Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 291 (всего у книги 345 страниц)

– Да, – кивнула Ника и выпалила, словно прыгая в воду. – Тогда он признался мне в любви…

Беглая преступница замолчала, ещё крепче вцепившись побелевшими пальцами в мокрые борта лодки.

Неожиданно Вилит рассмеялся, но на этот раз с нескрываемым облегчением.

– А, я так и думал! Рабы не вмешиваются в дела чужих хозяев. Какое им дело до того: кто и что положил в чей-то паланкин? Мне с самого начала показалось странным то, что он захотел сообщить вам о той подозрительной невольнице. Но почему вы вдруг вспомнили об этом именно сейчас?

– Потому что сегодня вечером он явился на квартиру, где меня спрятал господин Сциний, – уже спокойнее пояснила девушка. – И сказал, что пришёл отвести меня в порт, где ждёт нанятый на деньги сенатора Касса Юлиса Митрора и господина Септиса корабль, на котором я должна отправиться в Либрию, в Эданию. Там мне надлежало скрываться до тех пор, пока родственники не докажут, что письмо канакернских консулов подделка!

На какое-то время её спутник замер, забыв о гребле. Нике даже показалось, что принц приоткрыл рот от удивления.

– Ещё он сказал, что претору Камию известно место моего пребывания, – продолжила вываливать новости девушка. – И за мной уже сегодня должны были прийти стражники. Только сенатору Юлису и дядюшке каким-то образом удалось отсрочить арест, но всего на один день. Побег того раба из Палатина устроил нанятый ими человек. Родственники не рискнули посылать со мной в Либрию своих людей. Поэтому и решили отправить невольника, который уже один раз мне помог. Наверное, они боялись, что в случае неудачи их могут обвинить в пособничестве беглой самозванки. Декар должен был проводить меня в порт, откуда мы вместе отправимся в Эданию.

– О боги! – наконец обрёл дар речи принц, и нервно дёрнув головой, опустил вёсла в воду. – Тогда почему вы здесь?

– Потому что здесь вы, господин Вилит, – отчаянно борясь с подступающими слезами выпалила Ника.

Она не знала, как толком объяснить свой поступок. Всей правды говорить не хотелось. Да и вряд ли она необходима в данном случае. Пусть все её переживания, метания и сомнения так с ней и останутся. А младшему сыну Константа Великого следует предоставить более понятную и привычную для него интерпретацию произошедших событий.

– Небожители желают, чтобы я осталась в Радле… с вами. Иначе они бы позволили мне уйти с Декаром. Я уже собралась, когда явился Катун и сообщил, что его прислал тот, у кого борода отклеилась.

Она закусила губу, чтобы не расплакаться.

– Я знал, что вы обязательно всё поймёте, – воспользовавшись паузой, проговорил молодой человек.

Девушка разглядела на его лице самодовольную улыбку, и от этого на сердце стало ещё тяжелее.

Шумно вздохнув, она сделала над собой усилие и продолжила:

– Тогда я поняла, что моё место здесь, с вами.

– И что тот раб? – поинтересовался собеседник.

– Я попросила его передать родственникам, что остаюсь в столице. От отказался, опасаясь, что ему просто не поверят. Предлагал сходить в порт и лично поговорить с тем человеком, кого наняли переправить меня в Либрию. Но я побоялась, что это займёт слишком много времени. Хотела написать письмо, да… не получилось.

Ника несколько раз моргнула, разгоняя застилавшие глаза слёзы.

– Тогда я отдала ему свои серьги. Их мне подарил сенатор Юлис. Пусть предъявит их в качестве доказательства того, что в самом деле разговаривал со мной.

– Ваши родственники очень расстроятся из-за того, что вы отказались от их помощи, – задумчиво проговорил юноша, продолжая усердно грести.

– Если я буду ещё жива к тому времени, когда человек господина Акция вернётся с Западного побережья и докажет, что письмо канакернских консулов подделка, родные меня простят, – шмыгнув носом, беглая преступница вытерла заплаканное лицо краем накидки. – А сейчас я молю богов о том, чтобы мой дядюшка с сенатором Юлисом поверили Декару и переправили его в Либрию или ещё куда-нибудь.

– Вам так дорог этот раб? – в голосе принца явно прозвучала плохо скрытая ревность.

– Да, господин Вилит, – прерывисто вздохнула девушка. – После нашей свадьбы я хочу, чтобы он получил свободу, отправился на родину и никогда больше не встречался со мной.

Собеседник хмыкнул то ли с одобрением, то ли с сомнением.

Пока Ника рассказывала о неожиданном визите Декара, их лодка обогнула островок и устремилась к противоположному берегу Флумины.

Оставив на минуту вёсла, Вилит осторожно поднял со дня лодочки продолжавший гореть светильник, потом два раза поднял и опустил его, прикрывая робкий язычок пламени полой короткого плаща.

Через пару томительных минут во мраке вспыхнул костёр.

– Хвала богам! – облегчённо вздохнул юноша, гася крошечное пламя.

– Это Радианий? – негромко спросила его спутница, весьма наслышанная о дурной славе этого района столицы Империи.

– Да, – подтвердил молодой человек. Теперь он то и дело оглядывался, направляя нос лодочки на призывно горевший огонёк. – Но вас здесь точно не найдут.

– Я целиком полагаюсь на вас, господин Вилит, – обречённо пожала плечами девушка, вытирая лицо краем накидки.

– К сожалению, мне необходимо как можно быстрее вернуться в Цветочный дворец, – вздохнул парень. – Если меня хватятся, будет большой скандал. Как бы матушке не пришло в голову направить людей на мои поиски. Поэтому я только провожу вас до… места. Не пугайтесь, если на первый взгляд оно покажется вам несколько… необычным.

Принц усмехнулся.

– Его хозяину я полностью доверяю.

– Значит, нам больше не удастся поговорить? – слегка растерялась беглая преступница.

– А вы ещё что-то хотите мне сказать? – насторожился собеседник.

– Да, господин Вилит, – кивнула Ника. – Я прочитала ваше письмо.

Девушка замялась, лихорадочно вспоминая приготовленные слова, которые из-за всех сегодняшних треволнений напрочь вылетели из головы. Одно она чувствовала, что просто обязана объясниться.

– И что? – в голосе сына императора прозвучала тревога. Молодой человек даже поднял над головой вёсла, видимо, за тем, чтобы их плеск не мешал ему слушать свою спутницу.

– Я очень тронута вашей заботой, – выдохнув сквозь стиснутые зубы, заговорила та. – Вы мне нравитесь, я скучаю без вас и, клянусь Анаид, не желаю себе другого мужа. Но… я не знаю, насколько мои чувства отвечают вашим ожиданиям.

В который раз за сегодняшний вечер Ника вновь ощутила, как спазм перехватывает горло, а по щекам текут слёзы. Однако её почему-то неудержимо тянуло окончательно прояснить их отношения, расставить все нужные точки и получить хоть какое-то подтверждение правильности своего впопыхах принятого решения остаться именно с этим человеком.

– Я не знаю, станут ли когда-нибудь мои чувства к вам такими, каких вы заслуживаете.

Измочаленные за день нервы не выдержали, и, несмотря на прикушенную до крови губу, из груди девушки вырвалось сдавленное рыдание, которое удалось заглушить плотно прикрыв ладонями рот.

– Успокойтесь, госпожа Юлиса, – проговорил принц, аккуратно опуская вёсла в воду. – Порой любовь между людьми появляется не сразу. То, что вы доверились мне и решили остаться в Радле, несмотря на опасность, уже говорит о многом. Надеюсь, после свадьбы пресветлая Диола поможет мне разжечь в вашем сердце тот пожар, что уже полыхает в моём.

Он мощным гребком направил лодочку к берегу.

– Лучше скажите: вы от меня больше ничего важного не скрываете?

Успокоенная его последними словами попаданка вздрогнула. На миг появилось неукротимое, сумасшедшее желание рассказать о себе всё, чтобы хотя бы немного выговориться, облегчить давящий душу груз тайны.

Но, как Вилит Тарквин Нир отнесётся к тому, что его избранница явилась не просто с другого континента, а из иного мира? Посчитает сумасшедшей? Вряд ли. Люди здесь ещё не настолько испорчены материализмом и к чудесам относятся серьёзно. Вроде как такова воля всемогущих богов. Поэтому, возможно, принц ей и поверит. Вот только тем самым она чистосердечно признается в самозванстве, ибо Виктория Седова ни каким боком не относится к младшим лотийским Юлисам. А вот реакцию отпрыска Константа Великого на такое её откровение предсказать гораздо сложнее.

Видимо, молодой человек почувствовал её смятение, и подгребая к берегу, сказал:

– Пожалуй, я поторопился с этим вопросом. Прошу прощения, если он показался вам настолько неуместным. Не хотите – не отвечайте. Мне не нужны ваши тайны, я забочусь лишь о вашей безопасности.

– Почему же? – усмехнулась Ника, плотнее закутываясь в покрывало. Даже без своего происхождения у неё имелось достаточно секретов, чтобы надолго занять мысли собеседника. – Помните нашу встречу на имперской дороге? В священной роще нимфы Фелои на меня напал племянник Постума Авария Денсима и нанятые им люди. Их-то я и убила, а вот сам Ин Валий Дрок сбежал.

– Почему вы ничего не сказали мне об этом? – глухо прорычал принц. – За похищение людей полагается смерть на колу! Вы его тоже пожалели?!

– Вот уж нет! – возмущённо фыркнула беглая преступница, мельком отметив про себя, что, видимо, собеседник, подобно подавляющему большинству мужчин, никаких отношений, кроме сексуальных, между представителями противоположных полов не признаёт. – Просто тогда мне пришлось бы сознаться в том, что я с помощью племянника пыталась избежать брака с его дядей.

– Как это? – пробормотал юноша, даже перестав грести от удивления.

– Я рассчитывала на то, что Валий не захочет делиться наследством с новой женой Авария, – стала объяснять девушка. – И поможет мне убедить дядиного астролога составить гороскоп, по которому новая женитьба может грозить господину Аварию большими неприятностями, вплоть до преждевременной смерти. Я слышала от господина Септиса, что тот безоговорочно верит своему предсказателю. Вот и надеялась, что узнав о грозящей ему опасности, Аварий откажется от брака со мной.

– Получилось? – насмешливо хмыкнул Вилит.

– Нет, – покачала головой Ника. – Валий всё рассказал дяде, и он приказал меня выкрасть. Наверное, сильно разозлился из-за того, что я собиралась его обмануть.

– Это вам сам Валий сказал? – недоверчиво уточнил молодой человек.

– Нет, – усмехнулась беглая преступница. – Когда я связанная лежала в телеге, то слышала его разговор с теми двумя мерзавцами, которых… которым не повезло. Теперь вы понимаете, почему я не назвала вам тех, кто схватил меня в священной роще?

– Да, – после короткого раздумья ответил сын императора. – Вполне разумная предосторожность. Тогда вы мне ещё не доверяли, поэтому и промолчала.

Изрядно воодушевлённая его последними словами, девушка решила приоткрыть собеседнику ещё одну из своих многочисленных тайн.

– Есть ещё кое-что, о чём я умолчала, господин Вилит. Это касается моего путешествия через океан. Когда наш корабль штормом сорвало со спины Змеи и прибило к берегу Континента, встреча с варварами произошла немного не так, как я всем рассказываю.

– Любопытно узнать: что же там произошло на самом деле, – вздохнул юноша. – Только времени совсем не осталось. Берег рядом, а при посторонних нам лучше поменьше разговаривать. Ун Гарат им доверяет, но всё-таки… Понимаете меня?

– Конечно, господин Вилит, – заверила спутница, спросив на всякий случай. – А как мне обращаться к вам при них?

– Лучше вообще без имён и, само собой, без "его высочества".

Вытянув голову, Ника посмотрела ему за спину, где уже метрах в двадцати горел небольшой костерок, возле которого стояли двое широкоплечих мужчин в длинных плащах и явно с оружием. Третий, повыше и стройнее, подойдя к самой кромке воды, намеревался помочь пассажирам лодочки выбраться на берег.

Нос судёнышка мягко ткнулся в заросшую травой кочку.

Принц поднялся, шатаясь, прошёл мимо продолжавшей сидеть девушки, и что-то буркнув встречавшему, отстранил его руку, самостоятельно выбрался на берег, поинтересовавшись:

– Чужих не было, господин Ун Гарат?

– Всё в порядке, господин, – заверил собеседник. – Кто же сюда ночью пойдёт?

Кивнув, Вилит обратился к беглой преступнице:

– Выходите, госпожа.

Прихватив корзину, та встала, и вложив свои пальцы в его ладонь, шагнула на твёрдую землю.

Один из мужчин, чем-то неуловимо напоминавший Катуна-Тесака, взял из горящего костра головню, а второй стал затаптывать угасающие угли толстой деревянной подошвой тяжёлых башмаков.

"Тоже наёмники", – подумала Ника, заметив под плащами мечи и кожаные панцири.

Освещая путь импровизированным факелом, молчаливая парочка шла впереди, выбирая путь среди таких же вонючих куч, как и на противоположном берегу Флумины.

Крупные, длиннохвостые крысы неторопливо, с достоинством хозяев этих мест освобождали дорогу людям, наблюдая за ними красными бусинками глаз.

За охранниками шли принц и его девушка. Она держала в одной руке неразлучную корзину, а второй цеплялась за локоть спутника.

Замыкал их процессию Ун Гарат.

Свалка здесь так же подходила почти вплотную к домам. В темноте Ника могла различать лишь смутные силуэты домов с пугающе чёрными провалами окон, но не сомневалась, что это жильё тоже предназначалось отнюдь не для сливок общества.

Когда их крошечный отряд втянулся в проход между зданиями, наёмник выбросил догоравшую головешку, и дальнейший путь они продолжили в темноте.

Неожиданно где-то совсем рядом раздался полный ужаса женский крик. Беглая преступница инстинктивно прижалась к Вилиту и принялась испуганно оглядываться по сторонам.

– Помогите! – отчаянно звала несчастная. – Кто-нибудь! Пожалуйста! Во имя всех богов! А-а-а-а!!!

– Что это? – не выдержав, прошептала девушка.

Но спутник только раздражённо передёрнул плечами, пытаясь укорить шаг.

– Спасите! – рвал темноту и душу Ники истошный, панический зов, стихавший под напором мерзкого, глумливого хохота.

Сознание девушки резанула боль воспоминаний. Тогда тоже была ночь, хотя и изрядно разбавленная светом равнодушных окон и уличных фонарей. Она так же пыталась звать на помощь, вырываясь из жадных лап насильников, и её тоже никто не стал спасать: то ли не слышали её отчаянного зова, то ли, как она сейчас, равнодушно проходя мимо.

Вновь ощутив себя на месте несчастной жертвы, измученная сегодняшними переживаниями и подстёгиваемая услужливой памятью, транслировавшей самые отвратительные картинки прошлого, попаданка выпустила локоть Вилита и, очертя голову, бросилась в горловину узкого, тёмного, как сама преисподняя, проулка, на бегу вытаскивая из корзины кинжал.

– Стой! – беспомощно ахнул молодой человек. – Куда?!

Наёмники выхватили мечи и остановились, явно не зная что делать?

Рванувший вслед Ун Гарат вцепился ей в руку, не дав пробежать и пяти шагов.

– Остановитесь, госпожа! – вскричал он, с тревогой оглядываясь по сторонам.

– Отпустите меня! – огрызнулась та, замахиваясь кинжалом. – Не хотите помочь, так хотя бы не мешайте! Вас много, у вас оружие, а её там убивают!

– Это Радианий, госпожа! – рявкнул собеседник, не делая даже попытки защититься от направленного ему в грудь клинка. – Здесь не помогают незнакомцам и не зовут на помощь!

– Спасите! – бедная жертва уже не кричала, а хрипела.

Совершенно обезумев от всего происходящего, Ника едва не ударила пытавшегося удержать её мужчину кинжалом, руку с которым в последний момент успел перехватить подскочивший Вилит.

– Здесь засада! – продолжал увещевать Ун Гарат. – Нас нарочно зовут в эту дыру, чтобы перерезать в темноте!

Но сознание девушки словно перемкнуло. Рыча и бессвязно ругаясь на нескольких языках, она продолжала вырываться до тех пор, пока звонкая пощёчина принца не развеяла нахлынувший морок.

Голова беглой преступницы закружилась, колени подогнулись, и она едва не упала, вовремя подхваченная сильными руками юноши, пробормотавшего:

– Надо уходить.

– Да, да, – только и смогла пролепетать собеседница, обхватив его шею рукой со всё ещё зажатым в ней кинжалом.

Призывы о помощи тут же стихли, а из того переулка, куда она так стремилась, одна за другой выскочили четыре тёмные фигуры.

"Вот, дура! – беззвучно отругала себя Ника, отстраняясь от спутника и принимая боевую стойку. – Кому помогать бросилась? Надо же так опозориться! Ну батман, и лохушка!"

Чувство стыда за своё глупое поведение послужило отличным стимулятором для морально и физически измотанного организма, изгнав из тела внезапно навалившуюся слабость.

Вилит выхватил длинный, прямой кинжал. В руках Ун Гарата появился широкий, изогнутый клинок. Отбросив полы плащей, наёмники почти синхронно обнажили мечи.

– Шакалы! – презрительно фыркнул один из них, когда неизвестные, не приняв боя, вновь растворились во мраке.

– Простите меня, господа, – девушка поклонилась, перебросив через плечо соскользнувший край накидки. – Я подвергла вашу жизнь опасности и о чём искренне сожалею.

– В этих местах ночью рискованно появляться даже тем, кто всю жизнь прожил в Радиании, госпожа, – наставительно проговорил Ун Гарат. – Наверное, кто-то видел, как мы шли от берега, узнали чужих, вот и попробовали заманить. Мы-то знаем, что верить здесь вообще никому нельзя.

– Вам-то, надеюсь, можно? – усмехнулась Ника, окончательно беря себя в руки.

– Клянусь всеми богами сразу, госпожа, вас я точно не обману никогда! – рассмеялся собеседник.

Постепенно улицы стали чуть шире, а пронизывающая, казалось, всё вокруг вонь уже не так резала глаза.

Ряды многоквартирных домов как-то вдруг внезапно закончились, и мимо потянулись высокие ограды особняков вроде того, в котором проживала семья регистора Трениума.

"Даже в Радиании есть своя элита", – усмехнулась про себя попаданка.

– Стойте! – неожиданно скомандовал Вилит, когда они подошли к очередному перекрёстку.

Шагавшие впереди наёмники послушно остановились.

– Подождите нас здесь, – распорядился принц и увёл свою спутницу в узкий, чуть более полутора метров, проход между двумя высокими каменными стенами.

Наставительно посоветовав охранникам не расслабляться, Ун Гарат последовал за сыном императора.

Сделав первый шаг, девушка едва не поскользнулась. Мостовую в этом проулке то ли разобрали, то ли вообще никогда не делали. Под подошвой сандалий отвратительно захлюпала холодная грязь, в которую местами нога погружалась по щиколотку.

– Здесь, господин, – подал голос их спутник. – Дальше можно не ходить.

Он издал тонкий переливчатый свист.

Все трое затаили дыхание. Как всегда в ожидании, время потянулось нестерпимо медленно. Над ухом мерзко и многогласно запищали комары, обрадовавшись нежданному угощению.

Почувствовав, как ноги коснулось что-то скользкое и противное, Ника с раздражением отбросила это в сторону. Послышался негромкий всплеск.

– Он что, заснул? – недовольно буркнул юноша, шлёпнув себя по шее. – Позови ещё раз!

– Да, господин, – покорно отозвался мужчина.

На сей раз звук у него получился гораздо более громкий и требовательный. Возможно, именно поэтому очень скоро над их головами что-то прошуршало, и негромкий голос с тревогой спросил.

– Это ты, Ун Гарат?

– Да, господин Птаний.

– А… здесь?

– Тут я, – раздражённо рыкнул молодой человек. – Давай быстрее, не то нас здесь пиявки с комарами живьём сожрут!

– Хвала богам! – вскричал собеседник, и ударяясь деревянными планками по камням, разматываясь, вниз скатилась верёвочная лестница.

– Забирайтесь, госпожа, – скомандовал юноша.

– А вы? – девушка в волнении облизала пересохшие губы.

– Мне нужно вернуться до рассвета, – успокаивающе произнёс Вилит, беря её за руку. – А я и так уже сильно задержался. Но вы не беспокойтесь, госпожа, Лав Птаний Сар обо всём позаботится.

Наклонившись к уху собеседника, беглая преступница еле слышно прошептала:

– Вы хотя бы скажите: кто он?

– Мой человек, – так же тихо ответил принц, обнимая её за талию и прижимая к себе. – Был отпущенником, сейчас хозяин здесь. Мы давно знаем друг друга, и я ему доверяю.

"Судя по фамилии, свободу он получил не от императора", – успела подумать Ника, прежде чем молодой человек фыркнул ей прямо в ухо:

– Наверное, с первого взгляда это место покажется вам неподходящим для девушки аристократического происхождения. Но тут вас никто не найдёт, хотя бы потому, что Камий уже перерыл здесь всё вверх дном!

– И что же это такое? – осторожно освобождаясь от его объятий, спросила девушка, косясь на верёвочную лестницу, выделявшуюся новенькими белыми планками на тёмной стене.

– Долго объяснять, – проворчал Вилит, отпуская её с явной неохотой, и как-то странно хохотнул. – Помните главное, ничего плохого здесь с вами не случится. Всё остальное вам Птаний сам расскажет.

Весьма заинтригованная и переполненная самыми противоречивыми догадками, Ника ухватилась за перекладину. Взбираться наверх по столь неустойчивой опоре в длинном платье, накидке да ещё и с корзиной в руках оказалось делом непростым. А тут ещё и накладной живот, который она позабыла снять, мешался. Из гребня стены торчали острые камни, поверх которых кто-то заботливо уложил связанные меж собой дощечки. Но, даже несмотря на это, она вряд ли смогла самостоятельно быстро перебраться через метровой толщины ограду.

Хорошо, что на верху её подхватили сильные руки молодого мужчины, лицо и одежду которого она не смогла как следует рассмотреть во мраке.

Раскорячившись на стене, девушка глянула вниз, но с трудом различила фигуру принца.

– До свидания, господин…, – она прикусила язык, вспомнив, что принц просил не называть его имени, но поэтому не нашла ничего лучшего, чем проговорить. – …мой.

– До свидания, госпожа моего сердца! – отозвался юноша, и голос его дрогнул. – Клянусь Питром, Аксером и Цитией, я обязательно навещу вас при первой возможности. А пока ждите и помните: я люблю вас, и мы обязательно будем вместе!

"Вот батман! – прерывисто вздохнула беглая преступница. – Прямо как в каком-нибудь сериале".

– Сюда, госпожа, – негромко проговорил помогавший ей мужчина. – Здесь лестница.

"Что!? – едва не взвыла девушка. – Опять!"

К счастью, выяснилось, что на сей раз она оказалась деревянной, и акробатка поневоле облегчённо перевела дух.

Её помощник спустился первым. Перед тем, как последовать за ним, Ника огляделась.

Крошечный садик с вытянувшимся свечкой одиноким кипарисом и несколькими плохо различимыми в темноте деревьями с трёх сторон окружала высокая каменная ограда, а с четвёртой – тёмная стена двухэтажного дома.

Ярким световым пятном выделялась широко распахнутая двустворчатая дверь, из которой доносились звуки музыки, и приятный мужской голос пел о любви.

"Планировка участка, как у Картена в Канакерне", – отметила путешественница, нашаривая ногой следующую ступеньку.

– Позвольте помочь вам, госпожа, – любезно предложил мужчина, протягивая руку.

– Благодарю, господин Птаний, – кивнула та, передавая ему корзину.

Добравшись до земли, Ника поправила накидку.

– К сожалению, у нас сейчас гости, госпожа, – извиняющимся тоном проговорил отпущенник. – А выйти из сада можно только через большой зал. Однако, мне бы не хотелось, чтобы вас видели посторонние.

– Мне тоже, господин Птаний, – усмехнулась девушка. – Погода хорошая. Пока лишние люди не разойдутся, я могу подождать в саду.

– Тут у нас есть беседка, – продолжил собеседник, делая приглашающий жест в сторону небольшого сооружения с тонкими колоннами, густо оплетёнными какими-то вьющимися растениями. – Там вам будет удобнее.

Внутри на широкой скамье гостью поджидало свёрнутое одеяло, а рядом на полу стояла корзина, из которой выглядывало узкое горлышко кувшина.

– Здесь разбавленное вино, сыр, лепёшки, – пояснил мужчина. – Отдыхайте, а мне надо убрать лестницу и идти к гостям. Время ещё слишком раннее, чтобы оставлять их одних.

Мельком глянув на ясное небо, Ника слегка удивилась подобным словам собеседника, но подумала, что он, видимо, знает, что говорит.

– Только я очень прошу вас быть повнимательнее, госпожа, – с нескрываемым смущением пробормотал отпущенник. – Случается, наши гости выходят в сад полюбоваться луной и звёздами. Я, конечно, сегодня постараюсь им помешать. Но это всё-таки может случиться. А мне бы очень не хотелось, чтобы кто-нибудь из них вас заметил. Божественный дар Диноса туманит зрение. Но вы всё же посматривайте… В крайнем случае.

Он пересёк беседку и подошёл к невысокому ограждению, в котором обнаружилась узкая калитка, а за ней лестница в три ступени.

– Спрятаться можно здесь.

– Хорошо, господин Птаний, – кивнула девушка, глянув на примостившийся в тени стены куст.

Если вдруг в беседку действительно нагрянут любители ночных прогулок, там её никто не увидит.

– Мне очень жаль, госпожа, что приходится причинять вам такие неудобства, – чуть не плача извинился мужчина. – Его высочество потребовал сохранить ваше пребывание в тайне. Но он сам смог привести вас сюда только ночью. А если бы я отказался принимать гостей, это могло вызвать ненужные подозрения. Не знаю, говорил ли вам его высочество, но господин Камий уже искал вас здесь.

– Мне это известно, – кивнула беглая преступница, продолжив самым мягким и успокаивающим тоном, какой только смогла изобразить. – Я понимаю ваши трудности, господин Птаний, и очень благодарна за то, что вы согласились укрыть меня у себя, несмотря на опасность.

– Ах! – томно вздохнул собеседник. – Как же я мог отказать его высочеству?

– Тогда возвращайтесь к своим делам и ни о чём не беспокойтесь, – сказала она, тяжело усаживаясь на скамейку.

Когда мужчина поклонился, Ника почувствовала приторный запах благовоний и обратила внимание на то, что его волосы значительно длиннее, чем это принято у радлан или либрийев, и спускаются почти до плеч.

Спрятав лестницу, он ещё раз заглянул в беседку, и получив уверение гостьи в том, что у неё всё в порядке, торопливо удалился по вымощенной каменными плитами дорожке, протянувшейся меж двумя рядами кустов.

Появление невысокого стройного силуэта Птания в ярко освещённом проёме ознаменовалось громкими приветственными криками. Девушка видела, как он театрально вскинул руки и вошёл в дом, прикрыв за собой дверь.

Хмыкнув, беглая преступница понюхала содержимое извлечённого из местной корзины кувшина. Пахло приятно. Машинально протерев горлышко, осторожно пригубила. Вкус тоже не разочаровал. Однако, прежде чем подкрепляться, она, разувшись, насухо вытерла ноги и сандалии старой накидкой.

Приведя себя в относительный порядок, Ника нашарила завёрнутые в тряпку лепёшки и тут вспомнила предупреждение хозяина дома и передумала их вытаскивать.

Сняв с живота надоевшую сумку, девушка достала оттуда старое платье, постелив его на деревянный пол. Потом, набросив на плечи заботливо припасённое Птанием одеяло, уселась возле калитки, привалившись спиной к перилам, и лишь после этого приступила к трапезе.

После пары больших глотков не очень сильно разведённого вина в желудке сразу потеплело, от чего беглая преступница внезапно почувствовала зверский аппетит. Глотая слюни от нетерпения, протёрла полой накидки верный кинжал и покромсала на куски большой кусок сыра. Завернув ломоть в лепёшку, откусила, едва не заурчав от удовольствия. Всё-таки именно еда – самое лучшее средство от стресса.

В доме вновь заиграла музыка, но уже без слов. Хотя очень скоро донеслись приглушённые выкрики и ритмичное хлопанье в ладоши.

"Вот и до танцев дело дошло, – пробормотала Ника одними губами, готовя очередной бутерброд, но вспомнив, чем ещё, кроме преступности, знаменит Радианий, на миг замерла от внезапной догадки. – А здесь, случаем, не бордель? То поют, то танцуют. Гости какие-то на всю ночь, которых нельзя надолго оставлять, пока они с девочками по номерам не разойдутся. Что это может быть, кроме публичного дома? Ну не ночной же клуб с танцполом и диджеями. Здесь их ещё не изобрели. Да, хорошее местечко отыскал для меня Вилит. Тут точно никто аристократку искать не будет. Хотя сюда уже приходили с обыском. Но это, скорее, из-за того, что Камию известно о знакомстве принца с Птанием. А как этот бардач сошёлся с сыном императора? Небось, принц вместе с другими мажорами местными девочками пользовался. Да и батман с ним! Сама не святая. Лишь бы после свадьбы сюда не бегал".

Качая головой и посмеиваясь, она ещё раз приложилась к кувшину, потом закуталась в одеяло, и прикрыв глаза, постаралась выбросить из головы уже совсем другие, гораздо более тревожные мысли: "Что с Декаром? Посадил его Латус на корабль в Либрию или потащил к своим заказчикам? Как родичи отнеслись к решению Ники Юлисы Террины остаться в столице с учётом того, сколько денег те потратили на организацию её бегства из Радла и на подкуп должностных лиц, сумевших добиться отсрочки ареста самозванки, выдававшей себя за внучку оклеветанного сенатора? По сути это спутало все планы Касса Юлиса Митрора и регистора Трениума. Не пожелают ли те выместить досаду на ни в чём не повинном Декаре?"

Она шлёпнула себя по лбу, размазав очередного, особо наглого комара.

"Если посмеют ему что-то сделать – не прощу, не знаю как, но отомщу обязательно, а если сама умру… так мне поделом! Подставила парня".

Громкий хлопок двери оторвал беглую преступницу от мрачных мыслей.

Из дома, смеясь, выбралась обнявшаяся парочка.

– Ты только вдохни этот упоительный аромат, Трилий! – патетически вскричал мужчина, воздевая левую руку к звёздному небу, а правой прижимая к себе тонкую, смуглую спутницу или спутника в коротком светлом хитоне с хорошо заметными даже на таком расстоянии вырезами на боках и подоле.

"Точно публичный дом!" – подумала Ника, торопливо сворачивая одеяло.

– Так пахнет весна и любовь!

И с чувством продекламировал, завывая и проглатывая окончания слов:

Твой приход – мне отрада. К тебе в тоске

Я стремилась. Ты жадное сердце вновь —

Благо, благо тебе! – мне любовью жжешь.

Долго были в разлуке друг с другом мы,

Долгий счет прими пожеланий, друг, -

Благо, благо тебе! – и на радость нам.

– Прекрасно! – восторженно отозвался звонкий, чистый, как хрусталь, юношеский голос. – Великолепно! Божественно!

"Да ещё и для извращенцев, – закончила свою мысль попаданка, осторожно отворяя калитку. – Хотя они тут все такие".

– Тебе нравится, Ликур Нерк, мой прелестник? – рассмеялся мужчина, смачно целуя собеседника.

Присев на корточки, девушка сгребла вещички, и стараясь двигаться как можно бесшумнее, выбралась из беседки.

– Знатоки театра утверждают, что талантливая игра актёров может сделать известной даже не самую лучшую пьесу, – игриво отозвался молодой человек.

Осторожно прикрыв низенькую дверцу, Ника прошмыгнула в тень куста, едва не выронив одну из корзин от заданного самой себе вопроса: "А зачем же сюда Вилит бегал? Неужели он тоже предпочитает мальчиков?"

Но вспомнив его поцелуй в квартире госпожи Константы, решительно тряхнула головой.

"Нет, не похоже. Может, он этот? Как его? Бисексуал! Так они здесь, если не все "би", так через одного. Вон Аттика напилась и в открытую себя предлагать стала. У дядюшки Эминей есть, который, кажется, ещё и тётушку ублажает. Здесь это пороком не считают. А кто же тогда был любовником принца? Сам Птаний? Да вроде бы староват. Ему самое малое лет двадцать пять. Или Вилит сюда заглядывал из любопытства, и никакой особой сердечной привязанности у него здесь нет? Надо будет обязательно расспросить Птания. Уж он должен знать. Только осторожненько, ненавязчиво, как бы между делом".