Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 230 (всего у книги 345 страниц)

Коскиды пояснили, что здесь сжигают тела бродяг и рабов. А когда поинтересовалась: почему свалка устроена в столь неподходящем месте, Минуц обстоятельно объяснил:

– Раньше, во времена "эпохи горя и слёз", чтобы враг не мог подобраться к стенам города, перед ними специально устроили пустырь. Но надо же куда-то девать мусор и всякую дрянь? Вот и стали сюда возить.

Девушка подумала, что за этими зловонными курганами можно спрятать целую армию, но промолчала, оставив своё мнение при себе.

Крепостные стены столицы Империи внушали почтение своей высотой и какой-то монументальной надёжностью. А вот ров оказался узким и мелким.

Пройдя по широкому мосту, часть которого поднималась на массивных бронзовых цепях, Ника и её спутники вступили под сень ворот в большой, круглой башне с квадратными зубцами по верху. Возле низкой дверки, ведущей внутрь оборонительного сооружения, непринуждённо болтали двое легионеров в полном вооружении, не обращая никакого внимания на непрерывный поток желающих попасть в город и покинуть его.

Несмотря на усталость, путешественница с удивлением поняла, что невольно ускоряет шаг, почти бегом пробежав тёмный тоннель ворот, но выскочив на небольшую площадь, растерянно остановилась, не зная куда идти.

– Сюда, госпожа Юлиса, – проговорил Минуц, проходя вперёд и делая приглашающий жест рукой.

С первого взгляда Радл показался обычным городом этого мира. Те же узкие улочки, странного вида тротуары, цепочкой выступавшие над мостовой камни. Но постепенно девушка начала замечать несомненные различия. В первую очередь – это непривычно огромное количество людей. Местами приходилось буквально пробираться сквозь толпу. Поражало обилие четырёх и пятиэтажных зданий, большинство из которых не уступали размерами так называемым "хрущёвкам" родного мира попаданки.

Несколько раз посланец регистора Трениума, оборачиваясь, с удивлением поглядывал на неё. Но когда девушка раздражённо спросила:

– Что-то не так, господин Минуц?

Тот энергично замотал головой.

– Нет-нет, всё в порядке, госпожа Юлиса.

По мере удаления от городских стен, людей вокруг заметно поубавилось, а места многоквартирных зданий заняли респектабельного вида особняки, выходившие на улицу лишёнными окон стенами с массивными дверями, больше походившими на гаражные ворота. Иногда по сторонам от них темнели входы в лавчонки, торговавшие всякой всячиной. Ника уже знала, что их хозяева арендуют помещения у владельцев солидных домов.

В одном месте им пришлось прижаться к стене, пропуская большой, богато изукрашенный паланкин, влекомый шестёркой могучих рабов и сопровождаемый немногочисленной группой тихо переговаривавшихся мужчин.

"Коскиды, – догадалась девушка. – Идут куда-то за своим покровителем".

Небо заметно посерело, кое-где начали проглядывать первые звезды, когда её провожатый резко свернул к двустворчатой двери с резьбой и начищенными до блеска металлическими накладками.

Взяв висевший на цепи деревянный молоток, он с какой-то особой торжественностью ударил по вделанной в доски бронзовой пластине, отозвавшейся дребезжащим звоном.

Спустя пару секунд на улицу выглянула широкая, недовольная рожа, сейчас же расплывшаяся в угодливой улыбке.

– Это вы, господин Минуц! Только хозяина нет.

– Я к госпоже Пласде Септисе, – надменно заявил коскид. – По очень важному делу.

– Тогда проходите, – привратник, одетый в жилет из толстой кожи поверх длинной серой туники с рукавами, отступил в сторону.

– Это со мной, – небрежно бросил Минуц, кивнув на своих спутников.

– Как прикажете, – пожал широкими плечами раб.

Светильники в прихожей ещё не зажгли, поэтому достигшая своей цели путешественница не смогла толком рассмотреть украшавшие стены росписи. Да и посланец регистора Трениума не стал здесь задерживаться, пройдя прямо в передний зал с привычной дырой в крыше и бассейном под ней.

Поднявшись вслед за ним на две ступеньки, девушка с первого взгляда поняла, что данное помещение в доме Итура Септиса гораздо больше, чем на вилле Лепта Маврия.

Стоявшее на противоположном конце зала кресло хозяина дома пустовало, а полная рабыня с подоткнутыми полами хитона, опустившись на колени, старательно протирала тряпочкой резную ножку массивного стола из тёмно-вишнёвого дерева.

– Бака! – Минуц гаркнул так, что его спутница вздрогнула, а сидевшая к ним спиной невольница, испуганно взвизгнув, опрокинула стоявший рядом деревянный тазик, расплескав воду по каменным плитам пола.

Коскид довольно заржал.

– Да сохранят меня небожители! – плаксиво запричитала женщина, хлопая белесыми ресницами. – Разве можно так пугать, господин Минуц! Я едва не умерла от страха!

– А ты не спи, когда работаешь! – неожиданно сурово сдвинул брови собеседник. – Сходи лучше за госпожой Пласдой Септисой и госпожой Ториной Септисой.

– Это ещё зачем? – подозрительно сощурила маленькие глазки Бака. – Я старую госпожу по пустякам беспокоить не стану!

– Скажи, что я, Анк Минуц Декум, привёз дочь Лация Юлиса Агилиса и Тейсы Юлисы Верты! – гордо выпятив грудь, торжественно объявил коскид.

– Да неужто! – всплеснув руками, рабыня бросила быстрый взгляд на явившуюся с ним незнакомку и, шлёпая босыми ногами по полу, торопливо скрылась за расшитым разноцветными узорами занавесом, отделявшим семейную часть дома от парадной.

Чтобы хоть как-то унять нарастающее волнение, Ника принялась с любопытством оглядываться по сторонам, заметив в углу красивый, щедро украшенный янтарём, медью и слоновой костью алтарь богов-хранителей дома. На противоположной стороне бассейна стоял длинный узкий стол, буквально ломившийся от ярко начищенных блюд, кувшинов и прочей дорогой посуды не совсем понятного назначения.

В боковых стенах зала имелось четыре проёма. Те два, что располагались ближе к выходу, прикрывались красно-белыми циновками, а два другие – деревянными дверями.

На полочках, выступавших из стен, разрисованных морскими волнами, кораблями и рыбами, поблёскивали ещё не зажжённые в этот час бронзовые светильники.

Неожиданно из глубины дома донёсся ясно различимый вскрик.

"Как бы бабуля не померла от радости", – с трудом подавила в себе нервный смешок девушка.

Буквально через несколько секунд до её слуха долетел звук приближавшихся шагов.

Отодвинув полог, в передний зал мелкой рысью вбежала сухонькая старушка в накинутом на костлявые плечи белом пуховом платке.

На бледном, морщинистом личике выделялись ярко накрашенные губы и огромные, горящие нетерпением глаза, почти моментально поймавшие ожидающий взгляд гостьи.

Ника тут же ощутила в них ликующий восторг и радость настолько чистую, светлую, почти святую, что сердце тут же больно кольнула растревоженная совесть. Попаданке вдруг стало ужасно стыдно за свой обман, она почувствовала себя так, словно украла любимую игрушку у смертельно больного ребёнка.

"Вот батман! – мысленно выругалась девушка, поспешно потупив взгляд. – Это же бабка тебе радуется, самозванка треклятая".

– Она! – выдохнула старушка, подаваясь вперёд. – Клянусь Ноной и Фиолой – она!

Оступившись, Торина Септиса Ульда едва не упала на ступенях, отделявших гостевую часть дома от парадной.

Новоявленная внучка рванулась на помощь, но её опередила выскочившая из-за занавеса пожилая рабыня с блестящей медной табличкой поверх застиранного хитона.

– Осторожно, госпожа! – вскричала она, подхватывая хозяйку под локоть и помогая спуститься.

Но та, кажется, даже не заметила, что едва не упала. Крепко вцепившись в руку невольницы, она выпалила:

– Посмотри сама, Дедера, это же наша Тейса! Разве ты её не помнишь?

– Ни на день не забывала, госпожа! – глухим, срывающимся на рыдание голосом отозвалась рабыня, кривя мокрые губы.

Осторожно приблизившись почти вплотную, Торина буквально впилась лучившимися любовью глазами в лицо девушки. От такой встречи у той перехватило дыхание, и защемило сердце.

– Ты доченька моей Тейсы? – как-то робко, словно опасаясь услышать ответ, спросила старушка.

– Да, – еле смогла выдавить из себя Ника. – А вы моя… бабушка?

Издав нечто похожее на горловой хрип, старушка бросилась к ней, неожиданно крепко обняла тонкими, похожими на веточки руками и зарыдала, уткнувшись мокрым лицом в платье на груди.

Глядя на них, заплакали рабыни, а мужчины, дружно отвернувшись, стали делать вид, будто ужасно заинтересовались интерьером зала. При этом Олкад, не удержавшись, украдкой вытер глаза.

Вновь зашелестел отодвигаемый полог, и из семейной половины дома в сопровождении двух рабынь вышла женщина, явно бальзаковского возраста, одетая, несмотря на прохладу, в длинное, зелёное платье без рукавов.

– Рад приветствовать вас, госпожа Септиса, – поспешно поклонился коскид регистора Трениума. – Ваш достойнейший супруг повелел доставить из Этригии девушку, которая называет себя дочерью Лация Юлиса Агилиса, и я выполнил его распоряжение. Вот она!

С этими словами мужчина жестом циркового фокусника указал на обнявшихся бабушку и внучку.

– Думаю, муж будет рад этому, господин Минуц, – разомкнув плотно сжатые губы над гордо вздёрнутым подбородком, проговорила хозяйка дома. – Но его пока нет. А кто ещё с вами?

Недовольно сведя брови к переносице, она кивнула на скромно стоявшего в сторонке Олкада.

Никогда не забывавшая о той помощи, которую оказал ей писец, и опасаясь, как бы дядин посланец не сболтнул лишнего, Ника поспешила вмешаться.

Чуть отстранившись от начинавшей успокаиваться бабули, но по-прежнему обнимая её одной рукой, девушка представила своего спутника:

– Это господин Олкад Ротан Велус, коскид сенатора Касса Юлиса Митрора.

Она хотела продолжить, но Пласда Септиса Денса понимающе кивнула.

– Супруг говорил о вас, господин Ротан. Кажется, это вы защищали госпожу Юлису на суде?

– Да, госпожа Септиса, – гордо выпрямился молодой человек. – И мы вместе с господином Минуцем сопровождали её до вашего дома. А сейчас позвольте мне уйти. Я обязан доложить обо всём своему покровителю.

– Не стану задерживать, господин Ротан, – благосклонно кивнула собеседница. – Но надеюсь ещё увидеться с вами.

– Готов явиться по первому вашему зову, госпожа Септиса, – раскланялся Олкад.

– А мне бы хотелось дождаться вашего мужа, госпожа Септиса, – сказал коскид регистора Трениума, едва его спутник скрылся в прихожей.

– Оставайтесь, господин Минуц, – согласилась хозяйка дома. – Сядьте, отдохните.

Она кивнула на стоявшие у стены табуретки.

– Я прикажу принести вам вина.

– Вы щедры, как сама Ангипа, госпожа Септиса! – расплылся в улыбке мужчина.

– Ты тоже жди здесь, – обратилась хозяйка дома к Риате, которая так и не решилась снять с плеч корзину.

– Госпожа Септиса, прошу вас оставить её со мной, – заступилась за рабыню Ника, решив пока держаться с родственниками настолько независимо, насколько это окажется возможным. – Она знает мои привычки, отличается чистоплотностью и трудолюбием.

Пока собеседница хмурила лоб, размышляя, что ответить новоявленной родственнице, та охнула.

– Я совсем забыла! У меня же для вас письмо, госпожа Торина Септиса!

По знаку хозяйки Риата поставила корзину на пол и после недолгих поисков протянула ей круглую деревянную шкатулку.

– От кого? – громко высморкавшись в поданный рабыней платок, деловито осведомилась бабуля.

– От моего отца Лация Юлиса Агилиса, – буркнула девушка, пытаясь откупорить плотно сидящую крышку.

– Так он обо мне не забывал? – довольно усмехнулась старушка.

– Отец говорил, что навсегда сохранил в памяти образы тех, кого пришлось покинуть по воле богов, – пробормотала Ника, досадливо качая головой. Едва не выругавшись, она, сунув руку за спину, вытащила длинный, тускло блеснувший клинок и лишь с его помощью смогла открыть шкатулку. – А в последнее время вспоминал особенно часто.

При виде кинжала Пласда Септиса заметно вздрогнула, тряхнув причёской из множества мелких кудряшек. Отметив про себя реакцию хозяйки дома, гостья перебрала свитки, и отыскав нужный, протянула застывшей с открытым ртом бабуле.

Внучка ждала вопросов, но не таких. Бережно приняв письмо, Торина Септиса недовольно проворчала:

– Значит, раньше он вспоминал обо мне редко?

Слегка растерявшись, Ника уже собралась рассказать о депрессии, охватившей Лация Юлиса Агилиса после смерти супруги, но в разговор вмешалась тётка:

– Давайте пройдёмте на семейную половину и там поговорим.

– Да, – поддержала её свекровь. – Пошли, внучка. А то я уже устала стоять. Ох и нелегко быть старой.

– Подождите немного, – попросила девушка, аккуратно снимая накидку и поворачиваясь спиной к Риате. Та быстро и ловко развязала крепившие ножны ленты, после чего, свернув, убрала их в корзину.

Сразу за занавесом их с нетерпением ждала девочка, лет десяти, в накинутом на худенькие плечи меховом плаще.

– Мама! – вскричала она, подпрыгивая на месте от нетерпения. – Это и есть дочка тёти Тейсы?

– Да, – со сдержанной строгостью подтвердила хозяйка дома. – Познакомься, Гэая, её зовут Ника Юлиса Террина.

– Именно так, – улыбаясь, подтвердила гостья, и желая сказать что-нибудь приятное, проговорила. – Я и не знала, что у меня есть такая красивая двоюродная сестричка.

– Как же вы могли узнать? – удивилась собеседница. – Если ваш отец увёз тётю Тейсу на край земли ещё до моего рождения.

– Её никто не увозил, – сочла необходимым возразить девушка. – Мама сама поехала за своим мужем и никогда не жалела об этом.

– Гэая! – сурово нахмурилась Пласда Септиса, прерывая их весьма содержательную беседу. – Не приставай к госпоже Нике! Она очень устала.

Слегка обеспокоенная словами новоявленной сестры, девушка воспрянула духом услышав, что её, как близкого человека, назвали по имени, не забыв добавить уважительное: "госпожа".

Потупив взор, Гэая обиженно надула губы.

Второй внутренний двор в доме регистора Трениума тоже оказался больше первого. Здесь так же, как на вилле Маврия, росли аккуратно подстриженные кусты, уже покрытые нежными молодыми листочками, но вместо статуи хозяина дома на круглом постаменте возвышался бронзовый Нап, бог лесов и чащ, с поднесённой ко рту свирелью.

– Мы ждали вас, госпожа Ника, – сказала Пласда. – И приготовили комнату.

– Сюда, внучка, – бабуся решительно взяла её под локоток и повела к узкой двери с ручкой в виде сжимавшей кольцо львиной морды.

"Всё-таки попросторнее, чем в хижине Наставника", – мысленно утешила себя путешественница, оглядывая тесную каморку с высокой кроватью, одноногим столиком, парой табуретов и сундуком. На полочке уже мерцал жёлтый огонёк масляного светильника, освещая белёные стены, расписанные цветами и длинноногими танцующими нимфами в лёгких развивающихся нарядах, почти не скрывающих тщательно прорисованных тел.

– Располагайтесь, – радушно пригласила хозяйка дома. – Здесь жил наш сын Анк, но сейчас он отправился в Либрию и вряд ли скоро вернётся.

Она тяжело вздохнула, тут же продолжив:

– Я распоряжусь, чтобы согрели воду для ванны.

– Благодарю, госпожа Септиса, – склонила голову гостья, не решаясь назвать её не то, что "тётей", но даже по имени.

– А за ужином вы всё расскажете о себе, – в голосе супруги регистора Трениума явственно прозвучала заметная издёвка. – О том, как ваши родители оказались так далеко от дома, и почему вы вдруг решили вернуться через столько лет.

– Непременно, – пообещала Ника, спокойно выдержав тяжёлый, буравящий взгляд собеседницы и даже не делая попытки отвести глаза.

– Пласда! – обратилась к невестке старушка. – Пришли ко мне Эминея, у него глаза молодые, а то я сейчас уже и букв не разгляжу.

– Трита, – негромко сказала женщина.

– Да, госпожа, – отозвалась одна из сопровождавших её рабынь.

– Слышала, что сказала старая госпожа?

– Да, госпожа.

– Пойди и найди Эминея.

– Слушаюсь, госпожа, – невольница выскользнула из комнаты, а её хозяйка обратилась к гостье:

– Зачем вы привязали за спину кинжал, госпожа Ника?

– Чтобы не держать его на виду, – ответила девушка. – Мужчины не обращают внимания на ленты, а женщины не ожидают, что у меня может быть оружие.

– Понимаю, – величественно кивнула супруга регистора Трениума. – Но здесь вам ничего не угрожает, и смертоносные железки не к лицу молодой девушке. Так что отдайте его мне. Если кинжал вам так нужен – обращайтесь к господину Септису. Пусть он, как глава семьи, сам решает. Но мне очень не нравится, когда по дому расхаживают с такими опасными штуками.

Речь прозвучала как ультиматум, и Нике ничего не оставалось делать, как только подчиниться.

По её знаку Риата достала из корзины оружие. Приняв кинжал из рук племянницы, тётка вышла из комнаты с гордо поднятой головой. Бабуля, задержавшись, с жалостью посмотрела на внучку и ободряюще улыбнулась.

– Не переживай, Пласда – женщина хорошая, но уж очень любит командовать.

– Я понимаю, что должна её слушаться, – кивнула слегка озадаченная происходящим внучка.

– Хвала богам, это ненадолго, – заговорщицки понизила голос собеседница. – Скоро сама хозяйкой станешь, и никто тебе указывать не будет.

– Надеюсь, – прерывисто вздохнула девушка, но тут же насторожилась: "Откуда ей знать, что я собираюсь вернуть имение Наставника?"

Пытаясь прояснить ситуацию, она с деланным удивлением вскинула брови.

– О чём это вы?

– Так тебе уже жениха нашли! – широко улыбаясь редкозубым ртом, выпалила Торина Септиса. – Богатый, и у императора в чести. Немолодой, конечно, так и ты уже не девчонка сопливая. На руках тебя носить будет, подарками с ног до головы засыплет.

Ворвись в дом разъярённые легионеры, или не поверь регистор Трениума в её историю, попаданка удивилась бы меньше. Пока она приходила в себя, довольная старушенция, хихикая, скрылась за дверью.

Ника бросилась за ней, но у самой двери остановилась. Столь потрясающая новость требовала прежде всего осмысления.

Попятившись, она больно шмякнулась задом на вовремя подставленную рабыней табуретку. Бабушкины слова буквально вынесли мозг путешественницы, вызвав полное смятение в душе и сумбур в мыслях. Нервно сглотнув, она глянула на казавшуюся совершенно невозмутимой Риату.

– Это что, они меня уже того… просватали? – пробормотала хозяйка в отчаянной надежде на то, что ошиблась и просто неправильно поняла слова Торины Септисы.

– Ну так и слава богам, госпожа, – всем видом демонстрируя искреннее непонимание её беспокойства, заявила невольница. – Позаботился о вас дядя, нашёл богатого мужа. Не одной же вам жить? Семью надо, дом, детей.

– Да я хотела пока без них обойтись, – буркнула себе под нос собеседница, машинально потирая лоб.

Она ещё никого не посвящала в свои планы по возвращению имения отца. Риата всё равно не разбирается в имперских законах и не сможет посоветовать ничего путного, зато вполне способна проболтаться где-нибудь ненароком. А Олкад, несмотря на знание, большого доверия не внушал. Путешественница рассчитывала рассказать всё регистору Трениума в надежде, что тот по-родственному, за небольшое вознаграждение, поможет ей решить этот вопрос. Однако, у дяди обнаружились совсем другие планы.

"Вот батман! – мысленно выругалась она. – Надо же, как быстро подсуетились!"

Между тем, рабыня, очевидно, не расслышав слов хозяйки, продолжала утешать её в меру собственного разумения.

– Не переживайте вы так, госпожа. Плохого мужа вам не найдут. Господин Септис – человек в столице известный и влиятельный, поэтому за кого попало свою племянницу не отдаст. А то, что не молод уже, так то не беда. Раз жениться хочет, значит, силы ещё есть. Уж поверьте, госпожа, со зрелым мужчиной куда приятнее миловаться, чем с мальчишкой, у которого только усы проросли.

"Ну, уж в этом ты разбираешься", – хмыкнула про себя Ника.

Ей хотелось прикрикнуть, заставить разболтавшуюся Риату заткнуться, но она молчала, словно какая-то неведомая сила заставляла слушать весь этот бред.

– Жених ваш, хвала богам, человек ещё и очень добрый, раз согласился взять невесту хоть и знатного рода да без приданого.

– Приданое! – вскочив, хозяйка заметалась по комнатке, не обращая внимания на растерянно замолчавшую невольницу. – Приданое!

Додумать ускользавшую мысль помешал негромкий стук в дверь.

– Госпожа Юлиса, – послышался почтительный женский голос. – Ванна готова.

– Я сейчас! – встрепенувшись, девушка поставила ногу на табурет и приподняла край платья. Понятливая рабыня тут же сняла закреплённый на голени кинжал и торопливо засунула его в корзину. Пояс с деньгами отправился под матрас.

Оправив одежду, Ника приказала открыть дверь. За ней оказались две невольницы, одна из которых держала в руке масляную лампу.

– Риата! – приказала девушка. – Возьми бельё и полотенце.

– Не нужно, госпожа Юлиса, – покачала головой местная рабыня. – Мы уже всё приготовили.

– Тогда только бельё, – кивнула гостья.

Невольницы переглянулись.

– Да, – решительно заявила гостья. – Она пойдёт со мной. Или госпожа Септиса запретила моей рабыне сопровождать свою госпожу?

– Нам ничего не говорили об этом, госпожа Юлиса, – растерянно пробормотала женщина.

– Тогда пошли! – победно усмехнулась Ника.

Они пересекли внутренний дворик, свернули в коридор, где явственно пахло кухней, и через двустворчатую дверь оказались в квадратной комнате с мраморными лавками вдоль стен, масляными светильниками на полочках и бассейном с почти прозрачной водой, в которой плавали засушенные цветочные лепестки.

Пол покрывала бело-синяя мозаика в виде то ли переплетённых листьев, то ли водорослей. Чувствовалось влажное тепло, и приятно пахло, кажется, жасмином.

Не доверяя местным, Риата лично помогла хозяйке раздеться. Одна из невольниц попыталась взять её одежду, поспешно пояснив:

– Госпожа приказала постирать ваши вещи госпожа Юлиса.

– Только будьте осторожны с платьем, – предупредила девушка, сидя на лавке и терпеливо дожидаясь, пока служанка расплетёт ей волосы. – Это подарок от её величества императрицы.

– Слушаюсь, госпожа, – невозмутимо поклонилась рабыня, обозначив удивление лишь дрогнувшим голосом да искоса брошенным настороженным взглядом.

"Хотела бы я видеть рожу тётки, когда ей передадут эти слова", – усмехнулась про себя Ника, делая шаг по уходящей в воду лестнице.

"Да, это не какая-то гостиница", – с удовлетворением подумала она, откидываясь на чуть скошенную стенку бассейна, и чувствуя, как в измученном усталостью теле расслабляются натруженные мышцы, а глаза сами закрываются в блаженной истоме.

– С каким запахом мыло желаете, госпожа? – вкрадчиво поинтересовалась невольница Септисов.

– А какие есть? – вопросом на вопрос ответила девушка.

– Лаванда, ромашка, тмин, роза, – медленно перечислила собеседница. – Имеется даросское. У него пряный морской аромат.

– Давай лаванду, – не дослушав, решила Ника.

Когда банщицы закончили промывать ей волосы и стали растирать плечи мокрыми губками, в комнату без стука вошла хозяйка дома.

Разомлевшая гостья, моментально насторожившись, проговорила с самой обворожительной улыбкой, которую только смогла изобразить.

– У вас прекрасная ванная, госпожа Септиса. Мне ещё ни разу не приходилось встречать подобного великолепия! А какая кругом чистота!

Несмотря на внешнюю суровость, супруге регистора Трениума лесть явно пришлась по вкусу, хотя она и постаралась не показывать этого.

– Что вы могли видеть, госпожа Ника, живя среди дикарей? – то ли с презрением, то ли с жалостью проворчала собеседница. – Они, наверное, всю жизнь не моются и воняют хуже козлов!

У Ники чесался язык рассказать, как аратачи летом купаются в ручьях и озёрах, а зимой ходят в пещеру с тёплым целебным источником, но она благоразумно промолчала, не желая с первого дня ссориться с властной тёткой.

– Я приготовила платье, более подходящее для девушки знатного рода, чем эти обноски, – та бросила полупрезрительный взгляд на аккуратно сложенную на лавке одежду племянницы.

Рабыня, с преувеличенным усердием растиравшая спину Ники, вздрогнула, а по лицу стоявшей спиной к двери Риаты промелькнула еле заметная тень злорадной усмешки.

– Это подарок государыни, госпожа Септиса, – покачала головой девушка.

Хозяйка дома встрепенулась, вытаращив глаза на собеседницу.

– Какой государыни? Думай, что говоришь! С такими вещами не шутят. Или ты настолько обезумела от радости, что твоим разумом уже овладела Исми?!

– Неподалёку от Наполя наш фургон опрокинулся, – чётко произнося каждое слово, заговорила Ника, стараясь не обращать внимание на невольницу, водившей губкой по её животу. – По воле богов в это время по дороге двигался поезд императрицы, возвращавшейся в Радл из Галайской долины. Её величество пожелала со мной встретиться, а потом пригласила на ужин, который прошёл на вилле господина Лепта Маврия Куста. Сомневаетесь в моих словах, спросите господина Минуца.

Она раздражённо отстранила чересчур усердную рабыню.

– Довольно!

Супруга регистора Трениума глянула через плечо, и одна из сопровождавших её невольниц скрылась за дверью.

"Проверяет, – усмехнулась девушка, неспешно выходя из воды к уже приготовившей полотенце Риате и буквально кожей ощущая, как скользит по телу напряжённо-оценивающий взгляд новоявленной тётки. – Ну, полюбуйся. Конечно, не Венера Милосская, но есть на что посмотреть. Только бы ещё ноги побрить. Ладно, это как-нибудь в другой раз."

Проигнорировав протянутую местной рабыней набедренную повязку, Ника взяла у своей чистые трусики, вызвавшие неподдельный интерес Пласды, на какое-то время превративший её из суровой хозяйки дома в любопытную женщину.

– Что это? – спросила она, глядя, как гостья завязывает верёвочку, заменявшую ей резинку.

Племянница объяснила и даже приказала Риате быстро принести из комнаты ещё одни, дабы госпожа Септиса сама смогла оценить удобство данного предмета дамского туалета.

– Шить их легко, а ходить гораздо удобнее, чем в набедренной повязке.

– Неужели дикари такие носят? – с сомнением в голосе спросила собеседница.

– Нет, конечно, – рассмеялась племянница, влезая в подаренное тёткой платье, которое, как и следовало ожидать, оказалось ей немного коротковато. – Сама придумала. Приходилось много ходить, вот я и сшила себе такую штуку.

Пока дамы беседовали об особенностях различных фасонов нижнего белья, Риата споро завязала на хозяйке пояс и обула сандалии.

Вернулась уходившая куда-то невольница и что-то прошептала на ухо госпоже. Та пристально посмотрела на гостью и вышла из комнаты. Ника последовала за ней.

"Совсем стемнело, – хмыкнула она про себя, глядя на рассыпанные по небу звёзды и с трудом сдерживая зевоту. – Где же это дядюшка шляется так долго?"

– Госпожа Септиса, – окликнула девушка шагавшую впереди хозяйку дома.

– Да, госпожа Ника? – обернулась та.

– Госпожа Торина Септиса сказала, что вы нашли мне жениха?

– Да, – сухо повторила тётка.

– Кто он? – спросила племянница, останавливаясь у двери своей комнаты.

– Постум Аварий Денсим, – коротко бросила собеседница, всем видом демонстрируя нежелание беседовать на данную тему, и торопливо перевела разговор. – Скоро придёт господин Септис, а у вас волосы растрёпанные. Неужели вы собираетесь предстать перед родным дядей в таком виде?

– Сейчас Риата что-нибудь сделает, – отмахнулась девушка, открывая дверь.

– Нет, так не пойдёт! – решительно запротестовала хозяйка дома. – Если среди варваров или в дороге вы могли себе позволить выглядеть кое-как, то здесь в столице следует следить за собой и не забывать, кто ваши родственники!

"Вот батман!" – мысленно фыркнула Ника, с трудом выдавив более-менее вежливое:

– Я никогда об этом не забывала, госпожа Септиса.

Видимо, почувствовав в её словах раздражение, тётушка снисходительно заметила:

– Ваша рабыня просто не знает, какие причёски теперь делают в Радле.

– Госпожа Септиса! – взмолилась племянница. – Уже поздно, скоро спать… Я очень устала. Давайте хотя бы сегодня обойдёмся чем-нибудь попроще!

Сжав губы в тонкую нить, супруга регистора Трениума окинула её презрительным взглядом, и нехотя кивнув, развернулась, собираясь уйти.

Но собеседница попыталась остановить её новым вопросом:

– А кто такой Постум Аварий Денсим?

– Главный смотритель имперских дорог, – не задерживаясь, бросила через плечо Пласда.

Войдя в комнату, Ника опустилась на табурет и грустно посмотрела в стоявшее на столике тусклое серебряное зеркало.

– Что с причёской делать, госпожа? – робко поинтересовалась Риата, беря в руки изогнутый костяной гребень.

– Косы заплети и всё, – равнодушно отозвалась погружённая в свои мысли хозяйка.

Судя по всему, её будущий жених тётке явно не нравится. Это можно легко понять по тому, как она о нём говорит. А вот бабуля, кажется, наоборот, в восторге от Постума Авария. Если жена регистора Трениума приняла Нику с подчёркнутой холодностью, то его мать, напротив, всячески демонстрирует свои родственные чувства. Отсюда напрашивается вывод, что потенциальный кандидат в мужья не так уж плох. Вот только попаданка категорически не хотела связывать себя узами брака с тем, кого в глаза не видела.

До её слуха донёсся какой-то шум.

– Быстрее! – резко приказала она рабыне. – Кажется, Итур Септис пришёл, а я ещё не готова!

– Сейчас, добрая госпожа! – взмолилась Риата, торопливо заправляя непослушную прядь. – Если только вот так.

Её хозяйка еда успела накинуть на плечи покрывало, когда в дверь громко постучали, и послышался незнакомый голос:

– Госпожа Ника!

Кивнув невольнице, девушка встала, чувствуя, как начинают мелко дрожать колени. Только сейчас она со всей отчётливостью поняла, что странствие окончилось, и начинается новый, возможно, гораздо более трудный этап её жизни.

В гостеприимно распахнутую дверь вошёл мужчина среднего роста, среднего телосложения с круглым, абсолютно не запоминающимся лицом, в белом плаще поверх такой же белой туники с рукавами и украшенной вышивкой воротом. На правой руке тускло поблёскивал украшенный красными камнями золотой браслет, толщиной раза в два больше, чем у сотника Тарквица.

Из-за спины хозяина дома выглядывала его супруга, мать и ещё какие-то люди.

– Похожа, клянусь молниями Питра! – разглядывая гостью, пробормотал вместо приветствия регистор Трениума. – Если бы не рост, подумал, что к нам вернулась сама Тейса.

– А ты ещё не хотел никого посылать! – вытирая платком красные, слезящиеся глаза, пробормотала Торина Септиса. – Я-то сразу поняла, что небожители послали мне внучку.

– Оттуда, куда ушла мама, не возвращаются, господин Септис, – склонившись в поклоне, сказала Ника.

– Хвала богам, хоть ты до нас добралась, – широко улыбнулся собеседник. – Пойдём ужинать. Там всё о себе и расскажешь.

– У меня к вам письмо от отца, господин Септис, – девушка обернулась к Риате, которая уже протягивала ей знакомую шкатулку. – Только мне пришлось разрешить прочесть его господину Минуцу.