Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 205 (всего у книги 345 страниц)

Размышление Ники прервал стражник, раздававший узникам запоздалый обед и ранний ужин сразу.

Запивая разбавленным вином чёрствую лепёшку, девушка с ленивым безразличием подумала: случайно ли она вляпалась в разборки политиков городского масштаба, или это тоже часть хитрого плана загадочного игрока, решившего добавить драйва в её и без того перенасыщенную приключениями жизнь?

Она постаралась вспомнить рассказы Наставника о судебной системе Империи, добавив к ним впечатления от разговора с Ротаном. Ясно, что будет состязание сторон при стечении публики. Значит, ей кроме доводов в свою защиту надо понравиться зрителям. Учитывая неоднозначное отношение горожан к фигуре верховного жреца храма Дрина, симпатии и антипатии людей могут иметь большое значение.

Риата уже получила приказ выяснить отношения рядовых жителей Этригии к выдвинутым против Ники Юлисы Террины обвинениям, теперь надо озадачить адвоката, чтобы тот узнал, что по этому поводу думает местная элита.

Как и в прошлый раз молодой юрист появился в тюрьме уже в конце дня.

– Здравствуйте, господин Ротан, – приветливо улыбнулась арестантка. – Рада вас видеть.

– Я тоже, – поклонился тот.

– Прежде чем вы расскажете, что вам удалось выяснить, – тут же перешла на деловой тон девушка. – Давайте определимся с оплатой вашего труда.

Собеседник не то чтобы смутился, но все же отвёл глаза.

– В Этригии адвокаты за ведение дел, связанных с подобными обвинениями, берут по сто риалов, и ещё столько же, если удаётся выиграть процесс.

"Интересно, на сколько он меня надул? – хмыкнула про себя подзащитная, но поймав спокойный, уверенный взгляд молодого человека, смешалась. – Кажется, не на много".

– Меня это устраивает, господин Ротан, – кивнула она. – А теперь скажите, что же я всё-таки сделала такого противозаконного?

– Я пытался выяснить суть обвинения, госпожа Юлиса, – солидно откашлялся довольный собеседник. – Хотя господин Клеар очень удивился, узнав, что у вас есть адвокат. Потребовал даже показать разрешение эдила.

– Выходит, теперь он знает, кто я такая, и что у меня есть деньги на защитника, – нахмурилась Ника. – Как бы он ещё какую-нибудь каверзу не придумал, чтобы сделать свои обвинения более… обоснованными.

Вскинув брови, молодой человек одобрительно хмыкнул.

– Да, как я уже говорил, верховный жрец не ожидал, что у вас будет адвокат. Но ваш знаменитый род я ему не называл.

Ротан пожал плечами.

– Мне показалось, что утром его совершенно не интересовало, кто вы такая.

Настал черёд попаданке удивляться особенностям местного документооборота.

– А разве это в вашем разрешении не написано?

– Там указано лишь ваше первое имя, – снисходительно пояснил собеседник, и чуть прищурив глаза, процитировал на память. – Господину Олкаду Ротану Велусу разрешается посещать тюрьму для беседы со своей подзащитной, девицей Никой, обвиняемой в святотатстве.

– Никаких других подробностей о вас Клеар от меня не узнал, – завертел головой Ротан. – Но рано или поздно ему об этом расскажут. По городу уже ползут самые разные слухи. Праздник – люди ходят в гости, много пьют и болтают. Так что долго это скрывать не удастся.

Он развёл руками.

– Чем позднее, тем лучше, – усмехнулась арестантка. – Но простите, я прервала вас. Прошу, рассказывайте.

– Клеар утверждает, будто вы, скрытно пробравшись в священную пещеру, осквернили своим присутствием таинство обряда, что может вызвать гнев владыки недр и неисчислимые бедствия.

– Врёт! – вновь не удержалась от комментария девушка. – Я в пещеру даже не входила. Только слышала, как артисты говорили, что она маленькая, и там совершенно негде спрятаться.

– Я проверю, – пообещал адвокат.

– Как? – вскинула брови собеседница. – Туда же вроде запрещено ходить под страхом смерти?

– Только в дни дриниар, – наставительно поднял указательный палец молодой человек. – Не составит труда отыскать людей, которые бывали там в другое время.

– Тогда понятно, – кивнула Ника. – Но объясните мне, как знаток имперских законов.

Ротан приосанился, придавая лицу выражение самого сосредоточенного внимания.

– Неужели одних слов верховного жреца храма Дрина будет достаточно, чтобы суд приговорил меня к такой позорной и мучительной казни?

– Нет, конечно, – поспешил успокоить её адвокат. – Он обязан привести доказательства вашей вины.

– Если так, – криво усмехнулась арестантка, подавшись вперёд и почти касаясь лбом решётки. – То как по-вашему он собирается это сделать?

– Обычно в таких случаях привлекают свидетелей, – неуверенно пробормотал собеседник. – Но здесь ситуация несколько необычная…

– Почему? – заинтересовалась девушка. – Пусть он не сможет вызвать в суд посвящённых, потому что их личности нельзя разглашать, но там могли быть другие жрецы или какие-нибудь их помощники. Что помешает Клеару представить судьям одного из них? Или вам, господин Ротан, никогда не приходилось слышать о лжесвидетельстве?

– Мне приходилось не только встречаться с подобными негодяями, но и разоблачать их! – гордо заявил молодой человек. – Но этот обвинитель не опустится до подобного бесчестья.

– Это ещё почему? – насмешливо фыркнула Ника. – Испугается гнева Дрина?

– Не стоит так… легкомысленно относиться к владыке недр, госпожа Юлиса, – нахмурился собеседник. – Говорят, он совершенно не понимает шуток. Но дело не только в нём.

– Простите, господин Ротан, – смутилась арестантка, мысленно выругав себя за несдержанность. Всё-таки богов в Империи чтили, так что иронизировать по этому поводу явно не стоило.

Строго посмотрев на притихшую подзащитную, писец-адвокат продолжил:

– Мне удалось выяснить, что согласно старинного закона, в случае обнаружения постороннего во время совершения обряда, стражи посвящённых должны немедленно предать его смерти, а верховный жрец обязан прервать обряд, дабы ещё сильнее не оскорбить владыку недр.

– Как же тогда Клеар докажет суду, что я пряталась в пещере во время обряда? – окончательно растерялась обвиняемая. – Чистосердечное признание выбивать будут?

– Выбивать? – растерянно захлопал слишком длинными для мужчины ресницами Ротан.

– Ну, заставлять меня признаваться в том, чего я не делала! – поморщилась от его непонятливости Ника, многозначительно добавив. – Любыми способами.

– Думаете, вас будут пытать? – вытаращив глаза, молодой человек презрительно скривился. – Граждан Империи подвергают допросам с принуждением только с разрешения императора или префекта провинции.

– Но я-то не "гражданин", – резонно возразила девушка. – А категория "гражданка" в законодательстве отсутствует.

– Так заведено богами, что именно мужчины, а не женщины отдают все силы на служение государству, – растерянно пробормотал собеседник. – Поэтому они и обладают гражданскими правами.

Но тут лицо адвоката озарилось довольной улыбкой.

– Ваша принадлежность к славному роду Юлисов делает вас даже выше… некоторых граждан.

И решительно покачал головой.

– Нет, госпожа Юлиса, никто в Этригии не решится подвергнуть вас пыткам.

– В таком случае я не стану на себя наговаривать! – свела брови к переносице Ника. – И как тогда Клеар докажет то, я была там, где меня не было?

– Не знаю, госпожа Юлиса, – видимо, почувствовав в её словах упрёк, обиженно развёл руками Ротан. – Хвала богам, что удалось хотя бы выяснить суть обвинения. А рассказывать то, как он его намерен доказать, господин Клеар не обязан.

– Вы правы, – скрепя сердце, признала справедливость его слов арестантка.

– Я понимаю, как вам тяжело, госпожа Юлиса, – в голосе молодого человека звучало искреннее сочувствие. – Возможно, верховный жрец просто позабыл о том древнем законе? Или посчитал, что у вас не будет опытного адвоката, который сумеет его раскопать?

Он пожал плечами.

– Узнаем на суде. Но я приложу все усилия, чтобы его выиграть. Я уже начал писать речь в вашу защиту, поверьте, она растопит самые чёрствые сердца.

Воспитанная на суровых реалиях своего времени попаданка с трудом удержалась от презрительной усмешки, но вовремя вспомнила, какое большое значение радлане придают ораторскому искусству, и попыталась благодарно улыбнуться.

– Спасибо, господин Ротан, уверена, она будет великолепна и послужит образцом для подражания. Но скажите, есть ли у вас реальный опыт участия в судебных процессах?

– По поручению сенатора Касса Юлиса Митрора я неоднократно представлял в судах интересы его друзей и знакомых, – подбоченясь, молодой человек вскинул украшенный ямочкой подбородок. – Кроме того мне часто приходилось помогать лучшим юристам Радла при ведении дел моего покровителя.

Несмотря на самоуверенный напыщенный тон, услышанное Нику не обрадовало. Не зная тонкостей имперской судебной системы, она, тем не менее находя всё больше сходства между миром, где родилась, и тем, где оказалась, решила уточнить:

– Полагаю, те дела касались имущественных споров, господин Ротан?

– Да, госпожа Юлиса, – заметно стушевался тот.

"Вот батман! – выругалась про себя девушка. – Да он вообще уголовных дел не вёл! Ну удружила Астия, нашла специалиста!"

– Поверьте, госпожа Юлиса, большой разницы нет, – видимо, заметив реакцию подзащитной, поспешил подбодрить её начинающий юрист. – Главное убедить суд в правоте своего клиента, опираясь на знание законов. А я умею это делать.

– Очень на это надеюсь, господин Ротан, – не желая пускаться в бесплодную дискуссию, арестантка тем не менее решила попробовать использовать на практике информацию, почерпнутую из разного рода криминальных романов, которыми она одно время очень увлекалась.

– Вы знаете, кто будет меня судить?

– Магистрат Мниус Опт Октум, – ответил молодой человек и сейчас же поправил сам себя. – Хотя после праздников судья может смениться. Я точно не знаю.

И недоуменно пожал плечами.

– А разве это имеет значение?

– Как посмотреть, господин Ротан, – вкрадчиво, стараясь ненароком не обидеть собеседника, проговорила Ника. – Вам же известно, насколько могут отличаться мнения разных людей по одному и тому же вопросу? Для кого-то то, что я сделала, будет незначительным проступком, вызванным чрезвычайными обстоятельствами и незнанием законов, а в чьих-то глазах – ужасным преступлением, которому нет прощения. Неужели вам не рассказывали, что "неистовые" едва не растерзали меня на форуме, а стражники защитили и сейчас ведут себя вполне прилично?

"Разве что деньги отняли, – заметила она про себя. – Так и то сама отдала, чтобы не обыскивали".

– Даже если это так, – отведя глаза, буркнул Ротан. – Я никак не смогу повлиять на состав суда. Это решает городской совет.

– Зато, зная судей, можно попробовать изменить их отношение ко мне ещё до заседания, – прошептала девушка. – Если это конечно возможно… Хотя и говорят, что…

Она процитировала надпись на серебряном риале.

– Деньги счастья не приносят.

Усмехнувшись, адвокат с новым интересом посмотрел на подзащитную.

– Скорее, госпожа Юлиса, тут подойдёт выражение: "Власть вечна".

– Вот вы бы и уточнили, – мило улыбнулась Ника, сразу сообразив, что речь идёт об империалах. – И передайте моей рабыне, что я приказала выдать вам задаток.

– Благодарю, госпожа Юлиса, – со сдержанным достоинством поклонился молодой человек.

– Полагаю, у вас есть знакомые среди тех, кто общается с влиятельными людьми?

– Разумеется, – солидно кивнул собеседник, с интересом ожидая продолжения.

– Попробуйте выяснить, что они говорят о моём деле? Насколько оно им интересно?

– Неплохая мысль, – хмыкнув, кивнул Ротан. – Я узнаю.

– Ни в коем случае не ставя под сомнение ваши знания и способности, – тем же осторожным тоном продолжила арестантка, скромно потупив глазки и мысленно проклиная местных самовлюблённых павлинов, болезненно воспринимающих каждый совет женщины. – Позволю себе заметить, что настроение влиятельных людей города стоило бы учитывать не только при написании речи в мою защиту…

Как она и опасалась, лицо адвоката вспыхнуло негодованием.

– Но и при обсуждении тех выражений, которые способны, – как ни в чём не бывало продолжала арестантка. – Повлиять на отношение ко мне… определённых лиц.

Глаза молодого человека подозрительно сощурились.

– Кажется, вы слишком много знаете для девушки, выросшей среди дикарей.

– Отец никогда не скрывал от меня ничего, с чем сталкивался в жизни сам, или что ему приходилось слышать от друзей и знакомых, – наставительно проговорила она. – А я всегда слушала его очень внимательно.

– Это чувствуется, – как-то даже уважительно хмыкнул собеседник и неожиданно поинтересовался. – Что вы собираетесь делать в Империи?

– В первую очередь встретиться с родными, обрести семью, которой так долго была лишена. А потом… я не знаю.

Ну не сообщать же первому встречному о наполеоновских планах возвращения дедушкиного поместья.

– Надеюсь, господин Опт Септис Гирнус в память о сестре поможет мне устроить свою жизнь.

– Да, регистор легко найдёт вам богатого мужа из знатной и уважаемой семьи, – со вздохом сказал Ротан, и в голосе его явственно слышалось сожаление пополам с завистью.

– Если боги не будут против, – покладисто согласилась Ника, тут же поспешив свернуть со скользкой темы. – Только сейчас это не главное. Отец говорил, что проблемы надо решать по мере их возникновения. Для меня сейчас гораздо важнее не оказаться на колу.

– Нет, нет, госпожа Юлиса! – решительно запротестовал адвокат. – Я уверен, что если не вмешаются бессмертные, Клеару не доказать наличие в ваших действиях злого умысла! Но даже если богиня Цития забудет о своей беспристрастности, и верховный жрец каким-то образом сумеет доказать ваше присутствие на церемонии, мы без труда объясним, что вы там просто прятались от убийц. Если человек, спасая свою жизнь, ненароком нарушает закон, это является серьёзным смягчающим обстоятельством.

– То есть меня на кол не посадят? – на всякий случай уточнила арестантка, невольно поёжившись, вспоминая жуткую картину, открывшуюся ей вчера на тюремном дворе.

– Нет, – уверенно подтвердил молодой человек, но тут же нахмурился. – Если сторона обвинения не поставит под сомнения сам факт нападения на вас.

– Одних моих слов недостаточно?

– Нет, – печально подтвердил Ротан.

– Я рассказывала об этом крестьянину, который подвёз нас в город, стражникам у ворот, – стала перечислять девушка. – Хозяину "Спящей львицы"…

– Это может не убедить судей, – покачал головой собеседник.

– Откуда же мне взять свидетелей, если напали в лесу, где кроме меня и артистов никого не было! – раздражённо буркнула Ника, озадаченно потирая лоб. – А человек, который знает, что я путешествовала с урбой, подойдёт?

– Смотря кто, госпожа Юлиса, – осторожно проговорил адвокат.

– Сотник конницы Сентор Тарквиц Орус и эдил из Верхана Ларв Тит Ватер, – сказала арестантка. – Мы с ними виделись у родника, посвящённого… какой-то нимфе. Он недалеко, и в Этригии должны знать это место. Там ровная, усланная гравием площадка у небольшого строения под двускатной крышей, уходящей прямо в склон холма, а вода вытекает из львиной пасти в маленький бассейн в виде скрещённых львиных лап.

– Что там делали сотник конницы и эдил из Верхана? – спросил Ротан.

– Господин Тарквиц вёл пополнение в Арадский лагерь, – пояснила девушка. – А по пути ловили беглых рабов, которые ограбили брата одного из магистратов Верхана.

– Это были бы отличные свидетели, – задумчиво кивнул адвокат. – Только где их сейчас искать? Вдруг до сих пор по лесам шарят в поисках разбойников?

– Тогда хозяин постоялого двора в Кинтаре, – предложила новую кандидатуру Ника. – Мы ночевали там последнюю ночь перед той, когда артисты на меня напали. Возможно, он согласится приехать в Этригию и подтвердит на суде, что я путешествовала вместе с урбой?

– Бесплатно вряд ли, – покачал головой молодой человек и в ответ на недоуменный взгляд собеседницы пояснил. – Это же будет городской, а не имперский суд, куда любой гражданин Империи обязан явиться по первому требованию.

– Так пообещайте ему компенсировать расходы! – раздражённо предложила арестантка. – В разумных пределах, конечно.

– Тогда я наведаюсь в Кинтар, отыщу этого человека и поговорю с ним, – пообещал Ротан. – Если у суда возникнут сомнения в нападении артистов, я потребую отложить процесс на сутки до приезда нового свидетеля.

– Значит, завтра вы не придёте? – как-то само-собой вырвалось у девушки.

– Увы, госпожа Юлиса, – картинно развёл руками адвокат. – Вы надавали мне столько поручений…

– Тогда приходите, как только все их выполните, – улыбнулась Ника. – Я буду ждать.

– Непременно, госпожа Юлиса, – поклонился, отведя правую руку в сторону и чуть назад, молодой человек. – Пусть боги хранят вас в этом кошмарном месте, а я сделаю всё, чтобы вы как можно быстрее его покинули.

– Да помогут вам небожители, господин Ротан, – отозвалась девушка, решив, что он даже вроде бы симпатичный.

– Эй, а меня защищать возьмёшься, красавец? – окликнул его из соседней камеры звонкий юношеский голос Сухана.

Но молодой адвокат даже не взглянул в его сторону.

– Что же вы такое сделали, госпожа, если вас в святотатстве обвиняют? – видимо, набравшись смелости, решилась спросить Кирса, когда сокамерница, вытирая руки пучком соломы, вернулась на лежанку.

– Я же уже говорила, – усмехнулась Ника. – Не в то время не в том месте оказалась. Случайно.

Прикрывшись плащом и подперев голову рукой, она шёпотом рассказала, как артисты попытались её убить, как им с рабыней пришлось бежать по ночному лесу и прятаться в расщелине скалы, которая оказалась священной, и как рано утром их заметил всадник в шлеме с закрытым лицом.

– Стража посвящённых, – хмыкнула Вилпа.

– По закону, госпожа, никто не должен приближаться к горе во время дриниар, – наставительно проговорила её подруга.

– Да если бы я знала, ноги бы моей там не было! – тихо, но со всей возможной искренностью заверила слушательниц девушка. – Но когда смерть в затылок дышит, куда угодно спрячешься.

Уже еле различимые в наступивших сумерках сокамерницы дружно закивали головами, и стали наперебой вспоминать похожие, как им казалось, истории из собственной жизни. Под их бормотание Ника и заснула, время от времени почёсываясь. Тюремные кровососы оказались то ли много голодней, то ли сильно злее корабельных с вигвамными.

***

Несмотря на наступивший вечер, Олкад не поленился дойти до дома Асты Бронии. Судя по доносившейся из-за ворот негромкой музыке, знаменитая куртизанка принимала гостей. Отворившая калитку зверообразная рабыня без всякого почтения заявила запоздалому посетителю, что хозяйка принять его никак не может.

Однако, услышав, что тот опять пришёл к Риате, окинула молодого человека дерзким, полупрезрительным взглядом, и буркнув себе под нос: "Сейчас позову", – захлопнула дверь.

Опешив от неожиданности, писец едва не разразился бранью в адрес столь наглой невольницы и беспомощно огляделся.

Что могут подумать прохожие, увидев его торчащим у ворот Асты Бронии, подобно выпрашивающему подаяние нищему?

К счастью, ждать пришлось недолго.

– Вы звали меня, господин? – едва шагнув за ворота, поклонилась Риата.

– Да, – приосанился молодой человек. – Твоя хозяйка приказала выдать мне деньги.

– Слушаюсь, господин, – кивнула женщина, протягивая руку.

"О мудрая Фиола и справедливая Цития, – мысленно взывал Олкад, нехотя подставляя ладонь. – Неужели она хочет вернуть мне те три риала? Это же издевательство! Пусть Брония сама защищает девчонку за такие деньги!"

Но по мере того, как рабыня аккуратно отсчитывала жёлто-красные кружочки, настроение адвоката стремительно улучшалось.

– Пять, господин? – негромко спросила Риата.

– Пять, – величаво кивнул тот.

– Госпожа больше ничего не велела мне передать?

– Нет, – с трудом скрывая ликование, покачал головой молодой человек, поспешно пряча монеты в тощий, привязанный к поясу кошелёк.

Поднявшись в свою квартиру, он первым делом отправил Жирдяя в трактир, вручив слегка обалдевшему рабу сразу четыре риала, а потом долго рассматривал каждый золотой, поднеся его вплотную к крошечному огоньку масляного светильника. И хотя денежки выглядели достаточно потёртыми, всё же с первого взгляда становилось ясно, что их отчеканили уже в правление Константа Великого. То есть уже после того, как Лаций Юлис Агилис якобы уплыл с женой в Некуим. Как же тогда эти монеты оказались у его дочери? Неужели Ника все-таки самозванка?

Но Олкаду почему-то очень не хотелось в это верить, и он попытался отыскать хоть какое-то объяснение появления у девушки империалов. На ум сразу же пришёл канакернский купец, на корабле которого она приплыла на Континент. Вероятнее всего, его и Лация Юлиса Агилиса связывают какие-то деловые отношения. Иначе зачем консулу каждый год пускаться в такое рискованное плавание? И хотя объяснение показалось ему довольно правдоподобным, адвокат тем не менее пообещал себе выяснить источник денежных средств клиентки.

Услышав, как хлопнула входная дверь, молодой человек торопливо сгрёб золотые кругляшки в кошель, который сунул под одеяло.

Шмыгая носом, Жирдяй выставил на стол большую миску варёных бобов с ароматной мясной подливкой, три ещё тёплые лепёшки, миску оливок и кувшин вина. Олкад принюхался. Судя по запаху, трактирщик расщедрился и налил внутрь явно не своего обычного пойла, а что– то получше.

Сделанный на пробу глоток полностью подтвердил его догадку.

Поглядывая на господина с голодной жадностью, раб палочкой приоткрыл массивную крышку жаровни и ссыпал внутрь свежую порцию древесного угля.

С наслаждением пережёвывая кусочки молодой свинины, приправленные чесноком, лавровым листом и прочими специями, Олкад вспомнил о своей встрече с Клеаром и злорадно усмехнулся. Пусть он и не верховный жрец храма Дрина, но и ему удалось устроить себе маленький праздник в честь владыки недр.

Сегодня утром вернувшись с рудника, где он едва успел перехватить спешившего в столицу гонца с охраной из пяти уже порядком измотанных дорогой всадников, Ротан заскочил к Асте Бронии, чтобы передать Риате распоряжение хозяйки, и направился в святилище бога-покровителя Этригии. Но присматривавший за занятыми уборкой рабами служитель сообщил, что преосвященного нет в храме и появится он только к вечернему жертвоприношению.

Понимая, что во время церемонии переговорить с ним вряд ли удастся, а закончится она поздно вечером, когда адвоката уже не пустят в тюрьму к своей подзащитной, молодой человек решился побеспокоить Клеара дома, хотя и опасался, что подобная дерзость тому вряд ли понравится.

Но в данном случае желание произвести впечатление на Нику Юлису Террину придало ему смелости. Пусть девушка знает, что он не бросает слов на ветер. Обещал узнать, в чём её обвиняют, – сделал; сказал, что вечером придёт, – пришёл.

Олкад легко отыскал жилище верховного жреца. Однако раб-привратник сухо сообщил, что хозяин никого не принимает, так как собирается в гости. Молодой человек назвал своё имя, место службы и попросил передать, что его дело не займёт много времени.

Ротан не слишком рассчитывал, что столь влиятельный человек снизойдёт до беседы с простым вторым писцом, но невольник неожиданно быстро вернулся и пригласил его в дом.

С первых же слов хозяина стала понятна причина такого внимания. Он собирался в гости к Косусу Антону Кватору, совладельцу рудника "Щедрый куст", и, видимо, предположил, что писец выполняет какое-то его поручение. Однако, когда узнал истинную причину визита, сильно разозлился, стал кричать и даже приказал гнать наглеца из дома!

Попивая мелкими глотками совсем недурственное винцо, молодой человек гордо расправил плечи, вспомнив, как заставил сановного собеседника смутиться, напомнив о законах Империи, которые обязаны соблюдать даже верховный жрец Дрина, и продемонстрировал подписанное эдилом разрешение на посещение тюрьмы Олкадом Ротаном Велусом, адвокатом девицы Ники, обвиняемой в святотатстве.

Возможно, с преосвященным сыграло злую шутку раздражение, или он просто хотел как можно быстрее отделаться от докучливого посетителя, только высказанные им претензии к госпоже Юлисе звучали настолько расплывчато и неопределённо, что писец опешил, решив, будто тот намеренно вводит его в заблуждение. Вот только какие-либо дополнительные сведения Клеар отказался дать, при этом издевательски ссылаясь на закон.

– На суде всё узнаешь, – ядовито улыбаясь тонкими губами, сказал он. – А сейчас мне некогда. Сами уйдёте, или приказать рабам вас проводить?

Сохраняя достоинство, Ротан гордо удалился, не обращая внимание на кривые ухмылки невольников верховного жреца. Считая Нику Юлису Террину далеко неглупой девушкой, он понимал, что та явно не удовлетворится подобной формулировкой, ибо фактически Клеар так ничего и не сказал. И как на основании таких пустых слов строить защиту?

В робкой надежде получить хоть какие-то дополнительные сведения, Олкад заглянул в базилику (здание, где заседал городской совет, хранились архивы, и в непогоду проводились заседания суда). Увы, но его встретили только массивные двери, всё ещё закрытые по случаю дриниар.

В конец расстроенный писец отправился домой, намереваясь сосредоточиться на составлении речи, в которой собирался разжалобить сердца судей и зрителей рассказом о тяжкой доле дочери Лация Юлиса Агилиса.

Но перед этим в поисках вдохновения или в растерянности решил немного побродить по форуму, полюбоваться на скульптуры, некоторые из них вполне могли бы украсить даже площади Радла, и послушать, о чём судачат праздно шатающиеся гуляки.

Очень скоро он с удивлением обнаружил, что выдвинутое самим Клеаром обвинение в святотатстве, довольно редко встречавшееся в последнее время, мало кого интересует. Люди во всю обсуждали речь Сула Опуса Лирта, в которой тот, описывая жуткое состояние городского хозяйства: разбитые улицы, старый водопровод, до сих пор недостроенный ипподром; ясно намекал на некие злоупотребления нынешних магистратов, получавших особо выгодные подряды за счёт городской казны.

Только проходя мимо небольшой группки горожан, собравшихся возле лестницы, ведущей в храм Дрина, молодой человек услышал обрывки разговора о святотатстве. Какой-то немолодой мужчина в застиранном плаще поверх старой, аккуратно зашитой туники с жаром доказывал, что соседи из Музаллы, завидуя богатству Этригии, которой покровительствует сам владыка недр, наполняющий их шахты серебром, свинцом и оловом, заслали какую-то безродную бродяжку, чтобы испортить таинство церемонии и вызвать гнев великого Дрина. Но другой не менее скромно одетый мужчина мрачным шёпотом сообщал, что та девица – на самом деле внучка одного из рабов, посаженных на кол после подавления восстания рудокопов. Будто бы через столько лет она пришла отомстить за своего деда, являвшегося не то царём, не то вождём какого-то варварского народа.

Остановившийся возле Олкада юноша в меховой безрукавке робко предположил, что девушка могла оказаться возле священной горы совершенно случайно. На что собравшиеся дружно заорали, и парень поспешно удалился.

А Ротан понял, что судьба свела его с членами "общества Дрина" или "неистовыми". Похоже, никого кроме них история с обвинением Юлисы в святотатстве сильно не интересовала. Притворившись ничего не знающим зевакой, писец попробовал выяснить подробности столь ужасного деяния у истинных почитателей владыки недр. Однако, ничего кроме глупых слухов не услышал. Не раз участвуя в судебных процессах, Олкад не мог себе представить верховного жреца храма, выступавшего на форуме с подобными глупостями. Какими бы наивными и провинциальными не казались этригийцы, но и они только посмеялись бы, услышав столь бездоказательные обвинения от уважаемого в городе человека.

С огорчением убедившись, что ничего кроме слухов узнать не удастся, молодой человек поплёлся на квартиру, пытаясь на ходу сообразить: как внятно объяснить подзащитной свою явную неудачу? Ибо пребывал в полной уверенности, что Ника Юлиса Террина именно так и расценит результат попытки выяснить суть выдвинутых против неё обвинений.

Но тут кто-то из небожителей: то ли ветреная богиня удачи Кани или бессмертная покровительница юристов Цития; сжалились над невезучим адвокатом, по достоинству оценив его усилия.

У конной статуи Императора молодого человека окликнул Сцип Антон Ур. Первый писец очень обрадовался встрече с коллегой и тут же сообщил, что сбежал с устроенного отцом скучного пира, где занудные старики собрались вести бестолковые разговоры о политике и под богатое угощение вспоминать своё буйное прошлое.

– Зачем мне слушать про чужую молодость, когда у меня своя есть! – он со смехом хлопнул Ротана по плечу, тут же предложив составить ему компанию и вместе навестить "Рой бабочек".

Услышав название одного из лучших публичных домов Этригии, Олкад затосковал. Первый писец относился к нему неплохо, даже кое в чём помогал, но вряд ли его щедрость зайдёт так далеко, чтобы оплатить посещение столь дорогого и престижного заведения.

Пока молодой человек лихорадочно соображал, как бы повежливее отказаться от столь лестного, но, увы, слишком обременительного для его тощего кошелька предложения, собеседник, внезапно став серьёзным, отвёл его в сторону, чтобы сообщить пренеприятное известие.

Оказывается, верховный жрец Дрина рассказал отцу Сципа Антона, что писец с его рудника взялся защищать в суде преступницу, совершившую ужасное святотатство, вполне способное вызвать гнев капризного владыки недр.

Правда, как понял Олкад, хитрый Клеар так и не сообщил, в чём конкретно заключается суть преступления, больше напирая на разнузданную непочтительность всяких чужаков к святыням Этригии. Косус Антон Кватор выразил по этому поводу самое искреннее сожаление, пообещав после праздников разобраться, и как всегда посетовал на упадок нравственности среди нынешней молодёжи.

– Отцу не понравилась эта история. Верховный жрец – влиятельный человек…

Сцип Антон Ур озабоченно свёл брови к переносице.

– Зачем ты взялся за это дело, Ротан? Чем тебя прельстила та девица? Или ты так давно не был с женщиной, что готов броситься на первую попавшуюся бродяжку, даже если для этого придётся вызвать неудовольствие моего отца? Пойдём лучше в "Рой бабочек", там тебя быстро избавят от тяжести в чреслах. Я заплачу, а ты потом понемногу отдашь. Без доли. Мы же друзья.

Олкад не считал другом того, за кого ему приходилось делать всю работу, да ещё за такое смешное жалование. Видимо, поэтому его слова прозвучали гораздо холоднее и резче, чем хотелось.

– Она вовсе не какая-то бродяжка!

– А кто? – всерьёз удивился то ли тоном ответа, то ли его содержанием первый писец.

Взяв с него клятву, что тот сохранит всё услышанное в тайне до суда, младший коллега рассказал ему увлекательную историю Ники Юлисы Террины.