Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 306 (всего у книги 345 страниц)

Сидевшая на табурете у распахнутого окна Исора Квантия Бела, сдавленно пискнув, выпустила из рук с шорохом свалившийся на пол папирусный свиток, а глаза и рот верной наперсницы императрицы стали стремительно округляться.

Прежде, чем кто-то из женщин заговорил, Вилит поспешил разрядить обстановку, выпалив:

– Государь позволил госпоже Юлисе некоторое время пожить в Цветочном дворце!

Придворная дама так и застыла с выпученными глазами, а её покровительница недоверчиво переспросила:

– Вы сказали: государь?

– Да, ваше величество! – с апломбом подтвердил принц, продекламировав. – Госпожа Юлиса пробудет здесь до тех пор, пока из Канакерна не вернутся преторы Сената, которые отправятся туда, чтобы окончательно выяснить: была ли госпожа Юлиса в том городе или нет?

– А разве Сенат кого-то послал на Западное побережье? – растерянно захлопала ресницами Докэста Тарквина Домнита.

– Ещё нет, – покачал головой сын. – Но обязательно пошлёт, как только выслушает господина Канира Наша. Этот уважаемый купец поклялся в том, что встречался с госпожой Юлисой в Канакерне в доме консула Мерка Картена. Госпожа Юлиса и господин Канир Наш узнали друг друга в присутствии его величества и господина Косуса Кванта Спурия!

– Так государь позвал вас в дом викесария, чтобы сообщить об этом? – лицо матери постепенно обретало свой естественный цвет, и она посмотрела на Нику уже без прежнего ужаса в глазах.

– Да, ваше величество, – повторил юноша. – До возвращения преторов государь повелел считать госпожу Юлису внучкой сенатора Госпула Юлиса Лура, но временно ограничить её свободу.

– А вы, сын мой, уговорили императора, вместо тюрьмы отправить госпожу Юлису в Цветочный дворец? – понимающе усмехнулась законная супруга Константа Великого.

– Не совсем так, – возразил Вилит. – Его величество в память деда госпожи Юлисы пригласил её пожить в Палатине. Но она сочла своё пребывание там неуместным и сказала государю об этом. Вот тогда я и предложил Цветочный дворец.

– Что? – несмотря на явное удивление, Докэста Тарквина Домнита всё же не выглядела столь впечатляюще обалдевшей как минуту назад. – Государь настолько поверил словам какого-то банарца, что пригласил госпожу Юлису в Палатин?!

– Он не банарец, ваше величество, – рискнула вступить в разговор девушка. – Канир Наш – гурцат. Но вы правы. На самом деле есть ещё веская причина, по которой государь поверил его словам. Вот только его высочеству, его величество о ней почему-то не сказал.

Она посмотрела на принца.

– Какая ещё причина? – нахмурилась императрица.

– О ней можете знать только вы, ваше величество! – опережая открывшего было рот молодого человека, выпалила племянница регистора Трениума, выразительно глянув на замершую статуей придворную даму.

– У меня нет секретов от госпожи Квантии! – повысила голос государыня. – Я знаю её уже много лет, а вас вижу третий раз в жизни!

– Так, что же случилось, сын мой? – просила она принца, подчёркнуто игнорируя его спутницу.

– Я не сомневаюсь, что вы хорошо знаете госпожу Квантию, ваше величество, – торопливо заговорила та, смиренно потупив взгляд. – Но именно я стала свидетелем того, что произошло в доме господина викесария, и о чём умолчал государь, беседуя с его высочеством. Именно мне доверена эта тайна. Вам, ваше величество, я обязана рассказать всё. А уж вы сами решайте, кто ещё может знать об этом.

Вилит довольно усмехнулся.

– Император приказал вам молчать? – встревожилась Докэста Тарквина Домнита.

– Прямого приказа он мне не давал, ваше величество, – Ника бесстрастно смотрела в глаза потенциальной свекрови. – Но всё же вашему сыну государь об этом не сказал.

– Позвольте мне уйти, ваше величество, – голосом оскорблённой добродетели проговорила придворная дама, метнув на девушку презрительный взгляд и с показным смирением промакивая белоснежным платочком заблестевшие в предвкушении потрясающей новости глаза.

Императрица растерянно посмотрела на младшего сына. Тот демонстративно развёл руками, явно испытывая удовольствие от всего происходящего.

Как и следовало ожидать, победило женские любопытство.

– Ступайте, госпожа Квантия, – кивнула покровительница. – Подождите меня в Розовой беседке.

– Да, ваше величество, – чуть не плача с досады, поклонилась придворная, и гордо вскинув голову, проследовала к двери.

– Так чем же вы смогли вызвать к себе такое доверие государя? – с нескрываемой иронией поинтересовалась Докэста Тарквина Домнита, вновь усаживаясь на лежанку.

– Видят боги, ваше величество, я тут совершенно ни при чём, – покачала головой племянница регистора Трениума и поведала о нападении налётчиков на публичный дом Птания, о внезапном появлении легионеров, о допросе, который император учинил последнему из уцелевших бандитов.

– Хорошее же место вы отыскали, сын мой, чтобы спрятать девушку, – насмешливо фыркнула мать и тут же стукнула кулачком по подлокотнику скамейки. – Но Аттил-то каков, а? Сенатор, сын прославленного отца, и такой мерзавец! Едва не опозорил нашу семью! Обманул императора и Сенат! Ещё и убийц подослал! Неужели Констант простит ему такое?

– Вы же знаете, ваше величество, что отец никогда ничего не забывает, – проворчал младший сын. – Уверен, Аттил своё получит. Просто государь не желает пока объявлять о его преступлениях. Бандит – не надёжный свидетель против сенатора. Ему просто не поверят.

– Слухи всё равно пойдут, – заметила императрица.

– В Радле всегда много болтают, – пожал плечами Вилит. – Разговоры – это одно, а оглашение обвинений императором – совсем другое. Государь приказал убить бандита, значит, никаких свидетелей злодеяний Аттила не осталось.

– В Тарар этого негодяя и всех его прихвостней! – поморщилась Докэста Тарквина Домнита и обратилась к Нике. – Хвала богам, госпожа Юлиса, что наконец-то всё выяснилось. Должна признаться, что даже меня ввёл в заблуждение этот обманщик, и я поверила той ужасной клевете.

– Государь подтвердил своё согласие на наш брак, ваше величество, – беззастенчиво перебил её принц. – Но свадьба состоится только после возвращения преторов из Канакерна и снятия всех обвинений с госпожи Юлисы.

– Я надеюсь, ваше величество, что Сенат всё же вернёт мне землю предков, – смиренно пробормотала племянница регистора Трениума. – Тогда я смогу исполнить волю отца, а поместье станет моим приданым.

– Теперь это не ваша забота, госпожа Юлиса, – пренебрежительно отмахнулась собеседница. – Юлисы – древний, знатный род, и они не допустят, чтобы вы вошли в императорскую семью с одним поместьем, путь даже таким дорогим, как Домилюс.

"Ого! – мысленно фыркнула попаданка. – Кажется, родичам придётся как следует раскошелиться. А вот нечего было меня за старого гомика сватать! Дали бы мне спокойно жить в поместье – не пришлось бы ещё больше тратиться".

– А вы, сын мой, – деловито заговорила матушка. – Найдите дворцового управителя и передайте мой приказ устроить госпожу Юлису, как гостью самого государя!

– Да, ваше величество, – поклонился принц и обратился к своей спутнице. – Пойдёмте, я вас провожу.

– До свидания, ваше величество, – поклонилась Ника.

– Увидимся за ужином, – скупо улыбнулась Докэста Тарквина Домнита.

Теперь они уже никуда не торопились, так что девушка смогла рассмотреть росписи на стенах, стоявшие в нишах статуи, покрывавшую полы мозаику, а так же обратила внимание на стоявших кое-где легионеров. Цветочный дворец охранялся не только снаружи, но и изнутри.

Ужасно довольный Вилит рассказывал возлюбленной о её временном жилище, где располагались столовые, которых здесь оказалось целых три, о бане, бассейнах, залах для приёмов и праздников, о беседках в саду, о местном зверинце, в котором содержали несколько волков, двух старых ленивых медведей и присланную каким-то укрским царьком в подарок императору белую верблюдицу. Эту злющую скотину перевели сюда из Палатина после того, как она оплевала Сарину Госгулу. Вот почему императрица испытывает к зверюге самые дружеские чувства, хотя и не рискует приближаться к её загону.

Сообщая всё это, молодой человек не забывал расспрашивать встречных рабов об управителе. Тот оказался на заднем дворе. Пожилой, полный мужчина в дорогой тунике с рукавами отчитывал двух виновато переминавшихся невольников. Судя по накалу начальственного гнева, только появление сына императора спасло рабов от порки за разбитый кувшин с маслом.

Выслушав юношу, управитель несколько секунд тупо таращился на девушку. Потом, прокашлявшись, поинтересовался: поставил ли его высочество в известность обо всём этом её величество? И получив исчерпывающий ответ, попросил дать ему немного времени. А пока Вилит пригласил возлюбленную в сад. Минут сорок они чинно бродили по выложенным камнем дорожкам, болтая обо всём и ни о чём.

Управитель явился с двумя молодыми рабынями, назначенными для услужения госпожи Юлисы, назвав их Векой и Акиной.

Кроме того, он сообщил, что комната готова. Принц выразил желание проводить племянницу регистора Трениума и лично осмотреть её апартаменты.

Из дверей дворца им навстречу выскочил запыхавшийся Акций. Лекарь только что услышал потрясающую новость и теперь торопился узнать подробности.

Сын императора заговорил, но Ника перебила его, заявив, что им лучше обсудить всё наедине, а она пока устроится в своей комнате.

Вилит заколебался. Судя по всему, юноше очень не хотелось расставаться с возлюбленной даже на краткий миг. Но та напомнила молодому человеку о болтливых рабах его приятелей, и он стушевался, пообещав навестить её позже.

Служанки привели племянницу регистора Трениума в просторную комнату на первом этаже. Солнечный свет, легко проходя сквозь тонкую, полупрозрачную ткань, освещал привычную обстановку.

Широкая кровать под сине-жёлтым покрывалом с двумя цилиндрическими подушками. Сундук, три табуретки, столик с ярко начищенным медным зеркалом и лежанка у стены.

Ни уборной, ни ванны. Ночью предполагалось пользоваться ночным горшком, а мыться в бане в другом конце дворца.

Поскольку ещё не стемнело, Ника потребовала проводить её в туалет, после чего, возвращаясь, приказала невольнице принести воды для умывания.

После короткого ожидания рабыня явилась с кувшином и медным тазиком, пояснив, что полотенце и прочие необходимые в быту мелочи заранее сложены в сундук. Подтверждая свои слова, служанка подняла тяжёлую, оббитую медными полосами, крышку.

Мельком взглянув на аккуратно сложенное бельё, девушка напомнила себе не забыть поблагодарить дворцового управителя за заботу.

Умывшись, племянница регистора Трениума тяжело опустилась на табурет, устремив бездумный взгляд на окно, где за тонкой тканью лёгкий ветерок шелестел верхушками деревьев.

Да, здесь можно не прятаться в душной каморке, не переодеваться мальчиком, скрывая свою личность, и спокойно спать, не прислушиваясь к любому шороху за дверью.

Однако, это место таит в себе не меньше опасностей, чем ночные улицы Радиания. Из немногих попавшихся ей под руку исторических книг и фильмов Виктория Седова знала, что при дворе любого правителя плетутся интриги, идёт непрерывная, жестокая борьба за влияние, богатство и власть.

А личный опыт визита к её высочеству Силле Тарквине Посте наглядно подтвердил, что авторы тех художественных произведений ни мало не погрешили против истины, описывая нравы царедворцев.

На миг стало грустно, накатила такая тоска, что Нике захотелось заплакать. Будущее вновь показалось ей серым, мрачным и безрадостным.

"Уж если я выжила в лесах аратачей, переплыла океан, добралась до Радла и спаслась от налётчиков, так, может, и здесь не пропаду? – внезапно подумала она, шмыгнув носом. – И не одна я теперь буду, а с Вилитом".

При воспоминаниях о принце губы девушки сами собой растянулись в мечтательной улыбке, щёчки порозовели, а перед мысленным взором замелькали совсем уж фривольные картинки.

Чтобы отвлечься и не забивать голову, она вновь вышла в сад, где её и нашёл младший сын императора.

Сообщив о том, что управитель уже отправил раба в дом Итура Септиса Даума, юноша со смехом рассказал, как цветисто и поэтично ругался Акций, узнав, кто именно приказал подменить письмо консулов Канакерна. Оказывается, лекарь считал, что за всеми её бедами стоит лишь первая принцесса, так как Аварий уже при смерти, а наследникам главного смотрителя имперских дорог нет никакого дела до племянницы регистора Трениума. Улыбнувшись изысканным оборотам речи охранителя здоровья государыни, Ника заметила, что известие о причастности сенатора Аттила к преступлениям и для неё стало полной неожиданностью.

Молодые люди бродили по дорожкам, заглядывали в беседки и разговаривали. Чем больше девушка узнавала своего жениха, тем сильнее убеждалась в правильности своего выбора. Парень определённо ей нравился.

Ужинали в маленькой столовой на втором этаже. Кроме императрицы, её сына с невестой, присутствовала госпожа Квантия, всё ещё недовольно зыркавшая в сторону племянницы регистора Трениума, и лекарь.

Придворная дама пыталась разговорить Нику, выспрашивая, где та скрывалась всё это время? Но девушка только томно вздыхала, промакивала платочком сухие глаза и отвечала, что совершенно не желает говорить на эту тему. События ещё слишком свежи, и воспоминания причиняют ей боль. Быть может, немного попозже, когда время сгладит остроту переживаний, она расскажет обо всём, но не сейчас.

– Оставьте в покое госпожу Юлису, – заступилась за племянницу регистора Трениума государыня. – Разве не видите, госпожа Квантия, что она ещё сама не своя.

– Спасибо, ваше величество, – совершенно искренне поблагодарила императрицу Ника.

Ей и в самом деле очень не хотелось сообщать о том, что пришлось прятаться в публичном доме для гомосексуалистов. Конечно, сплетни всё равно пойдут. Однако девушка надеялась, что после выступления Канира Наша в Сенате город захлестнёт такая волна слухов, что будет невозможно отличить правду от лжи.

– После того, как госпожа Юлиса, милостью богов, спаслась от бандитов, напавших на квартиру госпожи Константы, я отвёл её к одному своему знакомому, – пришёл на помощь возлюбленной принц. – У него просторный дом, где нашлась свободная комната. А поскольку в любви он предпочитает мужчин, её чести ничего не угрожало.

– И кто же это? – с жадным любопытством спросила собеседница.

– К сожалению, не могу вам сказать, госпожа Квантия, – вытирая салфеткой жирные губы, покачал головой юноша. – Я поклялся сохранить его имя в тайне. Он скромный человек и не жаждет славы.

Придворная дама насупилась, смешно поджав накрашенные губы.

В комнате воцарилось неловкое молчание, которое поспешил нарушить лекарь, поинтересовавшись у девушки: как давно она знает господина Канира Наша?

– До сегодняшнего дня я встречалась с ним всего один раз, – ответила та. – Но близкий друг моего отца господин Мерк Картен давно ведёт с ним торговые дела и считает его заслуживающим доверия человеком.

Племянница регистора Трениума с удовольствием повторила свой рассказ о неудачной попытке добраться до Империи через Рифейские горы, добавив несколько малозначимых, но любопытных подробностей.

Выслушав её, государыня возмутилась тем, что консулы Канакерна осмелились ввести в заблуждение Сенат Радла и императорскую семью.

– Не иначе, то письмо писал какой-нибудь пьяный писец, а консул просто приложил печать к папирусу, не проверив, чего там накарябал его нерадивый раб?

Охранитель здоровья и придворная дама дружно поддержали свою благодетельницу, из чего Ника поняла, что Докэста Тарквина Домнита не поставила их в известность о роли сенатора Аттила во всей этой истории. Акций всё знает от Вилита, но добросовестно изображает неведение перед царственной пациенткой.

Ужин затянулся и закончился уже в сумерках.

Перед сном девушка ещё раз с удовольствием ополоснулась и переоделась в короткую льняную тунику с широким воротом, которую служанки отыскали для неё в сундуке. Племянница регистора Трениума так и не привыкла спать голой.

Вернувшись в комнату, Ника отпустила невольниц, а когда одна из них стала устраиваться на матрасике у стены, заявила, что в её услугах не нуждается, поскольку ночной горшок из-под кровати в силах достать и сама. Рабыня что-то залепетала о приказе господина управителя, и девушке даже пришлось повысить голос, чтобы заставить её выйти вон.

На самом деле попаданка могла бы легко перенести её присутствие, если бы не опасалась ночного визита принца.

Что бы между ними здесь не произошло, это касается только их. В отличие от аборигенов, она просто не сможет предаваться любовным утехам в присутствии посторонних, пусть даже тех, кого здесь считают "говорящими орудиями труда".

Обострившимся женским чутьём племянница регистора Трениума понимала, что страсть Вилита искренняя, и в ней нет и капли притворства.

Сын императора желал её, да и она уже совершенно определённо ощущала влечение к этому юноше.

Какая-то наиболее здравомыслящая часть сознания Ники настоятельно рекомендовала отложить интимные отношения до свадьбы. Чтобы, значит, сначала все положенные церемонии, жертвы богам, праздничный пир с подарками и поздравлениями, а уж потом первая брачная ночь. Но ещё несколько месяцев ожидания будут слишком мучительны и, в чём она сама себе признавалась, не только для принца.

Инициативу проявлять, естественно, не стоит. Ни к чему это. Но если Вилит всё же к ней придёт?

Вспоминая свой короткий роман с Румсом Фарком, попаданка вдруг поймала себя на том, что тогда она совершенно не думала о том, как парень отнесётся к её невинности? Точнее, к отсутствию таковой. Наверное, потому, что не собиралась становиться женой десятника конной стражи?

Но вот какая блажь придёт в голову отпрыску Константа Великого, когда тот поймёт, что он у племянницы регистора Трениума не первый?

Не то чтобы в Империи господствовал культ девичьего целомудрия. Во всяком случае, ни у либрийцев, ни у радлан не существовало идиотского обычая выставлять напоказ окрашенные кровавыми пятнами простыни. Однако, как-то само-собой подразумевалось, что девица из порядочной, то есть богатой и знатной семьи может познать мужскую любовь только в браке и никак не до него.

Да, Ника верила, что принц любит её, но всё же… Какой-то холодный, колючий червячок внезапно завозился где-то в глубине души, отравляя настроение и заставляя нервничать.

Кто-то тихонько стукнул в дверь, и от этого негромкого звука у гостьи Цветочного дворца перехватило дыхание.

"Вот батман! – охнула девушка. – Я же не задвинула засов! А ещё обещала не проявлять инициативу…"

И внезапно подумала: "А вдруг это не Вилит? Что если ко мне убийцу подослали? Вот батман! И никакого оружия под руками. Саквин – козёл кинжал так и не принёс".

Ника прислушалась, затаив дыхание. Как на зло, затянувшие небо облака надёжно укрывали луну и звёзды, погрузив землю в кромешный мрак.

Прежде чем она успела что-то решить для себя, в комнату проскользнула размытая фигура.

"Надо хотя бы встать, – решила девушка, осторожно выбираясь из-под одеяла. – Комната большая, пусть попробует поймать. Но кричать пока рано. Сначала узнаем: кто это?"

– Ника! – ударил по ушам знакомый шёпот.

Та застыла, уже спустив одну ногу с кровати и облегчённо выдохнув: "Всё-таки Вилит!"

Машинально продолжив движение, племянница регистора Трениума села на постели, одними губами пробормотав:

– Я здесь.

Но принц услышал и безошибочно направился к ней, шлёпая босыми ногами по каменному полу.

– Подожди! – пробормотала она, ощутив на лице пахнущее мятой, учащённое дыхание юноши. – Прежде чем… Я должна кое-что сказать…

– Что случилось? – дрогнувшим от переполнявших его чувств голосом спросил принц, взяв возлюбленную за плечи.

Девушка попробовала отстраниться, отчаянно пытаясь подобрать нужные слова и не находя их. Откуда-то появился дикий, безотчётный страх. Она жутко испугалась, что Вилит сейчас вдруг возьмёт и откажется от неё, да ещё наговорит кучу обидных слов. Ну, действительно, не может же у неё всё быть так замечательно?!! Жизнь уже успела уверить попаданку в том, что её удел – это бесконечная борьба, боль и страдание.

– Я боюсь разочаровать вас, Вилит, – наконец смогла выдавить из себя Ника, чувствуя, что ещё миг, и она просто разревётся.

– Этого никогда не случится, – тихо, но очень убеждённо заявил молодой человек, привлекая её к себе.

Ника всхлипнула, и обняв его за талию, ткнулась лбом в широкую мускулистую грудь, где учащённо колотилось сердце.

– Я ещё с той ночи в Радиании понял, что в твоей жизни когда-то…, – принц замер, видимо, тоже не находя слов, а девушка ясно почувствовала, как горло перехватывает спазм, и душа проваливается куда-то вниз.

– … случилось что-то плохое, – выпалил сын императора, очевидно, так и не придумав ничего лучше. – Ты так рвалась на помощь той обманщице…

"Я и подумать не могла, что он догадается! – погребальным колоколом прозвенело в сознании попаданки. – Вот батман, противно-то как!"

Она попыталась вырваться, но молодой человек лишь крепче прижимал её к себе, бормоча:

– Клянусь всеми богами, Сухаром всенасущным и Питром, своей честью, любовью к тебе, что никому не позволю причинить тебе боль. Я жизнь отдам, чтобы тебя защитить. Ты же сама мне сказала в доме Птания, что прошлое останется прошлым. Пусть так и будет. И мы больше никогда не станем о нём говорить.

Слова Вилита, тон, которым они были сказаны, целебным бальзамом пролились на измученную, мятущуюся душу Ники, прогоняя прочь терзавших её демонов.

Девушке вдруг ужасно захотелось поверить этому человеку, и маленький, не дававший ей покоя червячок, с чмоканьем лопнул.

Отпустив талию принца, она обняла любимого за шею и медленно опустилась на кровать, увлекая его за собой.

И мир вокруг закружился в волшебном танце. Жар, исходивший от сильных, но удивительно ласковых рук юноши, разжёг в её груди такой пожар, что временами Нике казалось, будто она теряет ощущение реальности.

Рот жадно хватал воздух, а сведённые судорогой пальцы безжалостно царапали спину сына императора.

Чувствуя рвущийся из груди крик, попаданка выгнулась дугой, намертво стискивая зубы. Но на пике наслаждения не выдержала, и её вопль огласил переполненную любовью и мраком комнату.

Потом Нике всё же удалось немного взять себя в руки, и голос её звучал уже не так громко.

Обессиленные и счастливые они какое-то время лежали в объятиях друг друга, блаженствуя в окутавшем их покрывале расслабленной неги, когда тела и души упиваются неповторимым ощущением полного единения.

Бормоча что-то неразборчиво ласковое, Вилит так и заснул, глядя в глаза возлюбленной. Вздохнув, та устроилась поудобнее под мышкой своего мужчины.

Внезапно в переливавшийся всеми цветами радуги сон ворвалось мерзкое, противное хихиканье. Инстинктивно вскинув голову, племянница регистора Трениума ясно различила в темноте ехидно скривившееся лицо Наставника.

Её названный отец Лаций Юлис Агилис, одетый почему-то в белый сенаторский плащ, сидел, казалось, прямо на воздухе в каком-нибудь метре от кровати.

"Он мне просто снится", – с облегчением подумала девушка.

– Можно сказать и так, – важно кивнул старый радланин, превращаясь в ласково улыбающуюся Риату.

Нервно сглотнув, Ника ткнула мирно похрапывавшего принца кулаком в бок.

– Не буди, – посоветовала служанка, качая головой. – Всё равно не проснётся.

– А я уже начала думать, что там на Маракане был только сон, – пробормотала попаданка, осторожно выбираясь из-под руки возлюбленного.

– Это и есть сон, – согласился Мерк Картен, сцепив руки на круглом животике.

– Если ты появился, – сказала девушка, спускаясь с кровати и поднимая валявшуюся на полу тунику. – Значит, я прошла квест?

– Да, – на месте морехода довольно щерился Глухой Гром с торчавшим из глазницы сучком.

Во время своего долгого путешествия от Некуима до Радла Ника столько раз представляла себе их разговор, что подобные метаморфозы не произвели на неё никакого впечатления. В добротных голливудских ужастиках встречаются превращения и по-страшнее.

Она не стала одеваться, а просто прикрыла грудь туникой, внезапно подумав, что этот мерзавец, должно быть, видел всё, что творилось здесь несколько минут назад.

"А ну и батман! – мысленно фыркнула будущая принцесса. – Пусть завидует!"

По лицу и фигуре охотника пробежала мелкая рябь. Спустя секунды, перед попаданкой сидела, поправляя прикрывавшие опухшие от слёз глаза очки, немолодая, осунувшаяся женщина в потёртых джинсах и клетчатой рубахе с закатанными рукавами.

– Не смей! – вскричала Ника, вскакивая и сжимая кулаки. – Не смей приплетать сюда мою маму!

– А ты думай, с кем говоришь и что думаешь! – оскалилось существо, превращаясь в толстого старика в нелепом меховом балахоне, увешанном деревянными трещотками и амулетами с серебряным колокольчиком на шее. – Не то ещё и не такое увидишь!

– Ты обещал оставить меня в покое! – шипя от бессильной ярости, процедила собеседница, вновь опускаясь на кровать и прижимая к груди скомканную тунику.

– Я такого не говорил, – возразил Колдун аратачей, превращаясь в красивого кудрявого мальчика, лет двенадцати.

У девушки сжалось сердце. Проклятый Игрок знает, как ужалить её по-больнее.

Херен, сын актёра Ун Герата из урбы Гу Менсина. Этот ребёнок когда-то погиб по вине Ники.

– Но ты перестала возбуждать моё любопытство, – существо капризно надуло пухлые детские губы. – Всё, что будет дальше, так скучно и предсказуемо… Вы, люди, никогда не отличались оригинальностью поступков. Хотя, признаюсь, на какое-то время ты скрасила моё бытие, сделав его чуточку интереснее. За это и получила свою награду. Как я и обещал, ты стала имперской аристократкой, получила богатство и даже некоторую свободу, потому что этот глупец тебя действительно любит.

Бросив взгляд на безмятежно спящего Вилита, девушка набычилась.

– Твоя работа?

– О нет! – пряча кривую ухмылку в густой бороде, возразил толстый мужчина в густо покрытом заплатами плаще. – Я лишь устраивал ваши встречи.

Только предельным напряжением воли попаданке удавалось удерживать голову пустой, напрочь изгоняя из сознания любые мысли.

Собеседник довольно осклабился.

– На прощание я хочу сделать тебе маленький подарок.

– Какой? – мгновенно насторожилась Ника, не ожидавшая от Игрока ничего хорошего.

– На обратом пути из Некуима корабль Мерка Картена попал в шторм и затонул, – застенчиво улыбнулась лицом дочка морехода.

Девушка почувствовала подступающую к горлу тошноту. Эта безжалостная тварь, походя, загубила тридцать человек, сделав именно её ответственной за их смерть.

– Теперь уже никто в Империи не узнает, что Лаций Юлис Агилис добрался до Некуима в одиночку, потеряв жену в Рифейских горах. Сберегая тайну сапфиров и уверовав в благосклонность богов, Мерк Картен не оставил никаких записей о точном маршруте своих путешествий через океан. Поэтому новых гостей из Канакерна аратачи не увидят ещё лет сто, а то и дольше.

– Ты чудовище! – не выдержала попаданка.

– Как и ты для какого-нибудь муравья, – равнодушно пожала плечами Вестакия Картен, неторопливо превращаясь снова в Наставника. – Или таракана. Помнишь, как в детстве била их тапком? Шлёп и труп, шлёп и труп. А потом спускала в унитаз да ещё и морщилась.

От этих слов Ника словно окаменела. Видимо, разочаровавшись подобной реакцией, существо фыркнуло, поднимаясь на ноги, но по-прежнему не касаясь ими пола.

– Прощай.

– Постой! – вскричала девушка, вскакивая с кровати.

Игрок недоуменно вскинул седые, кустистые брови.

– Скажи, что с мамой?

– Не знаю, – равнодушно пожал плечами собеседник. – Мне нет хода в ваш мир.

– А Наставник? – торопливо задала следующий вопрос Ника, поспешно пояснив. – Я имею ввиду Лация Юлиса Агилиса. Он жив?

– Да, – вальяжно кивнуло существо, превращаясь в вождя аратачей. – Но он смертельно болен, и ему совсем недолго осталось.

– Не мог бы ты как-нибудь сообщить ему, что я скоро верну Домилюс и выйду замуж за Вилита? – с отчаянной надеждой попросила девушка, вымученно улыбнувшись. – Пожалуйста!

Мужественное лицо Белого Пера исказила капризная гримаса.

– Если будет настроение.

– Тогда, действительно, прощай, – Ника села на кровать. – Надеюсь, больше никогда тебя не видеть.

– Скорее всего, так и будет, – меланхолично усмехнулся Игрок и исчез. Просто пропал без каких-либо спецэффектов.

Всхрапнув, принц повернулся на бок и пошарил рукой по постели. Не обнаружив возлюбленную, он тяжело поднял голову, пробормотав сонным голосом:

– Ты куда пропала.

– По нужде вставала, – недовольно проворчала девушка, устраиваясь рядышком. – Спи.

Молодой человек привлёк её к себе и вновь тихо захрапел.

"Неужели эта тварь оставила меня в покое? – думала попаданка, теснее прижимаясь к сильному телу своего мужчины. – И теперь все беды и неприятности будут только мои, без всяких сверхъестественных заморочек. Вот батман, как же хорошо, что всё закончилось".

Но пока человек жив, там где кончается одно – обязательно начинается другое.