Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 345 страниц)

Утром, как следует разглядев своё отражение в серебре зеркала, путешественница с огорчением поняла, что со слезами явно переборщила. Лицо помятое, нос опухший, губы скорбно поджаты, а под красными глазами залегли тёмные тени.

– Ужас, – простонала Ника, звонко шлёпнувшись на табурет, и с надеждой посмотрела на бесстрастную Риату, застывшую рядом с полотенцем в руках. – Сможешь что-нибудь сделать? Как я в таком виде Картенам и рабам покажусь? Они же… Дрин знает что подумают?!

– Как прикажете, госпожа, – почтительно склонилась невольница. – Только придётся немного подождать. Я на кухню сбегаю.

– Иди, – тяжело вздохнула хозяйка.

Пока Риата отсутствовала, она, сбросив ночную рубашку, ещё раз сполоснула в тазике лицо. Увы, вода нагрелась и не добавила бодрости.

Рабыня вернулась с маленькой миской, над которой вился лёгкий парок со странным, как будто мятным запахом.

– Что это? – с любопытством спросила девушка.

– Листья мяты, торсина и бадлены, – бодро отрапортовала Риата. – Сейчас приложим, и лицо станет как новое.

– Попробуй, – нерешительно промямлила путешественница.

Средство щипало кожу, однако оказалось достаточно действенным, чтобы уменьшить отёк, но вот белки глаз по-прежнему выделялись нездоровыми красными прожилками.

Однако консул то ли не заметил, то ли не придал им значения, во всяком случае, от вопросов воздержался. А Уртекс после вчерашнего разговора вновь демонстрировал устойчивое нежелание общаться.

Выпроводив мужчин, Ника направилась к хозяйке дома, на ходу подыскивая подходящее объяснение, если та вдруг заинтересуется её внешним видом.

Но не успела девушка дойти до лестницы, как в ворота энергично застучали. Довольная тем, что нужно встречать тележку из усадьбы, а значит, появился предлог ещё на какое-то время отложить неприятный разговор с супругой консула, она поспешила на двор.

Но в калитку, широко улыбаясь, вошёл Зурк, держа в руках маленькую, ярко раскрашенную амфору.

– Здравствуйте, госпожа Юлиса, – поклонился он путешественнице. – Меня прислал господин Румс Фарк.

Ника бросила предостерегающий взгляд в сторону привратника, но молодой раб продолжал бойко тараторить:

– Он прислал для госпожи Картен Улыбку Небожителей. Это целебная настойка из сорока трав, она прибавляет сил и восстанавливает здоровье.

– Подожди, – перевела дух Ника. – Я схожу узнаю, если госпожа Картен проснулась, быть может, она опять захочет с тобой говорить?

– Благодарю, госпожа Юлиса, – почтительно поклонился, сверкнув плутоватыми глазами, Зурк.

Заметив на галерее Риату, девушка взглядом указала ей на невольника Румса, а сама поспешила в спальню супруги консула. Но только что проснувшаяся Тервия не пожелала разговаривать с посланцем будущего зятя, велев лишь передать благодарность за подарок.

Тем временем раб Румса уже во всю распустил хвост перед смеющейся женщиной, несмотря на осуждающе качавшего головой Терета.

Увидев возвращавшуюся хозяйку, Риата, торопливо попрощавшись с кавалером, проскользнула в конюшню, успев еле заметно кивнуть.

– Госпожа Картен просила передать слова самой сердечной благодарности господину Фарку, – улыбнулась путешественница, забирая амфору, и поинтересовалась. – Как правильно принимать эту чудесную настойку.

– Пол дебена на дебен воды, – бодро отрапортовал Зурк. – Господин говорил, что даже жрецы Пелкса её хвалят.

– Иди, – махнула рукой Ника. – Скажешь господину, я всё поняла.

Когда привратник задвинул засов, она передала ему зелье.

– Отнеси на кухню и передай Кривой Ложке, что это лекарство для госпожи Картен.

– Слушаюсь, госпожа, – грустно кивнув, старик зашаркал через двор.

А девушка зашла в конюшню, где Риата, прижавшись к плечу Орри, что-то шептала ему на ухо. Страдальчески морщась, гант старался отодвинуться, но невольница, хихикая, почти повисла над ним.

– Ну? – резкий голос хозяйки заставил её прервать заигрывание.

Оставив в покое покрасневшего варвара, женщина подскочила, быстро зашептав:

– Его господин будет ждать вас в храме Ноны после полудня.

– Хорошо, – кивнула путешественница, даже не пытаясь скрыть довольной улыбки, тут же посерьёзнев. – А ты сделаешь вот что…

Слушая Нику, рабыня понимающе кивала, хихикала и смотрела на госпожу глазами, полными преданности и восхищения. А вот взгляд Орри казался полным брезгливого осуждения. Очевидно, прямодушному варвару претила сама мысль об обмане добрых хозяев дома, где их так хорошо приняли. Тем не менее, от комментариев он воздержался. А вот сообщение о том, что завтра с самого утра предстоит отправиться в поход, после которого гант сможет уйти в усадьбу, встретил с нескрываемым облегчением.

Их разговор прервало появление тележки с продуктами, и путешественнице пришлось вернуться к своим обязанностям.

Риата тоже времени даром не теряла. Восприняв известие о предстоящем свидании госпожи как сигнал к действию, она едва не разругалась с Кривой Ложкой, развив на кухне бурную деятельность по приготовлению своего хвалёного средства. Пусть не такого полезного для здоровья, как Улыбка Небожителей, но весьма необходимого при определённых обстоятельствах.

После того, как горшочек с величайшим бережением поставили под кровать, дабы содержимое его постепенно охлаждалось в тёмном месте, хозяйка отправила невольницу погулять, строго наказав вернуться к полудню.

Здоровье супруги морехода явно шло на поправку. Несмотря на потерю дочери, женщина стала живо интересоваться уже не только чисто хозяйственными делами, но и всем, что происходило в доме.

И поэтому она подвергла гостью самому настоящему допросу, чтобы выяснить, о чём та так долго секретничала с варваром в конюшне? Услышав, что Ника собирается пройтись с ним до усадьбы Вокра Рукиса, если конечно раб, о котором говорила Риата, сказал правду, женщина рассмеялась.

– Всё не теряете надежду отыскать свою служанку?

– Почему бы и нет? – пожала плечами собеседница. – Я слышала, чудеса иногда случаются.

– Вам соврали, госпожа Юлиса, – безапелляционно возразила Тервия. Но развивать эту тему не стала, велев подать присланную из усадьбы капусту. Из окна та показалась ей какой-то вялой.

Риата как всегда точно выполнила полученные инструкции, постучав в ворота, когда солнце уже подбиралось к своей высшей точке на небосклоне.

Отыскав хозяйку в саду, где та рассказывала приставучему Валреку о морских чудовищах, невольница молча поклонилась с самым таинственным видом. Нянька, умильно наблюдавшая за самым маленьким Картеном, тут же заинтересовалась переглядками рабыни и госпожи. Теперь будет о чём посплетничать с кухаркой.

Быстренько закруглив историю о храбрости и бесстрашии Картена-старшего, девушка предложила Валреку поиграть в путешествие через океан, а сама зашла с Риатой в мужской зал.

– Я всё правильно сделала, госпожа? – спросила женщина, явно напрашиваясь на похвалу.

– Конечно, – не стала разочаровывать её собеседница. – Я всегда знала, что ты очень умная.

И дав невольнице насладится крошечным триумфом, распорядилась:

– Жди меня в комнате. Я сначала к госпоже Картен, потом вместе пойдём в город.

– Слушаюсь, госпожа, – поклонилась довольная рабыня.

А путешественница, придав лицу соответствующее выражение, поспешила к супруге морехода. Судя по терпкому аромату трав, та как раз успела попробовать подаренную Румсом настойку.

– Риата нашла раба из усадьбы Вокра Рукиса! – выпалила Ника. – Мне обязательно надо с ним поговорить.

– Скоро обед, – недовольно хмурясь, напомнила Тервия. – Кто накормит Мерка и Уртекса?

Девушка подумала, что в их годы пора бы кушать самостоятельно, но вместо этого постаралась успокоить собеседницу.

– Не думаю, что я задержусь так надолго. Но если опоздаю, Кривая Ложка с Толкушей справятся.

И непреклонно заявила:

– Мне необходимо увидеться с этим рабом. Если его хозяева на самом деле прячут Паули, они должны знать, что случилось с Вестакией.

Супруга консула капризно проворчала:

– А если Мерк приведёт гостей?

– Вы же решили никого не принимать, пока не выясните судьбу дочери? – давя раздражение, напомнила путешественница.

– Всё равно! – упрямо нахмурилась женщина. – Что я скажу мужу, когда он увидит, что вас нет? Хотите, чтобы он услышал от меня вашу глупую байку о какой-то непонятной рабыне?

Чувствуя, что начинает злиться по-настоящему, Ника пожала плечами.

– Просто скажите, что я ушла, а куда – вы не знаете. Если он и будет ругать, то меня, а не вас.

– Я не хочу, чтобы мой муж злился, – буркнула Тервия, ядовито добавив. – Даже на вас.

– Тогда… – на миг задумавшись, девушка расцвела довольной улыбкой. – Я пошла искать попутный караван. Господину Картену это точно понравится.

– Ну, я не знаю, – задумчиво протянула собеседница и спросила. – Вы ещё не решили, с кем будете добираться до Империи?

– Пока нет, – покачала головой путешественница. – Но я непременно что-нибудь придумаю. В ближайшие дни.

– Я так и скажу, – устало кивнула супруга морехода. – Если Мерк спросит.

«А мне и в самом деле пора собираться, – грустно думала Ника, с помощью Риаты привязывая на спину кинжал. – Вряд ли я кого смогу отыскать за оставшееся время. Значит, надо навязаться кому-то в попутчики. А к кому? Обращаться к Картену не хочется. Попробовать спросить у Румса?»

Вздохнув, привязала нож и к голени. Не из опасения, что может понадобиться. Просто пора привыкать ходить во всеоружии.

Неожиданно вспомнилось посещение театра. Кажется, урба Гу Менсина тоже направляется в Империю. Попробовать напроситься с ними? Только надо узнать, возьмут ли, и во сколько ей это обойдётся? Причём разговор с главой актёров лучше не откладывать.

При всём уважении к благодетельной супруге жизнелюбивого Питра-громовержца, на этот раз девушка ограничила свою жертву маленьким кусочком душистой смолы, которую знакомая толстая жрица тут же бросила в огонь, и медной монеткой. Немного постояв в сторонке с постным лицом, путешественница подошла к служительнице Ноны и попросила позвать верховную жрицу.

Та тихо спросила имя собеседницы, и услышав ответ, попросила следовать за собой. Но не в привычную каморку с двумя старыми табуретками, а в гораздо более просторную комнату, где кроме узкой кровати, двух табуретов, стола и сундуков имелось ещё кресло с низкой спинкой, в котором восседала Дарита, внимательно разглядывая папирусный свиток.

– Госпожа Ника Юлиса Террина, – представила гостью толстуха и тут же вышла, оставив девушку наедине с верховной жрицей.

– Садитесь, госпожа Юлиса, – с холодной любезностью указала та на табурет. – Господин Фарк задерживается, и пока он не пришёл, я хочу с вами поговорить.

– Благодарю, – кивнула Ника, но села на другой, стараясь не выпускать дверь из поля зрения.

– Я слышала, вы происходите из очень знатного рода? – надменно спросила хозяйка кабинета.

– Это так, госпожа Дарита, – подтвердила путешественница. – Среди младших лотийских Юлисов не только множество сенаторов, но даже два Генерала.

– Что же заставило отпрыска столь древнего и уважаемого семейства таиться так далеко от цивилизованного мира? – в бесстрастном тоне собеседницы Нике послышалась лёгкая издёвка.

– Даже боги бывают бессильны против клеветы, – спокойно ответила девушка. – А тот, кто преследовал моих родителей, не только выполнял приказ императора, но имел и личный интерес, что добавило ему упорства.

– Вот как? – вскинула аккуратно очерченные брови верховная жрица. – Месть или любовь?

– То и другое, – напустила тумана путешественница. – И ещё многое, о чём я не могу говорить.

– Понимаю, – кивнула женщина. – И не настаиваю.

– Но теперь доброе имя отца восстановлено, – добавила Ника. – И я могу вернуться к семье.

– Сколько лет ваш отец провёл среди варваров? – продолжала расспрашивать Дарита.

– Двадцать, – мысленно прикинув, ответила девушка. – Но если бы он тогда не спасся, я бы не появилась на свет.

– По воле богов нить нашей жизни порой сплетается в запутанный и причудливый узор, – задумчиво покачала головой собеседница. – Но почему отец не с вами, госпожа Юлиса?

– Он слишком стар и болен, чтобы ещё раз пересечь океан, – выдала привычное объяснение путешественница, с некоторым опасением ожидая новых вопросов об отце.

Но вместо этого Тариту заинтересовало совсем другое.

– Вам, наверное, не терпится как можно скорее увидеть своих родных, госпожа Юлиса?

– Да, – кивнула Ника, настороженно ожидая подвоха. – К сожалению, мне пришлось задержаться…

– Я слышала из-за служанки? – в голосе верховной жрицы сквозило явное недоверие. – Неужели это правда?

– В нашем роду не принято разбрасываться верными людьми, – твёрдо заявила девушка. – Других причин нет.

– Ваши встречи с господином Фарком как-то связаны с её поисками? – всё с тем же скепсисом спросила собеседница.

– Простите, госпожа Дарита, – извинилась путешественница. – Но об этом вам лучше спросить самого господина Фарка.

Женщина подалась вперёд, явно собираясь задать ещё один вопрос, но на счастье Ники в дверь постучали.

– Войдите, – с заметной досадой разрешила верховная жрица.

Пригнувшись, в комнату шагнул десятник конной стражи, и увидев девушку, широко улыбнулся.

– Здравствуйте, госпожа Дарита! Здравствуйте, госпожа Юлиса! Я думал, вы ещё не пришли.

– Здравствуйте, господин Фарк, – кивнула хозяйка кабинета. – Мы тут немного поговорили, чтобы госпожа Юлиса не заскучала, ожидая вас.

Девушка встала, проговорив с нескрываемым облегчением:

– До свидания, госпожа Дарита.

Едва Румс закрыл за ними дверь знакомой каморки, путешественница поспешила заявить:

– То, что Орри никого не узнал, ничего не значит! Моя рабыня поговорила с привратником из дома Ноор Учага…

И Ника рассказала о двух внезапно исчезнувших слугах горца и его частых отлучках из города.

Хмурый сын консула слушал внимательно, не задавая никаких вопросов.

– Думаю, они стерегут Вестакию и Паули в каком-то тайном месте, – закончила она, решив вначале дать возможность собеседнику высказаться, а потом предложить составить ей компанию на завтрашней прогулке.

– Или просто вернулись в племя, – задумчиво проговорил молодой человек. – Мне тоже удалось кое-что выяснить, госпожа Юлиса. Вчера я с одним приятелем заглянул к Ноор Учагу.

– Вот как? – встрепенулась девушка, криво усмехаясь. – Всё же решили спросить его о своей невесте?

– Нет, – невозмутимо покачал головой десятник конной стражи. – От имени своего начальника я спросил, когда атавки спустятся на зимние стоянки?

– Зачем вам это? – недоуменно поинтересовалась собеседница.

– Просто предлог, чтобы с ним встретиться, – честно признался Румс. – И знаете, Ноор Учаг оказался очень радушным и гостеприимным человеком. Как и все горцы, тут же приказал накрыть стол, угостил очень хорошим вином. Сказал, что ещё не получил известий от отца, но как только что-нибудь узнает, обязательно сообщит.

Сын консула, откинувшись, прижался спиной к каменной стене и вытянул почти во всю длину комнаты волосатые ноги в запылённых сандалиях.

– Мы выпили и хорошо посидели. Ноор Учаг – прекрасный собеседник, разбирается в лошадях, оружии и охоте. Он подтвердил, что женится на дочери вождя хименов, и жалеет, что теперь будет бывать в городе только наездами…

Путешественница презрительно фыркнула, но молодой человек, не обращая внимания, продолжал, будто разговаривая сам с собой:

– Ноор Учаг очень сочувствовал, когда узнал, что Вестакия моя невеста. Говорил, что никогда с ней не встречался, но слышал о красоте дочери консула Картена. И я не услышал в его речах лжи, госпожа Юлиса.

С каждым его словом у слушательницы становилось всё тяжелее на душе.

– Но я хорошо помню, что вы мне рассказывали, – Румс пристально посмотрел ей в глаза. – Оставив Ноор Учага с приятелем за столом, я отлучился и беспрепятственно обошёл весь дом. Там нет ни одной закрытой двери. Даже кладовка оказалась открыта. Там рабы что-то перебирали. Я заглянул внутрь и не увидел ни Вестакии, ни вашей служанки. В этом доме никто никого не прячет.

– Ещё бы! – возмущённо вскричала Ника, поражённая тупостью собеседника. – Он…

Молодой человек властным движением руки заставил её замолчать.

– Тогда я вернулся и напрямик спросил Ноор Учага, зачем он приходил к Картенам?

– И что он сказал? – невольно подалась вперёд девушка.

– Что не вправе разглашать чужие тайны, – ответил десятник конной стражи. – Но я настаивал.

Молодой человек усмехнулся.

– Пришлось даже упрекнуть его во лжи. Он же говорил, что не видел Вестакии. Атавки – очень гордый народ, госпожа Юлиса. Не желая прослыть лжецом, Ноор Учаг не стал скрывать ничего, кроме имён.

Путешественница скривилась, заранее не веря ни единому слову.

– Один из его друзей задолжал Картену большую сумму, – начал рассказывать Румс. – И попросил Ноор Учага похлопотать за него у консула об отсрочке…

Ника раздражённо фыркнула.

– Что же он сам не зашёл? Стеснялся?

– Стеснялся, – неожиданно подтвердил собеседник. – Про этого молодого человека и господина Картена одно время ходили нехорошие слухи. Чтобы не давать повода для новых сплетен, он не захотел сам встречаться с консулом.

Отвернувшись, девушка одними губами коротко и не толерантно обозвала заимодавца и должника.

– Но Картен отказал, – меланхолически продолжил десятник конной стражи. – Тогда Ноор Учаг ушёл, так и не увидев его дочери. Теперь понимаешь, почему он не хотел говорить об их встрече?

– Не совсем, – честно призналась путешественница. – Если вы намекаете на то, что они были любовниками, то разве подобные отношения между мужчинами в Канакерне под запретом?

– Разве можно запретить людям любить и наслаждаться друг другом? – укоризненно покачал головой Румс. – Но господин Картен – женатый человек. Он давал клятву верности супруге перед лицом благодетельной Ноны и не должен принимать дома… такого гостя. Что скажут соседи?

Ника подумала, что в таком случае должник мог поговорить с мореходом где-нибудь на улице. Но видимо для её собеседника подобное объяснение прозвучало достаточно убедительно, и у кавалериста вновь возникли сомнения в причастности варвара к исчезновению Вестакии.

– Вам я верю, госпожа Юлиса, – продолжал десятник. – Просто вас обманул этот мерзкий лгун Зипей Скела.

«Устроить бы вам очную ставку, – зло думала девушка. – Так я сама этого козла предупредила. Но кто же знал, что гусар такой недоверчивый?»

А больше ничего у неё против горца нет, кроме виноватой улыбки да неадекватной реакции дочки консула. Путешественница решительно тряхнула головой. Горец виноват уже хотя бы потому, что у неё просто нет никого другого на примете!

– А может, это Ноор Учаг вам соврал? – предположила Ника, продолжив с жаром. – Я видела, как он уходил из дома Картена, я знаю, что случилось потом с Вестакией. Просто варвар – очень умный человек. Это значит, что вашей невесте грозит смертельная опасность. Если её вообще уже не убили.

– Почему вы так думаете? – Румс смотрел на неё с иронией и участием, словно взрослый умудрённый жизнью человек, с которым ребёнок делится своими детскими страхами.

– После таких разговоров он сразу поймёт, что вы его в чём-то подозреваете, – стараясь сохранять спокойствие, начала объяснять девушка. – И если пленницы ещё живы, обязательно от них избавится.

С сожалением вздохнув, молодой человек возвёл очи горе. Намёк на её глупость, а то и слабоумие, оказался настолько прозрачным, что путешественница, едва не задохнувшись от ярости, выпалила:

– А если Ноор Учаг хоть как-то связан с теми слухами, из-за которых Картена собирались выгнать из городского совета…

– Кого выгнать? – резко перебил её десятник конной стражи. – За что? Кто вам сказал?

Спохватившись, что сболтнула лишнее, Ника выругалась про себя. Но слово – не воробей, пришлось выдать вчерашний разговор с мореходом.

– Сам господин Картен, – не без гордости заявила девушка. – Он выяснил, что кто-то подкупил некоторых… продажных граждан, чтобы те на хоре предложили лишить его звания консула. И всё из-за того, что Вестакия то ли сбежала с любовником, то ли покончила жизнь самоубийством. Вроде как человеку, так наказанному богами, в городском совете делать нечего.

Рассказчица криво улыбнулась.

– По мне так причина глупая. Но, видимо, у вас думают по-другому.

– Я слышал, как кое-кто упрекал Картена в том, что он не сумел воспитать у дочери почтения к родителям и уважения к нашим обычаям, – медленно проговорил Румс. – Но лишить звания консула…

Он помолчал, обдумывая услышанное.

– Люди не хотят выполнять приказы тех, от кого отвернулась удача.

– Вот видите! – обрадовалась путешественница. – После благоприятного жертвоприношения Нутпену разговоры, кажется, стихли. Но если найдут тело Вестакии, они вспыхнут вновь. Тогда Картен точно вылетит из совета.

– И вы уверены, что Ноор Учаг имеет к этому какое-то отношение? – взгляд молодого человека сделался тяжёлым и давящим, словно каменная плита.

– Да! – твёрдо ответила собеседница, не отводя глаз.

– А я в это не верю! – отвернулся десятник конной стражи.

– Как хотите, – развела руками путешественница, с горечью заметив. – А я думала, вы поможете мне искать пленниц.

– Где? – с жалостью покачал головой сын консула.

– В усадьбах вдоль Змеиного ручья.

– А причём тут Змеиный ручей? – нахмурился молодой человек.

– Зипей Скела говорил, что именно туда направлялась лодка, в которую сели Вестакия и Ноор Учаг.

– Во имя пенной бороды Нутпена! – морщась словно от зубной боли, простонал десятник. – Вы всё ещё верите этому обманщику?

– Да! – кивнула собеседница. – Хотя бы потому, что он скрылся, как только узнал об объявленной Картеном награде. Выходит, чего-то опасался.

– Собрались обыскать усадьбу консула Вокра Рукиса? – усмехнулся Румс. – У него только надсмотрщиков десятка два, если не больше.

– Вот с кем-нибудь из них я и поговорю, – невозмутимо сказала Ника. – Хотя, скорее всего, Вестакию и Паули держат подальше от города.

– Их и там нет, госпожа Юлиса, – решительно заявил молодой человек.

– Откуда такая уверенность? – не скрывая иронии, усмехнулась девушка.

– Не обольщайтесь, госпожа Юлиса, – нахмурившись, покачал головой десятник конной стражи. – Не только вы заняты их поисками. Мои люди давно объехали все усадьбы и хутора.

На миг собеседница растерялась, но тут же решила уточнить:

– Они устраивали повальные обыски? Заглядывали во все комнаты, конюшни, сараи и прочие укромные места?

– Нет, – настала очередь смутиться Румсу. – Просто рассказывали, что пропала дочь консула Мерка Картена, и спрашивали, не встречал ли кто посторонних или подозрительных людей?

– Ну, вот видите! – победно улыбнулась путешественница. – Так похитители и признаются, что держат Вестакию где-нибудь в… погребе!

– А вам, значит, всё расскажут, – обижено усмехнулся кавалерист.

– Я не собираюсь никого спрашивать, господин Фарк, – ехидно ответила Ника. – Только наблюдать. Точнее, смотреть будет Орри. Вдруг увидит тех, кто не попался ему на глаза у дома Ноор Учага.

Какое-то время сын консула мрачно сверлил её глазами, но сообразив, что отступать от своей затеи собеседница не собирается, осуждающе покачал головой.

– Такие прогулки слишком опасны для одинокой девушки.

– Я же сказала, что возьму с собой Орри, – напомнила она. – И Риату.

– Чем вам сможет помочь чуть живой варвар и глупая, трусливая рабыня? – презрительно фыркнул молодой человек.

– Мне приходилось одной бродить по диким лесам, господин Фарк! – гордо вздёрнула носик путешественница. – А тут всё-таки люди живут…

– Которых вам надо бояться в первую очередь! – повысил голос сын консула. – Вас могут не просто… обидеть, но ещё и похитить, чтобы продать в рабство! Эта идея с поисками за городом – очень большая глупость, госпожа Юлиса, которая вам вовсе не к лицу!

Вздрогнув, словно от удара, Ника бросила на Румса полупрезрительный взгляд, подумав с горечью: «И этот такой же, как все! Самовлюблённый, напыщенный болван!»

Но молодой человек даже не смотрел в её сторону. Разочарование сменилось злостью, но собеседница не могла себе позволить, чтобы последнее слово в этой перепалке осталось за ним.

Сглотнув застрявший в горле комок, она усмехнулась:

– Если вас так беспокоит моя безопасность, почему бы нам не пойти вместе? С таким храбрым воином слабой девушке нечего бояться.

– Я не буду тратить время на вздорные глупости! – по-прежнему не глядя в её сторону, буркнул десятник конной стражи.

– В таком случае, прощайте! – кипя от негодования, путешественница набросила покрывало, перекинула его край через плечо. – Буду заниматься глупостями без вас!

– Стойте! – вскочил Румс. – Я не позволю вам уходить так далеко от города!

– Каким же образом, господин Фарк? – удивилась Ника, потихоньку пятясь к двери. – Свяжете меня? Здесь в святилище Ноны? Я кричать буду. Что тогда скажет госпожа Дарита?

– Нет, я расскажу господину Картену о ваших намерениях, – чуть сбавил тон десятник.

Горючая смесь обиды, разочарования и злости на человека, которого она по своей глупости уже считала близким, заставили девушку закатиться тихим, истерическим смехом.

Вспыхнувшее в глазах сына консула недоумение быстро сменилось презрением. Сделав над собой усилие, она чётко проговорила:

– После того, как я отдам господину Картену некое письмо, моя судьба станет ему абсолютно безразлична!

– Ещё раз прощайте, господин Фарк! – путешественница изо всех сил толкнула дверь, питая робкую надежду, что за ней кто-то прячется, подслушивая их разговор.

Увы, сорвать злость на чрезмерно любопытной жрице или рабыне не получилось. Коридорчик оказался пуст. Проскочив его, Ника с трудом заставила себя медленно и чинно пересечь молельный зал храма.

Несмотря на очевидность расставания с Румсом, плакать совершенно не хотелось. Возможно, потом, когда туго свёрнутая внутри пружина распрямится, она себя и пожалеет. Но пока слёзы даже не думали появляться, а все мысли почему-то вертелись вокруг организации завтрашнего похода.

Девушка знала, что к Змеиному ручью надо идти через Северные ворота. Если верить словам Риаты, до загородных владений консула Вокра Рукиса чуть меньше асанга. Это значит – километров семь. Со свежими силами можно дойти за час.

Оказавшись на площади перед храмом, путешественница огляделась в поисках рабыни. Та сейчас же перестала болтать с продавцом пирожков и поспешила к хозяйке. Та, не дожидаясь её, зашагала к дому Картена.

Какое-то время понадобится, чтобы выяснить, нет ли в усадьбе Вестакии или Паули. Наверняка кто-то будет работать на полях или каких-нибудь плантациях. Вот к ним она и направит Орри с Риатой. Вроде как гант хочет найти свою пропавшую сестру и даже готов заплатить за нужные сведения. Невольница будет расспрашивать, а варвар охранять её и делать печальное лицо. Сама хозяйка собиралась отсидеться где-нибудь в кустиках, полагая, что присутствие знатной госпожи только помешает доверительной беседе. Вряд ли они услышат что-нибудь обнадёживающее. Но вдруг повезёт? В любом случае затем придётся идти в усадьбу. Там уже будет говорить сама Ника, а задача Орри зорко поглядывать по сторонам в поисках знакомых лиц. Девушка не слишком рассчитывала отыскать там Вестакию и Паули. Слишком близко от города и чересчур много народа. Велик риск утечки информации.

Девушка оглянулась на невольницу.

– Как далеко до усадьбы тех глупых братьев, которые никак не могут её поделить?

– Два с половиной асанга, госпожа.

– Считая от города? – уточнила хозяйка.

– Да.

«Двадцать километров! – хмыкнула про себя путешественница. – Ну, если выйти с самого утра – до обеда дойдём».

– А до хуторов?

– До того, что поближе, ещё асанг, – бодро отрапортовала Риата. – Это там, где живут.

«Вот батман! – выругалась про себя Ника. – Тридцать километров, если считать от Канакерна. Значит, если идти ещё и к заброшенному, то засветло в город ни за что не вернуться. Ну и что делать?»

Она почему-то думала, что Ноор Учаг прячет своих пленниц именно там, чтобы никто не нашёл.

«Может, заночевать в горах, а утром вернуться? – подумала девушка, глядя на застывшую в ожидании рабыню. – Картениха сбесится».

Путешественница жёстко усмехнулась.

«Да и батман с ней! Найду Вестакию – она мне всё простит. Не найду… Уйду в гостиницу. До начала Ангипарий пара дней осталась… Жаль, по ночам уже холодно, тем более в горах. А тащить с собой ещё и тёплые вещи не хочется. Тогда, может, сразу к усадьбе чокнутых братьев рвануть? А к Вокру Рукису в гости заскочу в следующий раз. Тут не далеко».

– Риата! – обратилась она к рабыне. – Сколько идти до дальнего хутора?

– Не знаю, госпожа, – виновато развела та руками. – Мне говорили, там давно никто не живёт. Даже дороги нет. Только какая-то тропа.

Огорчённо хмыкнув, Ника вновь зашагала по мостовой. Мысли суетливо забегали, словно муравьи на разворошённой куче. Уже подходя к знакомым воротам, она поинтересовалась у невольницы:

– Вспомни, что говорил привратник Ноор Учага, в какое время его господин уезжает из города?

– Вечером, госпожа, – не задумываясь, ответила женщина.

– А возвращается?

– Утром.

Девушка опять замедлила шаг. Хорошо бы выяснить точное время выезда варвара, но откуда его мог знать неграмотный раб? Местное исчисление часов было довольно запутано да и не нужно большинству говорящих орудий труда.

«Хорошо, будем считать „вечером“ ту часть светового дня, когда прошедшее после полудня время больше, чем оставшееся до заката, – стала высчитывать путешественница. – Какое расстояние успеет пройти лошадь до наступления темноты? Не похоже, что варвар будет устраивать бешеные скачки, да и по ночам ездить горами опасно. Остаётся три или четыре часа. Вряд ли за это время он успеет забраться уж очень далеко».

Придя к такому глубокомысленному выводу, Ника выдала невольнице новые инструкции и постучала в калитку.

– Господин Картен обедал? – первым делом спросила она у Терета.

– Нет, госпожа, – склонился в поклоне старый раб. – Господин передал, что не придёт, а молодой господин уже поел.

Коротко кивнув, девушка направилась на кухню. Кривая Ложка повторила слова привратника, добавив, что госпожа тоже уже покушала, и выразив готовность немедленно накрыть стол для исполняющей обязанности хозяйки.

– Отнеси в комнату, – распорядилась та.

– Как прикажете, госпожа Юлиса, – почтительно поклонилась рабыня.

Поднимаясь на второй этаж, путешественница постаралась придать лицу максимально взволнованное выражение. Впрочем, особо притворяться не пришлось. То взвинченное состояние, которое охватило её после разговора с Румсом, ещё не прошло.

Поэтому Ника не особенно удивилась тому, что проворчав:

– Где вы так долго пропадали, госпожа Юлиса? – супруга морехода тут же спросила. – Вам удалось что-то узнать?

– Мне не хотелось привлекать внимание то ли приказчика, то ли надсмотрщика, – тяжело вздохнув, девушка опустилась на табурет. – Вот и пришлось ждать, пока того раба послали в трактир. Да, он подтвердил, что в усадьбе есть невольница, которую держат отдельно. По его описанию выходит, что она на самом деле похожа на Паули. Но это не самое главное.