Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 250 (всего у книги 345 страниц)

– Что скажете, господин Фабр?

Пожилой, сухопарый мужчина с надменным лицом внимательно осмотрел перстень, поднеся его почти вплотную к глазам.

– Работа, несомненно, старинная, и это определённо герб младших лотийских Юлисов.

– Как будто трудно изготовить подделку, – не удержался от комментария Аттил.

Но выступающая уже совершенно определённо чувствовала, что симпатии большинства присутствующих явно на её стороне.

Терпеливо дождавшись, когда сенаторы закончат осмотр перстня, она вернулась на площадку, где застыла в полной готовности отвечать на следующие вопросы.

– Когда вы прибыли в Канакерн, госпожа Юлиса? – поинтересовался кто-то, и услышав дату, удивился. – Вы так много времени провели в море?

– Не совсем, – покачала головой девушка. – Ветер, что вырвал корабль из объятий Змеи, отнёс его далеко на север и пригнал к берегам варваров.

Она рассказала, как хорошо встретили их ганты, и как в благодарность за это господин Картнен спас их женщин и детей.

Ника искренне полагала, что во всей её истории именно эта часть выглядит наиболее неправдоподобной. Однако в Сенате, как и везде в Радле, варварами тоже никто не заинтересовался. Только Валер уже привычно спросил: "Кто это сможет подтвердить?"

Девушке вновь пришлось называть имена мореходов. Дальше всё пошло как по маслу ровно до того момента, когда она заговорила о бродячих артистах.

– Как же друг вашего отца позволил его дочери отправиться в дальний путь вместе с такими плутами и мошенниками? – ожидаемо поинтересовался Аттил.

– К сожалению, господин Картен всего лишь простой смертный, – выдала уже обкатанный ответ рассказчица. – А даже самые умные люди иногда всё же допускают промахи. Во многом я и сама виновата. Желание попасть на родину заставило забыть об осторожности, вот я и уговорила господина Картена как можно быстрее подобрать мне спутников до Империи.

– Это похвально, госпожа Юлиса, что вы осознаёте свои ошибки, – благожелательно кивнул Квант.

Благодаря многочисленным тренировкам, Ника без особого труда отбивалась от стандартных вопросов и обвинений. Она почти без запинки сыпала названиями городов, местечек, постоялых дворов, легко вспоминая их хозяев.

Объяснив Валеру, как ей удалось скрыться от артистов урбы Гу Менсина, девушка в изнеможении замолчала, не зная, то ли продолжать дальше свою историю, то ли дождаться новых вопросов.

Поскольку во рту от долгой болтовни пересохло, да и чувствовала она себя как выжатый лимон, твёрдо держась на ногах только благодаря силе воли, Ника решила предоставить инициативу сенаторам.

– Кто-нибудь ещё желает что-то спросить у госпожи Юлисы? – скрипучим голосом поинтересовался викесарий, лениво оглядывая трибуны, и не дождавшись ответа, обратился к девушке. – Вам следует покинуть здание Сената, госпожа Юлиса.

– Благодарю вас, господа, за то, что нашли время меня выслушать, – поклонилась та. – Да пошлют вам боги долгих лет и мудрости принимать только правильные решения.

Гордо вскинув голову, Ника направилась к по-прежнему запруженному народом выходу из зала.

– Я останусь, – коротко бросил дядюшка, выразительно скрестив руки на груди. – Лептид, проводи госпожу Юлису на площадь.

– Хорошо, – скорчив недовольную гримасу, поспешно отозвался сын.

– Здравствуйте, ваше высочество, – на ходу поклонилась девушка принцу.

Коротко кивнув в ответ, тот обернулся к застывшим за спиной спутникам: Герону и молодому мужчине, лет двадцати пяти, которого Ника уже видела, но имени не знала. – Пойдёмте, господа, нам здесь больше нечего делать.

Оказавшись в коридоре, она обратила внимание на то, что людей там значительно поубавилось. Очевидно, не у всех хватило терпения дождаться до конца нудного и продолжительного допроса.

Сама она очень устала. Хотелось есть, сходить в туалет и узнать: чем же так недоволен дядюшка?

– Я сделала что-то не так, господин Септис?

Бросив тревожный взгляд на приближавшегося принца, двоюродный братец торопливо прошептал:

– Отец считает, что вы вели себя слишком дерзко и вызывающе!

"Вот батман! – устало выругалась про себя попаданка, пробираясь к дверям. – Да что ещё оставалось делать, когда меня, можно сказать, мордой по полу возили: то самозванкой объявляли, то отца называли трусом? И на такое помалкивать? Аристократка я в конце концов или нет?"

На миг ей показалось, что в поле зрения мелькнуло знакомое лицо, но тут их догнал широко улыбавшийся Вилит.

– Клянусь Фиолой, блестящее выступление, госпожа Юлиса! Вы ни в чём не уступили этим старым пустозвонам!

– Можно подумать, отец обучал вас ещё и риторике, – рассмеялся один из спутников принца.

За его спиной уже собралась небольшая толпа, с любопытством ловившая каждое слово.

– Что вы, господин Герон, – смутилась Ника. – Эта наука девушкам уж точно ни к чему. Ораторское искусство – важнейшая часть политики, а политика – привилегия и обязанность мужчин.

Судя по довольным улыбкам, ответ явно пришёлся молодым людям по душе.

– Вы дождётесь оглашения решения Сената, госпожа Юлиса? – спросил Вилит.

– Хотелось бы, ваше высочество, – вздохнула та. – Но я очень устала. Всё-таки одно дело – просто рассказывать о себе, и совсем другое – отвечать на вопросы таких важных людей.

Она обернулась к двоюродному брату, который с недоумением смотрел то на неё, то на сына императора.

– Как бы мне поскорее попасть домой, господин Септис?

– Отец не сказал, что вы можете уйти! – неожиданно выпалил сынок регистора Трениума.

– Но он и не приказывал мне стоять здесь! – напомнила девушка, сведя брови к переносице.

Вот тут Лептид Септис Сенс явно растерялся и принялся с тревогой оглядываться по сторонам. Внезапно лицо его оживилось.

– Господин Морон! – вскричал он, помахав рукой.

Изо всех сил стараясь ненароком не задеть принца и его важных спутников, сквозь толпу протиснулся знакомый коскид, и поклонившись сыну императора, поинтересовался:

– Вы звали меня, господин Септис?

– Да, господин Морон, – важно подтвердил тот. – Вернитесь в Сенат и потихоньку скажите отцу, что госпожа Юлиса просит отпустить её домой.

– Если девушка устала, нечего ей здесь делать, – проворчал Вилит.

– Пусть отдохнёт! – немедленно поддержали его зеваки. – Три часа такого разговора не каждый мужчина выдержит. Она всё-таки девушка, а не легионер, чтобы весь день на ногах стоять.

– Господин Септис прав, ваше высочество, – поспешила заступиться за родственника двоюродная сестра, мысленно изумившись: "Надо же, целых три часа! Вот поэтому у меня нет сил и в туалет хочется". – Я обязательно должна спросить разрешения у дяди. Он же старший в моей семье.

– Тогда давайте хотя бы спустимся на площадь, – насупившись, предложил принц, и не дожидаясь ответа, направился к лестнице.

Ника на миг замешкалась, поскольку в теперешнем состоянии не испытывала ни малейшего желания общаться с кем бы то ни было, особенно с отпрыском Константа Великого.

– Ну, что встали, госпожа Юлиса? – нетерпеливо проворчал Лептид Септис Сенс. – Пойдёмте, Морон нас и там найдёт.

Невольно морщась от тяжести внизу живота, девушка последовала за принцем. Спускаясь по ступеням, она внимательно оглядела площадь в поисках паланкина господ Септисов. Но так его и не увидела.

– Госпожа Юлиса! – окликнули её их толпы. – Вы в Некуиме вермов видели? Ну, людей с копытами на ногах.

– А правда, что дикари там людоеды? Вы встречали в море чудовищ? Говорят, океан просто кишит ими. А города? В Некуиме есть города, похожие на наши?

Не в силах больше слушать подобный бред, девушка резко развернулась, и с трудом проглотив вязкую слюну, прохрипела:

– Добрые граждане Радла, проявите милосердие. Мне только что пришлось так долго отвечать на вопросы господ сенаторов. Я ужасно устала, мне тяжело говорить. Я жила в лесу и не видела ни городов, ни людей с копытами. Пожалуйста, во имя Ноны, Диолы и Артеды, оставьте меня в покое.

На какое-то время сопровождавшие её люди стушевались. Кто-то даже повернул обратно в здание Сената. Однако, не успела она спуститься к подножью лестницы, как глупые вопросы опять посыпались, словно горох из продырявленного мешка. Мысленно выругавшись, Ника решила просто больше не обращать на них внимания. А вот слова принца она игнорировать не рискнула.

– Неужели вы пойдёте пешком в такую даль?

– Нет, конечно, ваше высочество, – с натужным смешком опередил её двоюродный братец. – Паланкин должен быть где-то здесь. Наверное, эти бездельники спрятались где-нибудь, чтобы никому не мешать.

– Я слышал, у вас хватает и других, гораздо более серьёзных неприятностей, госпожа Юлиса? – не обращая внимания на слова Лептида Септиса Сенса, вежливо поинтересовался Вилит то ли насмешливым, то ли сочувственным тоном.

– О чём вы, ваше высочество? – с трудом разомкнув пересохшие губы, пролепетала девушка, теряясь под градом тревожных мыслей: "Какие-такие "неприятности"? Неужели пронюхал о письме к императрице? Что, если он его читал? А вдруг возьмёт и спросит при Лептиде? Типа отомстит за то, что я его бортанула. И что тогда? Вот батман!"

– Я недавно разговаривал с господином Акцием, – как ни в чём не бывало продолжил принц, не сводя с неё пристального, изучающего взгляда. – И искренне вам сочувствую.

Ника почувствовала, как по и без того мокрой от пота спине пробежала противная холодная струйка. Глянув на явно озадаченного происходящим сынка регистора Трениума, она взяла себя в руки и гордо выпрямилась.

– Надеюсь, болезнь отступила? – после короткой, но ясно обозначенной паузы закончил сын императора.

"Знает! – мысленно охнула девушка, едва не застонав от облегчения. – И про письмо, и о том, что я передала его через Авария. Иначе к чему такие толстые намёки? Но это значит, что оно попало к императрице, и на её помощь можно не рассчитывать. Теперь только бы Септисы о нём подольше не пронюхали".

– Мне уже лучше, ваше высочество, – наконец смогла она выдавить из себя нечто похожее на улыбку.

– Здоровье надо беречь, госпожа Юлиса, – чуть насмешливо посоветовал Вилит. – Вам ещё замуж выходить.

После этих слов у Ники с неслышным громовым треском лопнула последняя надежда на то, что её подозрения всего лишь бред измученного сознания. Собеседник совершенно определённо в курсе не только факта наличия письма, но и его содержания.

– Я бы предпочла с этим не спешить, ваше высочество, – приходя в себя, пробормотала девушка. – Отец желал, чтобы я вначале вернула себе родовые земли младших лотийских Юлисов. Но…

Она выразительно посмотрела на притихшего двоюродного братца.

– … все в руках богов и господина Септиса.

– С вашей красотой и поместьем в качестве приданого женихи сразу появятся, – опять-таки с каким-то непонятным намёком усмехнулся принц. – Вашему дяде останется только выбрать самого достойного.

"Ну, что ты от меня хочешь?! – мысленно взвыла Ника. – Чего пристал?"

Однако вслух сказала:

– Я молю богов о том, чтобы они помогли ему не ошибиться.

И вновь красноречиво глянула на Лептида Септиса Сенса.

Однако собеседник то ли не замечал её очевидных знаков, то ли попросту проигнорировал, задав очередной неудобный вопрос:

– Вы, что же, госпожа Юлиса, сомневаетесь в том, что господин Септис сумеет подобрать вам хорошего мужа?

Старший отпрыск регистора Трениума недовольно засопел.

– Смертному никогда не помешает помощь богов, ваше высочество! – почти огрызнулась девушка.

Неизвестно, до чего бы они так договорились, но тут прибежал Морон, и тяжело дыша, сообщил:

– Господин Септис велит госпоже Юлисе подождать его на площади. Он сказал, что сенаторы уже скоро закончат.

Видимо, усталость от многочасового допроса сенаторов, странные речи принца и общее физическое состояние настолько её вымотало, что Ника не смогла скрыть своего крайне негативного отношения к распоряжению дядюшки.

Лептид Септис Сенс злорадно усмехнулся, а Вилит внезапно заявил:

– Тогда давайте зайдём в трактир "Лоза Нолипа". Он здесь рядом. Госпоже Юлисе не помешает промочить горло, а то она совсем голос потеряла, дышит, как легионер после марша.

"Сам бы попробовал три часа без перерыва языком молоть!" – неприязненно подумала девушка. Но предложение ей понравилось, и она была готова тут же отправиться в указанное заведение, можно даже бегом.

– Отец приказал нам ждать на площади, ваше высочество, – растерянно промямлил двоюродный братец.

– Так "Лоза Нолипа" тоже на площади! – рассмеялся Герон. – Вон вывеска, слева от памятника Ипию Курсу.

Посмотрев в указанном направлении, Ника заметила ярко блестевшую на солнце виноградную кисть, искусно собранную из начищенных медных шариков.

– А господин Морон расскажет господину Септису, где вас искать, – поддержал принца второй его спутник.

– Нет, господа, – продолжал ломаться отпрыск регистора Трениума. – Уместно ли девушке столь знатного рода посещать трактиры?

"Обмочиться перед Сенатом будет, конечно, гораздо уместнее!" – зло скрипнула зубами двоюродная сестра. Страх того, что Вилит проговорится о её письме к императрице, слегка отступил, и Ника с новой силой ощутила резь внизу живота.

– "Лоза Нолипа" – очень приличное заведение, – заверил Герон. – Туда даже сенаторы заглядывают отведать аржейского.

Очевидно устав от дискуссии, принц, не оглядываясь, зашагал через площадь.

На миг задержавшись, Ника подумала: "Если трактир такой крутой, уборная там точно есть", – и поспешила за сыном императора.

Тогда уж и Лептиду Септису Сенсу ничего не оставалось, как отправиться вслед за ней.

Возле высокой, щедро украшенной резьбой двери их встретил красивый широкоплечий раб в серой тунике и с ярко начищенной медной табличкой на груди.

Судя по всему, принца здесь хорошо знали.

– Здравствуйте, ваше высочество, – подобострастно поклонился невольник. – Хвала бессмертным богам за то, что мы вновь удостоились счастью вас видеть.

– Привет, Милав! – небрежно кивнул Вилит. – Твой хозяин всё ещё продолжает разбавлять аржейское всякой дрянью?

– Как можно, ваше высочество! – мужественное лицо раба скривилось в жалобной гримасе. – У нас всегда всё самое лучшее: и вино, и кушанья, и девочки, и мальчики.

Но принц уже не обращал на него внимания.

В просторном, залитом солнечным сетом зале с мозаичным полом и искусно расписанными стенами вольготно расположились два десятка круглых мраморных столиков, из которых занятыми оказались только четыре. Солидные господа негромко беседовали, потягивая вино из широких чаш на тонких ножках, и изредка закусывали чем-то совершенно непонятным.

Из-за высокой стойки колобком выкатился круглый пузатый человечек с красным добродушным лицом и маленькими цепкими глазками.

– Ваше высочество! Какая честь, ваше высочество! Хвала небожителям, что вы наконец-то вспомнили о моём скромном трактире!

– Здравствуй, старый плут, – добродушно усмехнулся принц. – Подай нам аржейского и холодной воды, а уж смешаем мы сами. Не так ли, господин Сциний?

– Точно так, – важно подтвердил ранее незнакомый Нике спутник Вилита. – Да смотри, только настоящего аржейского, а не того, которым торгуют на базаре!

– Ну, что вы! – всплеснул руками колобок. – У нас всё только самое лучшее и вино, и…

– Ладно! – раздражённо махнул рукой Вилит. – Иди уже!

Владелец заведения удалился, горестно качая головой и что-то тихо бормоча себе под нос. А младший сын императора подошёл к столику у забранного бронзовой решёткой окна, выходившего на площадь перед Сенатом.

Чуть приотстав, племянница регистора Трениума схватила за руку проходившую мимо смазливую невольницу с пустым подносом.

– Где здесь уборная? Да не ори на весь зал!

Подавальщица глянула на сопровождавших странную посетительницу молодых мужчин, и понимающе кивнув, шепнула:

– Пойдёмте, госпожа, я покажу.

– Вы куда, госпожа Юлиса? – вскричал двоюродный братец, уже готовый опустить тощее седалище на табурет.

– Сейчас вернуть, господин Септис, – поспешила заверить его сестра.

– Я провожу вас! – решительно заявил тот.

– В том месте, куда я направляюсь, господин Септис, – зло скривилась девушка. – Ваша помощь мне точно не понадобится!

– Оставьте её, господин Септис, – усмехнулся принц.

Услышав за спиной дружный и очень обидный смех, Ника ощутила, как лицо заливает краска невольного стыда, чего с ней уже давненько не случалось.

"Вот батман! – раздражённо думала она, шагая вслед за рабыней. – На корабле за борт мочилась и то так… по-дурацки себя не чувствовала".

За стойкой оказался широкий проход, откуда одуряюще пахло свежим хлебом, оливковым маслом и жареным мясом. Ещё один поворот. Провожатая отодвинула в сторону плотную циновку, открыв взору небольшой закуток, где в мраморном сиденье чернели продолговатые отверстия, а в корзине лежали пучки перьев.

Отыскав в кошельке медную монетку, девушка попросила рабыню проследить, чтобы ей никто не мешал. Подавальщица явно удивилась, но денежку взяла.

Возвращаться в зал, где её дожидался принц с приятелями, да ещё и двоюродный братец, было почему-то ужасно стыдно.

Ника несколько минут накручивала себя только для того, чтобы подойти к столу с как можно более равнодушным лицом, подчёркнуто не замечая их противных, насмешливых улыбок.

За время её отсутствия появилась небольшая амфора в специальной подставке, кувшин с водой, широкий сосуд для смешивания и серебряные чаши.

– Неужели общаться с нашими сенаторами страшнее, чем плыть по океану, госпожа Юлиса? – явно издеваясь, поинтересовался Герон.

– Угощайтесь, госпожа Юлиса, – его приятель радушно пододвинул к девушке широкий плоский бокал на тонкой ножке, чем-то похожий на старинные вазочки для мороженого. – Настоящее аржейское. На сей раз хозяин не смухлевал.

– А вы сами как-нибудь попробуйте, господин Герон, – предложила девушка, делая осторожный глоток. – С сенаторами вы знакомы, осталось только до Некуима сплавать. Вот тогда и оцените.

– Но мне интересно ваше мнение, – продолжал приставать настырный красавчик.

– Слишком резкий вкус, – покачала она головой, возвращая чашу на стол. – Нельзя ли добавить ещё воды, господин Сциний?

– Пожалуйста, – с готовностью согласился тот.

– Сейчас гораздо лучше, – удовлетворённо причмокнула губами девушка. – Я слишком мало времени провела в Сенате, господин Герон, чтобы составить сколько-нибудь определённое мнение, а первые впечатления часто бывают слишком обманчивы.

– Чтобы понять, что море солёное, достаточно одного глотка, госпожа Юлиса, – усмехнулся собеседник.

– В тех местах, где в море впадают могучие реки, вода делается пресной на протяжении многих арсангов, господин Герон, – отпарировала та, взяв с чёрно-красного керамического блюда крошечный пирожок. – И если сделать глоток там, то можно и не догадаться, что чуть дальше вода солёная.

Приятель принца звонко рассмеялся, а двоюродный братец презрительно фыркнул.

– Откуда вы это знаете, госпожа Юлиса, – улыбнулся Вилит.

– Из "Размышлений о келлуанской войне", ваше высочество, – ответила Ника. – Ипий Курс писал, что в особенно обильные разливы Лаума вода у берегов Нидоса становилась пресной.

Не глядя на слегка стушевавшихся молодых людей, она взяла ещё один пирожок.

– И если предположить, что где-то есть реки, более полноводные чем Лаум, то живущие на её берегах люди могут и не знать, что вода в море солёная. Во всяком случае, для того, чтобы это выяснить, глотков придётся сделать много. Поэтому ваше утверждение, господин Герон, кажется мне довольно спорным. Для правильных выводов нужен более длительный анализ.

Принц вновь рассмеялся, но на этот раз беззвучно.

– И где же текут такие реки, госпожа Юлиса? – дурашливо вскинул брови вновь вернувший себе прекрасное расположение духа собеседник. – Уж не в Некуиме ли?

– Не знаю, – беспечно ответила она. – Мир велик. Во всяком случае, гораздо больше того, что изобразил на своей карте Приклид Хиосский.

– У вас богатое воображение, госпожа Юлиса, – усмехнулся принц.

– Мне трудно судить, ваше высочество, – скромно потупила глазки девушка. – Со стороны виднее.

– Что намереваетесь делать с имением, госпожа Юлиса? – спросил спутник Вилита, исполнявший обязанности виночерпия, вновь наполняя её чашу.

– Сначала мне его надо вернуть, господин Сциний, – покачала головой собеседница. – А наши сенаторы, кажется, не очень торопятся исполнять законы, принятые их предшественниками.

– Просто они вам не верят, госпожа Юлиса, – не удержался от ядовитой шпильки двоюродный братец. – Уж слишком необыкновенно выглядит ваша история… со стороны.

– Вы тоже в ней сомневаетесь? – подавшись вперёд, тут же спросил Вилит.

– Госпожу Юлису узнали отец и бабушка, ваше высочество, – с заметной иронией в голосе ответил отпрыск регистора Трениума. – Как же я могу им не верить?

Многозначительно хмыкнув, сын императора посмотрел на Нику.

– Наяву, ваше высочество, порой происходят такие вещи, которые не придумает ни один сказочник.

– Например, госпожа Юлиса? – тут же пристал к ней Герон.

– Ну вспомните хотя бы тот случай с неким сотником, о котором писал Гнейс Антон Дин, – тут же отыскала подходящий исторический пример собеседница. – Он пьяным забрёл в лагерь врагов. Однако боги его сохранили, и он не только сумел выбраться целым и невредимым, но и прихватил часть вражеской казны.

– Рун Фарк Беат, – кивнул Сциний. – Я тоже читал об этом случае. Это произошло в "эпоху горя и слёз" неподалёку от Ароера. Там в храме Семрега до сих пор висит серебряный светильник, который он пожертвовал во знаменование своего чудесного спасения.

Девушка могла бы привести ещё несколько "всем известных" случаев из радланской истории, но там речь шла об особо удачных предсказаниях, поэтому, зная трепетное отношение аборигенов ко всякого рода суевериям, решила ограничиться рассказом о чрезвычайно везучем сотнике.

– Я родилась очень далеко отсюда, – проговорила Ника, со спокойной уверенностью глядя в глаза принца. – Я милостью богов счастливо пересекла океан на судне Мерка Картена, и обвинять меня во лжи только на основании того, что кому-то кажется невероятным – просто глупо.

Она обернулась к недовольно хмурившемуся братцу.

– Не так ли, господин Септис?

– Разумеется, госпожа Юлиса, – процедил тот сквозь зубы. – Никого нельзя обвинять без доказательств. Но когда они появляются, расплата бывает беспощадной!

На миг сидевшие за столом замолчали, почти синхронно, как следящие за яркой игрушкой котята, переводя удивлённые взгляды со злобно щерившегося сына регистора Трениума на его племянницу, с подчёркнутым безразличием дожёвывавшую медовую печеньку.

– Вы смелая девушка, госпожа Юлиса, – нарушил неловкое молчание Герон. – Так свободно держать себя в Сенате способен не каждый мужчина. Вам уже приходилось где-нибудь выступать?

Нике показалось, что в вопросе приятеля принца присутствует скрытый намёк. В радланском языке, как и в русском, слово "выступать" означает не только произносить речь, но и петь, танцевать и демонстрировать прочие таланты.

– Случалось, господин Герон, – улыбнулась она одними губами. – В Этригии меня судили за святотатство и едва не приговорили к смерти. Правда, одна бы я там не справилась. Хвала богам за то, что они послали мне искусного адвоката. Но всё равно, на форуме говорить пришлось.

– Так вот откуда у вас такой опыт, – усмехнулся принц.

– Да, ваше высочество, – нисколько не смущаясь, подтвердила собеседница. – В Этригии мне тоже задавали много вопросов и так же как и здесь обвиняли в самозванстве.

В этот момент у входа послышался какой-то шум. Обернувшись, девушка увидела у двери нервно оглядывавшего зал, красного, как помидор, регистора Трениума. Заметив сына с племянницей, он решительно направился в их сторону. По мере приближения его физиономия приобретала всё более естественный цвет, а морщины слегка разгладились. Так что к столу дядюшка подошёл уже просто сильно озабоченным.

– Рад снова вас видеть, ваше высочество, – с достоинством поклонился он принцу. – Благодарю за благосклонное внимание к членам моей семьи. Надеюсь, они вас не утомили?

– Вовсе нет, господин Септис, – ответил любезностью на любезность сын императора. – У нас тут очень интересная беседа завязалась. Присаживайтесь. Господин Сциний, скажите хозяину, путь принесёт ещё чашу.

– Спасибо, ваше высочество, – отвесил ещё один поклон регистор Трениума и взял у соседнего столика табурет, а владелец заведения, видимо, наблюдавший за важными посетителями, уже спешил к ним с подносом.

– Ну что же там решили сенаторы, господин Септис? – спросил Вилит, едва тот сделал первый глоток. – Получит ваша племянница родовые земли?

– Увы, пока нет, ваше высочество, – вздохнул собеседник, вытирая губы. – Они всё-таки собрались направить в Канакерн запрос о том, действительно ли госпожа Юлиса прибыла в их город из Некуима на корабле господина Мерка Картена? И вернутся к рассмотрению нашего дела только после получения ответа.

Лептид Септис Сенс победно улыбнулся, но поймав строгий взгляд папаши, стушевался и потянулся за печеньками.

– Тогда вам осталось лишь немного подождать, господин Септис, – попытался подбодрить регистора Трениума принц. – Канакерн всё же не в Некуиме. Когда придёт ответ, сенаторам не останется ничего другого, кроме как исполнить закон, и имение деда вернётся к госпоже Юлисе.

У Ники имелись свои соображения по этому поводу, но она предпочла не вмешиваться в беседу мужчин.

– Они собираются отменить его уже сегодня, ваше высочество, – неожиданно проворчал её дядюшка.

– Чего? – не понял Вилит.

– Да закон, позволявший женщинам наследовать землю, – пояснил Септис, посетовав. – Лучше бы они так же быстро исполняли законы, как их отменяют.

– Я думаю, это неправильно, – внезапно заявил сын императора. – Мы, радлане, одинаково почитаем и отца, и мать. Так почему бы не позволить единственной оставшейся в роду женщине наследовать землю и недвижимость? По крайней мере до тех пор, пока она вновь не выйдет замуж.

– Вы полагаете, ваше высочество? – вскинул брови регистор Трениума.

– А почему бы нет? – пожал плечами принц. – Вон в Келлуане вдова после смерти мужа спокойно распоряжается всем имуществом. Неужели наши женщины чем-то глупее келлуанок? Как вы думаете, госпожа Юлиса?

Задумавшись, Ника перестала следить за разговором, поэтому пару секунд соображала, о чём же идёт речь. И ещё столько же времени понадобилось на то, чтобы подобрать подходящий ответ.

– Думаю, что любой, кто скажет, будто все радланки какие-то глупые транжиры, просто лжец. Наш долг не только рожать мужу сыновей, но и содержать дом так, чтобы супруг, возвращаясь в него после тяжких трудов, мог спокойно отдохнуть и набраться сил перед новыми свершениями. А для этого необходимо рачительно расходовать средства, строго и справедливо распоряжаться невольниками, извлекая из их работы максимальную пользу для семьи.

Она остановилась, переводя дух, и вопросительно посмотрела на дядюшку. Тот важно кивнул.

– Вы правы, госпожа Юлиса. Настоящая радланская женщина – это добродетельная мать, верная супруга и прилежная хозяйка.

Тогда девушка взглянула на принца.

– Да, госпожа Юлиса, – как-то странно усмехнулся тот. – Вы нарисовали портрет прямо-таки идеальной радланки, главная забота которой поддерживать порядок и уют.

– Так если радланские мужчины признают, что умная и добродетельная радланская женщина способна распоряжаться в доме, почему тогда она не может им владеть?

Сидевшие за столом мужчины удивлённо переглянулись, видимо, никак не ожидая подобного выверта женской логики.

– Так дом и имение – это не одно и тоже, госпожа Юлиса, – снисходительно покачал головой дядюшка.

– Почему же, господин Септис? – смело возразила племянница, ибо отмазку для подобной дерзости она уже придумала.

– Для успешного хозяйствования на земле надо очень много знать, госпожа Юлиса! – строго проговорил регистор Трениума. – Когда пахать и сеять, как растут ячмень и виноград и ещё много такого, без чего любое имение просто разорится.

– Но разве нельзя найти опытного и добросовестного помощника, господин Септис? – продолжила вдохновенно вещать Ника. – И постепенно набраться опыта. Если мы, женщины, можем научиться читать и писать, то почему бы не попробовать постичь сложную науку выращивания плодов земли? Возможно, это под силу не каждой, но я хочу попробовать.

Бестрепетно выдержав крайне недовольный взгляд родственника, она спокойно взяла с блюда очередной пирожок.

Разговор свернул на довольно щекотливую тему, и продолжение явно грозило ей весьма серьёзными неприятностями, но как раз вовремя в трактире появился запыхавшийся Морон.

– Паланкин прибыл, господин Септис.

– Отлично! – вскакивая с табуретки, не смог скрыть своей радости регистор Трениума. – Прошу простить, ваше высочество, но нам пора домой.

– Понимаю, господин Септис, – кивнул Вилит. – Надеюсь, подтверждение из Канакерна не заставит себя ждать, и госпожа Юлиса вернёт себе землю предков.

– Спасибо за добрые пожелания, ваше высочество, – ещё ниже поклонился собеседник.

– До свидания, ваше высочество, – прощаясь с сыном императора, девушке хотелось никогда с ним больше не встречаться, однако где-то в глубине души почувствовала некоторое сомнение в искренности своего желания.

– Надеюсь, ещё увидимся, госпожа Юлиса, – улыбнулся на прощание принц.

Проходя по залу, Ника ещё какое-то время чувствовала спиной его странный, изучающий взгляд.

– Садитесь! – едва ли не прорычал дядюшка, кивнув на стоявшие у дверей трактира носилки, а сам стал о чём-то беседовать с сыном.

Усаживаясь на подушки, она с беспокойством гадала: в последних словах Вилита в самом деле прозвучал какой-то скрытый подтекст или он ей только послышался?

Забравшись в паланкин, регистор Трениума приказал рабам поторопиться и заявил:

– Вы очень сильно меня разочаровали, госпожа Юлиса! Я же запретил вам произносить речи!

– Да я и сказала-то всего несколько слов, – буркнула племянница, у которой сложилось стойкое ощущение, что её выступление явно пришлось сенаторам по вкусу.

– Это не имеет значение! – выпятив нижнюю челюсть, зло зашипел мужчина. – Я приказал тебе помалкивать или нет?!

– Приказали, – пролепетала девушка.

– Тогда почему распустила язык?! – лицо собеседника исказила гримаса нешуточного гнева. – Или мои слова для тебя ничего не значат?! Забыла, в чьём доме живёшь?!

– Простите, господин Септис, – потупила взгляд Ника, чувствуя, как перехватывает горло, а на глаза наворачиваются слёзы обиды и горечи. – Я всё поняла, и больше такого не повторится.

– Но если бы дело ограничилось только этим, ещё полбеды! – продолжал бушевать родственник. – Вы же вели себя с сенаторами дерзко и даже грубо!

– Так они же обвинили моего отца в трусости, а меня в самозванстве! – огрызнулась племянница, пытаясь, если не оправдаться, то хотя бы объяснить своё поведение.