Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 103 (всего у книги 345 страниц)

Как и все аратачи, Глухой Гром не стал ночевать в каменном вигваме, невзирая на погоду, предпочёл лечь у костра. Он попытался завязать с девушкой разговор, но та отказалась.

– Завтра рано вставать и далеко идти. Нужно выспаться.

К её удивлению молодой человек согласно кивнул, расстелив на холодной земле меховое одеяло.

Вот только, очевидно из-за обилия впечатлений, Фрее не спалось. Перспектива прогулки в обществе Глухого Грома не очень-то вдохновляла. Небось, опять станет хвастаться и руки распускать? Да и вообще, какая может быть охота в такой холод и слякоть? Кого добудешь в голом, лишённом листьев, лесу? Хотя, вождь с приятелями перед праздником вон какую гору мяса притащили. Так неужто она не сможет подстрелить хоть какую-нибудь зверюшку?

Интересно, сколько времени придётся провести на лоне дикой природы? У неё же через неделю "запретные дни". Вот весело будет, если это безобразие начнётся в лесу! Придётся на всякий случай прихватить пару заячьих шкурок. Благо, этого добра хватает, даже после того, как она обшила ими рубаху изнутри, сделав что-то вроде подкладки.

Как полагается, поднялись ни свет, ни заря. Завтракать не стали. Подперев дверь палкой, Отшельник что-то пробормотал себе под нос, и маленький отряд направился к горной гряде, в которой пряталась священная пещера Детей Рыси.

За ночь хорошо подморозило, так что ноги не проваливались в раскисшую почву. Зато прихваченные морозом листья отчаянно шуршали при каждом шагу. Хотя девушка изо всех сил старалась ступать бесшумно. Шагавший позади Отшельник только фыркал и тихо шептал, что медведь в ягоднике и то тише ходит.

Фрея знала, что аратачи перепугали в округе всю дичь, но не думала, будто идти к месту охоты придётся весь день, останавливаясь лишь на короткие привалы. Причём они только шли. Девушка несколько раз замечала на то и дело попадавшихся пятнах снега следы лосей и оленей. Вот только мужчины, не обращая на них внимания, упрямо пёрли вперёд, словно за горами их ждёт уже забитая и выпотрошенная добыча.

Безропотно шагая между Глухим Громом и Отшельником, Фрея помалкивала, не задавая никаких вопросов. Вокруг становилось всё меньше деревьев и больше скал. После полудня старик приказал собирать попадавшийся дорогой хворост.

Для чего, стало понятно уже в сумерках, когда они поднялись на перевал.

– Заночуем здесь, – решил молодой охотник, указав на площадку между двух высоких камней. – А утром начнём спуск.

Девушка оглядела расстилавшуюся внизу узкую, вытянутую долину, гораздо больше чем та, в которой располагалась священная пещера Детей Рыси. Кроме того, там повсюду лежал снег.

Ночью поднялся ветер, холодные порывы которого раздували костёр, подхватывая пламя и взметая тучи ярко-оранжевых искр. Завернувшись в одеяло, Фрея сидела, прислонившись к скале, уже начиная ощущать просачивавшийся к телу холод. "Старая жадина", – ворчала она про себя, вспоминая, как Отшельник выделил ей на зимнюю одежду только половину оленьей шкуры. Девушка тогда долго прикидывала и так, и этак. Хватало или на короткую курточку, вроде тех, что оставляют открытым пупок, либо на длинный, прикрывавший поясницу жилет. Его она и выбрала, никак не рассчитывая, что придётся ночевать в лесу, да ещё на пронизывающем ветру.

Внезапно похрапывавший возле заморца Глухой Гром пошевелился. Фрея затаила дыхание.

– Замёрзла? – участливо спросил аратач, поднимаясь.

– Нет, – буркнула она, плотнее закутываясь в одёжки.

Молодой охотник поднял с земли своё одеяло и набросил на плечи девушке.

– Вот ещё! – фыркнула Фрея, пытаясь сбросить нагретый теплом молодого человека мех.

– Сиди! – негромко, но повелительно рявкнул Глухой Гром, с силой удержав её руки. – Твоя одежда совсем не подходит для охоты зимой! Отшельник – глупец, что не дал тебе настоящей, меховой куртки!

Почувствовав, что девушка больше не сопротивляется, аратач добавил:

– И я не подумал. Прости.

– А как же ты? – спросила Фрея, согреваясь под доброй тяжестью двух меховых одеял.

– Я мужчина, – с обычной своей гордостью ответил Глухой Гром, присаживаясь к костру. – Это я должен переносить холод и жар, голод и жажду, чтобы хозяйка моего вигвама и её дети ели досыта.

После таких слов девушке сразу захотелось сбросить одеяло. Вот только под ним оказалось так тепло и уютно, что она решила вначале согреться, а уж потом вернуть его самовлюблённому аратачу, но сама не заметила, как заснула.

А когда проснулась, Глухой Гром, как ни в чём не бывало, сидел у чуть теплящегося костра, склонив голову на бок и тихо посапывая.

Под локтем Фреи хрустнули камни. Молодой охотник, вздрогнув, открыл глаза и, улыбнувшись, спросил:

– Выспалась?

Выражение его сонного лица оказалось таким непривычно добрым, что она не могла не вернуть ему улыбку.

– Да, и всё благодаря тебе.

Аратач легко, одним движением оказался на ногах.

– Вставай, Отшельник!

Старик открыл глаза.

– Поднимайся, не то отморозишь себе всё, что ещё осталось.

Бросив взгляд на молодых людей, заморец довольно зажмурился и потянулся.

Бодренько спустившись в долину, охотники, первым делом, взялись строить шалаш. Не получив вразумительного ответа на вопрос: "Почему это нельзя было сделать вчера?" – девушка заподозрила очередные козни заморца.

Вполне возможно, тот специально морозил её на перевале, чтобы Глухой Гром мог продемонстрировать свою доброту и заботу?

Фрее не хотелось думать о них так плохо. Но, вспоминая разговор о шкурах за её согласие, ложь о том, что охотники разрешат пройти посвящение и множество других обманов, она и сейчас не исключала подобное коварство. "Ну, мы ещё посмотрим, кто кого облапошит!" – зло усмехнулась девушка, вываливая перед стариком охапку еловых веток, которые тот старательно расстилал внутри шалаша.

Почти полдня провозившись с постройкой немудрящего жилища, они, наконец-то, отправились за добычей, предварительно с помощью верёвок подняв на дерево корзины, дабы уберечь припасы от любопытной и прожорливой лесной мелюзги.

– В эти места охотники Детей Рыси заглядывают редко, – вполголоса пояснил Отшельник. – На юге и севере зверя больше. Но, думаю, на нас троих – хватит.

Очень скоро они отыскали подтверждение своим словам.

– Олени, – негромко сказал Глухой Гром. – Три самки и вожак.

– Ветер дует от нас, – озабоченно заметил старик.

"Какой ещё ветер? – молча пожала плечами Фрея, окинув взглядом застывшие, словно замершие деревья, на которых не двигалась ни одна самая тонкая веточка. – Он весь на перевале остался".

– Я знаю, – невозмутимо кивнул аратач. – Поэтому мы пойдём в обход. Вон по тому склону.

Он строго посмотрел на притихшую девушку.

– И не шуметь!

– Я постараюсь, – послушно кивнула та.

Однако это оказалось проще сказать, чем сделать. Под ногой то шуршали листья, то стукались между собой вполне надёжные с виду камни. При этом Глухой Гром оглядывался, делая страшные глаза. Тогда девушка замирала на месте. Иногда даже с поднятой ногой

При этом шагавший позади Отшельник тихо, но очень ехидно хмыкал.

Пройдя за густыми зарослями, охотники вновь спустились в лес.

– У тебя очень плохие мокасины! – категорично и непреклонно заявил аратач. – Слишком шумные.

– Тут не обувь виновата, – прокомментировал вредный старик. – А ноги и их хозяйка.

– Не важно! – тут же пресёк дискуссию молодой охотник. – Бледной Лягушке лучше остаться здесь. Дальше мы пойдём вдвоём.

– Тогда зачем вы вообще меня сюда привели? – недовольно зашипела Фрея. – На месте я могла постоять и в жилище!

Глухой Гром одобрительно хмыкнул.

– Ты будешь ждать, пока не услышишь крик филина.

– А потом?

– Пойдёшь вон к той обгорелой сосне, – терпеливо разъяснял молодой человек. – Видишь?

Девушка взглянула в том направлении. На противоположном склоне, среди редких зарослей выделялось дерево с почерневшей вершиной.

– Да.

– Олени тебя почуют и побегут туда, где мы их будем ждать.

Мужчины удалились, оставив её одну. Переступив с ноги на ногу, Фрея взглянула на свои замызганные кроссовки. До весны, скорее всего, не дотянут. Жаль, но придётся переходить на мокасины. Она уже кое-что знала об этой обуви. Мягкая подошва позволяла двигаться бесшумно, но ступне приходилось чувствовать все попадавшие на пути сучки и камешки. Кожа часто рвётся, так что её приходится всё время чинить. Да и служат они недолго. Недаром аратачки большую часть времени занимаются именно выделкой шкур.

Наверху зашуршало. Подняв голову, Фрея заметила только мелькнувший среди голых ветвей рыженький хвостик.

– Белка, – прошептала она одними губами и улыбнулась, увидев любопытную мордочку, на миг выглянувшую из-за серо-коричневого ствола.

Вздохнув, девушка подумала, что только зря тащила на себе дротики и копьеметалку. Всё равно, вряд ли удастся пустить их в ход. На этой охоте ей уготовлена роль зачинщицы. Или заложницы? Фрея поморщилась, стараясь вспомнить нужное слово, но тут по лесу прокатилось протяжное:

– О – у! О – у!

Встрепенувшись и сразу забыв о лингвистических изысканиях, она неторопливо направилась в указанном направлении, даже не пытаясь сохранить тишину. Хотя и шуметь специально не стала. Велели идти, вот она и шла, временами проваливаясь по колено в снег.

"Откуда его здесь столько?" – ворчала про себя девушка, оглядываясь. Неужели дело в том, что горы на севере низкие, а на юге, наоборот, высокие?

Вдруг ей показалось, что впереди хрустнула ветка, Фрея прибавила шаг. Осторожные олени постараются уйти от неё и попадут прямо под стрелы Глухого Грома.

– Загонщица! – выпалила она, наконец-то вспомнив нужное слово.

Опять трещит и вроде как ближе. Показалась поляна, а за ней что-то мелькнуло. Девушка тут же вставила дротик в копьеметалку и, не торопясь выходить на открытое пространство, притаилась за корявой берёзой.

Неужели ветер сменился, и звери, почувствовав охотников, повернули в его сторону? Или какое-то другое животное решило познакомиться с ней поближе?

Они стремительно выскочили на поляну, подняв облако снега. впереди мчался вожак, откинув назад гордо посаженную голову, а за ним неслись самки.

Когда Фрея выступила из-за дерева, олени тут же рванули в сторону. Долгие тренировки не прошли даром. Мелькнув короткой тенью, дротик вонзился в живот последнего животного. Но то ли бронзовый наконечник впился не очень глубоко, или же зверь оказался на редкость живучим? Только скорость оленихи нисколько не уменьшилась. Наоборот, девушке показалось, что та полетела вперёд ещё стремительнее.

С сожалением проводив взглядом быстроногих животных, Фрея вышла на поляну, где тут же заметила среди следов тёмные пятна.

Вновь послышался скрип снега и негромкий треск веток. Девушка приготовила дротик, но, заметив среди деревьев спешащих мужчин, убрала оружие.

– Ты чего стоишь? – гаркнул раскрасневшийся и тяжело дышащий от быстрого бега старик. – Упустила? Промахнулась?

– Не кричи, Отшельник! – засмеялся Глухой Гром, переводя дух и указывая на следы крови. – Бледная Лягушка попала.

– Ну, так беги! – не унимался заморец, размахивая руками. – Это же твоя первая добыча! Упустить хочешь?

– Уже поздно, Отшельник, – попробовал урезонить его молодой человек. – Скоро стемнеет.

– Вы сказали, что я буду только пугать зверей! – огрызнулась Фрея. – Гнать под ваши стрелы. А они на меня бросились!

– Никто не мог знать, что там медвежья берлога, – неохотно, извиняющимся тоном пояснил аратач. – Олени почувствовали его запах и бросились прямо на тебя.

– А ты даже попасть, как следует, не смогла! – в сердцах плюнул старик. – Сколько времени училась дротики метать? И всё без толку! Не выйдет из тебя охотника.

За время его прочувственного монолога Глухой Гром внимательно осматривал уходившие в чащу следы.

– Крови много, – заявил он, воспользовавшись паузой, когда Отшельник набирал воздуха в грудь. – Вряд ли зверь сможет далеко уйти.

– Тогда я его добуду! – тут же решила девушка, готовая на что угодно, лишь бы не слушать вредного старикашку.

– Я иду с тобой, – тут же заявил аратач.

– Даже не думай, что я отпущу тебя одну, – усмехнулся Глухой Гром.

– Нет! – вскричала Фрея. – Это моя добыча!

– Ты можешь не вернуться к стоянке до темноты, – предупредил охотник.

– У меня есть нож, топор, – она показала висевшую через плечо перевязь. – И огненные палочки.

– Зимний лес – опасное место, – продолжал пугать аратач.

– Пусть идёт! – неожиданно поддержал её Отшельник. – Ничего с ней не случится.

– Да ты в своём уме?! – заорал молодой человек.

Что ответил ему заморец, девушка уже не слышала, торопливо шагая по кровавым следам жертвы.

Олени изрядно попетляли среди деревьев. Пятна на снегу попадались всё чаще, а цвет их становился явно темнее.

– Надо же, какая выносливая животина попалась, – ворчала она себе под нос, меся кроссовками неглубокий, местами плотно слежавшийся, снег.

Солнце медленно, но неумолимо опускалось к розовеющим вершинам гор, а погоне, казалось, не было ни конца, ни края.

– Ага! – удовлетворённо хмыкнула Фрея, наткнувшись на большое пятно снега, густо пропитанного красным. Видимо, здесь самка лежала, истекая кровью. С этого места следы её подруг и вожака уходили в другую сторону. Подранок осталась одна.

Ещё через какое-то время девушка почувствовала, что добыча близко. Вновь вставив дротик в копьеметалку, она замедлила шаг, стараясь разглядеть в надвигающихся сумерках притаившуюся олениху.

Однако девушка вряд ли смогла бы её заметить. Но тут животное, напуганное болью и отчаяньем, вдруг бросилось прочь от приближавшейся смерти и обессилено запуталось в частоколе тонких стволов. Новый дротик опять ударил в бок, вызвав крик боли. Вырвавшись отчаянным рывком, жертва сделала ещё два неуклюжих прыжка, прежде чем окончательно рухнуть в снег.

Фрея впервые охотилась на такого крупного зверя. Но она достаточно наслушалась хвастливых рассказов Отшельника и Глухого Грома, чтобы примерно представить дальнейший ход своих действий. Отбросив копьеметалку, девушка тремя прыжками оказалась на тёплой, дёргавшейся спине оленихи, остро пахнущей мускусом и, задрав ей голову, с огромными, полными ужаса глазами, перепилила ножом горло, тут же отпрыгнув в сторону.

Жалобный крик, переходящий в хрип и бульканье, струя крови, от которой Фрея едва успела увернуться. Тонкие ноги с изящными копытцами бестолково забились, разбрасывая розовые комья снега.

Нервно сглотнув, Фрея вытерла рукавом пот, невольно вспомнив смерть Одинокого Ореха. Тоже вопль, и так же хлещет кровь из пробитой шеи. Вокруг сразу стало как-то темно, жутко, а по мокрой от пота спине промчалось стадо испуганных мурашек. Успевшая отвыкнуть от подобных ощущений, девушка поёжилась.

Взяв в руки топорик, решила, что мёртвая туша уже никуда не убежит. Надо срочно развести костёр, пока дрова и растопку ещё видно невооружённым глазом.

Срубила тройку сухих стволиков, сбегала к одинокой ели, непонятно как оказавшейся в лиственном лесу, наломала сухих веток. Быстро расчистила площадку от снега, принялась возиться с костром, лишний раз убеждая саму себя, что она не так беспомощна, как полгода назад. Отшельник, конечно, вредная гадина, но учитель из него получился неплохой.

Древесная пыль на дощечке задымилась. Вспыхнул крошечный огонёк, тут же вцепившийся в тоненькую полоску сухой бересты, от которой загорелся кусок посолиднее. Его-то Фрея и подсунула под сложенный шалашиком хворост.

Костёр запылал, и девушка почувствовала стремительно наваливавшуюся усталость. Но отдыхать ещё слишком рано, нужно разделать добычу. В конце концов без разницы, примут её в охотники или нет. Главное, она сама в силах обеспечить себя не только едой, но уже и одеждой.

Обработка забитого зверя – дело привычное. Пусть и не так ловко, как местные мастерицы, Фрея оттягивала шкуру, подрезая её острым, как бритва, ножом, изготовленным из собственного инвалидного кресла.

С ощутимым усилием перевернув тушу, принялась вспарывать кожу на двух других ногах оленихи. Дело продвигалось медленно, приходилось часто отлучаться, добавляя хворост. Всё-таки требовалось достаточно освещения, поэтому костёр приходилось поддерживать большой.

Девушка копалась в потрохах, когда услышала странный, беспокоящий сознание звук. Резко выпрямившись, она тревожно прислушалась, вглядываясь в притаившуюся между деревьями темноту.

Над лесом стелился негромкий вой. Как будто жалобный, и в то же время жуткий, будивший какие-то отголоски воспоминаний даже не самой Фреи, а её предков, в давние времена вздрагивавших у костра, едва слыша подобные звуки.

– Волки! – сорвалось с языка. Девушка посмотрела на свои руки, на залитый кровью снег, на кое-как сложенную шкуру и гору кишок.

– Вот батман! Они же такую свежатину за километр учуют!

Глаза сами собой отыскали развесистый ясень. Или бук? Да какая разница! Главное, на высоте человеческого роста от толстого ствола отходило несколько коротких сучьев, а над ними раскинулась мощная крона, где можно с комфортом устроиться переждать ночь. Волки – не рыси, по деревьям не лазают. А утром, глядишь, и Глухой Гром с Отшельником подтянутся, помогут отогнать серую напасть.

Прихватив копьеметалку и дротики, Фрея сделала несколько торопливых шагов и остановилась в нерешительности. Ей вдруг стало отчаянно жаль оставлять хищникам с таким трудом доставшуюся добычу.

– Фиг вам! – буркнула она, выхватывая топорик, мельком пожалев, что не прихватила инструмент посолиднее.

Маленькое лезвие плохо рубило неподатливые кости, часто застревая. Тогда, отчаянно ругаясь, девушка изо всех сил выдирала его или пускала в дело нож. Забыв об усталости, она отчаянно торопилась, с тревогой прислушиваясь к многоголосому вою.

Кое-как разрубив тушу на куски, Фрея перетащила их к облюбованному дереву. После чего, окружив это место воткнутыми в снег горящими ветками, взялась затаскивать мясо наверх. Каждый, скользкий от сала кусок надо привязать к верёвке, затем вскарабкаться на дерево, подтянувшись на руках, втащить груз. Отыскать подходящее место и, рискуя свалиться, устроить его в развилке между сучками.

Напуганная внезапно наступившей тишиной, девушка дрожащими от холода и усталости пальцами привязывала последний кусок. Вдруг в темноте за спиной зашуршал снег, раздалось рычание и лязг зубов.

Взвизгнув от страха и стрелой взлетев на ветку, Фрея отчаянно полезла наверх. А внизу творилось что-то непонятное. Придя в себя, она разглядела в слабом свете звёзд и догоравших факелов непонятный шевелящийся ком, из которого доносилось чавканье, рычанье и щёлканье зубами.

"Так это они потроха доедают!", – догадалась девушка, обессилено прислонившись лбом к шершавой коре, понимая, что и на этот раз сумела избежать смерти.

– Тогда чего я сижу? – встрепенулась она, хватаясь за привязанную к поясу верёвку. – С вас и кишок хватит, проглоты!

От шевелящейся кучи отделилась стремительная тень. Прыжок. Рывок вцепившегося в кусок зверя едва не сбросил Фрею с дерева. С визгом она выпустила верёвку, еле успевая вцепиться в первую же подвернувшуюся ветку. Пояс больно врезался в поясницу, заставив тело выгнуться. Упёршись ногами в основание мощного сучка, девушка обрела устойчивость, сразу почувствовав себя увереннее.

Внизу волчара с жадностью жрал её оленину. Если к этому обжоре присоединится ещё хотя бы парочка, им, чего доброго, удастся стащить её с дерева. Действовать надлежало очень быстро. Фрея отвязала верёвку от пояса, перебросила через сучок и потянула на себя.

– Что, гад, не нравится? – довольно оскалилась она, глядя, как зверь вначале встал на задние лапы, а потом вовсе бессильно повис, вытянувшись всем своим худым, поджарым телом.

Подтянув его ещё на метр, девушка намотала верёвку на руку и потянулась за лежащим в развилке дротиком. Однако волк не стал дожидаться неприятностей и разжал челюсти. Она откинулась назад, больно ударившись головой.

– Зато мясо моё! – крикнула девушка, потирая ушибленный затылок.

Хищник, у которого вырвали еду прямо из пасти, встал, опираясь передними лапами о ствол, и рычал, оскалив белевшие в темноте зубы.

– У медведя всё равно голос громче, – хмыкнула Фрея. – И зубы больше.

Волк прыгнул. Девушка испуганно отпрянула. Разозлившись на свой страх, подалась вперёд и смачно плюнула вниз, целясь в морду. Но попала в плечо.

Быстренько прикончив оленьи внутренности, остальные члены стаи собрались вокруг дерева, задрав кверху острые морды. Фрея, на всякий случай, вскарабкалась выше.

Постепенно нервное напряжение начало отступать, навалилась усталость, стало страшно и холодно. Когда начали стучать зубы, девушка спустилась чуть ниже, где оставалась свёрнутая оленья шкура.

Вновь пришлось проявлять чудеса акробатики и эквилибристики. Мало того, что тяжёлая скользкая шкура то и дело норовила сорваться вниз к голодным санитарам леса, так в неё пришлось ещё и заворачиваться! Что оказалось тоже очень непросто. Зато сразу стало теплее, и мокрая, как мышь в половодье, девушка смогла хоть немного согреться. Опасаясь заснуть и грохнуться, она привязала себя за руку к ветке.

Несколько раз волки принимались прыгать, стараясь вцепиться в разложенные по веткам куски мяса. Громкие удары звериных лап о землю разгоняли наплывавшую дрёму, заставляя вздрагивать и смотреть вниз, где метались длинные серые тени.

Почувствовав голод, Фрея отрезала тоненькую полосу оленины.

"Совсем в дикаря превратилась, – мрачно сопела она, пережёвывая вязкий комок. – Охочусь с дротиками, убиваю, сырое мясо ем. А ведь я когда-то танцевала! И не плохо, даже на конкурсе выступала!"

Сразу вспомнился полутёмный зал с ярко освещённой сценой, звуки музыки, упоительное чувство полёта, отрыва от повседневности и власти над собственным телом.

– Ненавижу эту жизнь! – выкрикнула девушка сквозь стиснутые зубы, с силой размазывая слёзы по грязной щеке.

"Неужто лучше остаток дней просидеть в инвалидном кресле?" – тут же подумала она. Или это чей-то издевательский голос, прозвучавший в её сознании?

– Оба хуже! – зло буркнула Фрея, только сейчас замечая, что вовсю полыхавшая заря уже начала изгонять из леса сумрак. Вот только на расположившихся вокруг зверей наступающий рассвет, казалось, не произвёл никакого впечатления. Запах оленины вперемежку с человечиной держал их здесь крепче самых прочных поводков.

– Ну, и долго мне здесь сидеть? – пробурчала она себе под нос, всё острее ощущая потребность, как можно скорее избавиться от избытка жидкости в организме.

Звуки человеческого голоса вызвали беспокойство среди хищников. Сбившись в кучу, звери задрали кверху острые морды, буквально сверля девушку взглядом желтовато-зелёных глаз. Фрея невольно поёжилась, крепче вцепившись в ветку, и поспешно отвернулась. Сердце бешено заколотилось от одной мысли, что может случиться, если она вдруг грохнется вниз. От этого боль в мочевом пузыре стала невыносимой.

– Вот батман! – морщилась она, выбираясь из-под оленьей шкуры. – Такого и в цирке не покажут.

Трудно объяснить, что так разозлило зрителей этого не слишком пристойного представления. Возможно волки восприняли вынужденное действие как вызов, или злую насмешку над их крутизной? Только едва девушка, примостившись на ветке, расслабилась, как звери, зарычав, метнулись врассыпную, а потом стали прыгать и щёлкать зубами.

Вообще-то смотреть на это, даже с безопасной высоты было жутковато, а Фрея знала только одно лекарство от страха. Испуганно косясь на зверей, она с обезьяньей ловкостью добралась до развилки, где лежало оружие.

Поскольку дротиков имелось только три, девушка долго и тщательно целилась, прежде чем метнуть. Один из хищников с пронзительным визгом завертелся на одном месте, вцепившись зубами в торчавшее из плеча древко.

И словно в ответ на его вой из леса донеслось:

– Фрея! Фрея, где ты?!

– Здесь! – едва не рухнув с дерева, закричала она, размахивая копьеметалкой. – Осторожно, тут волки!

Раненый зверь забился в агонии. Наиболее умные из его приятелей поспешно смылись, а самые голодные, или тупые, сгрудились вокруг, готовясь прикончить и сожрать подранка.

Сообразив, что теперь экономить ни к чему, девушка метнула в эту группу последние два дротика, с удовлетворением убеждаясь, что один из них попал в цель.

– Мы уже идём! – взволнованный голос Отшельника слышался всё ближе.

– Держись! – кричал Глухой Гром.

Чувствуя приближение новых врагов, хищники явно занервничали. Но тут вылетевшая из-за дерева стрела добила второго раненого зверя. Только тогда остальные бросились наутёк.

Но аратач сумел достать ещё одного волка.

– Ты жива?! – заливался радостным смехом старик, подбегая к дереву. – Я же говорил, что она не пропадёт!

Фрея спрыгнула на испещрённый следами снег, и, не успев опомниться, очутилась в крепких объятиях заморца. Он то тискал её за плечи, то прижимал к груди, то отстранялся на вытянутые руки. Блестевшие глаза Отшельника сияли восторгом, по заросшим щекам текли слёзы.

– Я знал! Я верил в тебя! Молодец, что догадалась влезть на дерево!

Он ещё что-то говорил на своём языке, гулко хлопая девушку по спине широкой ладонью. А та никак не могла опомниться. Когда же он врал? Вчера, посылая на ночь глядя вдогонку за оленихой? Или сейчас? Но его радость выглядит такой искренней!

– Отпусти её, старый барсук! – решительно отстранил Отшельника Глухой Гром, оглядывая Фрею с ног до головы. – Они тебя не ранили?

– Нет, – девушка попыталась вырваться от молодого человека, крепко державшего её за плечи. – Всё в порядке, только немного замёрзла.

– Я хотел идти к тебе ночью, – проговорил охотник, не отрывая взгляда от её лица. – Но Отшельник сказал, что ты справишься, а я могу потерять в темноте твой след и сам заблудиться.

– Как видишь, я не ошибся! – рассмеялся заморец.

– Благодари своих духов, старик, – проворчал Глухой Гром, с явным сожалением отпуская девушку. – Если бы с ней что-то случилось, я бы тебя убил! Слышишь?!

– Пока не оглох, – усмехнулся заморец.

– Она для меня важнее всего!

Девушка хотела презрительно фыркнуть, но помимо воли почувствовала, что ей приятны эти слова аратача.

– Что это? – вдруг громко спросил охотник, указав на куски мяса.

– Оленина, – небрежно бросила Фрея. – Не буду же я свою добычу волкам оставлять?

– И ты затащила мясо на дерево? – решил уточнить молодой человек.

– Ну да, – пожала она плечами. – Больше ничего не придумала.

– Это храбрый поступок, – хмыкнул Глухой Гром. – На такое не каждый мужчина решится.

Пока девушка спускала оленину, мужчины снимали шкуры с волков. Тяжело нагруженные охотники не стали останавливаться в шалаше, а сразу направились к перевалу. Фрея не имела ничего против. Оставаться в этом месте ей не хотелось. На сей раз мужчины не стали устраивать гонку и шли не торопясь.

Вечером разожгли костёр в расщелине между скал. Жарили мясо и слушали девушку, заставляя вновь и вновь повторять подробности её первой охоты. Только теперь, чувствуя всю прелесть охотничьих рассказов, Фрея охотно говорила до тех пор, пока не заснула на полуслове.

Отшельник аккуратно уложил её на шкуру и покрыл меховым одеялом. На миг вырвавшись из сна, девушка услышала тяжёлый вздох Глухого Грома.

– Зачем ей нужна эта охота? Она же такая красивая.

Открыв глаза, Фрея вдруг вновь очутилась на дереве, по-прежнему завёрнутая в сырую, тяжёлую шкуру.

Неужто ей всё приснилось? Рассвет. Разившие волков стрелы аратача. Слёзы Отшельника. Похвала Глухого Грома. Девушка хмыкнула. Ну, разумеется, такое могло случиться только во сне.

У подножия дерева раздалось грозное рычание, щёлканье зубов, визг, возня. Удивлённая Фрея наклонилась, чтобы получше рассмотреть, чем там занимаются серые разбойники. По снегу перекатывался чёрный клубок, в котором оказалось совершенно невозможно разглядеть отдельных животных.

– Что это они там так сцепились?

Вдруг один из зверей выскочил из схватки и, присев на задние лапы, поднял острую морду с огненно-красными глазами. Миг, и животное взвилось в гигантском прыжке. Немного не дотягивая до нижней ветки, волк вцепился когтями в кору и стал карабкаться наверх, словно огромная кошка.

Оцепенев от ужаса, Фрея бестолково таращилась на приближавшегося хищника, опомнившись лишь тогда, когда тот оказался совсем рядом. Рванулась к развилке, где лежали дротики, и едва не упала, забыв о привязанной руке. А зверь, совсем не похожий на обычного волка, уже топтался на ветке, готовясь к прыжку.

Завизжав, девушка попыталась выхватить нож. Но неизвестный хищник уже летел на неё, широко расставив лапы с огромными кривыми когтями. Источавшая зловоние гигантская пасть, полная ослепительно белых зубов, грозилась вот-вот сомкнуться.

– Ты это чего? – встревожено спросил Отшельник, отстраняясь. – Я только хотел тебя разбудить.

Приподнявшись на локте, Фрея судорожно сглотнула и, морщась от боли в горле, ошарашено оглядела высившиеся вокруг скалы. Солнце давно встало, хотя небо, вновь затянутое тонкими рваными облаками, не выглядело особенно приветливо. В горле словно кто-то водил точильным камнем, глаза слезились, и отчаянно щекотало в носу.

– Кошмар приснился, – буркнула она, делая попытку подняться. Перед взором тут же всё поплыло. Видимо, проведённая на дереве ночь не прошла бесследно для здоровья.

– Иногда дух сильного зверя тревожит охотника во сне, – озабоченно проговорил Глухой Гром. – Чтобы отогнать его, нужно знать специальные слова. Но…

Он со вздохом покачал головой.

– Ты их не знаешь и не должна знать.

Молодой человек явно хотел ещё что-то сказать, но колебался.

Вот только сейчас подобные мелочи девушку не интересовали, с кошмарами она потом как-нибудь разберётся, сейчас бы сохранить равновесие.

Старик бесцеремонно схватил её за руку.

– Тебе надо полежать в холодном кипятке.

– Наверное, – согласилась Фрея, не имея ни малейшего желания: ни спорить, ни разговаривать, ни куда-то идти.

Наблюдавший за ними аратач хмуро покачал головой.

– Холодный кипяток не поможет прогнать дух зверя, который терзает тело и разум Бледной Лягушки.

И тряхнув длинными волосами, выпалил:

– Мы должны провести обряд очищения!

– Ты хочешь нарушить обычаи Детей Рыси?! – вскричал Отшельник. – Это же мужская магия.

– Иначе дух волка так и будет мучить Бледную Лягушку! – огрызнулся Глухой Гром.

– Я поправлюсь! – пообещала девушка. – Вот увидишь!

– Пошли, пошли, – заторопился старик.

– Мы должны провести обряд! – схватил её за другую руку молодой человек.

– Давай, вначале попробуем холодный кипяток, – попросил заморец. – А если ей завтра не станет лучше, вот тогда… Будет видно.

– Хорошо, – с большой неохотой согласился аратач.

Всё мясо и волчьи шкуры понесли мужчины, оставив ей только оленью. Тем не менее, Фрея с трудом заставляла себя передвигать ноги, тяжело дышала и исходила противным липким потом.