Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 242 (всего у книги 345 страниц)

– Да, госпожа, – поклонилась Гевия.

Она зажгла от лучинки двухрожковый масляный светильник, и уходя, столкнулась в дверях со спешившей отпущенницей.

Та первым делом развернула узелок, расправив тёмно-серую шерстяную шаль с невзрачным узором по краю.

– Это вам госпожа Септиса прислала, госпожа, – громко объявила служанка, и опасливо оглянувшись, шагнула ближе, – Госпожа, я…

Резкий жест Ники заставил её замолчать.

– Бест сказал, что госпожа Торина Септиса передала мне письмо?

– Да, госпожа, – кивнула явно обескураженная собеседница, и покопавшись в корзине, протянула тоненький свиток, перевязанный узкой жёлтенькой ленточкой.

Девушке пришлось приложить изрядное усилие для того, чтобы вдумчиво прочитать коротенькое послание бабушки. Старушка настоятельно просила внучку хорошенько питаться, больше спать и поскорее выздоравливать. А если кто-то в имении проявит хоть малейшее неуважение – не стесняясь наказывать. Кроме того, матушка регистора Трениума сообщала о своём твёрдом намерении дожить до свадьбы внучки, всё же надеясь, что данное событие не заставит себя ждать.

"Я бы лучше осталась незамужней, – усмехнулась Ника. – И пусть бабуля до ста лет живёт".

– Вот теперь рассказывай, – тихо проговорила она, отложив в сторону свиток. – Только по порядку, чтобы не запутаться.

– Слушаюсь, госпожа, – Риата Лация приблизилась и зашептала горячо, но уже без прежнего накала.

– Как только я в дом вошла, госпожа Септиса сразу стала расспрашивать о вашем здоровье: как кушаете, как спите? Ну и всё такое. Только ей очень не понравилось, что вы приказали мне на рынок сходить. Нечего деньги впустую тратить. И прислала вам целый ворох лент, чистых набедренных повязок и тёплые носки.

Слушательница криво улыбнулась. Искренняя забота тётушки невольно заставляла чувствовать себя бессовестной и неблагодарной. Стремясь приглушить неприятное ощущение, девушка проворчала:

– А почитать что-нибудь дала?

– Да, госпожа, – кивнула отпущенница. Она вновь сунула руку в корзину и извлекла два широких свитка.

Отвернув край одного из них, Ника с трудом разобрала изрядно выцветшую надпись: "О моральных принципах почитания старших. Сочинение достославного Растора Кларийского".

"Во втором, наверное, такая же муть, – с иронией подумала она, положив написанное рядом с письмом от бабули. – Тётушка явно пытается вправить мне мозги".

– Как же ты в город выбралась? – спросила покровительница.

Ой, да вы уж простите, госпожа, – повинилась служанка. – Я как поняла, что меня могут из дома не выпустить, сказала, будто вы приказали жертву Анире принести.

– А почему именно ей? – удивилась собеседница.

– Так её храм неподалёку от Цветочного дворца, – охотно пояснила отпущенница. – А богиня зари тоже помогает попавшим в беду девушкам. Это все знают.

– Отец ничего такого не говорил, – неопределённо пожала плечами Ника, различив в её словах лёгкий упрёк, и, стараясь скрыть неловкость от собственной неосведомлённости, поинтересовалась:

– Отпустила тебя госпожа Септиса?

– Конечно, госпожа, – довольно улыбнулась Риата Лация. – Небожители не любят, когда кто-то мешает их почитать.

Она вздохнула.

– Только приказала ещё письмо и благовоние занести к госпоже Олии.

– Ясно, – понимающе хмыкнула девушка, покачав головой. – И как ты только всё успела?

– Да уж, госпожа, – сурово сдвинула брови к переносице служанка. – Пришлось бегом бежать в другой конец города. Но, хвала богам, всё получилось. Хорошо ещё, что вчера наклувий был…

Увидев вопросительный взгляд собеседницы, пояснила:

– Это праздник в честь бога Наклува, покровителя кузнецов и оружейников. В этот день императорские сады тоже открыты, и я к самому дворцу подобралась. Даже попросила легионеров пустить меня внутрь, но те отказались. Тогда я за кустами схоронилась. Ох, и долго пришлось ждать, госпожа!

Покачав головой, отпущенница переступила с ноги на ногу.

"Да она же стоять устала!" – догадалась покровительница и хлопнула ладонью по одеялу рядом с собой.

– Садись.

– Благодарю, госпожа, – примостившись на краю кровати, Риата Лация продолжила. – Я уже переживать начала, что не успею исполнить всё, что велено, и стала молиться Карелгу. Он нам, отпущенникам, часто помогает. Сам когда-то был рабом у царя Пифания. И бессмертный сын Питра выручил! Хвала ему во веки веков.

Служанка широко улыбнулась.

– Не успела я попросить, как тут же увидела Акция. Он откуда-то шёл с каким-то парнем. Слуга, наверное, или ученик, потому что корзину нёс, но не раб. Окликнула я их, подбежала. Так мол и так говорю: "Моя покровительница – госпожа Ника Юлиса Террина благодарит вас, господин Бар Акций Новум, за заботу и чудодейственный эликсир…"

– Правильно, – чуть слышно прошептала девушка, с огорчением вспомнив, что посылая отпущенницу к лекарю императрицы, она совсем забыла передать ему свою благодарность.

– "… и просит вас передать это послание её величеству". Он сначала отказывался, велел идти в императорскую канцелярию. Но я его уговорила. Сказала, что дело безотлагательное. Вопрос жизни и смерти.

– Ну, это ты слегка преувеличила, – усмехнулась Ника.

– Ой, да разве же я не понимаю, госпожа? – бывшая рабыня посмотрела на собеседницу с откровенной жалостью. – Кому же охота молодость губить за таким-то мужем?

Чувствуя, как защипало глаза от подступивших слёз, покровительница тороплив перевела разговор:

– Знакомого своего… Как его? Эвара повидать удалось?

– Всё, что приказали, сделала! – гордо объявила отпущенница. – Первым делом в храм Аниры зашла. Купила голубя да пяток рахм так отдала. Уж больно хорошими приметы оказались. Богиня зари тоже благоволит к вам, госпожа.

– Хорошо бы, – усмехнулась слушательница, знаком предлагая продолжать.

– Потом к Цветочному дворцу поспешила. А уж от него в трактир "Счастливый жёлудь". Эвар, когда меня увидел, кричать начал, чего это я так долго не приходила? Но как деньги увидел – сразу успокоился. Он много чего рассказал. Я побоялась забыть и кое-что записала.

Она торопливо вытащила из корзины замусоленный клочок папируса, покрытый непонятными отметками, сделанными то ли угольком, то ли головешкой. Покрутив его, служанка наконец-то разобралась в собственных каракулях, и солидно откашлявшись, зашептала:

– Астролога господина Авария зовут Птахубис. Никто не знает, сколько ему лет. На вид, говорят, старый – лет пятьдесят. Он всем рассказывает, будто родом из самого Нидоса, а отец его чуть ли не келлуанский маг, научивший сына всем премудростям. Но Эвар сказал, что он даросец, а эту историю и своё имя придумал специально, чтобы обманывать простаков.

"Потомственный колдун в пятом поколении", – мысленно усмехнулась девушка.

– Живёт Птахубис во дворце Авария. Он вообще с ним не расстаётся, а если едет куда-то, обязательно берёт с собой и астролога. Эвар говорит, что встретить его можно в публичном доме "Мягкое гнёздышко". Есть такой в Кринифии неподалёку от храма Семрега. Он туда каждый праздник ходит и даже вроде бы является совладельцем. Или на призовых играх. Птахубису вроде как особенно нравится, когда бойцы дерутся с дикими зверями.

– У кого только твой знакомый умудрился узнать такие подробности? – недоверчиво хмыкнула Ника.

– Небось у невольников, которые в трактир с хозяевами приходили, – пренебрежительно махнула рукой Риата Лация. – Им же тоже выпить хочется, когда их господа кидаются золотом да призывают Канни. Господин Аварий – человек известный. Это про какого-нибудь лавочника никто, кроме соседей, ничего не знает, а про такого богача все.

– Значит, Птахубис больше никуда не ходит? – спросила покровительница, посчитав объяснение вполне правдоподобным.

– Если только на ундиналии философов, звездочётов и всяких других мудрецов, которые иногда устраивает императорский казначей Сцип Клавдин Онум.

– Это плохо, – тихо буркнула слушательница.

– Что случилось, госпожа? – встрепенулась рассказчица. – Почему?

– Я хотела сама с ним поговорить, – вздохнула девушка. – А теперь даже не представляю, как это сделать?

– Да, госпожа, – согласилась отпущенница. – На играх всегда народу полно. Одну вас туда не отпустят. Во дворец Клавдина тоже просто так не попасть. Остаётся попробовать увидеться с ним в публичном доме.

– А если меня там кто-нибудь из знакомых увидит? – отпрянула Ника. – Не дай… небожители, дядюшка узнает. Представляешь, какой будет скандал?

– Ой, госпожа, – беспечно отмахнулась служанка. – Радл – город большой, и вас пока почти никто не знает.

– Ну ладно, – насупилась девушка, про себя решив подумать над данным предложением. – Рассказывай дальше.

– Управитель дворца Авария в городе – Бил Постумий Ханус. Эвар сказал, что он верен своему покровителю, как пёс. Прикажет господин – умрёт, не колеблясь. Что бы вы не задумали, госпожа, к нему лучше не обращаться. Злой, рабов держит в узде, так что они и дыхнуть лишний раз не смеют. Сын Била, Гнут Постумий Гиг, считается любимым любовником Авария. Он очень силён. Раньше бился на призовых боях. Будто бы там его Аварий увидел и выкупил за немалые деньги. Новый раб так пришёлся по душе, что скоро получил свободу. А ещё через пару лет господин отыскал где-то в неволе его отца и тоже сделал отпущенником. Сейчас Гнут много времени проводит в банях Глотитарква, где занимается гимнастическими упражнениями. Эвар говорит, он глуп и жаден.

– Это хорошо, что жаден, – искренне обрадовалась Ника. – Плохо, что глуп, и с ним так же трудно увидеться.

– Совсем нет, госпожа, – возразила Риата Лация. – Вам надо лишь попросить госпожу Септису сводить вас в бани Глоритарква, а там как-нибудь от неё отстать.

– А разве у вас в Радле мужчины и женщины вместе моются? – несказанно удивилась покровительница.

– Ой, да что вы такое говорите, госпожа?! – вскричала отпущенница, но тут же опасливо глянув на дверь, понизила голос. – Нет, конечно. В таких больших банях обязательно имеются открытые площадки, где можно разогреть мышцы перед купанием: заняться гимнастикой или поиграть в мяч. Зимой туда мало кто выходит, но сейчас уже тепло.

– Но там же…, – девушка замялась, подбирая слова. – Не голышом прыгают?

– Ой, да что вы, конечно нет! – успокаивая её, повторила верная служанка. – Без набедренной повязки появляться на площадке запрещено. За этим следят специальные рабы из евнухов, и они не допустят такое безобразие. Управитель бань может даже в суд подать за нарушение общественной нравственности. Женщинам полагается прикрывать повязкой ещё и грудь. Хотя находятся и те, кто это правило не соблюдает, потому что господа сенаторы когда-то забыли записать его в закон.

Риата Лация хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

– Но вы об этом лучше с госпожой Септисой поговорите.

– Хорошо, – подумав, кивнула Ника. – А о близких родственниках Авария твой приятель что-нибудь выяснил?

– Эвар сказал, что у него остался только племянник – Ин Валий, сын старшей сестры. Он года три как сиротой остался. Отец был сотником легионеров и погиб в какой-то стычке, а вскорости и мать померла. Только дядя и остался. Но он не очень-то любит показывать их родство. Многие считают Ин Валия просто одним из его коскидов. Есть ещё двоюродный брат, но про него Эвару ничего не удалось узнать. Говорят, будто бы была ещё какая-то дальняя родственница. Приходила деньги просить. Аварий вроде бы дал, но больше её никто не видел.

Девушка криво усмехнулась. Скорее всего, она составила компанию бывшим жёнам главного смотрителя имперских дорог.

– То есть, единственный наследник – этот самый Ин Валий? – сказала она скорее самой себе, чем собеседнице.

– По закону вроде бы так, – согласилась отпущенница, сминая папирус. – Только Эвар сказал, будто ходят слухи, что Аварий собирается оставить всё своё состояние любовнику.

– Это интересно, – пробормотала Ника, мысленно пообещав себе обязательно обсудить вопрос о наследстве с регистором Трениума. Наверняка, дядюшка будет заинтересован в том, чтобы его племянница не осталась нищей в случае преждевременной кончины дражайшего супруга. А вот Гнуту Постумию вряд ли понравится, если у его возлюбленного появится законная супруга, да ещё и с соответствующим пунктом в брачном договоре. Он хоть и глуп, но если верить Эвару, денежки любит, а папочка его так и вовсе не дурак. Несмотря на всю показную верность, ему, скорее всего, не захочется, чтобы сынка обобрала какая-то посторонняя девка. Следовательно, Бил Постумий не заинтересован в женитьбе Авария, что делает его потенциальным союзником Ники Юлисы Террины. Вот только выйти на него лучше через сына.

Не стоит забывать и о племяннике, который явно не придёт в восторг от появления новой тётушки. Кажется, кожа больного гепатитом желтеет тогда, когда болезнь успела зайти достаточно далеко? Если всё это популярно объяснить племяннику, вдруг он тоже захочет ей помочь?

– Что ещё известно про этого Ина Валия? – спросила покровительница.

– Эвар сказал, что дядюшка его деньгами не балует, – усмехнулась отпущенница. – Даже на приличный публичный дом не хватает. Парень по уличным проституткам побирается. Из тех, что за пару оболов на всё готовы.

– Ну, и где его искать? – озабоченно пробормотала Ника.

– Ой, да с ним проще всего, госпожа, – широко улыбнулась Риата Лация. – Аварий всё же решил дать ему образование и устроил в школу риторов Филия Дакра Гагола. Только у этого голодранца и пьяницы даже приличной квартиры нету, где можно было бы учеников собрать. Они или шляются по Фиденарскому форуму или торчат за городом на кладбище возле склепа Комения Альтирского. Этот Дакр себя вроде как его последователем считает.

– Ты знаешь, где этот склеп? – спросила девушка.

– Нет, госпожа, – покачала головой служанка. – Но можно узнать, место известное.

***

Несмотря на то, что хранитель здоровья государыни мог бы получать лекарства и нужные для их приготовления ингредиенты через императорскую канцелярию, он предпочитал закупать всё необходимое самостоятельно. Не то, чтобы Акций не доверял мастерам Палатина, просто давно уяснил, что те считали двор её величества как бы второстепенным и постоянно норовили подсунуть то пересушенную, или наоборот, слишком влажную траву, то серу с примесями, то подгнившие целебные корешки.

После вступления в свою нынешнюю должность, он пытался бороться против подобного пренебрежительного отношения, скандалил и даже попробовал пожаловаться государыне. Тогда только что пережившая очередной неприятный разговор с родственниками Докэста Тарквина не горела желанием обострять и без того напряжённые отношения с властительным супругом и раздражённо предложила врачевателю закупать необходимые снадобья самому, пообещав выделить для этого необходимые средства.

Акций, успевший к тому времени в достаточной степени изучить характер царственной пациентки, понял, что докучать ей подобными мелочами не стоит и воспринял те слова как руководство к действию.

К тому же скоро выяснилось, что приобретение лекарств – дело хотя и хлопотное, зато приносящее пусть маленький, но постоянный доход, ибо часть выделяемых императрицей денег хранитель её здоровья беззастенчиво клал себе в карман.

К сожалению, частые разъезды государыни не давали ему возможность организовать сеть надёжных поставщиков, так как торговцы просто не знали, когда он явится за товаром.

Именно поэтому, возвращаясь в Радл, ему приходилось каждый раз по новой обходить лавки и делать заказы. А сегодня он взял с собой ещё и Мела Криса Спурия. Тому следовало показать, куда явиться за товаром, и заодно научить правильно выбирать уже появившиеся в продаже весенние лекарственные растения.

Вот их как-раз-то и пришлось поискать, поскольку знакомый торговец умер, а его наследник принёс уже местами почерневшую траву. Так что врачеватель обошёл ещё три рынка, прежде чем удалось до половины наполнить корзину ученика.

Императорские сады оказались открыты в честь наклувия, и наставнику с Крисом не пришлось задерживаться в воротах. Они почти дошли до Цветочного дворца, когда лекаря кто-то окликнул.

– Господин Акций! Господин Акций, подождите!

Недоуменно оглянувшись, он увидел выскочившую из-за кустов молодую женщину, неуклюже поправлявшую сползшую на плечи накидку. Судя по налипшим на платье сухим листочкам и мелкому мусору, она ждала его, сидя на земле.

– Что вам нужно? – нахмурился охранитель здоровья государыни, отметив про себя, что уже где-то видел её раньше.

Торопливо приблизившись, незнакомка низко поклонилась.

– Моя покровительница, госпожа Ника Юлиса Террина благодарит вас за мудрые советы и чудодейственный эликсир.

"Так она её служанка", – догадался лекарь, вспомнив, что встречал эту женщину в доме регистора Трениума.

Ему часто приходилось выслушивать слова благодарности, но даже самые знатные пациенты произносили их лично, а не передавали через отпущенников. Почувствовав раздражение пополам с разочарованием, он всё же решил уточнить:

– Госпожа Юлиса за городом?

– Да, господин, – подтвердила собеседница. – Господин Септис поступил так, как вы ему посоветовали, и моей покровительнице сразу стало лучше.

– Пусть её и дальше хранят бессмертные боги, – благожелательно кивнув, Акций насторожился. Вряд ли Юлиса прислала служанку только затем, чтобы его поблагодарить.

– Зная вашу бесконечную доброту, госпожа Ника Юлиса Террина просит вас о помощи, – сейчас же подтвердила его опасения женщина.

– Что ей нужно? – сурово осведомился царедворец, принимая вид недовольного и страшно занятого человека.

В руках ничуть не смутившейся служанки появился белый цилиндр папирусного свитка.

– Госпожа Ника Юлиса Террина просит вас передать это письмо её величеству.

Акций отступил назад, демонстративно пряча руки за спину.

Ещё в тот день, когда он посетил дом регистора Трениума, Докэста Тарквина Домнита ясно дала понять, что дальнейшая судьба Юлисы её совершенно не интересует. Более того, в последнее время императрица даже не вспоминала о девушке.

Хотя именно сплетни о свадьбах, разводах и изменах среди императорской знати всегда являлись излюбленной темой её бесед с придворными дамами и гостями. Принимая всё это во внимание, лекарь не собирался становиться тем человеком, кто напомнит её величеству о существовании девушки, которую та, судя по всему, уже успела забыть.

Вот почему он отрицательно покачал головой.

– Я не могу это взять.

Собеседница вздрогнула, словно от удара, и растерянно пробормотала внезапно осипшим голосом:

– Но почему, господин Акций? Госпожа Юлиса так надеялась на вас…

– Это нарушение придворного регламента, – надменным, не терпящим возражения тоном провозгласил царедворец. – Я всего лишь охранитель здоровья её величества. Если ваша покровительница желает подать прошение – пусть обращается в императорскую канцелярию. Это всё, что я могу сказать.

Развернувшись, он сделал знак внимательно следившему за их разговором ученику и решительно направился к воротам дворца.

– Господин Акций! – голосом полным боли и отчаяния вскричала отпущенница, рухнув на колени, и вцепилась в край его плаща. – Речь идёт о жизни и смерти моей госпожи! Только государыня может спасти её… И вы, если передадите письмо!

Поражённый подобной дерзостью, лекарь замахнулся, намереваясь отхлестать наглую служанку по мокрым от слёз щекам. Но его опередил Крис, ударом ноги заставив женщину отпустить одежду наставника. Однако та, словно не замечая боли и свалившейся в пыль накидки, резво встав на четвереньки, вновь рванулась к Акцию.

– Господин, помогите моей госпоже, господин!

– Пошла прочь, меретта! – злобно рявкнул ученик, явно собираясь нанести новый удар.

– Подожди! – неожиданно для самого себя остановил его врачеватель.

Блестящие от слёз глаза отпущенницы горели такой мольбой и отчаянной решимостью, что лекарь невольно заколебался, подумав с досадой: "Эта не успокоится. Даже если я откажу, попробует передать через кого-нибудь другого. Тогда ещё неизвестно, в чьи руки оно попадёт?"

Несмотря на то, что при их первой встрече Ника Юлиса Террина демонстративно при всех заставила его признать свою ошибку, Бар Акций Новум к немалому своему удивлению понял, что испытывает к этой девушке что-то вроде симпатии. То ли из-за того, что она не стала навязываться императрице, хотя та поначалу проявила к её истории явный интерес? То ли потому, что выказав гордость и немалое благоразумие, отказала принцу Вилиту? А возможно, благодаря тому, с каким пониманием отнеслась к его манипуляциям при осмотре? Или просто из-за её не бросавшейся в глаза, но явной непохожести на окружающих?

Как бы то ни было, царедворец не желал девушке неприятностей, поэтому решил уберечь от необдуманных поступков.

– Ну хорошо, – с видимой неохотой проворчал он. – Я передам письмо государыне…

– О спасибо, добрый господин! – запричитала служанка. – Да хранят вас бессмертные боги! Пусть пошлют они вам долгие годы довольства и…

– Но ты должна поклясться! – оборвав благодарственные славословия, врачеватель на миг замер, перебирая небожителей, но вспомнив, что перед ним бывшая рабыня, сразу отыскал нужное имя. – Карелгом, что уговоришь свою покровительницу больше не беспокоить государыню до тех пор, пока она сама её не позовёт!

– Ой, да как же так, господин? – залепетала женщина, растерянно хлопая ресницами.

– Иначе я уйду! – пригрозил лекарь.

– Клянусь! – вскричала отпущенница, но под требовательным взглядом сурового собеседника выпалила, чётко проговаривая слова. – Клянусь Карелгом, бессмертным сыном Питра, сделать всё, чтобы моя покровительница, госпожа Ника Юлиса Террина, больше не обращалась к государыне, пока она сама её не позовёт.

– Хорошо, – милостиво кивнув, царедворец протянул руку, в которую женщина, всхлипывая и вытирая покрасневший нос, бережно вложила запечатанный восковой печатью свиток. – Можешь идти, я всё сделаю.

– Спасибо, господин Акций, – служанка торопливо поднялась и, не переставая кланяться, неуклюже поправила сползшую накидку. Чувствовалось, что управляться с этой деталью одежды ей явно в диковинку.

– Убери, – негромко распорядился врачеватель, передавая папирус ученику. Кивнув, тот молча спрятал его в корзину с плетёной крышкой.

В мастерской они первым делом ещё раз внимательно осмотрели закупленные травы. Разложив их по стеллажам, Крис отправился в сад за свежими листочками, а его наставник, отыскав на полках свитки с нужными рецептами, вспомнил о письме Юлисы.

Выбрав самый острый из своих ножей, он очень аккуратно срезал печать и углубился в чтение.

Через несколько минут придворный с удивлением понял, что послание написано неожиданно толково, что странно было ожидать от девушки, выросшей на краю земли среди глупых варваров.

Прояви государыня хоть каплю интереса к судьбе внучки казнённого сенатора, он бы, пожалуй, передал это письмо по назначению и, возможно, императрица попыталась бы помочь Юлисе.

Несмотря на опалу, Докэста Тарквина Домнита обладала достаточным влиянием, чтобы расторгнуть свадьбу племянницы какого-то регистора с сыном отпущенника, пусть и очень богатого.

Только врачеватель, успевший досконально изучить не только здоровье, но и характер главной пациентки, знал, что ничего подобного та делать не захочет и даже не даст себе труда сохранить в тайне бесхитростное послание Юлисы. А если о нем станет широко известно, Итур Септис Даум подобного позора своей племяннице не простит.

Акций испытал нешуточную досаду из-за того, что такая незаурядная девушка достанется развратнику, покрывшему своё имя позором из-за пристрастия к недостойным для мужчины удовольствиям.

Но единственное, что мог сделать царедворец, это уничтожить письмо, не допустив появления сплетен.

Внезапно он услышал стремительно приближавшийся шум. Топот множества ног по каменной лестнице, крики. И вот уже массивная дверь задрожала под крепкими кулаками.

– Открывайте, господин Акций! Скорее! Принц Вилит ранен, срочно нужна помощь!

Вскочив, лекарь на миг заметался, не зная, куда деть всё ещё зажатое в руках злополучное письмо, а в голове одна за другой вспыхивали тревожные мысли: "Покушение? Случайность? Упал?"

Сунув листок под разложенные на столе свитки, он бросился к двери, из-за которой, хвала богам, вроде бы донёсся голос принца.

Едва врачеватель отодвинул засов, в мастерскую ввалилась галдящая толпа во главе с Налием Героном Рисусом, аккуратно поддерживавшим младшего сына императора под левое плечо.

– Да какая там рана от тупого меча! – ворчал тот, морщась и бережно прижимая к груди согнутую в локте правую руку.

Осторожно подведя Вилита к лавке, Акций обратил внимание, что на нём поверх туники из плотного сукна одет лёгкий бронзовый панцирь.

Видимо, молодые люди фехтовали, и принц умудрился пропустить чей-то чересчур увесистый удар. Убедившись в отсутствии крови и в том, что несмотря на некоторую бледность, держится Вилит достаточно бодро, лекарь сурово оглядел сгрудившихся вокруг приятелей принца и дворцовых рабов, за спинами которых мелькала испуганная физиономия Арса Фогоса Супта – наставника сына императора в воинских искусствах.

– Нечего здесь стоять! Теперь я сам позабочусь о его высочестве, а вы можете идти. Хвала Пелксу, я обойдусь без вашей помощи.

– Со мной всё в порядке, друзья, – подтвердил принц, натужно улыбаясь. – Разве можно научиться владеть мечом, не набив себе шишек?

– Давайте, давайте! – обернувшись к спутникам, Герон стал легонько, но настойчиво оттеснять их к выходу.

Захлопнув дверь, он прислонился спиной к косяку, демонстративно скрестив на груди руки.

– Вам тоже нечего здесь делать, господин Герон, – сварливо проворчал врачеватель, осторожно касаясь кончиками пальцев предплечья Вилита.

– Я останусь, господин Акций, – упрямо возразил молодой человек. – Если уж мне не удалось уберечь его высочество…

Бесцеремонность любимчика принца начинала раздражать. Но прежде, чем лекарь успел отыскать подходящие слова, чтобы отчитать нахала, августейший пациент буркнул:

– Идите Налий. Вы тут совершенно ни при чём, я сам пропустил удар.

– Но…

– Никаких "но", – чуть повысил голос сын императора.

– Я подожду за дверью, ваше высочество, – секунду помедлив, предложил юноша.

– Нет, нет, – покачал головой Вилит. – Лучше найдите государыню и передайте, что у меня всё в порядке. А то её, наверное, уже напугали. Небось наплели, что я при смерти.

– Да, ваше высочество, – кивнув, Герон вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Опасаясь, что снимая тунику, он причинит пострадавшему ненужную боль, Акций без затей разрезал рукав, обнажив мускулистую, но уже начавшую опухать руку с багрово-синим пятном между плечом и локтем.

– Попробуйте пошевелить пальцами.

Принц поморщился.

Врачеватель ещё раз очень осторожно ощупал поражённое место, внимательно наблюдая за его реакцией.

"Кость, кажется, цела, – с удовлетворением подумал лекарь. – Или только треснула".

Сообщив Вилиту диагноз, он добавил:

– Я приготовлю мазь. Но вам придётся на какое-то время забыть о гимнастике и воинских упражнениях.

– Надолго? – подозрительно сощурился молодой человек.

Собеседник выразительно пожал плечами.

– Делайте всё, что нужно, господин Акций, – вздохнул принц.

Оставив его, лекарь направился к уставленным горшочками и коробочками полкам, в душе досадуя на то, что так неосмотрительно услал Мела Криса. Теперь придётся самому разжигать очаг. Можно, конечно, использовать обычную мазь, но в данном случае в неё стоит добавить толчёных орешков варника. Вот только их перед этим придётся истолочь в ступке, а охранитель здоровья государыни успел отвыкнуть от подобной черновой работы. Но не ждать же возвращения ученика, когда в помощи нуждается член императорский семьи?

Пока Акций раздувал присыпанные угли в очаге, поджигал щепочки и аккуратно укладывал чурки под массивную бронзовую решётку, Вилит сидел смирно, баюкая ушибленную руку.

Сняв с полки горшочек, врачеватель развязал охватывавшую горловину верёвку и осторожно снял плотно прикрывавший её кусок кожи. В нос ударил резкий, горьковатый запах. Специальной костяной лопаточкой он наложил в бронзовую миску зеленоватую, тягучую, как мёд, мазь и поставил её на огонь.

Насыпав в каменную ступку мелких, похожих на горох орешков варника, уже очищенных от кожуры, лекарь принялся тщательно растирать их пестиком.

Тем временем пациенту, видимо, стало скучно. Поднявшись с лавки, он неторопливо прошёлся по мастерской, посмотрел в заделанное слюдяными пластинками окно, потом, шагнув к полкам, стал разглядывать миски, плошки, горшки, пучки сухих трав и кореньев.

Занятый своими делами, Акций не заметил, как принц, решив не ограничиваться поверхностным осмотром, потянулся к заинтересовавшей его керамической банке.

То ли Вилит, неловко повернувшись, потревожил пострадавшую руку, то ли просто оказался не слишком ловким. Только посудинка выскользнула у него из пальцев и чудом не разбившись покатилась, рассыпая по полу сушёные яйца муравьёв.

– Ваше высочество! – возмущённо вскричал хозяин мастерской. – Прошу вас ничего не трогать! Здесь есть вещи опасные для жизни, если не уметь с ними обращаться!

– Хорошо, господин Акций! – примирительно воздел здоровую руку молодой человек, и отойдя к противоположной стене, принялся рассматривать уложенные на стеллажах свитки.

Стараясь не показывать раздражения, врачеватель высыпал в стоявшую над огнём миску растёртые в муку орешки. Теперь осталось хорошенько помешать и поставить охлаждаться в чан с водой.

Развернувшись, чтобы вернуть на место ступку, Акций к своему большому неудовольствию обнаружил принца, сидящим в его собственном кресле и беззастенчиво перебиравшим разложенные на столе папирусы.

Кого другого охранитель здоровья государыни не медля ни секунды выгнал бы со своего места, но делать замечание Вилиту Тарквину Ниру он не решился.

"Желаете ознакомиться с рецептом снадобья от глист, ваше высочество? – усмехнулся лекарь, специальными щипцами снимая миску с решётки над огнём, и едва не выронил её, вспомнив, – о богов, там же письмо Юлисы!"

Опытный царедворец тут же сообразил, что вскрытое письмо, адресованное императрице, может вызвать очень нежелательные вопросы не только у Вилита, но и у его матушки. Поэтому, опустив плошку в воду, врачеватель не стал дожидаться, пока мазь остынет, и вежливо попросил:

– Подойдите, пожалуйста, ваше величество. Я перевяжу вам руку.

Увы, он опоздал.

Поднимаясь из-за стола, юноша внезапно замер, подняв к глазам лист с висевшей на краю восковой печатью, и удивлённо посмотрел на невозмутимого лекаря.

– Что это, господин Акций?

– Небольшая услуга автору письма и его адресату, – небрежно пожав плечами, тот сделал приглашающий жест, повторив. – Прошу вас, ваше высочество, мазь необходимо нанести не откладывая.