Глеб замолчал, сосредоточенно сведя брови к переносице.

Сенатор торжествующе посмотрел на потерявшего надежду, стушевавшегося гостя.

– Да, господин, – совершенно неожиданно для хозяина и гостя проговорил секретарь. – Самому встречаться не приходилось, но я слышал, что он торгует золотом, серебром и драгоценными камнями.

– Я же говорил, что он не обманщик! – ликующе вскричал Итур Септис Даум.

– А вы ничего не путаете, господин Ротан? – озабоченно проговорил покровитель.

– Нет, господин, – покачал головой старый коскид. – У меня есть знакомые среди ювелиров. От них я и слышал о нём. Этот купец всегда может достать самый дорогой и редкостный товар.

– Хорошо, – кивнул хозяин дома. – Можете идти.

– Да, господин, – послушно поклонился секретарь, и ещё сильнее ссутулившись, повернулся к двери.

– Ну, что я вам говорил?! – не смог удержаться от победной усмешки регистор Трениума. – Господин Канир Наш не какой-то там мошенник или мелкий торгаш, а богатый, уважаемый человек. И он готов поклясться Сенату в том, что встречался с госпожой Юлисой в доме консула Канакерна господина Мерка Картена.

– Ещё неизвестно, пожелают ли сенаторы вообще его слушать, – пробормотал собеседник, поднимаясь и задумчиво потирая гладко выбритый подбородок.

– Господин Канир Наш говорил, что лично знаком с господином Косусом Квантом Спурием, – сообщил гость, торопливо вскакивая вслед за хозяином дома. – И теперь я думаю, что он не врёт.

– Возможно, – не стал спорить сенатор, и распахивая дверь, поинтересовался. – Вы знаете, где остановился этот господин?

– В Кринифии, – отрапортовал Итур Септис Даум. – В гостинице "Дары Артеды" у храма Пелкса-утолителя.

– Тогда нам необходимо встретиться с ним как можно быстрее, – с сосредоточенным видом пробормотал Касс Юлис Митрор, торопливо шагая по коридору. – Пока об этом не заговорил весь город. Господин Оропус, небось, разболтал о нём всем своим знакомым. Ещё бы – такая новость! Самозванка вовсе и не самозванка!

– Вы собираетесь пригласить господина Канира Наша в Сенат? – спросил регистор Трениума, изо всех сил стараясь не отстать и не сорваться на бег.

– Нет! – бросил через плечо собеседник. – Сначала я хочу показать его господину Косусу Кванту. И если они действительно знакомы, то очень может быть, что госпожа Ника и в самом деле ваша племянница. Но тогда об этом необходимо срочно сообщить государю. Всё-таки дело касается его младшего сына.

Внезапный обыск, пребывание в тайнике и продажа Филения произвели на Нику чрезвычайно гнетущее впечатление. Она почему-то очень сильно сомневалась в том, что именно этот мальчик выдал её властям. Вероятнее всего, юный раб отнёсся легкомысленно к данной хозяину клятве и по большому секрету рассказал кому-то из приятелей о незнакомце, скрывающемся в личных покоях владельца их публичного дома.

Если так, то истинный стукач по-прежнему скрывается под одной крышей с беглой преступницей. Последнее обстоятельство особенно угнетало девушку. А тут ещё подтвердилась правота слов бывшего императорского отпущенника. Без большой охоты тот всё же показал, как открыть тайник в стене ванной комнаты. Вот только закрыть его изнутри Ника так и не смогла.

От погружения в очередную депрессию её спасло предложение Птания написать письмо Ирдии Корнелле. Чтобы зря не переводить папирус, девушка решила для начала составить послание в голове, а уж потом записать.

Она быстро пришла к выводу, что текст должен быть не особенно длинным, дабы знаменитая женщина-математик прочла его с не ослабленным вниманием от начала до конца. Кроме того, попаданка стала опасаться, что одного смайлика может оказаться недостаточно. Необходим ещё какой-нибудь намёк, понятный для жителей родного мира Виктории Седовой, но не привлекающий особого внимания аборигенов.

Но в голову, как на зло, не приходило ни одной стоящей идеи. К сожалению, по-настоящему, углубиться в решение этой задачи мешало навязчивое ощущение чьего-то недоброго присутствия в доме.

Сгоряча девушка зареклась покидать комнату и даже перестала подходить к окнам. Однако постепенно успокаиваясь, беглая преступница начинала укрепляться во мнении, что если бы Камий точно знал о её пребывании здесь, одним мордобоем Птаний бы не отделался.

Скорее всего, сенаторский претор просто проверял "сигнал" о появлении в неблагонадёжном борделе подозрительного незнакомца. Причём доносчик, скорее всего, так и не смог правильно определиться с половой принадлежностью неизвестного. Некоторый опыт проживания в Империи подсказал, что если бы распалённый обещанной наградой Камий точно знал о скрывающейся здесь девушке, то мог бы просто приказать разобрать публичный дом по кирпичику.

Следовательно, маскировка сработала. Тогда, может, всё-таки не стоит запирать себя в четырёх стенах, а надо лишь ещё немного поработать над камуфляжем?

От радикальных изменений вроде бороды и усов Ника сразу же отказалась, не только из-за опасения глупо выглядеть, но ещё и потому, что наличие растительности на лице является признаком нецивилизованности, а это способно разрушить тщательно разработанную легенду о тайном любовнике Лава Птания Сара. Ну не может такой утончённый человек вступить в столь серьёзные отношения с варваром? Фи! Окружающие не поймут-с. Поэтому беглая преступница решила украсить себя родинками, а ещё лучше – веснушками.

Выслушав соображение гостьи, хозяин посоветовал остановить свой выбор именно на них.

– Среди ольвийцев часто встречаются люди с бледной кожей, на которой эти пятнышки выделяются особенно ярко.

Рассудив, что не стоит слишком часто просить Птания отправлять его мальчиков в бани Глоритарква, девушка для начала провела эксперимент, не выходя из спальни.

Отпущенник передал в её распоряжение весь свой запас косметики и даже принёс откуда-то ещё несколько баночек с красками. После чего она взялась творить!

Для начала следовало подобрать нужный оттенок. Но то ли опыта не хватало, то ли местная "штукатурка" не отвечала её завышенным требованиям, только нужный колер Ника получила лишь во второй половине дня после торопливо проглоченного обеда. А потом ещё долго наносила на лицо небольшие пятнышки.

Принеся ужин, владелец публичного дома по достоинству оценил старание гостьи, заявив с наигранным придыханием:

– Вы стали ещё прекраснее, Орли! Я даже как-то забыл, кто передо мной на самом деле.

– А вы почаще вспоминайте, господин Птаний, – многозначительно хмыкнула беглая преступница. – И мы с вами будем добрыми друзьями.

– Разумеется, господин Орли, – понимающе кивнул собеседник. – Вы желаете погулять в саду? Тогда подождите, я отошлю куда-нибудь своих мальчиков.

– Пока не нужно, – покачала головой Ника. – Давайте не будем давать повод к подозрению в наличии тайника. А вот если меня случайно увидят дня через два или три, то пусть думают, что я просто недавно вновь заглянул к вам в гости.

– Очень предусмотрительно, господин Орли, – с видимым облегчением согласился отпущенник. – Тогда я пойду. У меня много дел.

Ещё раз глянув в ярко начищенное медное зеркало, девушка с сожалением поняла, что подобного рода макияж занимает уйму времени, и если она будет наносить его утром – то в сад выйдет только к полудню.

Возможно, стоит его не смывать, чтобы завтра посмотреть: как раскраска переживёт сегодняшнюю ночь? Если грим уцелеет, потребовав незначительного "ремонта", – это кардинально упростит дело с подготовкой к новой прогулке в садике господина Птания.

Попаданка любила спать, свернувшись калачиком или на боку, но сегодня она растянулась во весь рост, осторожно положив голову на цилиндрическую подушку, и со вздохом прикрыла глаза.

То ли из-за непривычной позы, то ли ещё по какой причине, но сон не шёл. Как правило, беглая преступница мало обращала внимания на посторонние звуки, если не чувствовала в них угрозу. Однако сегодня, ужасно раздражая, в уши навязчиво лезли пьяные крики и смех гостей, звон посуды, протяжные песни мальчиков Птания.

Мрачно сопя, девушка пыталась считать овец, потом баранов, но и эти благородные животные не смогли отвлечь её от доносившегося с низу хохота.

Отчаявшись, Ника решила занять мозги чем-нибудь полезным. Представив разложенный перед собой лист папируса, она в очередной раз попыталась сочинить послание госпоже Ирдии Корнелле и внезапно вскрикнула от поразившей её догадки.

Проблема, вот уже который день мучившая девушку, имела до безобразия простое решение. Теперь она точно знала, как дать о себе знать возможной "сестре по несчастью", вызывая минимум вопросов.

Всё дело в правилах правописания радланского языка. Их крайне мало, а по сути – нет вообще. Подавляющее большинство сложных слов пишется также, как и слышится. Но слышится-то зачастую совсем по-разному. Заглавные буквы, кавычки, тире и прочие знаки препинания отсутствуют совсем. Даже точка, как символ разделения предложений, введена только указом Ипия Курса Асербуса.

Что, если письмо Ирдии Корнелле написать по всем правилам русской грамматики? Другой-то беглая преступница всё равно не знает. Зато в тексте будут наличествовать запятые, кавычки и всё прочее, чем не пользуются ни либрийцы, ни радлане. А заглавные буквы сделать чуть выше остальных.

Ника даже захихикала от удовольствия.

Образованный человек этого мира воспримет подобные знаки либо как случайные кляксы, либо как каприз полуграмотной девицы.

Ну, а хоть сколько-нибудь знакомая с правописанием любого из европейских языков попаданка просто не сможет не обратить на них внимание, настолько этот текст будет отличаться от всего того, что та могла здесь прочитать.

Весьма довольная своим острым умом и сообразительностью, Ника наконец-то заснула, да так крепко, что в первый раз не расслышала, как хозяин публичного дома вставляет в замочную скважину ключ. Разбудил её только негромкий шёпот отпущенника.

– Вы спите, госпожа?

Моментально приходя в себя, та по-началу хотела привычно отмолчаться, но вспомнив, что в прошлый раз, окликая её ночью, владелец заведения намеревался сообщить о смерти Торины Септисы Ульды, передумала. Возможно, у него и сейчас есть какая-то срочная новость?

Рассудив подобным образом, гостья сонно пробормотала:

– В чём дело, господин Птаний?

– Так вы не спите, госпожа? – обрадовался мужчина, торопливо шлёпая босыми ступнями по гладкому деревянному полу.

Почти бегом добравшись до кровати, он наклонился к настороженно замершей собеседнице.

– Мне только что сказали, будто в Радле объявился человек, который говорит, что встречался с вами на Западном побережье!

– Что?! – встрепенулась девушка, резко садясь на кровати. – Кто?!

– Какой-то банарский купец, госпожа, – поспешно выпалил владелец заведения. – Или работорговец из укров. Вроде как он виделся с вами чуть ли не в самом Канакерне! А Флой Камис сказал, что уже пошли слухи, будто письмо оттуда фальшивое!

– Я не знаю ни одного банарца или укра, – озадаченно пробормотала Ника. – В Канакерне я вообще ни одного чернокожего не видела.

– Вот как, – мгновенно посмурнел хозяин публичного дома, всё же переспросив. – Вы уверены?

– Абсолютно, господин Птаний, – твёрдо заявила гостья, добавив, как это здесь принято. – Клянусь Анаид, я незнакома ни с одним банарцем или укром.

– Тогда, это всего лишь глупая сплетня, – печально вздохнул мужчина.

– Так оно и есть, – кивнула беглая преступница и усмехнулась. – Видимо, я ещё долго буду докучать вам своим присутствием, господин Птаний.

– Что вы, госпожа! – деланно возмутился отпущенник. – Я счастлив оказать услугу вам и его высочеству. Простите, что напрасно разбудил вас.

– Ну, что вы, господин Птаний, – вяло отмахнулась собеседница. – Вы же хотели меня обрадовать.

– Да, это так, – грустно подтвердил владелец заведения и шаркающей походкой направился к двери, возле которой его давно ждала расстеленная постель.

"Вот батман! – беззвучно, но зло фыркнула девушка, поворачиваясь на бок и плюя на сохранность макияжа. – А я-то, дура, обрадовалась. Думала, теперь оправдают, вернусь к дядюшке, спокойно выйду замуж за Вилита. Так вот на тебе: банарец! Да из тех купцов Западного побережья, кто в Империю направлялся, я помню только Канира Наша да Туна Ралия. Но ни тот, ни другой нисколько не похожи на негров".

Расстроившись, она едва не расплакалась, но всё же сумела удержаться и даже задремала, когда небо за окном уже начинало сереть.

Разумеется, после подобного разочарования утро никак не могло быть добрым.

Краска на лице размазалась, глаза покраснели, и в довершение всех несчастий, Ника умудрилась опрокинуть таз с водой для умывания.

У неё даже аппетит пропал от всех этих огорчений, так что беглая преступница смогла съесть только половину и без того мизерной порции.

Провалявшись пару часов на кровати, она всё же сумела взять себя в руки, но поскольку мозг после полубессонной ночи работал на редкость отвратительно, Ника взялась изгонять хандру физкультурой.

На двадцать девятом отжимании от пола в ворота забарабанили, и девушка ясно расслышала голос, от которого испуганно ёкнуло сердце.

– Эй, кто там, открывайте скорее! – рычал Тарберий Сциний Дуб, энергично колотя по потемневшим от времени доскам.

"Откуда он здесь взялся? – с тревогой думала беглая преступница, вскакивая и бросаясь к окну. – Принц прислал? Но почему так открыто, прямо средь бела дня? Да ещё и орёт на всю улицу. Неужели с Вилитом что-то случилось? Вот батман!"

– Ну кто там? – выходя из сарая, лениво поинтересовался Жаку, со вкусом потягиваясь на ходу. – Чего надо?

– Хозяина твоего! – отозвался из-за забора другой голос, от которого Ника испуганно прикрыла ладонью рот, гася невольно вырвавшийся крик и вытаращенными глазами уставившись в щель меж планок жалюзи. – Да поскорее, если палок не хочешь!

– Сейчас, сейчас, – отозвался невольник, бросаясь к воротам и открывая смотровое окошечко. – О, ваше…

– Молчи, дурак! – рявкнул Сциний. – Отворяй скорее!

– Открываю, открываю, господа, – засуетился привратник, лязгая засовом. – Проходите. Мой господин Птаний на кухне, но я его сейчас позову.

Оттолкнув в сторону на миг замешкавшегося невольника, во двор ворвался Вилит Тарквин Нир, тут же отыскавший взглядом окна второго этажа.

При виде его сияющей улыбки девушка резко отпрянула в сторону, и внезапно ощутив страшную слабость в коленях, прижалась спиной к раскрашенной стене.

"Неужели меня оправдали? – молнией вспыхнуло в голове попаданки. – Иначе чего он здесь делает такой довольный? Так значит, те разговоры о купце, который встречался со мной, правда?"

От этой догадки беглая преступница едва не завизжала от восторга, вовремя прикусив губу и чувствуя, как закипают на глазах слёзы радости.

До её слуха долетело звонкое шлёпанье кожаных подошв сандалий по каменным ступеням и недовольное ворчание Птания:

– Кто тут ещё?

Сменившееся радостно-озабоченным возгласом:

– Ваше высочество?!

– Тише ты! – грубо оборвал его Сциний. – Чего орёшь на весь Радл?

– Да, да, – засуетился отпущенник. – Рад видеть вас, господа, прошу в дом.

Опомнившись, Ника метнулась к зеркалу и застонала от ужаса.

Покрасневшие от недосыпания и подступающих слёз глаза безумно таращились с бледного, покрытого мелкими капельками пота, лица. Всклокоченные, крашенные волосы торчат во все стороны слипшимися неряшливыми прядями. На светло-серой тунике неприятно темнеют мокрые пятна.

"Вот батман! – беззвучно взвыла девушка. – Он сейчас придёт, а я как чучело. Выгляжу хуже бомжа с помойки".

На лестнице уже различались звуки шагов торопливо поднимавшихся людей.

"Он не должен видеть меня такой!" – выдохнула беглая преступница, и подскочив к двери, решительно задвинула засов, тут же начиная сбрасывать пропотевшую одежду.

– Сюда, господа, – донёсся из соседней комнаты угодливый голос владельца заведения. – Госпожа здесь. Не сомневайтесь, я сделал всё, чтобы ей было как можно уютнее в моём доме.

Когда в замочной скважине звякнул ключ, Ника с лихорадочной поспешностью влезала в чистое, отстиранное заботами гостеприимного хозяина, платье.

Не сумев попасть в собственную спальню, отпущенник растерянно пробормотал:

– Ничего не понимаю, мы же условились, что она не будет закрывать дверь.

И громко прошептал:

– Госпожа, к вам пришли.

– Знаю! – так же тихо огрызнулась девушка, бросаясь к зеркалу и начиная с отчаянной поспешностью приводить в порядок волосы. – Подождите немного.

– Госпожа Юлиса! – окликнул её сын императора. – Это я.

– Ещё чуть-чуть! – взмолилась беглая преступница, перебирая баночки с косметикой. Уж губы-то надо покрасить обязательно. – Прошу вас!

После этих слов мужчины в соседней комнате озадаченно притихли.

Ещё раз критически взглянув на своё отражение, Ника с раздражением швырнула кисточку на столик. Ну, что можно сделать за минуту?! Как была кикиморой – так и осталась. Только слегка причёсанной и в чистом платье.

Однако заставлять принца ждать ещё дольше – будет уж совсем не вежливо.

Кусая тёмно-красные губы, она сделала глубокий вздох и скривилась ещё сильнее.

Несмотря на прикрытые лишь жалюзи окна, в комнате стоял запах пота с заметным добавлением ароматов ночного горшка. Всё-таки спальня оказалась плохо приспособлена для долгого безвылазного пребывания.

"Да и батман! – фыркнула девушка, прогоняя из головы бесполезные мысли. – Чего уж тут".

Затаив дыхание, она почти бесшумно отодвинула засов, и приоткрыв дверь, поклонилась.

– Здравствуйте, ваше высочество.

– Наконец-то я вижу вас, госпожа Ника, – жадно оглядывая её с ног до головы пробормотал молодой человек, и голос его предательски дрогнул.

– Но, почему вы здесь? – спросила та, и не выдержав, отвела глаза в замешательстве.

Беглая преступница с лёгким поклоном отступила в сторону, приглашая дорогих гостей войти и с удивлением чувствуя, что краснеет от непонятно откуда взявшегося смущения.

Прикрывая неловкость, она добавила:

– Да ещё так открыто. Что-то случилось?

В глубине души девушка надеялась услышать, что с неё снято обвинение в самозванстве и ей наконец-то можно покинуть этот публичный дом для извращенцев.

Однако сын императора заявил:

– Утром отец прислал письмо, в котором позволил мне выходить из Цветочного дворца. Вот я и пришёл, потому что очень соскучился.

Как не обрадовалась Ника встрече с Вилитом, слова юноши разочаровали её так сильно, что она не смогла полностью этого скрыть.

По своему поняв лёгкую тень, пробежавшую по лицу возлюбленной, молодой человек принялся её успокаивать:

– Не переживайте, ваше убежище останется в тайне. Пока ещё никто не знает об отмене запрета, и все думают, что я до сих пор заперт в Цветочном дворце. Даже для охраны это оказалось новостью. Мне самому пришлось показывать сотнику легионеров папирус с малой императорский печатью отца. Только после этого меня выпустили.

Он нервно рассмеялся.

– Мы в паланкинах добрались до дома господина Герона. А оттуда с господином Сцинием вообще через стену сбежали. Даже мои носильщики думают, что я ещё там.

– Я знаю, что вы всегда очень осторожны, ваше высочество, – улыбнулась девушка, посчитав необходимым разъяснить. – Но господин Птаний вчера сказал, что в Радле появился человек, который якобы встречался со мной на Западном побережье. Вот я и подумала: может быть…

Попаданка замялась.

– Знаю, господин Сциний рассказывал, – кивнул принц, заходя в комнату. – Но тот человек до сих пор не выступил в вашу защиту ни в Сенате, ни на форуме. Да никто толком не знает: кто он такой? Не так ли, господин Сциний.

– Да, ваше высочество, – охотно подтвердил его спутник, с интересом оглядываясь вокруг. – Одни говорят – банарец, другие – укр, третьи утверждают, что вообще даросец. Скорее всего, нет никакого человека, а есть всего лишь очередные глупые слухи.

– Но Гортенцу Бронию рассказывал о нём господин Фидалий Менис Тан – коскид господина Оропуса Треуна смотрителя порта, – как-то не очень уверенно заметил отпущенник. – А тот говорит, будто бы его покровитель давно знает того человека и даже называл какое-то варварское имя.

– Которое Броний конечно же забыл, – усмехнулся Сциний.

– К сожалению, – со вздохом развёл руками владелец заведения. – У людей, столь щедро одарённых богами, бывает очень плохая память.

– Это у актёра-то плохая память? – усмехнулся сын императора, проворчав. – Ничего он не знает, придумал всё.

– Увы, он даже роли с трудом разучивает, – виновато улыбнувшись, хозяин публичного дома внезапно встрепенулся. – Простите мою неучтивость, господа. Волнение и радость от нашей встречи заставили меня забыть о гостеприимстве. Вы же, наверное, устали и проголодались? Я сейчас же распоряжусь…

– Не нужно, господин Птаний! – резко оборвал его благородный порыв Вилит. – Я пришёл не затем, чтобы наслаждаться стряпнёй вашего повара, а увидеться с госпожой Юлисой.

– Ну хоть вина выпейте, ваше высочество! – чуть не плача, взмолился владелец заведения. – Позвольте угостить вас прекрасным герсенским. Специально берёг для такого случая.

– Хорошо, – сдался знатный гость. – Несите.

Когда довольный отпущенник торопливо покинул комнату, принц выразительно посмотрел на своего спутника.

Быстренько сообразив, что от него требуется, тот сказал, склонив голову в коротком поклоне:

– Я подожду в большом зале, ваше высочество.

– Ступайте, господин Сциний, – благожелательно улыбнулся отпрыск Константа Великого и перевёл взгляд на смущённо потупившуюся девушку. – Вы опять хмуритесь. Неужели не рады меня видеть?

– Очень рада, – нисколько не покривила душой собеседница. – Только жаль, что слухи о человеке, который мог бы подтвердить мои слова, оказались лишь слухами.

– Мне тоже жаль, – беря её за руки, проговорил молодой человек. – Если бы вы знали, как я скучал, с каким нетерпением ждал нашей встречи.

"Вот батман! – нервно сглотнув, подумала попаданка, буквально кожей ощущая исходившее от него возбуждение, заставлявшее сбиваться дыхание и пламенеть щёки. – Так и до интима дойдёт, а от меня разит, как от лошади. Ой, как неудобно".

Однако юноша, кажется, не очень-то принюхивался, или ему было уже всё равно.

Приобняв Нику, он решительно привлёк её к себе. Той не оставалось ничего другого, кроме как ответить на поцелуй. Губы Вилита оказались мягкими, нежными, но одновременно властно-требовательными, и на них ещё сохранился вкус недавно съеденного яблока.

Какое-то время они самозабвенно целовались, потом одна рука принца спустилась ей на спину, а другая легла на талию.

Девушке почему-то показалось, что Вилит для начала хочет посадить её к себе на колени. Не то, чтобы она сильно возражала, тем более голова уже стала слегка кружиться, и её торопливой стайкой начали покидать последние здравые мысли. Однако стойкое ощущение немытого тела мешало полностью отдаться нахлынувшим чувствам.

С трудом оторвавшись от его губ, Ника провела ладонью по гладко выбритой щеке, и глядя в лихорадочно блестевшие глаза юноши, попросила:

– Давайте на этом остановимся… Пока.

– Вас и эта квартира не устраивает? – переводя дух, криво ухмыльнулся принц.

– У господина Птания прекрасный дом, – возразила беглая преступница. – Но в моём положении ничего не изменилось. Для людей и закона я всё ещё самозванка. Да и не ждала я вас сегодня. Поэтому прошу: не настаивайте, не заставляйте меня чувствовать себя неловко.

– Вы опять отвергаете меня, – в голосе молодого человека в одинаковой пропорции смешались: гнев, горечь и разочарование.

– Нет! – горячо вскричала девушка, обхватив его голову руками и ероша короткие волосы, ещё раз посмотрела в глаза. – Клянусь Анаид, всеми небожителями сразу, что не желаю никого, кроме вас… Но умоляю: подождите ещё немного!

– И почему я не могу вам отказать? – хрипло рассмеялся Вилит, положив ей руку на плечо.

– Наверное потому, что я тоже не могу, – мягко отстраняясь, улыбнулась Ника. – Только прошу немного повременить.

В дверь тихонько постучались, словно поскреблась пугливая мышь.

Слегка отодвинувшись от возлюбленной, принц недовольно проворчал:

– Заходите!

Хозяин публичного дома принёс медный поднос с изящным узкогорлым кувшином, двумя бокалами тёмно-синего стекла и вазой с фруктами.