Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 158 (всего у книги 345 страниц)

– Как же тогда она в рабство попала? – спросила девушка, живо заинтересовавшись увлекательной историей.

– По глупости своей, – насмешливо фыркнул отпущенник. – Болтать стала, будто так нравится господину Картену, что он её отцу весь долг простил. А вы же знаете, как сильна зависть человеческая? Другие должники господина Картена ворчать стали. У многих из них тоже молодые и красивые дочери выросли.

– О таких вещах лучше помалкивать, – хмыкнула собеседница, уже успевшая изучить характер канакернцев.

– Так и я об этом, госпожа Юлиса! – с жаром подержал её Меркфатис и тяжело вздохнул. – Может, всё ещё бы и обошлось. Но разговоры как раз перед народным собранием пошли, на котором господина Картена в городской совет собирались выбрать. А что это за консул, если им сопливая девчонка вертит?

Рассказчик ещё раз тяжело вздохнул.

– Господин Картен всегда поступает по закону и по справедливости. Вот, чтобы крикунам глотки заткнуть, он и взял в счёт долга Севрия Бутра его дочь.

– Что же он её дома оставил, а не продал куда-нибудь? – недоверчиво поинтересовалась Ника. Насколько она успела понять, супруга консула не производила впечатление полностью покорной мужу забитой супруги. Так почему же Тервия не только терпит в доме бывшую любовницу Мерка, но даже сделала её кем-то вроде личной служанки? Неужели в понимании свободной горожанки невольница настолько лишена человеческого облика, что недостойна даже ревности?

– Зачем? – искренне удивился Меркфатис. – Хорошую цену за неё всё равно не дадут. Да и отец Пиррии всё-таки гражданин, вдруг деньги на выкуп накопит, а дочь из города увезли. Кто знает, что люди тогда о господине Картене скажут? Опять разговоры всякие пойдут…

«Ух ты какая… сложная здесь политика, – подумала девушка с невольной завистью. – Вот бы там, дома, власть так боялась общественного мнения! Хотя город маленький, все друг друга знают без газет и телевидения. Не обманешь. Точнее труднее обмануть».

Путешественница поняла, что местные реалии открылись перед ней новой, неожиданной стороной. Впервые она почувствовала к канакернцам что-то вроде уважения. Не к чистому, благоустроенному городу, а именно к людям.

«Богатый папик даже любовницу заводит с разрешения народного собрания, если хочет стать консулом. М-да. Теперь понятно, откуда у Мыши такие шрамы. Хозяин учил язык за зубами держать. Нашёл за что наказать и выпорол от души, отомстил за нервотрёпку на выборах. Или госпожа Тервия отвела душу, изуродовав проклятую соперницу? Видимо, общественное мнение здесь не осуждает за такое. Суровая тут демократия. Но вроде никто не жалуется. Свободный город свободных людей. Рабы и метеки не в счёт».

– Интересные вещи вы рассказываете, господин Меркфатис, – отвлеклась Ника от своих размышлений.

– Так это всем известно, – мгновенно насторожившись, пробормотал мужчина, но всё же на всякий случай попросил. – Только вы, госпожа Юлиса, не говорите, пожалуйста, что услышали от меня.

– Ну, что вы! – деланно оскорбилась девушка. – Это будет наш маленький секрет. Вы так хорошо меня встретили, всё здесь показали, познакомили со своей красавицей дочерью.

– Спасибо за добрые слова, госпожа Юлиса, – растроганно пробормотал отпущенник, вытирая заблестевшие глаза тыльной стороной ладони.

Чуть склонив голову в прощальном поклоне, путешественница вышла во двор, переполненная самыми противоречивыми впечатлениями.

Влюблённая парочка уже ждала её у ворот. Риата с корзиной за плечами стояла в сторонке, наблюдая за молодыми людьми с явным неодобрением. Опасаясь вопросов, отвечать на которые не имела никакого желания, Ника тут же поинтересовалась у начинающего драматурга его творческими планами.

Превий Стрех мгновенно расцвёл и принялся рассказывать о драме, которую только-только начал писать. Насколько поняла слушательница, речь шла об очередном любовном треугольнике, одной из вершин которого выступал сам Питр. Судя по местным легендам, тот ещё жизнелюб.

– По-моему нечто похожее уже написал Касий Таральский? – вдруг кстати вспомнила девушка. – Трагедия «Дворец Нездара».

– Но я рассматриваю эту проблему совсем с другой стороны, – обиделось юное дарование, а его приятель доверительно посетовал. – Если бы вы знали, госпожа Юлиса, как трудно найти сюжет достойный его внимания?

– Да, – притворно вздохнула собеседница, с трудом удерживаясь от улыбки. – Жизнь так скучна и обыденна. Но как вам такая история? В некоем городе две знатные семьи ведут вражду уже очень много лет и не хотят унять кровопролития. Друг друга полюбили дети глав семей…

И она своими словами, как могла, пересказала «Ромео и Джульетту». Кое-что даже перевела с русского на радланский. Получилось довольно коряво. Возможно поэтому рассказ не произвёл на слушателей особого впечатления.

– Простите за прямоту, госпожа Юлиса, – манерно поклонился Превий Стрех. – Мне жаль несчастных влюблённых, но такая драма не будет иметь успеха у зрителей.

– Вот как? – удивилась собеседница: «А Шекспир то и не знал». – Почему же?

– Воля родителей для детей священна! – с апломбом заявил ещё непризнанный гений. – Таков непреложный закон всех цивилизованных народов!

– Госпожа Юлиса, – усмехнулся Корин Палл. – Он просто боится признаться, что больше всего ему нравится писать комедии.

– Не правда! – вскричал подающий надежды драматург. – Вот увидишь, моя драма заставит зрителей рыдать!

– Если так! – повысила голос путешественница, гася готовую вспыхнуть перепалку. – То, возможно, вам понравится история богатой вдовы, её писца и служанки, в которую тот влюбился?

– Расскажите? – встрепенулся Превий Стрех.

Напрягая память, Ника вспомнила перипетии сюжета давным-давно виденного фильма с молодым Боярским в главной роли. То ли «собачье сердце», то ли «собачье сено»? Как-то так.

– Вот из этого может что-то получиться, – задумчиво пробормотал собеседник. – Обычно мужчина добивается женщины, а тут как бы наоборот… Кое-что придётся изменить… Но где вы слышали о таком?

– Отец рассказывал, – небрежно пожала плечами Ника. – А от кого он узнал, я не спрашивала.

Когда покидали театр, вроде бы и солнце стояло ещё высоко, и идти до города близко. Однако, когда компания добралась до Северных ворот, день явно стал клониться к вечеру. Там дежурили знакомые эфебы. Но теперь вместе с ними несли караул два взрослых городских стражника, и молодые воины грозно промолчали, ограничившись неприязненными взглядами в сторону Ники.

На площади народных собраний она остановилась и тепло поблагодарила провожающих.

– Спасибо, господа, дальше я пойду одна.

Артисты бурно запротестовали, ссылаясь на распоряжение урбана, как они называли Гу Менсина, но девушка оказалась непреклонна, и влюблённая парочка отправилась по своим делам, оставив её в покое.

– Как тебе понравился театр? – спросила хозяйка у рабыни, чуть погодя.

– Для Западного побережья он может и велик, – пренебрежительно хмыкнула Риата. – Но в каждом городишке Империи отыщется такой же, а то и побольше.

– А актёры? – задала новый вопрос путешественница.

– Все они пьяницы и развратники, госпожа, – тем же тоном ответила невольница, неожиданно продолжив. – Но люди добрые, особенно если похвалишь их представление.

Женщина засмеялась.

– Среди них все такие? – Ника замялась, подбирая слова. – Как эти двое?

– Лагиры, госпожа? – с лёгким удивлением покачала головой Риата. – Нет. Всё-таки большинство мужчин предпочитают женщин.

– Что-то женщин я там не видела, – проворчала хозяйка.

– Они там есть, госпожа, – с еле заметным снисхождением проговорила невольница. – Кому-то же надо готовить, стирать, штопать одежду. Ну и всё прочее, чтобы мужчины не скучали.

– Рабыни? – решила уточнить девушка.

– Нет, госпожа, – с улыбкой покачала головой собеседница. – Откуда они у артистов? Жёны, дочери, сёстры.

Она покачала головой.

– Урбан и отпущенник посчитали вас слишком важной гостьей, чтобы сажать их с вами за один стол.

– Важной! – раздражённо передразнила путешественница, горько вздохнув. – Я для них всего лишь очередная любовница Картена.

– Господин Картен один из первых богачей города, – сказала Риата, то ли напоминая хозяйке очевидную истину, то ли даже упрекая.

Данный факт та оспаривать не стала и просто замолчала, в который раз с пугающей ясностью понимая всю шаткость своего положения в Канакерне и очевидную глупость решения здесь задержаться.

Уже показался дом консула, а она всё никак не могла определиться: говорить Тервии про то, что удалось выяснить имена тех, кто покупал Песок Яфрома, или нет, оставив повод встретиться завтра с Румсом? О том, что они виделись сегодня, рассказывать нужно обязательно! Всё равно найдутся добрые люди и просветят супругу морехода в том, что их гостья о чём-то болтала с женихом Вестакии. По опыту посещения бабушки Ника знала, что в деревнях такие вещи особенно быстро замечают, а городом Канакерн она не считала ни в коем случае.

С другой стороны, Тервия местная и вполне может знать кого-то из покупателей сонного порошка. Дополнив её информацию сведениями, которые добудет Румс, можно составить более подробное представление об этих людях и попытаться понять, кто из них больше подходит на роль пособника Вестакии?

Или всё-таки лучше промолчать, продолжая «набивать себе цену»? Пусть жена консула почувствует всю трудность проводимого расследования? Нет, так тоже нельзя. Чего доброго, та решит, что гостья вообще ни на что не способна? Сколько имён назвал гусар? Четыре. Ну тогда про двух расскажем, а о других пойдём узнавать завтра!

Приняв достойное Соломона решение, путешественница требовательно забарабанила в ворота.

– Госпожа Юлиса, – согнувшись в поклоне, привратник нехотя отступил в сторону, освобождая дорогу.

– Господин Картен дома? – спросила она, шагнув в калитку.

– Господин Картен ещё не пришёл, госпожа Юлиса, – с чуть заметным ядом в голосе ответил Терет.

Едва девушка ступила на галерею, из кухни быстро вышла чем-то явно озабоченная хозяйка дома.

– С чем вернулись на это раз, госпожа Юлиса?

– К сожалению, всех лекарей мне обойти не удалось, госпожа Картен, – вздохнула гостья. – Но кое-что я узнала.

– Тогда пойдёмте куда-нибудь поговорим, чтобы никто не мешал? – Тервия указала на дверь комнаты с ткацким станком.

Как и все помещения первого этажа, она не имела окон, поэтому супруга консула настежь распахнула тяжёлую деревянную дверь, и усевшись на лавку, пригласила путешественницу расположиться рядом.

Не дожидаясь вопросов, Ника с сожалением покачала головой.

– Мне не удалось поговорить с Мритином. В лавке всё время толпился народ, тогда я сходила к лавке Ку Лангина и встретила там Румса Фарка.

– Что он там делал? – вскричала женщина.

– Понятия не имею, – пожала плечами собеседница. – Я как раз давала указания рабыне, когда он из какого-то трактира вышел. Увидел меня и подошёл.

– Вы с ним говорили? – свела брови к переносице Тервия.

– Да, – кивнула девушка. – И довольно долго.

– О чём? – в глазах хозяйки дома вспыхнули опасные огоньки.

– О Вестакии, – ответила гостья, не опуская взгляда и надеясь убедить супругу консула в истинности своих слов. Тем более, в данном случае она говорила чистую правду. – Господин Фарк расспрашивал, не замечала ли я чего-нибудь необычного в её поведении?

– Он мог спросить у нас! – ещё сильнее нахмурилась собеседница. – У родителей.

– Я ему посоветовала то же самое, – нисколько не кривя душой, заявила Ника. – Но он сказал, что родители могли просто не обратить внимания на какие-то мелочи. Иногда чужие люди видят то, что не замечают близкие.

– Какая чушь! – возмущённо фыркнула женщина и уже мягче поинтересовалась. – И что вы ему ответили?

– Ничего, – развела руками девушка. – На мой взгляд, Вестакия вела себя как обычно. Но я же её почти не знаю.

– Вы всё правильно сделали, госпожа Юлиса, – задумчиво проговорила Тервия. – Но это как-то странно… Сначала мать, потом сын…

– Мне это тоже не понравилось, госпожа Картен, – понизила голос путешественница. – А тут я ещё кое-что заметила.

– Что? – встрепенулась хозяйка дома.

– Кажется, за мной следили! – почти прошептала гостья.

– Кто?

– Раб Фарков.

Женщина отпрянула, прикрыв рот ладонью.

– Так, может, за тобой и вчера следили?! – испуганно спросила она.

– Не знаю, – растерянно развела руками собеседница.

– Так это из-за твоих расспросов люди стали болтать о побеге Вестакии?! – гневно вскричала Тервия, вскакивая и сжимая кулаки. – Больше никаких расследований! От твоей помощи один вред!

– Почему? – вскинула брови девушка, невозмутимо глядя на супругу консула снизу вверх. – Разве не вы сказали госпоже Фарк, что подлая рабыня опоила всех в доме? Вот я и решила отыскать зелье, которым она это сделала. Какая тут связь с грязными сплетнями о вашей дочери?

Женщина застыла, напряжённо морща лоб и глядя куда-то мимо собеседницы.

– Действительно… Но что же тогда надо этой старой каракатице Фарк? Зачем ей понадобилось говорить с тобой, а потом ещё и присылать сына?

– Могу только предположить, – пожала плечами путешественница.

Тервия вновь села рядом, выжидательно глядя на неё.

– Госпожа Фарк не верит в похищение Вестакии, – негромко проговорила Ника. – Но доказательств этого у неё нет, вот и пытается что-то выяснить. Может, даже втайне от мужа.

– Наверное, так оно и есть, – подумав, кивнула супруга консула. – Когда Матра приходила в гости, тоже всё выспрашивала, хотела в разговоре подловить.

Жёстко усмехнувшись, хозяйка дома вздохнула с печальным облегчением.

– А я уже начала беспокоиться. Подумала, ей что-то известно. Нет, ничего эта салака сушёная не знает, иначе бы давно своему Тренцу всё рассказала.

Девушка собиралась дальше вести разговор несколько по-другому, но тут же решила ухватиться за последние слова собеседницы.

– А я как испугалась, госпожа Картен! – криво усмехнувшись, заявила она. – Тоже решила, что Фарки всё разузнали, и теперь ваш муж опять будет обвинять меня в клевете, или ещё не знаю в чём! Забыла и про Песок Яфрома, и про лекаря!

Рассказчица нервно хихикнула.

– Бросилась бежать куда глаза глядят! Только у Северных ворот опомнилась и сообразила, что не делаю ничего тайного. Все же и без этого знают, что рабыня опоила ваших людей сонным зельем!

Усмехнувшись, Тервия осуждающе покачала головой.

– Прежде чем мчаться куда-то сломя голову, надо хотя бы немного подумать.

«Много ты думала, когда только что на меня орала», – с неприязнью подумала путешественница, вслух собираясь сказать, разумеется, нечто совсем другое.

Но тут в дверь робко заглянула Мышь.

– Простите, госпожа, – поклонилась рабыня с самым виноватым видом. – Но Кривая Ложка спрашивает, какое масло брать для бычков – вчерашнее или из новой амфоры?

На секунду задумавшись, хозяйка распорядилась:

– Пусть берёт вчерашнее. Для жарки оно ещё подойдёт.

– Слушаюсь, госпожа, – поклонившись, невольница исчезла.

– Вы уверены, что не сказали Фаркам ничего… лишнего, госпожа Юлиса? – спросила женщина уже сухим деловым тоном.

– Я старалась быть очень осторожной, госпожа Картен, – заверила её Ника, не забыв на всякий случай добавить. – Но вы же знаете, что при желании любые слова можно вывернуть наизнанку?

– Кому вы это говорите?! – фыркнула собеседница. – Я же замужем за политиком! Но всё же, надеюсь, вы не проболтались о том… варваре?

– Что вы! – деланно возмутилась девушка. – Как можно?!

Тервия одобрительно кивнула, видимо, этот вопрос занимал её больше всего, и поинтересовалась:

– Так что вам удалось узнать?

– Два имени. Ур Тектор и Исора Пеприя Треуна. Они покупали Песок Яфрома. Но немного – на две-три порции.

– Про Ура Тектора не слышала, – задумчиво покачала головой супруга консула. – А вот Исору Пеприю знаю. Вдова, муж пропал со своим кораблём лет шесть или семь назад. Сейчас живёт у брата владельца медеплавильной мастерской. Очень приличная женщина. Двое детей. Никогда не слышала о ней ничего плохого.

– Видимо, она тут ни при чём, – сделала ожидаемый вывод путешественница. – Вряд ли богатая, уважаемая горожанка будет впутываться в такое… нехорошее дело. А как бы узнать про Ура Тектора?

– Я попробую спросить мужа, – нерешительно предложила женщина.

– Может, лучше поговорить с госпожой Сассой? – внесла встречное предложение собеседница. – Мне показалось, она знает всё, что делается в городе?

Накрашенные губы Тервии дрогнули, обозначив призрак улыбки.

– Я подумаю, как это лучше сделать, – проговорила она, поднимаясь. – А вы отыщите остальных покупателей зелья.

– Завтра же опять пойду на базар, загляну в лавку Мритина и попробую расспросить Септима Треса Уруса, он один из лекарей остался, – пообещала Ника, вставая на ноги. – Думаю, теперь Фарки оставят меня в покое.

– Хорошо, если так, – вздохнула хозяйка дома и небрежно, словно между делом, спросила. – Так где вы провели сегодняшний день?

– В театре, – просто ответила девушка. – Я же говорила, что опомнилась только возле Северных ворот. Возвращаться побоялась…

Она виновато развела руками.

– Простите, то так получилось.

– За что? – вскинула чернёные брови собеседница.

– Ну как же? – гостья опустила взор. – Я понимаю, что вы хотите как можно скорее увидеть свою дочь…

– Я не слишком рассчитываю на вашу помощь, госпожа Юлиса, – жёстко усмехнулась женщина. – Но то, что вы рассказали мне о встрече с Фарками, очень хорошо. Вы не стали меня обманывать. Я тоже буду с вами честной. Муж разрешил вам жить здесь ещё месяц, поэтому делайте что угодно. Поможете отыскать дочь, буду вам очень благодарна. А если нет… Я сильно не расстроюсь, потому что не жду от вас ничего.

Она равнодушно пожала плечами.

– Значит, так хотели боги.

С этими словами супруга морехода вышла. Чувствуя себя оплёванной с ног до головы, Ника тоже не стала задерживаться в комнате с ткацким станком и поднялась к себе на второй этаж.

Едва отодвинув циновку, она сразу же почувствовала запах жареного мяса, лука, чеснока и ещё чего-то дразняще-вкусного.

На столике лежал подаренный Меркфатисом узелок, а Риата как ни в чём не бывало стояла у стены, глядя на хозяйку честными и преданными глазами.

– Что там нам подарили? – спросила девушка.

– Где госпожа? – встрепенулась невольница. – Я не знаю.

– Опять обманываешь?! – поморщилась путешественница. – Видно же, что его развязывали!

Она ожидала, что невольница продолжит уверять её в своей невиновности, но та вместо этого привычно рухнула на колени.

– Простите, госпожа! Не удержалась! Не губите рабу глупую! Я ни крошки не попробовала!

– Доведёшь ты меня своим враньём, – проворчала хозяйка, устало опускаясь на табурет, как и следовало ожидать, разговор с Тервией оказался утомительным и неприятным. – Вот возьму и продам тебя какому-нибудь… горцу.

– Не надо, госпожа! – взмолилась Риата. – Не иначе сама Исми богиня безумия болтала моим глупым языком.

– Вставай, взяла привычку чуть что лбом в пол колотить, – раздражённо буркнула девушка и ещё раз кивнула на узелок. – Чего там?

– Пирог с рубленным мясом, луком, шафраном, чесноком и хреном! – отбарабанила рабыня, бодро вскакивая на ноги и поправляя подол. – Судя по запаху, вкусный!

Она мечтательно закатила глаза.

Ника прислушалась к себе. За обедом в театре она довольно плотно покушала, но прогулка на свежем воздухе и весьма напряжённая беседа с супругой консула явно способствовали появлению аппетита.

Поскольку время ужина в доме Картена регламентировалось весьма условно, девушка приказала:

– Разворачивай!

Она давно перестала обращать внимание на «лишние калории», которые в этом мире почему-то не оказывали никакого влияния на её фигуру. То ли потому, что за ними приходилось много ходить пешком, то ли из-за постоянного стресса.

Довольная Риата сноровисто развязала узелок. Две половинки большого, круглого пирога лежали одна на другой, дразня уже не только упоительным ароматом, но так же и видом коричневой, поджаристой корочки и сочащегося жиром, мелко нарубленного мяса со специями.

– Сходи на кухню, скажи, что я прошу кувшин с разведённым вином, – распорядилась хозяйка, и когда невольница скрылась за циновкой, разрезала половинки ещё на две части.

Расторопная рабыня обернулась быстро.

– Почему бокал один? – проворчала путешественница. – Сама как пить будешь?

– Прямо из кувшина, госпожа, – беспечно отмахнулась Риата.

– Как хочешь, – пожала плечами Ника.

Пирог полностью оправдал их ожидания. Вкусное тесто, сочное, в самую меру прожаренное мясо с луком, чесноком и прочими душистыми приправами.

Ввиду отсутствия в театре мясорубки, иногда попадались мелкие хрящики, весело похрустывавшие на крепких зубах рабыни и госпожи.

Девушка с сожалением покосилась на две оставшиеся четвертинки. Но всё-таки, справившись с собой, лично завернула их в тряпочку.

– Отнеси Орри с Лаюлой, узнай, как он себя чувствует.

Бросив на неё быстрый, осуждающий взгляд, женщина с кротким вздохом взяла остатки пирога и кувшин.

– Да смотри не слопай половину по дороге! – сочла нужным предупредить хозяйка, развязывая ленты, которыми крепились на спине ножны с кинжалом.

Вернувшись, невольница принесла кучу благодарностей от гантов, уверения, что парень семимильными шагами идёт на поправку, и сожаления по поводу отсутствия новых воспоминаний.

А в узелке, подаренном Румсом, нашёлся небольшой глиняный горшочек с плотной крышкой и три рулона тонких бинтов. «Меня сегодня прямо засыпали подарками, – усмехнулась про себя девушка. – И хоть бы один был от чистого сердца.»

Пирог Меркфатиса оказался настолько сытным, что за ужином путешественнице есть совсем не хотелось. Чтобы не привлекать внимания хозяев, она лениво ковырялась в миске, где громоздилась варёная с мясом фасоль, бросая короткие взгляды на жадно жующего Картена.

Нике показалось, что сегодня он выглядит не таким озабоченным. А вот его жена, наоборот, ещё больше ссутулилась, глаза совсем потухли, а ложка часто замирала в воздухе возле плохо накрашенных губ.

Всё это показалось несколько… странным. Поэтому, когда консул, утолив первый голод, сытно рыгнул, знаком приказав Мыши наполнить кубок, гостья решила задать вопрос:

– Узнали что-нибудь о Вестакии, господин Картен?

Мореход пил медленно, смакуя каждый глоток, и девушка уже решила, что не будет удостоена ответа. Но мужчина, вытерев полотенцем мокрые губы, выспренно заявил:

– Её надо искать не здесь, а в Готониме.

– Что?! – встрепенулась путешественница. Слова собеседника вполне объясняли мрачное настроение Тервии, но совершенно противоречили версии бегства романтичной девицы с сыном вождя атавков.

Устало посмотрев на неё, хозяин дома нехотя, словно через силу объяснил:

– В день исчезновения Вестакии ещё до рассвета из порта вышел готонимский корабль. Хотя капитану предлагали очень выгодный груз. Сам консул Круз Арни Рорк ждал его, чтобы окончательно скрепить сделку. А Меченый Рнех вместо этого отправился восвояси с полупустым трюмом. Так сказали грузчики. Наверное, ему щедро заплатили, чтобы он вывез из Канакерна мою дочь.

Послышалось громкое, судорожное всхлипывание. Выронив ложку, Тервия рыдала, закрыв лицо руками.

– Мышь! – крикнул консул, поморщившись. – Проводи госпожу в спальню!

– Прочь! – женщина резко ударила по протянутой руке рабыни. – Я сама дойду!

Злобно зыркнув на мужа, супруга, медленно поднявшись, на миг замерла, будто размышляя, говорить или нет? Но, так ничего и не сказав, направилась к двери, по-старушечьи шаркая сандалиями по полу.

«Похоже, он не сильно озабочен тем, как теперь искать Вестакию? – недоумевала Ника, глядя на морехода. – Надеется, что утихнут разговоры о побеге дочери с любовником? Или просто рад, что сумел хотя бы это выяснить? Непонятно».

– И что же вы теперь собираетесь делать? – спросила она, снедаемая любопытством.

– Я отправил письмо в городской совет Готонима, – с апломбом заявил Картен. – Пусть они обыщут корабль Меченого и узнают, почему он так спешно покинул Канакерн!

«Ну да! – насмешливо фыркнула про себя девушка. – Так капитан и будет ждать, пока твой донос дойдёт до тамошних консулов?»

Видимо, у неё ещё не получалось, слушая глупости, сохранять на лице безмятежное выражение, потому что, нахмурившись, мореход едко осведомился:

– Вы хотите что-то сказать, госпожа Юлиса?

– Только то, что судно Меченого уже давно в море, – не стала скрывать та своего скепсиса. – Или у вас есть корабль, способный его обогнать?

– Моё письмо не поплывёт морем, госпожа Юлиса, – явно наслаждаясь каждым словом, отвечал Картен. – И не поскачет по земле в седле быстрого скакуна. Оно полетит, привязанное к лапке голубя!

– В Канакерне есть учёные голуби из Готонима? – вскинула брови путешественница. Собеседнику всё же удалось её удивить.

– Не много, – поморщился консул. – Но я всё же член городского совета. Поэтому верховный жрец Нутпена почтенный Ахрилех позволил мне воспользоваться их голубятней.

– Тогда вы поступили мудро, господин Картен, – Ника чуть склонила голову в лёгком полупоклоне.

Она помнила рассказы Наставника о голубиной почте в Империи, но не могла подумать, что подобная существует в Канакерне. Видимо, этот город не зря считается ну очень цивилизованным.

А мужчина продолжал, быть может, не столько для неё – сколько для сына. Забыв про еду, Уртекс слушал отца с горевшими от обожания глазами.

– Я знаю, что ворам помогал кто-то из горожан! – допив вино, мужчина со стуком поставил бокал на стол. – Завтра утром на площади народных собраний от моего имени объявят награду в пять тысяч империалов за поимку этих мерзавцев! Пять тысяч империалов!

– Щедро, – покачала головой девушка, подумав, что мореход всё же воспользовался её идеей, но как всегда по-своему.

– Клянусь Нутпеном, именно столько получит тот…, – уже порядком опьяневший консул воздел палец к потолку. – Кто доставит на суд пособников похитителей моей дочери!

– А те, кто освободят Вестакию в Готониме, останутся без награды? – не смогла удержаться от вопроса гостья, когда хозяин дома стал потихоньку выбираться из-за стола.

– Почему? – остановился мореход, вскинув кустистые брови. – Я обещал внести в их городскую казну тысячу империалов, если моя дочь окажется на корабле Меченого Рнеха. Только об этом…

Он покачал взлохмаченной головой.

– Не надо говорить за стенами этого дома.

– Можете не беспокоиться, господин Картен, – заверила Ника, тоже поднимаясь на ноги. – Всё, что я вижу и слышу здесь, умирает в моей памяти.

– Хорошо сказано, госпожа Юлиса, – пьяно улыбнулся консул. – Я знал, что вы очень умная девушка, хотя и дура.

Уртекс прыснул, но под взглядами взрослых опустил глаза и стал торопливо забрасывать в рот остывшие бобы. Видимо, в отличие от гостьи, он отсутствием аппетита не страдал.

«Сам дурак! – возмущённо фыркала про себя путешественница, пока Риата вытирала волосы госпожи полотенцем. – С чего-то решил, что дочку вывезли, вот и расщедрился. А не подумал, что её на корабле Меченного может и не быть?»

Ника хихикнула, забираясь в ночную рубашку.

«Вот будет прикол, когда он об этом узнает? А ещё интереснее, если кто-то найдёт этих уродов и представит Вестакию с похитителями пред светлые папины очи! Ох и хотела бы я видеть его рожу в этот момент!»

И замерла с продетой в пройму рукой.

Удивлённая рабыня нерешительно попятилась, не понимая, что случилось с хозяйкой?

– Вот батман! – только и смогла пробормотать та, торопливо оправляя сорочку.

«Так в чём же дело?! – лихорадочно думала девушка. – Можно попробовать. Как бы Румс теперь не относился к Вестакии, он не должен отказаться от таких денег. Или я плохо знаю канакернцев?»

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, путешественница пришла к выводу, что готонимский мореход не имеет никакого отношения к исчезновении дочки консула. Вот только сам Картен, видимо, очень хочет верить в его виновность, а значит, вполне может прекратить поиски в городе, надеясь, что за тысячу империалов власти Готонима подсуетятся и отыщут ему Вестакию. А вот Тервия, судя по её поведению, такую уверенность не испытывает, вот и злится на мужа.

Весьма довольная своим умом и проницательностью, начинающая детектив нырнула под одеяло, где тут же заснула с чувством не зря прожитого дня, уверенная, что теперь Румс Фарк не откажется помочь ей отыскать Паули, а она ему Вестакию. Ну, в общем, обоих найдут.

Разумеется, после таких мыслей он просто не мог ей не присниться! Десятник неторопливо ехал навстречу по знакомому тротуару. Панцирь со знакомым рисунком, повторявшим узоры мышц живота тускло поблёскивал в свете реклам и уличных фонарей. Вороной конь под ним, пофыркивая, тряс гривой, тревожно косясь на редкие, проносившиеся мимо автомобили.

«Как? – лихорадочно думала Ника, застыв на месте соляным столбом. – Откуда он здесь взялся?»

По мере приближения на его лице возникало выражение недоумения, растерянности и, наконец, узнавания. Звякнула уздечка, послушный конь быстро оказался возле всё ещё ничего не понимавшей девушки.

– Госпожа Юлиса? Как я рад вас видеть! Что это за место? Где я?

– Проспект Мира, – только и смогла пробормотать та непослушными губами.

Внезапно по физиономии Румса словно провели мокрой губкой, стирая неуверенную улыбку и обнажая проступившую на ней гримасу отвращения.

– Так это всё обман, мираж, морок…? Да ты ведьма!!!

Спазм страха сжал горло Ники, а десятник стремительным движением выхватил откуда-то длинный, хищно изогнутый меч. Словно парализованная, девушка стояла не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой и только в ужасе зажмурила глаза. А когда открыла, увидела погруженную во мрак комнату.

Сердце билось где-то в глотке, а кровь грохотала в ушах гулкими барабанами.

«Сон! – с облегчённым пониманием пронеслась в голове спасительная догадка. – Опять всего лишь сон!»

Ей вдруг захотелось выругаться, чтобы перевести дух, но тут послышался лёгкий шум.

«Снова я своими кошмарами Риату разбудила, – поморщилась путешественница, старательно делая вид, будто спит. – Может, увидит, что я сплю, и опять уснёт?»

В жалости невольницы хозяйка на этот раз совершенно не нуждалась, а обсуждать подробности сновидений почему-то совсем не хотелось. Шелест повторился. Чуть приподняв веки, Ника с удивлением поняла, что женщина торопливо натягивает хитон.

«Куда это она собралась? – с тревожным любопытством подумала девушка. – На ночь глядя?»

Осторожно ступая, рабыня подошла к двери и вдруг резко обернулась. Звёзды и узкий серп луны давали достаточно света, чтобы хорошо разглядеть её силуэт с зажатыми в руках сандалиями. Ника знала, что человек может чувствовать чужой взгляд, поэтому с силой зажмурилась. Зашуршала циновка.

«По нужде приспичило? – гадала путешественница. – А в хозяйский горшок гадить совесть не позволяет?»