Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 345 страниц)

Вздох облегчения прошёл по толпе. Хотя мало кто в стойбище воспринимал слова Сурового Ветра всерьёз. Слишком склочным и скандальным характером отличался этот умелый и храбрый охотник. Но всё же некоторые опасались непонятной девицы. Теперь же после слов Колдуна всем стало ясно, что, несмотря на свой внешний вид и глупое имя, Фрея – обычный человек.

– Откуда же она взялась? – пробормотал Сломанный Рог.

– Не знаю, – пожал покатыми плечами толстяк. – Но она человек, это точно!

– А вдруг у неё под териками хвост? – крикнул кто-то. – Или шерсть на ногах, как у медведя?

– Помолчи! – прикрикнул на шутника Белое Перо и, не удержавшись, добавил. – Вот пригласишь её на свидание и проверяй, что у неё и где.

– Так она же по-человечески не понимает, вождь! – с деланной обидой отозвался весельчак.

– Научи, – усмехнулся Белое Перо и, заметив Гудящего Шмеля, громко спросил. – Что там?

– Следы ведут к Уштому ручью. Мы перешли на ту сторону, но солнце уже садилось, и пришлось вернуться.

– Значит, завтра опять пойдёте туда, – распорядился вождь. – Возьмёте пару «рысят». Если будет что-то важное, пришлёте их в стойбище.

– Хорошо, – кивнул Корявый Дуб.

– Больше ничего не видели? – спросил Сломанный Рог, недовольный, что подопечными распоряжаются без его согласия.

– Нет, – подумав, ответил Гудящий Шмель.

– Вы что думаете, в лесах объявился новый народ? – спросил Мутный Глаз, глядя на Белое Перо.

– Пока что мы нашли только одну испуганную девчонку, – проворчал тот. – Без оружия, без запасов, без огня.

– Может, она убегала от кого или заблудилась? – предположил кто-то из охотников.

– Тогда надо отыскать то место, откуда она пришла, и вернуть её назад, – рассудительно сказал Мутный Глаз.

– Это будет хороший поступок, – поддержал Колдун, всё ещё продолжавший с интересом разглядывать Фрею.

Подумав, вождь согласился, что это станет отличным поводом завязать знакомство с незваными гостями.

– А сейчас-то что с ней делать? – громко поинтересовалась Кудрявая Лиса. – Девочке надо где-то жить, пока вы племя её отыщите.

– Себе возьми! – рявкнул вечно недовольный Суровый Ветер. – Вигвам у вас просторный, да и сынок поменьше будет по чужим стойбищам пропадать.

Родичи засмеялись. Сын старухи овдовел в начале лета и до сих пор не нашёл себе новую жену.

Но вождю такое предложение не понравилось. Глухой Гром молод и силён. Вдовы наперебой добиваются его внимания, девушки благосклонно принимают его ухаживания, надеясь войти хозяйкой в вигвам такого искусного охотника. Что если не привыкший к отказам молодец решит сразу же распробовать новую девицу, а ей это не понравится? Объясняйся потом с её родичами. Если они, конечно, найдутся.

– Пусть поживёт у меня, – раздался голос Лосиного Рога.

Белое Перо оглянулся и увидел за его спиной Утреннюю Кувшинку. Очевидно, идея пригласить неизвестную девицу принадлежит именно ей.

Вождя такое решение более чем устраивало. Ведь если бы желающих не нашлось, пришлось бы вести незваную гостью в свой вигвам, а делать этого почему-то не хотелось.

– Хорошо, – величественно кивнул Белое Перо. – Отведите её отдыхать.

Пройдя за спинами сидевших у костра мужчин, Утренняя Кувшинка подошла к напряжённой, как натянутая тетива, девушке и поманила за собой.

– Надо бы сообщить другим старейшинам о такой находке, – вполголоса проговорил Колдун.

– Утром пошлю кого-нибудь, – вздохнув, согласился вождь.

«Надо же, как больно щиплется этот противный старикашка! – думала девушка, потирая руку, на которой багровел порядочный синяк. – Но сейчас, вроде, всё не так плохо? Сюда вёл Чисан с топором, отсюда – Ясина с кучей подружек. Надеюсь, больше не посадят в тот вонючий вигвам?»

На самом деле она испытывала огромную благодарность за это. «Индейцы» её просто спасли либо от разрыва мочевого пузыря, либо от стыда.

Тогда, втолкнув её внутрь, Чисан завесил вход облезлой шкурой с рваными краями и шумно уселся снаружи.

Сейчас эти воспоминания вызывали у девушки улыбку, но тогда было не до смеха. С радостью убедившись, что в жилище нет никого и ничего кроме разложенных по полу шкур, пары корзин с какими-то плошками да еле теплившегося очага в середине, Фрея отыскала в золе острый кусок кости, выкопала ямку в плотной земле и вернула себя к жизни. Затем засыпала место преступления и только после этого перевела дух. Неприятного запаха она не боялась. В вигваме так воняло, что резало глаза.

Увы, эйфория сменилась голодом и жаждой. К счастью скоро пришла незнакомая женщина, принесла кусок вареного мяса и кувшин с водой. Мясо оказалось холодным, волокнистым и таким жёстким, что приходилось его буквально грызть. Тем не менее, она съела всё. Сытый желудок помог обрести способность соображать. Мысли в голове крутились довольно мрачные. Незнакомая странная одежда, язык, отсутствие телефона и многих вещей, название которых она не помнила, но которые обязательно должны были быть. Всё это ясно и недвусмысленно давало понять, что её занесло куда-то очень далеко от дома.

Так долго сдерживаемые слёзы, наконец, брызнули из глаз. Но девушке ужасно не хотелось, чтобы кто-то услышал её плач. Поэтому она тихонько подвывала, крепко закрыв рот руками. Вдруг что-то кольнуло её в ногу выше щиколотки. Фрея машинально почесалась. Затем последовал новый укол, потом ещё один уже в руку у локтя. Вскоре выяснилось, что шкуры, на которых она с таким удовольствием себя жалела, населены какими-то маленькими, прыгучими и кусачими букашками. Вот тут она не выдержала и, завыв в голос, принялась ругаться. Знакомые, но непонятные слова вылетали одно за другим, прогоняя апатию и обречённость, добавляя злости, подстёгивая волю.

Наверно поэтому девушка смогла не разреветься и не потерять голову, оказавшись лицом к лицу со сборищем «индейцев». Хотя ночь, костёр и их суровые физиономии создавали довольно мрачную атмосферу. После посадки в кишащий мелкими кусаками вигвам Фрея не ожидала ничего хорошего от обвешанного цацками старика с блестящим колокольчиком на шее. Но уж никак не могла подумать, что он будет щипаться!

Потом толстяк сказал несколько слов, и выражение смуглых лиц окружающих заметно смягчилось. «Возможно, это был какой-то ритуал?» – подумала девушка, нисколько не удивляясь тому, что не только помнит это слово, но и прекрасно понимает его значение.

В сопровождении толпы любопытных они подошли к вигваму. Ясина что-то сказала шагавшей рядом девочке лет десяти. Тряхнув косичками, та проскочила внутрь, отодвинув расшитую ракушками шкуру. Женщина предложила Фрее следовать за ней.

«Наверное, это их дом», – решила девушка, опускаясь на корточки, чтобы пролезть через вход, оказавшийся гораздо ниже, чем в том вигваме, где она сидела раньше.

Внутри было ещё темнее, чем снаружи. Выпрямившись, она отступила в сторону, чтобы не загораживать дорогу Ясине, и тут же налетела на сложенный у входа хворост, одновременно что-то легонько оцарапало щеку. Отмахнувшись, Фрея поймала пучок сухих сеток. Опасаясь наткнуться ещё на что-нибудь, она замерла, балансируя на одной ноге.

Послушалось громкое

– Фу-у-у-у-у.

Во мраке взметнулись искры, осветив склонившееся над очагом лицо девочки. Положив на затлевшие угли пучок сухой травы, она тут же поднесла к ним кусок белой коры. Затрещав, та ярко вспыхнула, сворачиваясь в трубочку.

Довольная собой девочка положила на неё охапку тонких сучьев. Через секунду тьма рассеялась, затаившись по щелям.

Ясина всё ещё продолжала болтать снаружи. Фрея отыскала место, куда можно поставить ногу, и с интересом огляделась.

Внутри это жилище значительно отличалось от того, где ей уже пришлось побывать. Те же четыре столба, поддерживавших крышу. Но поперечины между ними густо увешаны пучками разнообразных трав, сухих веточек и множеством мешочков. Напротив входа к неотёсанным жердям привязана связка коротких копий и висел круглый футляр, полный стрел. Вдоль стен стояли разнообразные корзины с крышками и без, тюки, кувшины.

Шкуры не валялись на земляном полу строго как попало, а лежали уложенными в три аккуратные кучи, или скорее лежанки, со свёрнутыми валиками вместо подушек. Одно такое ложе располагалось напротив входа. В неясном свете костра девушка увидела за ним висящие на стене кривые палки, топорики и какую-то круглую штуковину с непонятным рисунком и перьями по краям. Там же стояли два длинных копья.

Второе ложе, значительно больше, было справа от неё. По сравнению с первым оно казалось придвинутым ближе к стене вигвама, где в ряд стояли корзины. А третье слева. Совсем небольшое, так что едва хватало места улечься одному человеку.

Фрея потянула носом. Сравнение опять оказалось в пользу этого вигвама. Запашок здесь стоял не такой резкий. Едучую вонь перебивал аромат развешанных повсюду сухих трав.

Она подняла взгляд. У самого дымового отверстия что-то висело. Приглядевшись, девушка поняла, что это снятые шкуры, натянутые на какие-то конструкции из прутьев.

Чтобы увидеть всё это, хватило нескольких секунд. В вигвам, низко пригнувшись, забралась хозяйка. Увидев Фрею у самого входа, она что-то строго сказала девочке. Та ответила, капризно дёрнув худенькими узкими плечами.

Покачав головой, Ясина осторожно взяла девушку за рукав и, подведя к широкому боковому ложу, сказала:

– Бизан.

Фрея растерянно улыбнулась.

Женщина села на шкуры, потянув её за собой.

Скрестив ноги, девушка с любопытством стала ждать, что будет дальше.

Ясина встала. Она тоже хотела подняться, но хозяйка положила ей руку на плечо.

– Бизан! Фрея, бизан.

«Кажется, это слово означает „сидеть“, „сиди“ или что-то в этом роде, – догадалась Фрея. – Надо начинать индейский язык учить. Неизвестно, сколько я здесь пробуду».

От этой мысли её передёрнуло, опять стало очень грустно: «Неужели мне так и не добраться до дома?»

Она горько усмехнулась: «Хотя бы узнать, где он? Ничего не помню. Ни мамы, ни отца. Даже имя вспомнить не могу. Вот батман!»

Чувствуя, что глаза вновь наполняются слезами, девушка громко шмыгнула носом. Ясина сунула ей в руку две лепёшки размером с пару ладоней, а у ног поставила кувшин.

– Круа.

Фрея уже слышала это слово от женщины, приносившей ей еду в тот кишевший мелкими кусаками вигвам, и не заставила себя уговаривать. Едва не сломав зубы с первой попытки, девушка стала откусывать по маленькому кусочку, запивая водой. Вкус лепёшек показался странным, даже как будто знакомым и в целом вполне съедобным. Конечно, кусок мяса оказался бы более чем кстати, но изголодавшийся желудок был благодарен даже за это.

Хозяйка с дочерью занимались какими-то малопонятными делами, то и дело выскакивая наружу. При этом Фрея с удивлением заметила, что ходят они только справа налево и только у неё за спиной. Когда девушка попыталась отодвинуться, чтобы не мешаться, Ясина мягко, но настойчиво вернула её на место.

Хорошенько запомнив это, она только сейчас заметила у костра возле той лежанки, что прямо напротив входа, несколько ровно уложенных камней, прикрытых разрисованным куском древесной коры с расставленными фигурками.

«Шахматы», – внезапно всплыло в памяти название игры. Девушка приподнялась, чтобы разглядеть их получше. Увы, рисунок совсем не походил на чёрно-белые клетки.

Она разочарованно вздохнула, и как раз в этот момент в вигвам вошёл хозяин. Обойдя очаг привычным маршрутом, уселся на то ложе, что напротив входа, и не обращая внимания на гостью, один за другим стащил с ног короткие, мягкие сапожки.

С любопытством наблюдавшая за ним девушка внезапно отвернулась, брезгливо кривя губы. Дело в том, что его брюки состояли из двух отдельных, обшитых бахромой штанин, привязанных к поясу под рубахой. Такой оригинальный фасон оставлял открытой всю нижнюю часть тела. Когда «индеец» стоял или ходил, её прикрывал подол длинной рубахи. Но стоило ему сесть, расставив ноги, как зрелище получилось на редкость отвратительным. Во всяком случае, с точки зрения Фреи.

Однако, ни на Ясину, ни на её дочь, продолжавших хлопотать по хозяйству, это не произвело никакого впечатления.

«Похоже, это здесь в порядке вещей, – думала девушка, крепко сжав губы и глядя на трепетавшие язычки пламени. – Но всё же, какая гадость!»

– Комит чинар, Фрея? – вдруг обратился к ней хозяин. Чтобы смирить обуявшие её эмоции, пришлось собрать всю волю в кулак. К счастью он уже возлежал на куче шкур, до пояса прикрывшись меховым одеялом. В свете очага его мускулистое тело поблёскивало, словно натёртое маслом.

«Как будто его жарить собрались, – внезапно подумала она. – Во фритюре».

От новой порции воспоминаний настроение немного улучшилось, и сохранять благожелательное выражение на лице стало легче.

Мужчина ещё что-то сказал. Она непонимающе пожала плечами. Привстав, мужчина взял стоявший в стороне сапожек.

«Кажется, они называются мокасвины, – подсказала расщедрившаяся память. – Точнее мокасины».

Хозяин ткнул в них, потом в сторону Фреи. Оказавшаяся рядом девочка похлопала ладошкой по кроссовке.

– Ратар кеек сар. Сар.

«Хочет взглянуть на мою обувь, – догадалась девушка. – В этом, конечно, нет ничего плохого. Вот только как бы после этого ему не вздумалось посмотреть на мои штаны?»

Тем не менее, ссориться с хозяевами не хотелось. Фрея взялась послушно расшнуровывать кроссовки. Если учесть, что она почти не разувалась, запах от ног шёл ещё тот. Но и он терялся в букете разнообразных ароматов, наполнявших вигвам.

«Всё-таки как-то не удобно, – подумала девушка, встав и подавая мужчине кроссовку. – Надо будет обязательно носки постирать».

Рассматривая её, тот хмыкал, чмокал губами и удивлённо качал головой.

«Ой, что-то мне это не нравится! – она поёжилась. – Телефона не знают, кроссовки в глаза не видели. Мамочка, куда же это меня занесло?»

Само собой, вопрос оказался риторическим. Ни сам «индеец», пристально рассматривавший обувь, ни Ясина с дочерью, заглядывавшие ему через плечо, ответить на него не могли. Мужчина зачем-то поковырял рифлёную подошву толстым, криво обкусанным ногтем с чёрной каймой, заглянул внутрь и, покачав головой, протянул кроссовку обратно Фрее.

Но её перехватила Ясина. Быстро затараторив, показала на свои глаза.

«Тоже поглядеть хочет», – поняла девушка, улыбаясь.

Схватив кроссовку, женщина поднесла его к самому огню и буквально впилась в неё взглядом. Девочка сидела рядом, смешно открыв рот.

Мужчина, похоже, окончательно потерял интерес к гостье, повернувшись к ней спиной. Фрее хотелось спать, но она не торопила хозяйку вигвама, терпеливо ожидая, пока той не надоест разглядывать невиданный предмет.

Глядя на девушку с каким-то странным выражением лица, Ясина протянув ей кроссовку, поманила за собой. Аккуратно, чуть ли не на цыпочках обойдя мирно почивавшего супруга, женщина подвела её к самому маленькому ложу.

– Бизан, – проговорила хозяйка и, закрыв глаза, прижала сложенные ладони к щеке. – Понс Фрея ичугеке.

Внезапно наблюдавшая за ними девочка привстала, положила ладошку на грудь и сказала.

– Омса.

Мать улыбнулась.

– Фрея, омса куаракту.

Девушка поняла, что ей представляются, и сама назвала своё имя.

– Фрея.

Ясина вернулась к ложу напротив.

«Разве жена спит не с мужем? – удивилась девушка. – Наверное, здесь так принято».

Женщина с трудом сняла платье через голову. Как и следовало ожидать, под ним ничего не было. Узенький шнурок с короткой бахромой трудно назвать нижним бельём.

Подобрав под себя ноги, хозяйка принялась расплетать косы усталыми неторопливыми движениями. Девочка положила в очаг пару толстых сучьев и, раздевшись, забралась на лежанку. В отличие от матери у неё не оказалось даже пояска.

Фрея колебалась, никак не в силах решить, стоит ли ей раздеваться или нет?

– Понс, мурадык чека, – зевая, сказала Ясина.

Девушка улыбнулась. Кажется, ей предлагают спать и не о чем не думать. Вроде как, утро умнее вечера. Она сняла вторую кроссовку, стянула носки и с наслаждением пошевелила пальцами ног. Решив ограничиться этим, Фрея набросила на себя одеяло. Вот только спать под ним оказалось слишком жарко. К тому же здесь тоже водились мелкие кусачие насекомые, с удовольствием набросившиеся на свежее угощение. Кроме того, спать мешала духота, тяжёлый запах и тревожные мысли.

Девушка сбросила одеяло на ноги, положила ладони под голову и уставилась в дымовое отверстие, в которое уже подмигивали звёзды, густо рассыпанные по черноте небес. «Ну, вот пришла к людям. Нечаянно нагрянула, когда меня совсем не ждали. И что? Радости полны штаны! Особенно если учесть, что я их совершенно не понимаю. И, похоже, причина тут не только языковой барьер. Ослу понятно, что они тут не видели ни джинсов, ни кроссовок. Как же тогда они мне помогут добраться до дома? Тем более, если я сама не знаю, где он?»

Фрея горько усмехнулась причудам памяти. Ей известно, кто такой осёл, а кто она – нет! С губ сами собой сорвались какие-то грубые, злые слова. Она замерла, опасаясь, что кто-то может их услышать. Но в вигваме все спали. Басовито похрапывал хозяин. Кто-то: то ли дочка, то ли мать, смешно причмокивал во сне.

Опять стало себя жалко до слёз. Почесав искусанное плечо, повернулась на бок и почти неслышно зарыдала. Слёзы принесли долгожданное облегчение. Всхлипывая и шмыгая носом, девушка незаметно для себя погрузилась в сон.

Она не понимала и не помнила обрушившегося на неё кошмара. В сознании осталась только боль, жгучее чувство стыда и унижения. Перед мысленным взором мелькали искажённые, похожие не уродливые звериные морды лица, в ушах стоял истерический, глумливый хохот, хлеставший словно кнутом.

Вдруг сквозь нарастающий поток ужаса стали пробиваться другие, тревожные голоса, выкрикивавшие какие-то непонятные слова. Чьи-то руки крепко вцепились в плечи. Тело затрясли. Охватившее её видение стало рассеиваться.

Распахнув глаза, девушка увидела над собой размытые неясные силуэты. В лицо ударило запахом немытых тел и гнилых зубов. В темноте сверкнули бронзой голые плечи, чёрные длинные волосы.

Пронзительно завизжав, Фрея задёргала ногами и, рванувшись в сторону, махнула перед собой ладонью с растопыренными, согнутыми пальцами.

Сильный удар в лицо отбросил её с лежанки, отшвырнув к стоявшим у стены корзинам, а полутьму прорезал гневный крик.

– Бойда!

Боль сразу прогнала сонную одурь, помогая прийти в себя. Девушка сообразила, где находится, и кто эти люди.

Омса подняла ярко горевшую ветку. Фрея увидела испуганное лицо Ясины в обрамлении спутанных волос, вытаращенные глаза девочки и сидевшего на корточках хозяина с тремя красными царапинами на груди.

«Это же я! – догадалась девушка. – Ой, мамочка! Он же меня теперь убьёт!»

Она прикусила губу, чтобы не разреветься, но слёзы уже бежали по щекам, капая на рубашку. Женщина положила ладонь на плечо супруга и, шагнув к ней, проговорила что-то успокаивающее.

Фрея всхлипывала, мучительно соображая, что делать. Болела левая скула, слёзы продолжали литься из глаз, но голова работала удивительно чётко.

Её накормили, напоили, спать уложили. А она? Мало того, что всех подняла своими криками, так ещё и хозяина исцарапала до крови. Правда он тоже в долгу не остался. Но всё же.

Ясина осторожно взяла её за руку. Девушка вздрогнула. Она уже заметила, что с трудом переносит чужие прикосновения. Но на этот раз удержалась и не стала вырывать ладони из твёрдых, ласковых пальцев женщины.

Продолжая успокаивающе поглаживать руку девушки, Ясина что-то коротко бросила мужу. Негромко фыркнув, тот поднялся.

От вида голого мужика так близко, Фрею затошнило. Настолько отвратительным показалось ей это зрелище. Чтобы не видеть его, девушка поддалась мягким усилиям Ясины и, уткнувшись лбом в плечо женщины, тихо заплакала. От неё пахло потом и какой-то травой. Слегка раскачиваясь, хозяйка вигвама поглаживала её по волосам, громко шепча что-то непонятное, но ласковое.

Всхлипнув ещё пару раз, девушка затихла. Прекрасно понимая, что её пытаются утешить, Фрея тем не менее хотела как можно скорее избавиться от этих объятий. Однако она решила с этим повременить, надеясь, что Ясина скоро сама оставит её в покое и уйдёт спать.

Только у женщины, видимо, имелись другие планы.

Она попыталась заглянуть девушке в лицо. Фрея закрыла глаза, отведя взгляд. Ясина что-то сказала дочери. Омса переспросила. Обернувшись, мать повторила, указав свободной рукой куда-то в темноту.

Девочка подбросила в костёр хвороста и, не одеваясь, принялась что-то искать среди развешанных на столбе кожаных мешочков. Ясина помогла Фрее вернуться на лежанку. Продолжая обнимать за плечи, она что проговорила, подёргав её за рукав. Девушка привычно пожала плечами, даже не представляя, о чём та может говорить. Ясина покачала головой. Наконец-то отпустив гостью, она сложила ладошки, прижала их к щеке и закрыла глаза.

«Спать», – определила Фрея, повторив жест и слово – Понс.

Женщина кивнула и на этот раз одобрительно. Потом, скорчив смешную, недовольную гримасу, потрепала её по рубашке и джинсам. Затем похлопала себя по плоскому голому животу.

Прежде чем девушка успела сообразить, что это значит, за спиной негромко стукнуло. Они разом обернулись. Омса растерянно пожала плечами, поднимая с пола маленький глиняный горшочек. Пока женщина шёпотом воспитывала дочь, Фрея украдкой посмотрела на хозяина. Тот спал, выложив поверх одеяла мускулистые руки.

Послушно кивая, девочка налила в горшочек воды и осторожно подвинула его к самому огню. Ясина, вновь обернувшись к Фрее, решительно взялась за воротник, пытаясь стащить с неё рубашку. Приговаривая что-то вроде.

– Итык серым понс.

Только теперь до девушки дошло, что так упорно хотела сказать ей индейка. Или индианка? Не важно. Главное, она пытается убедить, что в одежде не спят. Но вот память ей возразила. Фрея как наяву увидела свою любимую пижаму с синими и розовыми цветочками. Вот только подобные предметы туалета здесь явно не водятся. Что же теперь спать в чём мама родила? Как-то не хочется. Но девушка понимала, что хозяйка от неё не отстанет. Судя по всему, именно в одежде она видела причину её кошмаров. Ну, что же, пожав плечами Фрея стала расстёгивать рубашку. Данный процесс вызвал у Ясины живейший интерес. Она даже предложила девушке развернуться лицом к огню. А когда та стащила рубашку с плеч, знаком попросила разрешения её осмотреть.

Сидеть голой, даже без лифчика, было очень неуютно. Бросив взгляд на мирно похрапывавшего хозяина, Фрея протянула женщине скомканную рубашку, вновь не обращая внимания на то, что вспомнила ещё одну деталь своей жизни. Только потом она поняла это, с радостью заметив, что подобные мелочи всё чаще возвращаются из окутавшей память тьмы.

Женщина позвала дочь, и они вдвоём стали мять ткань, рассматривать карманы, пуговицы.

Сильно опасаясь, как бы молния на джинсах не привлекла ещё большего внимания хозяек, девушка решила воспользоваться тем, что они заняты, и поскорее выбраться из штанов. Однако то ли она возилась она слишком громко, то ли по какому-то роковому стечению обстоятельств, но Омса посмотрела на неё как раз в тот момент, когда Фрея, стоя на коленях, расстёгивала молнию.

Лицо девчонки мгновенно превратилось в четыре кружочка. Сама голова с венчиком растрёпанных волоса, широко раскрытый рот и два вытаращенных глаза. В принципе её можно понять. На только что целых штанах вдруг сам собой образовался длинный разрез. И тут девушка совершила ещё одну глупость. Вместо того, чтобы спокойно снять штаны, она, смутившись под таким взглядом, опять застегнула молнию. Девочка пискнула, вцепилась матери в плечо и, указывая на гостью трясущейся рукой, принялась что-то бормотать.

Ясина резко обернулась. Фрея плюхнулась на задницу и, подтянув колени к подбородку, уставилась на огонь, а Омса всё говорила и говорила, пританцовывая на месте.

Коротко рявкнул разбуженный хозяин.

«Ну вот, сейчас случится что-то страшное, – обречённо подумала девушка. – Во всяком случае, без штанов останусь точно».

Но женщина ловко зажала рот дочери, что-то шепнув ей на ухо. А любимый супруг, судя по всему, услышал полный набор извинений. Буркнув, мужчина затих.

Отпустив девочку, Ясина, крадучись, шагнула к Фрее.

– Ну, что ты ещё хочешь? – устало спросила та, принимая от неё рубашку и набрасывая себе на плечи.

Осторожно потрогав джинсы, женщина что-то прошептала, кивнув на испуганно притихшую Омсу.

– А всё равно уж теперь, – вздохнув, пожала плечами девушка.

Встав на колени, она расстегнула молнию. Ясина отпрянула. Но в отличие от дочери, сумела сохранить присутствие духа. Фрея выбралась из штанов, набросила на ноги одеяло и ещё раз продемонстрировала действие застёжки.

Девушка негромко прыснула, с трудом удержавшись от смеха, настолько забавным показалось ей лицо женщины. Спрятав улыбку поглубже, она протянула ей джинсы. Облизав в волнении губы, хозяйка приняла их осторожно, даже благоговейно, словно нечто ужасно хрупкое. Девочка подошла ближе, втягивая шею и стараясь рассмотреть, что же там мать делает? А та попробовала застегнуть молнию.

– Нет, – покачав головой Фрея, взяла у неё из рук джинсы и показала. – Вот так!

Торопливо закивав головой, Ясина попробовала ещё раз. Получилось!

– Теперь, назад, – усмехнулась девушка.

Очевидно, собеседница её поняла. Расстегнув молнию, она протянула штаны дочери. Очень скоро и та освоила нехитрый механизм.

Вдруг что-то треснуло, зашипело, и к набору наполнявших вигвам ароматов добавился резкий, пряный запах. Встревоженная Ясина резко обернулась и, всплеснув руками, залепила девочке звонкий подзатыльник, тихо выругавшись сквозь стиснутые зубы.

Оставив в покое джинсы, они бросились к очагу, где от жара лопнул горшочек, вылив часть содержимого на угли костра.

Свернув штаны и поправив валик из свёрнутой шкуры, служивший здесь вместо подушек, Фрея, укутавшись одеялом, стала наблюдать за хлопотами хозяйки. Мех оказался далеко не таким мягким, как ей показалось вначале. Но всё же лежать раздевшись, было гораздо приятнее.

Слив в плоскую миску уцелевший отвар, Ясина, стараясь не расплескать, опустилась перед ней на колени.

– Фрея, хара чикасы, – негромко, но настойчиво проговорила женщина, протягивая ей плошку.

– Может не надо? – нерешительно попыталась возразить девушка, присаживаясь и заворачиваясь в одеяло.

Прищурив глаза, Ясина какое-то время пыталась изобразить спящую, потом почти насильно сунула ей в руки миску.

– Хара, Фрея!

Она осторожно понюхала. Резкий, неприятный запах. Поморщившись, девушка сделала крошечный глоток. Горячо и горько.

– Хара, хара, – настойчиво шептала женщина, гладя её по голове.

«Чистая отрава, – запоздало подумала Фрея, когда в плошке осталось отвара чуть-чуть на донышке. – Нет, вряд ли, скорее всего снотворное. Чтобы спала крепче и хозяев не будила».

Успокоив себя таким образом, девушка залпом всё допила. Принимая от неё миску, хозяйка довольно улыбнулась, похлопав по плечу и поправляя одеяло.

Внезапно близкий шорох заставил её встрепенуться. Резко открыв глаза, она увидела, как хозяин, не обременяя себя одеждой, выбирается из вигвама. Чтобы не видеть сухих ягодиц и всего прочего, Фрея отвернулась.

Из-за стенки донеслось негромкое журчание. «Приспичило», – усмехнулась девушка. «Индеец» вернулся. А она вдруг подумала: «Почему мне так противно на него смотреть? Вроде не маленькая уже. Неужели голых мужиков ни разу не видела? Даже если всё позабыла, с чего меня от них так воротит? Люди, как люди. Подумаешь, одним членом больше».

Эта мысль показалась очень забавной. Фрея так и заснула с лёгкой улыбкой на устах. И на этот раз девушку не беспокоили ни кошмары, ни укусы насекомых, ни клубившаяся в жилище духота.

Из блаженного забытья, где так сладко отдыхалось, её вырвали чьи-то маленькие руки, крепко вцепившиеся в плечо, и звонкий голос:

– Фрея, Фрея!

Какое-то время девушка никак не могла сообразить, кто её зовёт, и где она вообще находится? К счастью, когда уже собралась оттолкнуть от себя какую-то малявку в странном коричневом платье с тремя чёрными косичками и пёрышком в волосах, сознание, наконец, включилось. Зевая, Фрея хмуро поинтересовалась:

– Омса?

Кивнув, девочка махнула рукой в сторону выхода. Судя по мощному потоку света, бившему из дымового отверстия, давно наступило утро. Снаружи слышались голоса, а в вигваме кроме неё и Омсы уже никого не оказалось. Да и та, убедившись, что гостья окончательно проснулась, быстро вышла.

Почёсывая искусанные бока, девушка нашарила взглядом рубашку, синим пятном выделявшуюся на серо-бурой лежанке хозяина. Видимо, тот тоже рассматривал невиданную одежду и по извечной мужской привычке забыл положить на место. Воровато поглядывая на закрывавшую вход шкуру, Фрея выскочила из-под одеяла. Застёгивая пуговицы, нащупала комочки бывшей бумаги в кармане. После вчерашних передряг и осмотра рубашки радушными хозяевами, они окончательно превратились в пыль. Секунду подумав, девушка выгребла их и бросила в очаг. Что бы там не написано, ей этого уже никогда не прочитать. Так что пусть хоть карман останется чистым.

Расправив рубашку, поискала глазами джинсы. Нервно сглотнув, подбежала к своей лежанке. Заглянула за неё. Вдруг сунула между корзин? Откинула одеяло. Потом, косясь на выход, пошарила в постелях хозяев. Нашла кое-какие непонятные вещички, но штанов и там не оказалось!

– Вот блин! – выругалась Фрея, топнув ногой, и только тут заметила, что у столбика сиротливо стоит одна кроссовка.

Гостеприимные «индейцы» оставили её без штанов и без обуви! Носки, правда, не взяли.

– Ну и как это называется? – зашипела девушка, в который раз оглядывая вигвам. – Что, мне в одних трусах щеголять? Да ещё и босиком!

Быстро натянув вонючие носки и единственную кроссовку, решительно шагнула к выходу, но остановилась. Всё-таки показываться на людях в таком виде не хотелось. Пригнувшись, отодвинула край шкуры и выглянула наружу. Неподалёку горел костёр, возле которого стояла на четвереньках Ясина и что-то ожесточённо тёрла.

«Она что пол моет?» – удивилась Фрея. – «Или вернее траву».

Выпрямившись, женщина вытерла лоб тыльной стороной ладони. Тускло блеснул свежим сколом, зажатый в пальцах нож.

Она уже открыла рот, чтобы позвать хозяйку, но тут к той подошла какая-то женщина, и они о чём-то оживлённо затараторили.

– И что теперь? – затравленно озираясь, пробормотала девушка. Кажется, повторялась вчерашняя история. Организм уже толсто намекал, что необходимо выйти.

Взгляд Фреи остановился на лежанке. Странно, как она раньше до этого не додумалась? Отыскать подходящую шкуру оказалось легко, а вот заставить её держаться на бёдрах гораздо труднее. Хоть резинку из трусов доставай! Девушка вздохнула. Жалко. Да и вряд ли она выдержит такую тяжесть?