Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 345 страниц)

«Боже, какая она красивая!»

Позади него захлюпала носом Ксанка. Бегло просмотрел листы, затем бережно, сложил и засунул вместе с комсомольским билетом и фотографией себе в карман разгрузки. Проверил ещё правый карман. Внутри, ожидаемо, оказался блокнотик в переплёте из кожзаменителя. Точно такой же имелся и у Пирата в армии, практически, один к одному. Те же прикольные наброски с марширующими солдатиками, стихи…. Вот это он написал за полгода до дембеля.

Прощай зелёный край чужой, Пришла и нам пора расстаться.

Уезжают дембеля домой, а вам, друзья, счастливо оставаться.

Ты помнишь, как нас по весне сюда салагами пригнали?

Носить учились сапоги, казарму драить и дневалить.

Мы этот край тогда кляли, пока науку службы постигали.

Теперь же это позади, все наши будни и тревоги.

Ты на прощанье помаши листвой деревьев у дороги…

Слеза скатилось по щеке и слегка дрогнувшим голосом, сказал:

– Осматриваем дальше, а после тела вынесем и похороним. Ну, чего столпились? Пошли.

Задержались у мощной двери, ведущей в помещение с цистерной. По всем признакам – её не открывали.

– Вот и мы её не тронем. Сколько лет прошло, вдруг какая протечка. Хотя ничем не воняет, но тем не менее…

К удивлению Пирата, основную герметическую дверь, ведущую на поверхность, удалось довольно быстро и без особых проблем, разблокировать. Со скрипом и противным скрежетом она раскрылась. А вот с первой, через которую он ещё вначале с помощью дара «проходил», пришлось с полчаса провозиться. Всё же лицевая часть контактирует на поверхности с влажным воздухом и за тридцать лет нахождения без движения, затворный механизм проржавел. На него не пожалели машинного масла, хорошо, что его с запасом взяли. Пират заранее озаботился о решении предстоящей проблемы.

На боевой позиции, за время их отсутствия, Белку никто не потревожил. Она едва не уснула в башне, лишь тревога за близких заставляла её держаться бодрячком. Как время не подгоняло, но Пират с Белкой организовали перекус для семьи и дали с полчаса отдыха после приёма пищи. У всех ноги прямо гудели от спусков и подъёмов, да и по потернам нагулялись вдоволь. С большим удовольствием, вытянув ноги, сидели они на нагретой солнцем бетонке, откинувшись спинами на нижнюю часть купола ракетной шахты.

– Сын, понимаю, что устал, но надо дело делать. Рота, подъём! – шутливо скомандовал Пират. Поднявшись на ноги, размялись.

– Ксанка, останешься с Белкой, а мы с Мирославом сейчас несколько ходок сделаем.

Сразу спустились на второй уровень за банками к противогазам, заодно взяли и четыре полных комплекта противогазов. Пускай будут. Мало ли куда придётся в будущем сунуться. На куске брезента вынесли на поверхность с ОПД два тела. Пока возились в комнате с погибшими, в голове Пирата всё крутилась мысль, почему они и помещение остались целыми.

«Может быть, станет ясно с тех бумаг, что лежали у меня под головой. Тьфу, ты! Не у меня, а у двойника! Или тройника…. Сколько их у меня? Одному лишь Стиксу об этом известно».

Высохшие тела лёгкие, но переносить их на брезенте оказалось довольно неудобно. Они сохранили предсмертные позы, что создало сложности при прохождении поворотов в узких коридорах.

– Кто это? – спросила Белка, увидев необычную ношу. Мирослав и Ксанка взглянули на Пирата и промолчали.

– После расскажу, – коротко ответил рейдер и поправил брезент, прикрыв голову Алексея. Ему не хотелось, что бы жена увидела череп двойника, обтянутый сухой кожей.

– Мирослав, понесли на полянку, что за стелой. Здесь не получится копать – бункер под ногами.

Выкопав широкую могилу, опустили в неё брезент с телами. Документы сержанта Рустама Нигматулина рейдер оставил при покойном. У этого двойника, в отличие от сержанта в слое Пирата, имя оказалось другим, лишь фамилия такая же. Алексея документы оставил при себе. Ещё одна ниточка, связывающая с прошлым и с Землёй. Обхлопав могильный холмик лопатой, воткнул временный крест из двух орешин, скреплённых пластиковыми строительными стяжками. Со временем, привезут и установят небольшой памятник.

– Белка, – позвал он жену. Когда она, подойдя к могиле, вопросительно посмотрела на мужа, Пират протянул ей комсомольский билет. Лучше бы он её не звал. Еле успел жену подхватить, когда раскрыв билет и взглянув на фотографию, у неё подкосились ноги.

– Вот только обморока мне ещё не хватало…

* * *

С покрасневшим и опухшим от слёз лицом, Белка сидела на кровати и сжимала в руке свою фотографию и письмо Алексея.

– Ты сам читал?

– Нет ещё. Не было времени.

Она тяжело вздохнула и протянула Пирату письмо, – я в душ, – и тяжело ступая, вышла из спальни.

«Здравствуй милая, любимая моя, Маринка. Пишу и даже не знаю, прочтёшь ты моё письмо когда-нибудь или нет. Я чувствую, что («жить осталось» было зачёркнуто) времени у меня совсем мало. Я потерял много крови, голова кружится и сильно болит. Не знаю, что у нас здесь произошло, подозреваю диверсию. И, наверное, всё из-за повышенной боевой готовности. Вот уже неделю мы находимся на боевой позиции. Офицеры молчат, но связисты по секрету сказали, что наши ввели войска в Афганистан, и, мол, неизвестно, как на это отреагируют американцы.

Всё началось сегодня утром. Мой командир, майор Бушенко пошёл на командный пункт, он тут же за стенкой. Из-за общей вентиляции нам отлично слышны все разговоры в нём. Вначале всё как обычно – получи шифровку, распишись, а потом вдруг послышались крики и удары. Командир дивизиона Бычков, а он и был в эту смену комдежем, очень громко закричал: ты, что творишь, Семёнович! (у нас один только Семёнович – капитан Никитин). Не знаю, что у них там произошло, но ругань продолжилась, драться начали, судя по звукам. Но, что ещё хуже – раздались выстрелы из пистолета. Я хотел открыть дверь, но услышал голос Леонида Ивановича (нашего майора): Нигматулин, Астапенко, дверь никому не открывайте и уничтожьте документы! (забыл пояснить, что по инструкции дверь постоянно должна быть заперта). А мы только что закончили расчёты по новой цели. Я быстро разорвал заполненные бланки на своём столе. Хотел повернуться к столу майора, как вдруг шею сзади словно обожгло. Оказалось, что сержант Нигматулин по какой-то причине взбесился и прокусил мне шею. Чуть целый кусок не вырвал! Мы оба свалились на пол. Он вцепился в меня мёртвой хваткой. С виду хлипкий, а тут ни с того ни с сего, такая недюжинная сила. Кое-как я смог вывернуться и вскочить на ноги. Он тоже поднялся и снова ко мне. Кулаками не машет, лишь пытается укусить. При этом ничего не говорит, а лишь урчит. Не знаю, как вышло, но меня такая злость взяла, что я его с силой отшвырнул от себя. Он, падая, ударился виском об угол стола и проломил череп. Я пульс у него не нащупал.

Если я, каким чудом выживу, то меня точно посадят. Попробуй после докажи, что он сошёл с ума и первым на меня напал. За стенкой уже не стреляют, а вообще где-то две обоймы выпустили. А вот стуки в мою дверь до сих пор продолжаются. Но не похоже, что хотят выбить. Потопчутся и уйдут. Минут через десять снова тыкаются в дверь. Да ещё слышно урчание. Рустам также урчал во время нападения на меня. Кровь не перестаёт сочиться. В кабинете ни бинтов, ни аптечек не имелось. Разорвал свою майку и ею перевязался»

Дальше текст пошёл неровный и неразборчивый. К тому же заляпан бурыми пятнами крови. Но через три строки, снова можно разобрать, что написано, несмотря на то, что слова и букв вразнобой.

«Прошёл день. Возня за дверью не стихала до утра. Да и сейчас, я чувствую, что в коридоре кто-то есть. Голова прямо раскалывается, в теле слабость. Ручка вываливается из пальцев. Долго не протяну. Я теперь не уверен – дождусь помощь из жилзоны или нет. Ведь должны были им сообщить о нападении. Милая, Маринка, прости меня, если я тебя когда-нибудь обидел. Я тебя очень люблю! Прощай!»

Письмо оканчивалось обращением к родителям.

«Мама, папа, простите, что я вас подвёл. Я в…»

– Видимо силы его оставили и он не смог дописать письмо, – пробормотал про себя Пират и замер, опустив руку с исписанным листом бумаги на колено. Задумавшись, не услышал, как вернулась из душа жена. Вздрогнул от неожиданного прикосновения к плечу тёплой ладони. Посмотрел на Белку.

– Теперь мне понятно, почему тварь не сломала дверь ОПД. Алексей умер от потери крови и спорового голодания уже на второй день. К тому времени, когда голодные заражённые метались в поиске пищи по этажам, он мёртвый, видимо, не привлёк их внимание за запертой дверью. Блин, рассказал бы мне кто на Земле, что я вот так себя увижу – не поверил бы. А здесь всё возможно, ничему не удивляешься. Одного вот только не пойму.

– Что именно?

– Жилая зона и стартовая позиция – один стабильный кластер или всё же два?

– С чего тебе такая мысль пришла?

– А откуда взялся новострой на базе? Помнишь то здание и ворота? Явно ведь гражданская постройка. При мне такого точно не было. Конечно, могли такую пристройку сделать в моём слое, я ещё тогда об этом подумал, но только после снятия с боевого дежурства и ликвидации дивизиона. Но в случае с теперешней боевой позицией новострой не прокатывает – она продолжала полноценно нести боевое дежурство.

– Это сейчас для тебя так важно? – жена ласково потеребила ему на голове волосы.

– Да, нет…

– Ну, так и не забивай себе голову. Ложись лучше спать. День у всех выдался тяжёлый и горький. Отдыхай.

Глава 5

– Ксанка, ты помнится, говорила, что стрельбой из лука занималась?

– Было дело. Даже призовые места на соревах занимала. А что?

– У нас есть одна штука, давным-давно искал для себя, но когда мечта сбылась, то всё же отдал предпочтение люгеру с глушителем. В лесном схроне уже много лет без дела лежит арбалет. Вот я и подумал…

– А ты его случайно не Людмилке в своё время подарил? – прервала мужа Белка.

– Я ей Сайгу дарил, а арбалет после перенёс в блиндаж. Надо будет заскочить туда и посмотреть. Давненько в блиндаж не заглядывали.

У девчонки от этой новости загорелись глаза.

– Ну-ну, – Пират на всякий случай поспешил её предупредить, – ты заранее не сильно радуйся. Я мог и ошибиться. Столько лет прошло.

Пират зевая, вышел из терема. Сладко потянулся, разминая мышцы и вдыхая полной грудью свежий утренний воздух. С удовольствием пробежался босым по росной траве.

– Хорошо то как!

Вернувшись назад, принял душ. Белка тем временем сварила кофе и позвала его к столу.

– Молодёжь ещё спит? – спросил Пират, наслаждаясь ароматным напитком.

– Как же – спит! Ещё на рассвете со спиннингами на рыбалку отправились. Я в окно видела, как они вдвоём лодку тащили.

– Чёрт! Ты чего меня не разбудила?! Рано им ещё одним выходить за пределы острова.

– Ага, попробуй, удержи их. Даже пытаться не стоит.

– Я всё понимаю, но мне почему-то тревожно.

– Не накручивай себя, Пират. Дело молодое, не всё время им сидеть с нами.

– А ты не забыла случайно, что мы сейчас не на Земле? Послушай – я тебе удивляюсь. Ты, как мать, должна больше меня переживать! Не обратила внимания – они хоть с оружием шли?

– Да, у обоих автоматы с собой были.

– Слава Стиксу! Хоть это я им в головы вдолбил – без оружия никуда. Увы, это суровые реалии нашего мира. Да, что я тебе это говорю! Сама ведь хорошо знаешь.

Солнце уже высоко поднялось и начало припекать, а рыбаки с утренней зорьки ещё до сих пор не вернулись домой.

– Что-то наша молодёжь загуляла…. Ох и получат они у меня! Неделю из нарядов не вылезут…

Белка лишь усмехалась, слушая мужа. Хотя, если честно признаться, нет-нет и её брови хмурились в нехорошем предчувствии. Волна тревоги периодически накатывала на неё, заставляя беспокойно сжиматься сердце. Откуда-то издалека донёсся раскатистый дробный стук.

– Дятел тарабанит. Санитар леса…, – прокомментировал Пират, но тут же вскочил из-за стола, опрокинув стул резким движением.

– Стоп! Какой на хрен дятел! Это же автоматная очередь! Вот и вторая! Белка, хватай оружие и на катер быстро! – сам скорее надел разгрузку, схватил автомат. Окинул себя взглядом – всё ли на месте и скорее выбежал из дома, но тут же вернулся в дом за пулемётом и патронами. Вчера ведь вечером сам снял его с катера. Обвешанный оружием, да ещё в руках по коробу с патронами к пулемёту, пыхтя и тяжело ступая, Пират направился к пристани.

– Догоняй! – только и крикнул он, не оборачиваясь.

Белка ойкнула и скорее вытерла руки полотенцем. Как раз перед этим занималась приготовлением обеда. Подхватив свою СВД и разгрузку, поспешила по дорожке вслед за мужем.

После манёвров по протокам среди тростника, катер вышел на чистую воду.

– Куда идём? – Белка обеспокоенно вертела головой, не зная, в какую сторону далее вести катер. Словно в ответ на её вопрос, со стороны далёкого песчаного пляжа донеслись два одиночных пистолетных выстрела.

– Давай туда! – Пират поднёс к глазам бинокль и буквально впился пристальным взглядом в береговую кромку. Никакого движения. Берег выглядел безжизненно. Нет, он по-прежнему зелёный, с жёлтыми песчаными проплешинами пляжа. Лёгкий ветерок шевелит кроны деревьев. Вот только не видно не единой живой души, а вот мёртвой...

На пляже, у самой кромки воды Пират рассмотрел неподвижную тушу твари. Кто именно лежит – не понять. Всё же далековато. И неизвестного стрелка также не видно.

– Пират, вижу нашу лодку! – Белка через оптику СВД, наконец, обнаружила пропавших детей.

– Где?! – обеспокоенный рейдер принялся осматривать поверхность водоёма.

– Не туда смотришь. Возьми левее, – сама же снова навелась на замеченную ею на воде лодку. То, что это лодка их ребят, сомнений никаких. Просто других здесь быть не могло. После очередной перезагрузки кластера, они постепенно очистили водохранилище от всех плавсредств, оставшихся без хозяев. И точно, метрах в пятидесяти от берега, на воде покачивалась двухместная лодка. Вёсла опущены в воду, но ими никто не гребёт. Пират рассмотрел в бинокль Мирослава, который прижав к себе Ксанку, обнимал её за плечи.

– Им там больше делать нечего?! – разозлился рейдер, глядя на влюблённую парочку.

– Белка, полный вперёд!

Но чем ближе катер приближался к лодке, тем быстрее менялось выражение лиц у родителей. Услышав шум двигателя, Мирослав с трудом поднял голову и посмотрел на катер. Первый раз в жизни Пират увидел плачущего сына. Тот нежно прижимал к себе Ксанку, не подающую признаков жизни. Её льняные волосы перемазанные кровью, слипшимися комками, разбросаны в стороны. Бундесверовская куртка, вся в бурых пятнах, располосована от плеча и до самой кисти руки. В разрыве белел наспех намотанный бинт. На мгновение в глазах сына загорелся радостный огонёк, но тут же быстро потухший. Мирослав опустил вниз голову и отключился. Его правая рука соскользнула с тела Ксанки.

– Твою мать! – вырвалось у Пирата. Белка, давясь слезами, подвела катер вплотную к лодке. По очереди подняв ребят на катер, Пират с помощью длинного фала закрепил лодку и они немедля отправились обратно на остров.

Пока плыли к острову, Пират осмотрел Ксанку. Бинт не стал снимать до возвращения в терем. Лишь слегка оттянул неплотную, второпях сделанную намотку. Увиденное его совсем не обрадовало – рука оказалась рассечена вдоль от плечевого сустава и до кисти. Насколько он смог понять, мышцы и сухожилия не пострадали. Сняв колпачок со шприца, вколол Ксанке спек.

– Надавать бы тебе по шее! – сказал он пришедшему в себя сыну. Но тот и без нравоучений выглядел жалко и подавленно. Мирослав сильно переживал за свою названную сестру. Хотя, вероятно, она скоро поменяет свой статус в их семье. Мирослав посмотрел на отца полными слёз глазами, хотел что-то сказать, но не смог. Было видно, как он сам переживает и корит себя за случившееся. Смахнув ладонью слёзы, Белка завела катер в протоку. Весь путь она молчала, мысленно ругая ребят и в тоже время их понимая.

Ксанку перенесли в родительскую спальню и положили на кровать. Что бы лишний раз не тревожить её раны, камуфляж просто срезали. Белка чистым бинтом, смоченным в живчике, обтёрла края длинной продольной раны. Раненая по-прежнему находилась в бессознательном состоянии. Что собственно и хорошо в данный момент.

– Придерживайте её, – и принялась сшивать рану, стягивая нитками кожу. За годы жизни в Улье, ей не раз приходилось штопать раны Пирата. Так что определённый практический опыт у неё имелся. И ещё один нюанс – спасибо Стиксу, у мужа не осталось ни одного шрама. Одна из положительных сторон этого мира. Вот и сейчас она не заботилась о красоте стежков. Главное рану скорее закрыть. А волшебный инфицированный воздух Улья, плюс молодой организм и непосредственно живчик, после не оставят и следа на нежной девичьей коже.

– Отрежь, – попросила мужа, закончив сшивать и натягивая нить, – ну, теперь всё в руках Стикса. Тебе придётся некоторое время спать в зале. Ксанка останется здесь.

– А, я? – спросил Мирослав.

– А, что ты? У себя будешь, как обычно. Теперь будем тебя смотреть. Снимай камуфляж. Так, майку тоже. Слава Стиксу, повезло тебе Мирослав, всего лишь кожа на плече сзади рассечена. Пират, я ему рану пластырем стяну, вот только живчиком оботру. Камуфляж новый одень, этот я точно стирать и латать не собираюсь. В шкафу посмотри, один комплект точно должен быть.

Мирослав быстро переоделся, стараясь не подавать вида, что ему пока ещё больно.

– Ну, теперь пошли вниз, расскажешь нам с отцом, что у вас произошло. А Ксанка пускай отдыхает…

Мирослав вертел чашку с чаем, пытаясь собраться с мыслями.

– Ну и чего молчим, герой? Давай рассказывай уже.

– В общем, я вчера предложил Ксанке выбраться ночью на рыбалку. Не совсем, конечно, ночью, а как светать начнёт. Хотели наловить свежей рыбой.

– А, то у нас дома она не свежая, – зло посмотрел на него Пират.

– Батя, ну ты…

– Что батя?! Ты головой думал, когда ночью на прогулку собрался? Ладно, мы с мамой тебя внимательно слушаем, рассказывай дальше.

– Короче, мы тихонько встали и пошли. Лодка же в сарае всегда накаченная стоит. Не хотели вас будить.

– Я вас видела в окно. А почему вчера нам не сказали?

– Боялись, что не отпустите…

– Правильно, что боялись, – согласился с ним Пират, – сам теперь видишь результат вашего похода. Что дальше было? Да не молчи ты, раньше нужно было бояться.

Мирослав с робостью посмотрел на обозлённого отца и продолжил: – Ксанка поймала двух килошных щучек, а я одну только. Правда, двушку. Знаешь, батя, на блесну щука лучше брала. У меня воблер в начале был…

– Мирослав! – повысил голос Пират, – я, конечно, люблю рыбалку, но сейчас жду от тебя совсем другую историю! Бля, ты меня сегодня точно из себя выведешь!

– Ну, мы нарыбачились, – сбивчиво заторопился рассказывать сын, – и хотели уже возвращаться домой, но Ксанке захотелось в туалет…. Мне захотелось, – быстро поправился Мирослав, – ну и решили причалить к берегу.

Пират с Белкой улыбнулись, услышав, как их сын пытается выгородить Ксанку. Но Пират быстро убрал улыбку с лица и придал ему строгость.

– В общем, мы оставили лодку на берегу и пошли к кустам, что за пляжем. Ксанка ещё засмеялась – девочки налево, мальчики направо. Я отошёл в сторону, только повернулся спиной к берегу, как что-то сильно ударило мне в спину и словно огнём обожгло плечо. Я не устоял на ногах и полетел на землю. Почти сразу Ксанка закричала и принялась стрелять из пистолета. А потом завизжала. Я вскочил на ноги, из оружия только люгер в кобуре. Автомат слетел с плеча, когда я падал. Тварь, а это оказался бегун, успел располосовать Ксанке плечо и руку. Откуда на поляне взялась эта сволочь, я не понял. Увидев, что я поднялся и собираюсь подобрать автомат, бегун бросился ко мне. Меня одновременно и страх и злость разобрали. Удивляюсь, как я не обмочился в тот момент. Тем более по этому вопросу к кустам и пошёл.

– Юморист, блин…. Что дальше было?

– Тварь на меня прыгнула – поднять автомат или вынуть пистолет из кобуры я просто физически не успевал. Машинально выставил вперёд руки и произошло чудо. Оказывается, в момент нападения у меня открылся дар кинетика. Бегун отлетел в сторону, но сразу же попытался подняться. Теперь уже осознано, я «ударил» его ещё пару раз. После успел поднять автомат и добить его, хорошо, что магазин снаряжён бронебойными пулями. С Ксанкой пришлось помучиться. Она уже без сознания лежала и оказалась тяжёлой, я даже не ожидал. Автомат её пришлось оставить на месте. Я её пока дотащил, по пути несколько раз останавливался. Когда пришла в сознание, напоил её живчиком. Сам тоже пил – после кинетических ударов, оказывается, большой расход энергии, плюс Ксанку ещё тащил на себе. Она, по пути много крови потеряла, некогда было перевязывать, твари нагоняли. Только в лодке её наспех и успел перевязать. На берег выскочил лотерейщик, его я кинетикой сбил с ног – специально по коленям целил. Пока Ксанка без сознания и меня не отвлекает, я поспешил отплыть от берега, а после принялся лотерейщика расстреливать. Я убил его?

– Убил. Мы эти выстрелы и услышали. Еле слышны были, но всё же услышали. А с пистолета чего стрелял?

– В автомате патроны закончились. Пытался ещё привлечь внимание. Ну, а потом и вы приплыли.

– Да, Мирослав, заставили вы нас поволноваться.

– Мама, папа, простите…

– Подожди, – вдруг встрепенулся Пират, вспомнив важный момент, – ты, сколько ей живца дал?

– Не помню, – тихо ответил Мирослав, ещё не понимая, к чему клонит отец. Белка нахмурилась и прикусила губу.

– У нас было две полных фляжки. Одну она точно выпила. А, что? – насторожённо спросил Мирослав и внезапно замолчал. Лицо его выглядело растерянным и немного испуганным.

– Будем надеяться на лучшее. Мы её тоже напоили. Погоди, а ты чего вдруг замолчал? Есть ещё какие моменты, о которых мы не знаем?

– Я ей дал чёрную жемчужину…

– А нах…, в смысле, зачем ты её давал?! – Пират еле себя сдержал, что бы ни выразиться покрепче.

– Я думал, что она ей поможет…

– Мирослав, жемчуг не лекарство! И в случае с Ксанкой, он не только может улучшить ситуацию, а наоборот, ухудшить её. Пора уже запомнить – приём жемчуга желательно согласовывать со знахарем или, в крайнем случае, предварительно проверить свои ощущения, подержав его в руке. Будем надеяться на лучшее.

Утром сверху спустилась усталая Белка. Глаза красные и воспалённые.

– Совсем не спала, – объяснила она, увидев вопрос во взгляде Пирата, – Ксанке всю ночь плохо было. Нет, рана не воспалилась, а вот температура высокая. Не пойму почему, но точно не из-за раны. Постоянно бредит, лоб горячий и сухой. Я, собственно, за тазиком спустилась. Помоги мне – набери воды в него и полотенце возьми. Посмотри на кухне – в шкафчике слева от окна, должно быть на второй полке и отнеси всё в спальню, а я пока по-быстрому душ приму. Хоть усталость сниму.

Пират, с тазиком воды и полотенцем в руках, поднялся в спальню. Раскинув руки в стороны, Ксанка беспокойно лежала на спине, вздрагивая всем телом. Русые волосы рассыпались на подушке вокруг головы, кровь с них ещё вчера смыли. Лицо её покраснело, бисеринки пота блестели на лбу. Постанывая и тяжело дыша, неразборчиво что-то бормотала. Её состояние гнетуще сильно подействовало на рейдера. Пират почувствовал, как задрожали у него ресницы и появилась резь в глазах.

– Посторонись, – Белка села на кровать рядом с раненой и удивлённо посмотрела на мужа.

– А, ты, что до сих пор с тазиком стоишь? Поставь его на тумбочку.

Пират, так и державший его в руках, опомнился и подошёл к тумбочке. Поставив, украдкой смахнул со щеки слезу.

– Надо бы Ксанку в госпиталь стаба отвезти.

– Боюсь, что может транспортировку не перенести. Ей покой необходим, – влажным полотенцем Белка аккуратно промакнула лицо. Снова погрузила его в тазик, слегка отжала и положила приёмной дочери на лоб. Ксанка застонала, мотнула головой из стороны в сторону, сбросив полотенце.

– Всё будет хорошо, моё солнышко, – с нежностью проговорила Белка, – ты выздоровеешь. Здесь все выздоравливают.

Подняв полотенце и прежде чем его снова положить, она поцеловала Ксанку в лоб и недоуменно замерла.

– Что с тобой? – обратил внимание на странное поведение жены Пират.

– Не поняла…, – растерянно ответила она дрогнувшим голосом.

– Температура спала?

– Нет. Температура по-прежнему высокая. У неё лоб сейчас шершавый, а ещё час назад кожа гладкая была. Теперь, если сказать точнее, вроде грубее стала. Ничего не понимаю…. Сама рана, чистая, не воспалена, – Белка устало прикрыла глаза, и не удержавшись, зевнула. Встряхнула головой и умоляюще посмотрела на мужа.

– Посиди с ней, а я в зале посплю. Боюсь, что в любой момент с ног свалюсь. Но если, что – буди!

– Не волнуйся, я конечно посижу. Иди, отдыхай, родная…

После ухода жены, Пират задумчиво посмотрел на Ксанку, поправил одеяло и сел напротив кровати в кресло. Одна беспокойная мысль ещё со вчерашнего вечера не давала ему покоя.

«Чёрт возьми! Неужели это то, о чём я подумал? Очень надеюсь, что я не прав…».

Раненая продолжала метаться на кровати. Пирату пришлось не раз встать с кресла и придерживать её, что бы она резкими движениями не потревожила свою рану. Приподняв край бинта, взглянул на рану, вернее на шов. Самой раны уже не видно, на её месте неровный, слегка выпуклый продольный шрам, с розовой тонкой кожицей. Лишь нитки не изменились, на них чары Стикса не воздействуют.

Внизу скрипнули деревянные ступени лестницы.

«А говорила, что очень спать хочет».

– Батя, как Ксанка? – в спальню заглянул обеспокоенный сын.

– Тихо, ты! И её и маму ещё разбудишь!

– Ага – мама даже не услышала, как я мимо неё прошёл. А, что у Ксанки с рукой?

– Так ранена же! Забыл уже что ли?

– На пальцы посмотри…

Пират взглянул на руку Ксанки и вздрогнул. Её пальцы стали узловатыми, ногти потемнели и вытянулись, а кожа напоминала гусиную, что у птицы на лапах. И по виду и наощупь, – Пират подушечками своих пальцев явно ощутил струпья.

– Небольшое осложнение. Скоро пройдёт. Ну, что – проведал? Теперь быстро вниз, нечего тебе здесь делать.

– Ну, батя…

– Кстати, ты вчера стрелял?

– Ну, да…. Ты же знаешь прекрасно, чего спрашиваешь то.

– Тогда ноги в руки и пошёл оружие чистить! Задача поставлена – выполняй! Время пошло!

Ошарашенный таким жёстким напором отца, Мирослав поспешил скорее вниз. Убедившись, что сына рядом уже нет, Пират внимательно принялся осматривать тело Ксанки. Вторая её рука также подверглась изменениям. Узловатые пальцы, а удлинённые ногти больше напоминали когти. Из-под края одеяла виднелись деформированные пальцы ног. Пират готов поклясться, что одеяло, ещё совсем недавно, внизу полностью укрывало раненую и не сдвигалось ни на сантиметр.

«Она…. Она растёт!» – словно кипятком его обожгла догадка. – «Не может быть! Она всё же превращается в кваза! Я, оказывается, был прав…».

Весь день они провели у постели с раненой. Следующая ночь оказалась не менее бессонной, как и предыдущая. Полночи с Ксанкой сидел Пират, вторую половину Белка. Мирослава, как он не старался попасть в спальню, прогнали. Пират специально нагрузил его кучей всяких заданий, дабы он меньше был свободен и не мешал им. Поздно вечером следующего дня, усталый Пират в полудрёме сидел в кресле, а Белка спала в зале.

– Пить, – услышал Пират слабый голос Ксанки. Посмотрел на неё и по телу пробежал холодок, рейдер непроизвольно передёрнул плечами. Глаза раненой в этот момент напоминали взгляд заражённого. К счастью, из-за своего тяжёлого состояния, она не обратила внимания на его замешательство. Провела сухим языком по шершавым губам и повторила: – пить…

Кожа её лица потеряла нежность, образовались, пока ещё слабозаметные, струпья. Пирата поразила скорость её превращения. Печально вздохнув, налил воды в стакан и поднёс к губам Ксанки, другой рукой приподнял ей голову. Она с жадностью припала губами к стакану, глотнула и тут же скривилась. Протестующе замотала головой, оттолкнув руку рейдера.

– Живчик. Пить…

«Начала изменяться и расход резко энергии возрос. Процесс пошёл необратимый, если не дам ей живчика, я ничего уже не изменю, лишь только хуже сделаю».

Скрипнув от безысходности зубами, Пират взял с тумбочки бутылку с живчиком. Вновь приподнял её голову. Ксанка обхватила горлышко губами и, торопливо, давясь при этом, принялась глотать живительное содержимое.

– Хватит, – он попытался убрать бутылку, но Ксанка, не выпуская из губ горлышка, протестующе, замотала головой. Наконец утолив жажду, посмотрела на Пирата и высказала новую просьбу.

– Я кушать хочу.

– Сейчас, дочка, сейчас…, – закрутив пробку, поставил полупустую бутылку обратно на тумбочку и быстро спустился вниз. На кухне подогрел оставшуюся после ужина картошку, открыл банку с тушёнкой. В тарелку с картошкой положил пару ложек мяса, подумал и вывалил туда всю тушёнку. С подносом в руках направился к лестнице. Не успев подняться на несколько ступенек, от неожиданно раздавшегося истошного вопля из спальни, Пират пошатнулся. Тарелка соскользнула с подноса и, упав, разбилась. Картошка с тушёнкой рассыпались по ступенькам. Он рванул наверх и едва не упал, поскользнувшись на кусочках жирного мяса, лишь в последний момент успел ухватиться за перила.

– Что случилось?! – Белка вскочила с раскладушки и полусонная побежала наверх. Тожепоскользнулась и больно ударилась коленом о ступеньку. От сильной боли ей спать сразу расхотелось, прихрамывая и постанывая, поднялась наверх.

Ксанка сидела на растерзанной кровати (простынь и одеяло вместе с подушкой валялись на полу) и с ужасом смотрела на свои руки с огрубевшей кожей, покрытой вдобавок струпьями. Медленно покрутила перед лицом, вытянувшиеся узловатые пальцы с когтями, вместо аккуратно подстриженных ногтей. Слёзы ручьём потекли по щекам.

– Зеркало! Где зеркало?! – Ксанка вскочила с кровати на пол и вертела головой с растрёпанными волосами.

– Доченька! – опередив мужа, Белка бросилась к почти обезумевшей девчонке. Обняла её и, с трудом усадила рядом с собой на кровать. Успокаивая, по-матерински нежно гладила, шепча ласковые слова. Успокоившись, Ксанка уткнулась приёмной матери в плечо и зарыдала.

– Всё будет хорошо, моя девочка, всё будет хорошо – шептала, целуя её, Белка. В спальню вбежал Мирослав, но Пират быстро его перехватил и вывел из комнаты.

– Тебя ещё здесь не хватало! Видишь, ей сейчас не до тебя. Иди к себе, – отправил он сына в гостевой домик и сам спустился вниз.

– Что со мной, мама Белка? – всхлипывая, дрожащим голосом, спросила Ксанка.

– Ты была сильно ранена и спасая тебя, мы передозировали живчик. Иного выхода просто не было. Ещё Мирослав, боясь, что ты можешь умереть, дал тебе чёрную жемчужину. Она, видимо, в совокупности с большим количеством выпитого живчика, вместо положительного результата, наоборот навредила.