Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 289 (всего у книги 345 страниц)

Часть III

Глава 1
Вал сюрпризов

 
От всех ударов, нанесенных мне,
Судьба и та уже устать должна бы.
Сопротивляться больше силы нет
В груди бессильной, в этом сердце слабом.
 

Лопе Де Вега

Валенсианские безумцы

Сначала Незала принесла один кувшин разбавленного вина, за ним второй, третий, а потом Ника, изрядно устав от пустого разговора, предложила не портить божественный дар Диноса посторонними примесями. Аттике эта мысль пришлась по душе, и она потребовала от служанки предоставить им всю амфору, а воду оставить на кухне.

Невольница страдальчески возвела очи горе, но возражать хозяйской любовнице не посмела.

Взяв нетвёрдой рукой бокал, наполненный густой тёмно-красной жидкостью, содержанка покосилась на дверь, за которой скрылась недовольно насупленная рабыня, и продолжила жаловаться своей случайной знакомой:

– Если бы вы знали, госпожа Ю… Камея, как эти мерзавки меня ненавидят!

Жёстко усмехнувшись, гостья вспомнила свой давний разговор с Наставником, когда тот преподавал наивной попаданке нехитрые правила имперского жизнеустройства.

– Пусть ненавидят, лишь бы боялись и подчинялись, а без их любви мы как-нибудь проживём.

Затуманенные вселенской печалью и алкоголем глаза хозяйки квартиры на миг прояснились.

– Правильно, госпожа Юлиса! Это вы славно сказали! Какое нам дело до чувств этих скотов?!

Внезапно погрустнев, она присосалась к бокалу, но, раздражённо фыркнув, пролила недопитое вино на постель.

– Я знаю, что они рассказывают Эмилу обо мне всякие гадости, а я даже не могу их наказать… по-настоящему. Они же мне не принадлежат! – с пьяной улыбкой произнесла девица, разводя руками.

– Ну так предоставьте вашему любовнику их покарать, – усмехнулась Ника, плеснув немного из амфоры на дно своего бокала.

– Вы думаете, он захочет? – язык у содержанки заплетался всё сильнее.

– Конечно! – кивнула беглая преступница, делая мелкий, но долгий глоток, словно из наполненной до краёв посуды, и соображая, что именно хочет услышать от неё эта стерва. – Главное – правильно на них пожаловаться. А кому поверит мужчина: какой-то безобразной рабыне или красавице, с которой делит ложе любви?

Пьяненько хихикнув, собеседница прикрыла рот ладошкой.

– Откуда вы всё это знаете, если выросли среди варваров?

– Люди везде одинаковы, госпожа Аттика, – наставительно проговорила гостья. – Среди тех, кого мы называем дикарями или варварами, бушуют такие же страсти, как в Либрии или Радле. Они тоже безоглядно любят и смертельно ненавидят. За границами цивилизованного мира порой разыгрываются драмы, достойные пера самого Днипа Виктаса.

– Ну-у-у не знаю, – подняв к потолку осоловевшие глаза, протянула хозяйка, смешно шлёпая губами. – Варвары и есть варвары. Они, как животные…

– Всякие встречаются, – усмехнулась Ника, заботливо наполнив бокал девицы, и не забыла накапать и себе на глоток.

Подняв кубок на уровень глаз, содержанка пьяно зыркнула на собеседницу.

– Говорят, госпожа Юлиса, вам больше нравится женская любовь?

– Врут! – отрезала беглая преступница, ставя свою чашу на примостившийся с краю кровати поднос. – Обо мне вообще ходит очень много нелепых слухов, госпожа Аттика.

– Жаль, – грустно скривившись, девица в три глотка осушила довольно объёмистую посудину, не замечая, что часть содержимого, струясь по подбородку, вновь капает на и без того заляпанное вином одеяло.

Громко икнув, она с грацией беременной слонихи прикрыла рот тыльной стороной узкой ладошки, потом потянулась, чтобы вернуть бокал на поднос, но, не удержавшись, рухнула на постель. Жалобно пробормотав нечто невразумительное, мужественная девица попыталась приподняться, однако задрожавшие руки категорически отказались поддерживать обмякшее тело. Тогда Фена Аттика Тира повозилась, устраиваясь поудобнее, положила под щёку сложенные ладошки и захрапела.

"Ну, наконец-то!" – со вкусом потянувшись, пробормотала про себя Ника.

Поскольку в конце попойки она пила гораздо меньше хозяйки квартиры, а также из-за разницы в возрасте и весовых категориях, гостья не только не последовала примеру собутыльницы, но ещё и отправила к ней служанку.

– Уложи свою госпожу поудобнее, – проинструктировала беглая преступница покорно кивавшую рабыню. – Платье сними, заколки из причёски убери, а то ещё оцарапается или поломает.

– Слушаюсь, госпожа Камея, – поклонилась Незала, попросив. – Разрешите пройти?

Посторонившись и пропустив невольницу в коридорчик, девушка обратилась к застывшей у стола кухарке:

– Воды налей.

– Да, госпожа, – отозвалась та, сняв с полки керамическую миску, украшенную волнистым орнаментом.

Избавившись от сладковато-противного привкуса местного вина во рту, гостья вернулась в свою каморку, где, сняв серьги и сбросив сандалии, завалилась на лавку, быстро погрузившись в сон.

Разбудили её громкие голоса. Судя по тому, что Незала почти крича жаловалась Льбине на "загадившую всё одеяло" Аттику, спала Ника совсем не долго.

Выругавшись одними губами, она сделала свои дела и в сильнейшем раздражении заявилась на кухню. Хмуро глянув на испуганно втянувшую голову в плечи служанку, девушка предложила той немедленно заткнуться.

Перебиравшая за столом бобы кухарка ядовито заметила:

– Говорила я тебе не орать на весь дом. Вот и госпоже отдохнуть не дала…

– Простите, добрая госпожа Камея, – дрогнувшим голосом пролепетала Незала. – Я больше не буду.

– Горшок вынеси! – приказала беглая преступница, подумав, что несмотря на лишённое стёкол окно, воздух в её комнате и без того не отличается свежестью, поэтому от новых источников вони лучше избавляться как можно быстрее. – И вымыть его не забудь.

– Слушаюсь, госпожа Камея, – поклонилась невольница.

Мрачно посмотрев ей вслед, девушка машинально почесала бок в том месте, где натёр кожу матерчатый ремень от привязанной к животу сумки.

– Вы бы, госпожа, убрали пока то, что у вас там, – ухмыляясь одними глазами, посоветовала стряпуха. – Небось устали целый день неудобную тягу таскать. А здесь вас всё равно никто, кроме нас, не видит.

– Неужели сразу поняла, что он фальшивый? – стараясь скрыть удивление, поинтересовалась Ника, хлопнув себя по тряпичному пузу.

– Оно, конечно, поначалу вроде в глаза не бросается, – успокоила её рабыня. – Но ежели присмотреться, то заметно, что ненастоящее.

На кухне появилась Незала с прикрытым крышкой ночным горшком. Подождав, пока та вынесет его на улицу и вернётся обратно, гостья отправилась в свою комнату.

Поскольку выяснилось, что её поддельная беременность раскрыта, она сочла возможным избавиться от накладного живота, сразу почувствовав себя легче и свободнее. Спрятав сумку под одеяло, девушка вновь попыталась заснуть.

Сначала долго ворочалась с боку на бок, кляня жёсткую лавку и тощий матрац, потом полежала на спине с закрытыми глазами, старательно очищая сознание от любых мыслей. Но сон не шёл, зато появилось стойкое ощущение, словно бы она позабыла сделать что-то важное.

Уже привыкшая доверять своей интуиции попаданка принялась перебирать в памяти события сегодняшнего и вчерашнего дней.

– Письмо! – вскричала Ника, вскакивая. – Вот батман! Мне же Вилит письмо написал!

Уже беззвучно ругая себя за забывчивость, быстро отыскала в корзине смятый свиток, торопливо развязала ленточку и заскользила взглядом по ровным, аккуратно выписанным строчкам.

"Привет тебе, заря моей души, чей небесный пурпур предвещает новый день, что я проведу в мыслях о тебе!

Быть может, подобное начало показалось вам слишком дерзким, госпожа моего сердца, но именно такие слова по воле бессмертной Диолы родило моё перо, едва я задумал написать это письмо.

И пусть сегодня вы вынуждены скрываться, я верю, что небожители не оставят нас, и мне скоро представится возможность любоваться вашей дивной красотой не только в мечтах, но и наяву, слушая ваш чудный голос, подобный звону струн волшебной солнечной арфы Нолипа или сладкозвучному пению нимф.

Наша вынужденная разлука наполняет моё сердце печалью и тоской. Желая вам только счастья и радости, я всё же льщу себя надеждой, что вы тоже скучаете обо мне. Наверное, это покажется вам чересчур эгоистичным, но, как все влюблённые, я тоже хочу, чтобы меня любили. Мне мало быть просто вашим мужем, молить за вас бессмертных богов, заботиться о вас. Я надеюсь, что благодатная Диола разожжёт огонь любви и в вашем сердце.

Хвала богам, ещё никто не обвинял меня в трусости: ни в скачках, ни на охоте, ни на гимнастической площадке. Я достаточно владею ораторским искусством, чтобы не робея выступать на форуме перед сотнями и тысячами людей. Но рассказать вам о своих чувствах я решился только в письме. Теперь, когда я высказался, мне остаётся лишь молить небожителей и надеяться, что вы разделите со мной не только ложе, долгие годы совместной жизни, но и любовь. С нетерпением жду вашего ответа. Вилит Тарквин Нир".

"И всё? – разочарованно хмыкнула беглая преступница, скептически разглядывая норовивший свернуться лист папируса. – Так мало? Я думала, тут на весь вечер чтения хватит, а тут всего три абзаца… А уж разговоров-то было… Можно подумать, он книгу собрался писать".

Вспомнив свою последнюю встречу с принцем, она ещё раз внимательно вчиталась в текст, мысленно проговаривая каждое слово.

Вилит пишет не только о своей любви, но и ясно даёт понять, что рассчитывает на ответное чувство. Вот только девушка отчётливо понимала, что с этим у неё явная напряжёнка.

Неприятно, конечно, но по большому счёту беда не так велика. Вилит к ней относится хорошо, и она, в свою очередь, тоже постарается сделать всё, чтобы его не разочаровать. Вот только как быть с Декаром?

При воспоминаниях о прекрасном рабе дыхание невольно сбилось, а губы сами по себе растянулись в грустной, мечтательной улыбке.

Попаданка тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Здесь в Империи измена супругу, а тем более принцу, чревата очень серьёзными неприятностями вплоть до летального исхода. Так что, будучи замужем, утешения на стороне лучше не искать. Хотя многое, конечно, будет зависеть от Вилита. Одни местные боги знают, на сколько времени хватит его чувств к ней.

Девушка неторопливо свернула лист и убрала в корзину, уложив на самое дно. Надо бы написать ответ. Сциний обещал, что они с принцем как можно быстрее подберут ей более надёжное убежище. Вдруг явятся сегодня или завтра, а она даже не знает, что сказать в ответ на такое трогательное признание.

Тут надо всё как следует обдумать, подобрать такие слова, чтобы ненароком не обидеть, не оттолкнуть от себя ставшего ей дорогим человека, но и не завраться окончательно.

После всего случившегося Ника сознавала, что просто не сможет лгать принцу достаточно убедительно. Ну не получится у неё – и всё! Значит, надо говорить правду, только правду и по возможности ничего, кроме правды.

Нравится он ей? Да. Согласна она выйти за него замуж? Опять да. А вот насчёт любви… Этот вопрос лучше обойти, ограничившись самыми общими словами. Ну скажем что-нибудь вроде: письмо её очень тронуло, чувства Вилита обрадовали до глубины души, и она сделает всё, чтобы их совместная жизнь была счастливой.

На тот случай, если не представится возможность поговорить, девушка решила приготовить послание принцу заранее. Однако расспросив служанку, она к своему несказанному удивлению выяснила, что в квартире нет не только вощёных дощечек, но даже чистых листов папируса и чернил.

Оказывается, госпожа Аттика никому писем не писала и не получала их. Её проживавшие в Тарунде родители, видимо, очень не любили вспоминать о дочери-содержанке, а господин Эмил Сциний Секст предпочитал тактильное общение со своей молоденькой любовницей, не заморачиваясь прочувственными посланиями. Не мальчик всё-таки, как-никак шестой десяток пошёл.

Таким образом, не имея возможности написать, Нике осталось только положиться на свою память, надеясь не забыть в суматохе приготовленных для Вилита слов.

Обед хозяйка квартиры благополучно проспала, а вот к ужину проснулась и вновь пригласила гостью к столу.

Несмотря на недавнюю пьянку, выглядела Аттика вполне прилично. Разве что лицо слегка опухло, глаза покраснели, да волосы, вместо того чтобы лежать в причудливой причёске, медвяно-шелковистой волной падали на точёные плечи.

Она попыталась заикнуться о "продолжении банкета", однако Ника от вина категорически отказалась, и они, поболтав о погоде, о неблагодарных мужчинах и тяжкой женской доле, разошлись.

Только проснувшись на следующее утро, беглая преступница почувствовала себя по-настоящему отдохнувшей, мельком подумав, что если её не заберут отсюда в самое ближайшее время, придётся вновь заняться переводами.

Время опять замедлило свой бег, ускорить который не смогли даже длительные беседы с хозяйкой квартиры, в ходе которых та продемонстрировала гостье все свои восемь платьев, десять накидок, четыре туники и три пары сандалий. Однако, несмотря на вроде бы беспечное воркование Аттики, девушка ясно осознавала опасность своего пребывания в этом доме.

Видимо, содержанка это тоже стала понимать, потому что за обедом она вела себя уже далеко не так любезно, как утром, сухо заметив, что господину Сцинию надо бы поторопиться и поскорее увести госпожу Камею отсюда. А ужинать Нике вообще пришлось в своей комнате, что, впрочем её нисколько не огорчило.

За прикрытым жалюзи окном сгущался вечер. Не имея ни светильника, ни особых дел, гостья расчёсывала распущенные волосы, готовясь отойти ко сну.

Внезапно негромко скрипнула дверь хозяйской спальни, и по коридорчику разнёсся взволнованный голос хозяйки квартиры:

– Незала! Незала! Где ты там, лентяйка!

– Тута я, госпожа, – недовольным тоном отозвалась из кухни служанка.

Через несколько секунд по каменному полу проскрежетали ножки резко отодвигаемой табуретки, затем зашуршала ткань занавески.

– Что случилось, госпожа? – пробегая мимо клетушки девушки, спросила невольница.

– Там кто-то в дверь стучится, – с плохо скрываемой паникой объяснила Аттика. – Поди узнай: кто это, и чего ему надо?

– Слушаюсь, госпожа.

Ника замерла, не доведя гребень до кончиков волос.

"И здесь нашли, – молнией пронеслась в сознании испуганная мысль. – Опоздал Вилит с новым убежищем".

– Только сразу не открывай! – крикнула вдогонку рабыне хозяйка квартиры. – Сначала посмотри в окошечко.

Торопливо собрав шевелюру в хвост, беглая преступница перехватила её ленточкой принца, шипя сквозь зубы, натянула накладной живот, подхватила накидку, корзину и бросилась на кухню.

Увидев её, сидевшая за накрытым столом стряпуха удивлённо вскинула брови, застыв с куском лепёшки в руке. Не обращая на неё никакого внимания, девушка подошла к зарешеченному окну, и прячась за ставней, осторожно выглянула во двор.

На первый взгляд там не происходило ничего необычного. Хлопотали возле жалких костерков бедно одетые женщины, готовя немудрящий ужин. Бегали дети, казалось, нисколько не уставшие за день. Разве что мужчин заметно прибавилось. Вернувшись домой после трудового дня, добытчики и кормильцы чинно беседовали, разбившись на две неравные группы. Одни сидели на ступенях лестницы, другие расположились за узким длинным столом. Всё как всегда.

Ни обряженных в кожаные доспехи городских стражников, ни особо подозрительных личностей явно бандитской наружности.

Слегка успокоившись, беглая преступница вернулась в коридорчик, и осторожно приоткрыв дверь в господскую спальню, прислушалась.

Видимо, Аттика ушла ближе к прихожей, потому что голос её долетел издалека.

– О боги! – в ужасе охнула она. – Так и сказал?!

– Да, госпожа, – судя по тону, Незала тоже пребывала в явном замешательстве.

– Он точно один? – задала новый вопрос перепуганная девица.

– Я хорошо смотрела, госпожа, – заверила служанка. – Рядом нет никого и на лестнице пусто. А сам такой молоденький и симпатичный.

– Тогда впусти его! – хозяйка квартиры попыталась говорить твёрдым голосом, но в нём ясно звучали панические нотки. – Послушаем, что он такое скажет.

"Кто это припёрся к ней так поздно? – озабоченно подумала Ника. – И имеет ли это отношение ко мне?"

Аккуратно прикрыв дверь, она осмотрела ручку в виде кольца, свисавшего из бронзовой львиной пасти. Хмыкнув, девушка устремилась на кухню, где Льбина уже зажгла масляный светильник.

– Нож дай! – приказала беглая преступница.

– Зачем он вам, госпожа? – робкий язычок желтовато-красного пламени делал воцарившийся в комнате полумрак ещё гуще, подчёркивая бледность стремительно охватывавшую изборождённое морщинами лицо несчастной рабыни.

– Да не буду я никого резать! – досадливо поморщилась Ника, требовательно протягивая руку. – Ну?!

Машинально вытерев ладони о заляпанный фартук, кухарка взяла с полки короткий, сточенный нож с деревянной, отполированной до блеска рукояткой.

Просунув клинок в кольцо, беглая преступница упёрла лезвие в косяк, успев соорудить примитивный запор за минуту до того, как из спальни донёсся шум стремительно приближавшихся шагов.

Через несколько секунд кто-то попытался войти в коридорчик.

– Незала? – с тревогой спросила девушка, готовая броситься наутёк при звуках незнакомого голоса.

– Это я Аттика! – с испуганным недоумением отозвалась хозяйка квартиры. – Откройте, госпожа Юлиса. Тут к вам пришли.

– Кто? – продолжила расспрашивать Ника, не торопясь вытаскивать нож из кольца. То, что собеседница назвала её настоящую фамилию, сильно настораживало.

– О боги! – досадливо вскричала содержанка. – Какой-то парень. Назвался Декаром. Сказал, что его прислали ваши родные. Говорит, будто претор Сената знает, что вы у меня прячетесь, и завтра здесь будет стража!

– Декар?! – ошарашенно переспросила девушка, не в силах поверить в услышанное, и от этого пропуская последние слова хозяйки дома мимо ушей.

"Вот батман! – ахнула про себя попаданка, и мысли её заметались, как кошка по раскалённой крыше. – Откуда ему здесь взяться? Как он меня нашёл? Что вообще происходит?!"

Кое-как вытащив нож, гостья бросила его вместе с корзиной на пол и рывком распахнула дверь. Спасаясь от неминуемого удара, Аттика резко отпрянула назад. Ника едва успела её схватить, удержав от падения, и выпалила:

– Где он?!

– Там, – хлопая длинными ресницами, растерянно пролепетала девица, кивнув на дверь в соседнюю комнату. – Так вы его…

Но беглая преступница, больше ничего не слушая, уже отпустила её запястье и бросилась к ведущему в столовую проходу. Но у самого занавеса внезапно застыла, охваченная странным оцепенением. Сердце бешено колотилось, горло сжал нервный спазм, а по коже волной пробежали знакомые испуганно-притягательные мурашки. Затаив дыхание, Ника осторожно отодвинула край шторы.

Даже затухавшего дневного света оказалось достаточно, чтобы она узнала стоявшего напротив окна молодого человека. Никаких сомнений больше не оставалось. В квартиру, где скрывалась от правосудия самозванка, выдававшая себя за внучку сенатора Госпула Юлиса Лура, заявился именно Декар – императорский раб, предупредивший племянницу регистора Трениума о страшной опасности и признавшийся ей в любви.

– Он сказал, что его прислали ваши родственники, – разорвал охватившее девушку оцепенение голос Аттики.

Очнувшись, Ника шагнула вперёд.

– Госпожа Юлиса! – вскричал юноша, отвешивая глубокий почтительный поклон.

– Это и в самом деле ты, – только и смогла пробормотать беглая преступница, оглядывая собеседника с ног до головы.

Сейчас он мало походил на невольника, разговаривавшего с ней в саду Палатина. Смелый взгляд больших карих глаз, гордая посадка головы и уверенный разворот плеч, прикрытых плащом с красивой застёжкой в виде краба, а главное – никакой рабской таблички. Лишь чуть вспухшая верхняя губа чуть портила в целом очень благоприятное впечатление.

– Да, госпожа Юлиса! Я пришёл спасти вас. Претору Камию известно, где вы прячетесь, и он…

Внезапно брови его резко скакнули на лоб, а кадык на невольно вытянувшейся шее нервно дёрнулся.

– Вы…, – юноша в замешательстве смотрел на её выпиравший животик.

– Нет! – раздражённо махнула рукой Ника. – Это просто… тряпки!

Его лицо тут же озарилось широкой, счастливой улыбкой.

– О боги! – вскричала хозяйка квартиры, видимо, только сейчас осознав смысл услышанного. – Вам надо немедленно уходить, госпожа Юлиса! Собирайтесь! Я не хочу из-за вас идти на каторгу! Спасайтесь сами и спасите меня!

– Тихо! – громко рыкнула гостья, постепенно приходя в себя и стараясь трезво оценить ситуацию. – Когда… вы сказали, за мной придут?

– Завтра, госпожа Юлиса! – подтвердил бывший раб. – Вашим родственникам каким-то образом удалось отсрочить арест…

– Значит, у нас есть ещё некоторое время, – кивнула Ника и обернулась к перепуганной девице. – Не беспокойтесь, госпожа Аттика. Я тоже не хочу на кол и скоро вас покину. Но сначала…

Она пристально посмотрела на восторженно улыбавшегося юношу.

– Нам с господином Декаром надо поговорить наедине.

– Вы всё-таки у меня дома, госпожа Юлиса! – вспыхнула хозяйка квартиры. – И я имею право…

– Чем меньше вы будете знать, госпожа Аттика! – резко оборвала её девушка. – Тем лучше для вас!

Несколько секунд они буравили друг друга разъярёнными взглядами. Но содержанка как-то быстро сникла, очевидно, сообразив, что выбрала противницу не по силам.

– Как хотите! – капризно дёрнула она плечиком, разворачиваясь. – Не очень-то и нужны мне ваши секреты.

– Нет, нет, госпожа Аттика, – остановила её гостья. – С вашего разрешения мы пройдём в мою комнату и спокойно побеседуем, никому не мешая.

Дождавшись недовольного кивка собеседницы, беглая преступница обратилась к раздувшемуся от гордости бывшему рабу.

– Идите за мной.

За время короткого пути от столовой до её каморки Ника с трудом, но всё же взяла себя в руки, и, когда юноша послушно сел на указанный ему табурет, голос её звучал достаточно твёрдо и уверенно, чтобы не казаться растерянным лепетом:

– С кем из моих родственников вы разговаривали?

Учитывая размер награды, назначенной за поимку самозванки, выдававшей себя за внучку сенатора Госпула Юлиса Лура, девушка понимала, что информация о её местонахождении стоит очень дорого, а отсрочка ареста вообще должна обойтись в сумасшедшие деньги. Тут пахнет не одной тысячей империалов, что является вполне ощутимой суммой даже для имперского сенатора.

– От кого из них вы узнали, что меня схватят именно завтра?

– Мне рассказал об этом господин Латус, – полумрак комнаты скрадывал черты лица молодого человека делая, его неясным и загадочным, словно у призрака.

Однако даже сейчас Ника буквально кожей чувствовала его жгучий, полный обожания взгляд, невольно заставлявший краснеть и смущаться.

– Кто такой господин Латус? – спросила она, оборачиваясь к окну и глядя сквозь жалюзи на прячущийся в сумерках город.

– Сенатор Касс Юлис Митрор и господин Септис наняли его, чтобы переправить вас в Либрию, – видимо, интимная обстановка и близость возлюбленной не на шутку взволновали юношу, сделав его речь отрывистой и хриплой. – У господина Юлиса в Эдании живёт какой-то приятель. Господин Латус нашёл корабль и помог мне бежать из Палатина, чтобы я сопровождал и заботился о вас в этом путешествии. Господин Юлис и ваш дядя считают письмо из Канакерна подделкой. Они хотят спасти вас.

"Подделкой?! – ахнула про себя беглая преступница. – А как же награда в пятьсот империалов? Хочет меня спасти? Вот батман, да как же это?!"

Чувствуя себя буквально погребённой под лавиной вопросов и по-прежнему ничего не понимая, она энергично замотала головой, предостерегающе подняв руку.

– Подождите, господин Декар! Расскажите всё по порядку. Кто такой господин Латус? Откуда он взялся? Почему стал помогать вам и мне? Но я прошу вас: говорите только то, что видели или слышали сами!

– Госпожа Юлиса! – молодой человек попытался встать. – Нам надо торопиться. Солнце зашло. Скоро совсем стемнеет, а до порта, где нас будет ждать господин Латус, идти далеко.

– Нет! – решительно возразила собеседница. – Сначала я должна узнать: как и почему вы здесь оказались, и что это за господин Латус?

– Он предупреждал меня, что вы очень недоверчивы, – усмехнулся бывший раб и продолжил уже совсем другим, переполненным страстью голосом. – Вы знаете, как я люблю вас…

– Об этом позже! – резко оборвала его девушка, прекрасно понимая, что, поддавшись сладким словам и волшебному голосу юноши, может совсем потерять голову и не заметить, упустить что-то очень важное. – О своих чувствах вы мне расскажете позже, господин Декар, когда я смогу слушать вас спокойно, не думая больше ни о чём. Но сейчас меня интересует господин Латус и всё, что он рассказал, по порядку.

– Хорошо, госпожа Юлиса, – кротко вздохнув, согласился сбежавший императорский раб. – Мы заканчивали уборку на веранде…

Подавшись вперёд, попаданка с жадным вниманием ловила каждое слово. То ли папаша-ритор успел чему-то научить своего отпрыска, то ли у Декара врождённый талант рассказчика, только история у него получилась краткой, но достаточно информативной, чтобы Ника наконец-то смогла оценить ситуацию.

Видимо, сенатор и регистор Трениума, будучи людьми достаточно умными, не могли не заметить явных странностей с тем злополучным письмом канакернских консулов. Скорее всего, родичей смутило её поведение, а возможно, появились ещё какие-то соображения. Но они явно посчитали, что ещё не всё потеряно, и возвращение доброго имени внучке покойного сенатора Госпула Юлиса Лура не только восстановит их пошатнувшееся положение в обществе, но и добавит популярности среди граждан, что в Радле имеет большое значение для тех, кто так или иначе вовлечён в политическую жизнь.

Вполне вероятно, что Касс Юлис Митрор и Итур Септис Даум даже отправили кого-нибудь на Западное побережье. Так что теперь осталось только дождаться возвращения этих посланцев.

Немного смущало то, что родственникам удалось уговорить претора Камия повременить с её арестом. Но, видимо, сенатор с регистором Трениума посчитали, что сделавшись императорскими родственниками вернут затраченное с прибылью. Ну, а в том, что они наняли какого-то пройдоху и не стали посылать с ней никого из родственников или коскидов, как раз нет ничего удивительного. Кем бы ни был на самом деле Латус, он верно объяснил побудительные мотивы Касса Юлиса Митрора и Итура Септиса.

Если Ника попадётся, они станут отрицать своё участие в её укрывательстве и бегстве. С ними имел дело только Латус, а он, скорее всего, профессиональный жулик и умеет прятаться гораздо лучше её.

– … Мне долго не открывали, – продолжал молодой человек. – Потом долго не хотели пускать. Но я сказал, что госпоже Аттике грозит опасность, и это вопрос жизни или смерти. А дальше вы уже знаете, госпожа Юлиса.

Она с трудом разглядела на его лице виноватую улыбку.

– Да, да, – машинально кивнула собеседница. – Подождите, я возьму корзину и скажу госпоже Аттике.

Декар встал. Проходя мимо него, девушка невольно затаила дыхание.

Пропуская Нику, юноша как бы невзначай положил ей руку на талию, словно придерживая в тесном проходе между лавкой и стоявшим на пути табуретом. Но даже этого мимолётного прикосновения оказалось достаточно, чтобы по телу беглой преступницы пробежала лёгкая дрожь.

"Вот батман!", – охнула девушка, входя в коридорчик и с предельной ясностью понимая, что если им придётся плыть на одном корабле, а потом вместе жить в доме приятеля сенатора Юлиса, то сохранить верность Вилиту у неё вряд ли получится. Уж слишком влекло попаданку к этому молодому человеку, одно прикосновение которого заставляло кровь бурлить, а голову кружиться.

Но это значит, принца придётся обманывать, скрывая свою связь с бывшим рабом, или вообще выходить за него замуж?!

При этой мысли племянница регистора Трениума застыла как вкопанная. Но Вилит её любит. Только она без ума от Декара! Вот батман, да что же всё так плохо-то?! Ника скривилась как от зубной боли. Родичи ни в коем случае не потерпят крушения своих далеко идущих планов. Они спасли её от смерти, спрятали за границей, собрались помочь стать женой сына императора, а неблагодарная девчонка удерёт с беглым рабом!? Такого ей ни за что не простят. Но как же быть, если она любит именно этого человека?

"Ты сначала выживи! – зло оборвала себя беглая преступница. – Выберемся из Радла, а там посмотрим. Вот батман, жаль письмо принцу так и не написала. Ладно, передам на словах через Аттику, что претор Камий узнал, где я прячусь, и родственники переправляют меня в Эданий, который в Либрии. Пусть обратится к сенатору Кассу Юлису Митрору, он знает, где меня искать".

Выдохнув, она вошла на кухню, где при виде её сумерничавшая за столом стряпуха отодвинула в сторону миску с недоеденной кашей.

– Посвети мне, – велела гостья, кивнув на стоявший поодаль маленький светильник. – А то здесь уже ничего не видно.

– Да, госпожа, – равнодушно кивнула Льбина, беря со стола фонарь, похожий на маленький медный чайничек с длинным носиком, на конце которого трепетал крошечный язычок пламени.

Тем не менее его света хватило, чтобы отыскать брошенную впопыхах корзину и кухонный нож, который девушка тут же отдала рабыне.

Приоткрыв дверь в спальню, Ника негромко позвала:

– Госпожа Аттика!

И словно отвечая ей, в охватившей дом темноте кто-то громко охнул, послышалось негромкое бормотание и стремительно приближавшиеся шаги.

Выхватив из корзины свой короткий кинжал, беглая преступница зло зыркнула на кухарку. Та испуганно замотала головой, одновременно втягивая голову в плечи. Светильник в высохшей, с выступившими венами руке задрожал, норовя погасить крошечный огонёк.

– Госпожа Юлиса! – шёпотом закричала хозяйка квартиры, врываясь в комнату и натыкаясь вытаращенными глазами на настороженный взгляд гостьи. – Там… Там человек с запиской от господина Сциния! Он говорит, что пришёл за вами от того, у кого борода отклеилась.

– Ничего не понимаю, – отпрянув, пробормотала девушка. – Какая записка? Какая борода? Кто пришёл?

– Вот! – собеседница сунула ей под нос небольшой кусочек папируса.

Обернувшись, та поднесла его к светильнику, который держала оцепеневшая от страха Льбина.

Нике пришлось изрядно напрячь зрение, чтобы прочесть короткий, состоящий всего из нескольких слов текст:

"Выслушай этого человека. Тарберий Сциний Дуб". И чётко отпечатавшийся чёрный оттиск.

– Это его почерк? – спросила она, возвращая записку содержанке.

– Да, – нервно сглотнув, подтвердила та. – И печать с гербом Сциниев настоящая. Там на букве "С" трещинка.

– Так, – озадаченно пробормотала беглая преступница. – Что же вам сказал этот человек?

– Говорит, что пришёл проводить вас, – в голосе собеседницы зазвучали истерические нотки. – К тому, к кого борода отклеилась. Он сказал, вы сами всё поймёте!