Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 200 (всего у книги 345 страниц)

– И заткнула уши, – буркнула хозяйка, подумав с запоздалым сожалением: "Надо было взять мешок и спокойно переодеться где-нибудь за кустами". – Пойдём искать дорогу.

– А вдруг там артисты? – с тревогой спросила Риата, помогая госпоже одеть плащ.

– Это вряд ли, – покачала та головой. – Они небось ещё ночью уехали.

И тяжело вздохнула.

– Фургон жалко и вещи. Столько всего пришлось бросить!

– Осла тоже жалко, – посетовала невольница. – Надеюсь, Гиппия сделает так, чтобы эти ворюги его не обижали?

Не слушая больше её бормотания, девушка нашла взглядом вершину серой скалы, скрывавшей в своих недрах тайное капище и, учитывая положение солнца, попыталась сориентироваться. Судя по всему, дорога на Этригию от них слева.

Однако, перед тем как двигаться дальше, путешественница решила провести полную инвентаризацию имущества.

Деревянная шкатулка с посланиями Наставника, кожаная – с рекомендательными письмами Румса Фарка, завёрнутые в кожу кусочки металлического прутка и тяжёлый кинжал – подарок Байдуча, кузнеца-горца.

"И зачем я их тащила? – покачала головой Ника, наблюдая, как Риата укладывает вещи обратно в "сидор". – Лучше бы ещё одну накидку прихватила или носки. И легче, и полезнее".

Туда же уложили и кувшин, который невольница умудрилась сберечь, несмотря на все передряги. А кошелёк девушка привязала к поясу, так чтобы его прикрывала пола плаща.

Минут через сорок она с удовлетворением убедилась, что уроки Наставника по ориентации на местности не пропали даром. Они вышли на луг метрах в пятистах от дороги.

– Риата! – окликнула хозяйка рабыню. – Тебе не кажется, что мы здесь уже были?

– Да, госпожа, – оглядевшись, подтвердила женщина. – Вон за тем дальним холмом поворот к источнику, где легионеров встретили.

– Если бы не они, меня бы убили, – передёрнула плечами путешественница.

– Значит, Гу Менсин правду сказал! – убеждённо заявила Риата. – Вас охраняют боги!

– Посмотрим, насколько хватит их покровительства, – мрачно усмехнулась хозяйка.

Они подходили к дороге как раз тогда, когда из лощины показался небольшой обоз. Судя по отсутствию охраны и разнокалиберным тягловым животным: два осла, мул и бык – это ехали либо крестьяне, либо мелкие торговцы.

Несмотря на то, что госпожа с невольницей опережали их примерно на полкилометра, караван быстро догнал еле шагавших от усталости путешественниц. И хотя рабыня в мокасинах и кожаной рубахе поверх хитона выглядела нелепо на взгляд любого цивилизованного человека, дорогой меховой плащ и недешёвая накидка её хозяйки внушили возчикам некоторое почтение.

– С вами что-то случилось, госпожа? – кажется, с искренним участием спросил один из них – пожилой мужчина в овчинной безрукавке.

– Да, господин, – со вздохом ответила Ника, тяжело опираясь на дротик. – Люди, которых подрядили проводить меня до Этригии, ограбили и пытались нас убить. Мы с рабыней еле убежали. Спасибо владыке чащ – листобородому Напу за то, что укрыл нас от злодеев.

– Вам надо рассказать всё магистратам! – вскричал добросердечный крестьянин. – Они пошлют эдилов со стражниками и поймают негодяев!

– Для этого надо сначала дойти до города, – грустно усмехнулась девушка. – А мы так устали за эту ночь.

– Садитесь, госпожа! – радушно предложил возчик. – Дайте отдохнуть ногам.

– Моя невольница делила со своей хозяйкой все тяготы и опасности, – с явным намёком проговорила путешественница.

Огорчённо крякнув, собеседник почесал подбородок, скрытый небольшой криво подстриженной бородкой, и, махнув рукой, рассмеялся.

– Пусть и она садится! Мой осёл троих таких свезёт!

Судя по обиженному виду животного, у него на этот счёт имелось своё мнение, явно несовпадающее с хозяйским, но оно, конечно, никого не интересовало.

Однако, прежде чем неблагодарный возница тронул поводья, к телеге подбежал владелец другой повозки, пожелавший непременно узнать, с кем это боги свели их на дороге?

Услышав короткий рассказ Ники, он совершенно по-женски всплеснул руками.

– Кто эти негодяи, госпожа?

– Гу Менсин и артисты его урбы, – ответила девушка, усаживаясь поудобнее.

– Да кто же отправил вас с этакими плутами и мошенниками?! – вскричал мужчина, а добрый возчик как-то подозрительно на неё покосился.

– Мой добрый опекун, – горестно вздохнула рассказчица. – Господин Мерк Картен, консул Канакерна. Есть такой город на Западном побережье. Урба Гу Менсина всё лето давала представления в его театре, вот он и решил, что может им доверять.

– Ваш опекун поступил очень неосмотрительно, – сурово нахмурился собеседник и тут же представился. – Меня зовут Тит Олуп.

– Ника Юлиса Террина, – назвалась она и поспешила защитить доброе имя канакернского морехода. – Артисты казались вполне приличными людьми. Мы всё Западное побережье проехали. Но вчера…

Девушка совершенно искренне передёрнула плечами, вспоминая недавно пережитый ужас.

– Ими словно овладело безумие! Мы спаслись лишь чудом!

– Вот негодяй! – негодующе вскричал Тит Олуп. – Не иначе хотели продать вас людокрадам.

Он собрался ещё что-то сказать, но тут сзади закричали:

– Вы едете или нет? На рынок пора! Солнце уже высоко, опоздаем – все лучшие места займут.

– Сейчас! – отмахнулся мужчина, и прежде чем убежать к своей телеге, посоветовал. – Обязательно обратитесь к магистратам. А то и к самому наместнику префекта.

Такой же совет ограбленной путешественнице дали стражники в воротах. В ответ Ника заявила, что не может себе позволить предстать перед лучшими людьми города в таком жалком виде.

– Я просто обязана привести себя в порядок, – упрямо качала она гудящей от усталости головой. – И купить новое платье. Вы только посмотрите, во что оно превратилось?

Воины в старых, помятых доспехах обменялись понимающими усмешками. Одно слово – женщины.

– В розыске, госпожа, каждый час дорог, – наставительно проговорил старший из них, гордо носивший седую, окладистую бороду. – Пока вы… прихорашиваетесь, злодеи далеко уйти могут.

– Всё понимаю, господа, – покладисто соглашалась девушка, абсолютно уверенная в бессмысленности любых поисков. Артисты, небось, давно обогнули Этригию и пробираются в Империю такими тайными тропами, где их и с собаками не найдёшь.

– Но всё же… Вы не могли бы посоветовать какую-нибудь приличную гостиницу?

– А вы, госпожа, не родственница… тем Юлисам? – поинтересовался второй стражник, пристально разглядывавший её из-под кустистых бровей.

– Дальняя, – неопределённо ответила путешественница.

Воины переглянулись.

– Тогда вам лучше остановиться у Лация Валера в "Спящей львице", – предложил седобородый, пояснив. – Она ближе всего.

И мужчины стали объяснять, как добраться до названного заведения.

На первый взгляд путешественницы, Этригия мало чем отличалась от других городов Империи, уступая размерами разве что Гедору. Те же мощёные улицы с выступающими над проезжей частью цепочками камней, глухие стены домов, ворота с калитками и редкие прохожие, провожавшие госпожу и невольницу удивлёнными взглядами.

Даже построенная в виде привычной буквы "Г" гостиница выделялась разве что красивым барельефом, изображавшим львицу, положившую лобастую голову с закрытыми глазами на скрещённые лапы.

Встретивший их во дворе пожилой раб с деревянной табличкой на шее, вызвался проводить странно одетых женщин к хозяину.

Непривычно смуглый, курчавый мужчина в тёмной тунике с рукавами критически оглядел Нику с ног до головы. Дабы развеять сомнения в своей платёжеспособности, девушка как бы ненароком отодвинула полу плаща, демонстрируя подвешенный к поясу приятно округлый кошелёк.

Владелец "Спящей львицы" сразу же сделался гораздо любезнее. Выслушав рассказ новой постоялицы, выразил ей самое искреннее сочувствие, настоятельно порекомендовав обратиться к магистратам, после чего лично проводил в маленькую комнатку с широкой кроватью и одинокой табуреткой, на прощание пообещав приготовить баню как можно скорее.

Едва Риата закрыла за ним дверь, путешественница без сил рухнула на кровать, чувствуя, как навалившаяся ватной горой усталость буквально вдавливает её в тощий, слежалый матрас. Даже сосущее чувство голода притупилось, а мыться совсем не хотелось. Только лежать без движения с закрытыми глазами.

Несмотря на отсутствие печи или хотя бы жаровни, сильного холода в комнатке не ощущалось. А может Ника просто согрелась в меховом плаще и шерстяных носках?

Посмотрев на выжидательно застывшую у входа невольницу, хозяйка, поморщившись, указала рукой на табурет.

– Садись.

Рабыня устало опустилась на самый краешек, готовая по первому требованию вскочить на ноги.

– После обеда возьмёшь деньги и отправляйся на базар, – привычно стала отдавать распоряжения девушка. – Купишь себе тёплую одежду: плащ, носки, платок какой-нибудь или накидку.

– Невольницам нельзя её носить, – покачала головой Риата. – И разве вы сами не пойдёте к магистратам?

– Нет, – устало отмахнулась путешественница. – Устала, сил нет. Может, завтра?

– Простите за дерзость рабу верную, – жалобно проговорила собеседница. – Только никак нельзя этого дела откладывать.

– Это ещё почему? – Ника, кряхтя, села. – Гу Менсина всё равно никто искать не будет. А если попробуют, то ни за что не найдут. Этот жирный сурок умеет прятаться.

– Ой, госпожа, – с сожалением вздохнула женщина. – Да разве же дело в этом?

– А в чём? – непонимающе нахмурилась Юлиса.

– Да если со стороны взглянуть, получается, что вам не только добра пропавшего не жалко, – понизив голос до шёпота смело заговорила Риата, косясь на запертую дверь. – Возчики, с кем мы ехали, небось всему базару разболтали, что бродячие артисты девушку из рода Юлисов ограбили…

Оборвав себя на полуслове, она красноречиво замолчала, давая возможность госпоже продолжить про себя: "Ну да, аристократку обидели какие-то проходимцы, а она не жалуется, не спешит отомстить мерзавцам. Вряд ли подобная медлительность в деле наказания простолюдинов характерна для имперской знати и вполне может вызвать подозрения".

– Хорошо, – кивнула путешественница, поднимаясь. – Только сначала поедим.

Хозяин гостиницы с полным пониманием отнёсся к желанию новой постоялицы как можно скорее уведомить городские власти о случившемся несчастье, а получив пять риалов задатка, твёрдо пообещал, что к возвращению с форума, её будет ждать горячая баня.

"Сейчас бы чёрного кофейку, – мрачно думала попаданка, запивая разведённым вином намазанную мёдом лепёшку. – Или чаю покрепче".

Увы, но ни того, ни другого ей в этом мире встречать не приходилось, а других способов прогнать сон она не знала.

Впрочем, осенняя прохлада на улице смогла немного взбодрить, и вернувшийся интерес к жизни вызвал у Ники желание попутно решить и другие свои проблемы.

Первым делом, перехватив спешившего на рынок торговца, приобрела у него небольшую аккуратную корзину, куда Риата наконец-то убрала привлекавший всеобщее внимание "сидор".

В лавке, где вместе со всякой всячиной торговали поношенной одеждой, девушка купила плащ, в котором имперские законы и обычаи разрешают ходить рабам в холода. Прямоугольный кусок грубой шерстяной ткани с дыркой для головы в центре. Кажется, в её мире подобный фасон назывался "пончо".

Путешественница уже видела впереди заполненный народом форум, но не смогла пройти мимо прилавка, на котором толстый, мордатый купец в тунике с расшитым воротом разложил разнообразные накидки.

– Подходите, госпожа, смотрите, выбирайте! – широко улыбаясь, он безошибочно выделил из кучки зевак вероятную покупательницу. – Только у меня лучшие ткани от Ольвии до Кайона! Какой цвет желаете? Синий, жёлтый? А, может, вам вышивки нравятся? Тогда взгляните на эту накидку. Как будто летний сад среди зимней слякоти.

Загадочно усмехнувшись, мужчина жестом фокусника развернул перед путешественницей настоящий павловопосадский платок, вроде того, что иногда носила мама Виктории Седовой.

У Ники даже дыхание перехватило. Не может быть! Как? Откуда? Быстро придя в себя и присмотревшись, она разочарованно убедилась, что перед ней лишь бледное подобие русского чуда. И цвета не такие яркие, и узор гораздо проще, и бахрома много короче. Но всё-таки чем-то похож.

Наверное поэтому, сердце зашлось от тоски, а мир, который девушка уже почти перестала считать чужим, вновь предстал перед ней в своей жестокой убогости.

Заметив реакцию покупательницы, продавец тут же задрал цену.

– И не жарко вроде, – рассмеялась та. – А вы, видимо, перегрелись. Я же не весь прилавок покупаю, а только одну накидку. Одну, господин!

– Зато какую! – отпарировал нимало не смущённый её словами собеседник. – Единственная на всю Этригию осталась. Клянусь Семрегом! Остальные уже разобрали. Очень редкий товар. Так вышивают только далеко на севере в Адоре.

– Нет, нет, – покачала головой путешественница. – Двадцать риалов, или я поищу что-нибудь другое!

– Да разве же это цена за такую красоту! – возопил торговец голосом полным благородного негодования.

Азартно торгуясь, Ника внезапно почувствовала смутное беспокойство. Привыкшая доверять своим ощущениям, она попробовала незаметно оглядеться и буквально наткнулась на пристальный взгляд высокого статного мужчины в зелёном, отороченном волчьим мехом плаще.

– Ну как отказать, когда ко мне явилось само воплощение Анаид, – наигранно всплеснув руками, привлёк её внимание продавец. – Сорок риалов, и вы ещё прекраснее!

– Тридцать, и то только потому, что вы так вежливы и любезны, – парировала покупательница, и прежде чем собеседник успел возразить, добавила. – И ещё я куплю у вас носки и шапку для моей рабыни.

Странный мужчина исчез, и девушка успокоилась. Перед тем, как окончательно рассчитаться, она потребовала у торговца зеркало. Глянув на своё отражение, путешественница с огорчением поняла, что в этой накидке у неё будет слишком праздничный вид для жертвы ограбления, и со вздохом убрала ту в корзину.

Если по своим размером форум Этригии уступал гедорскому, то выглядел значительно богаче. То тут, то там над толпой возвышались мраморные боги и герои. Конная статуя императора Константа указывала куда-то позеленевшей бронзовой рукой, на пальцах которой чистил пёрышки толстый встрёпанный голубь. По обе стороны от царственного всадника тянулась целая аллея постаментов с бюстами важных людей, удостоившихся чести обессмертить своё имя на главной площади города.

Сразу же бросался в глаза величественный храм из тёмного камня. Построенный, кажется, по всем местным канонам: высокая колоннада, широкая лестница, скульптуры сидящих на задних лапах волков, считавшихся священными животными Дрина; он тем не менее чем-то неуловимо напоминал готический собор. Быть может окном на фронтоне, похожим на разрезанную поперёк линзу? Или устремлённым вверх дверным проёмом, похожим на гигантский наконечник копья?

Расположенное на противоположном конце форума святилище Питра, несмотря на солидные размеры и полное соблюдение местных норм храмового строительства, смотрелось гораздо менее значительно.

Отыскав высокое здание городского совета, Ника торопливо направилась к нему, решив отложить осмотр достопримечательностей на более позднее время.

Возле широкой лестницы толпились в ожидании вызова на суд истцы, ответчики, юристы, свидетели и те, кто готов стать им за скромное вознаграждение.

В центре жиденького кружка два почтенного вида господина, тряся кулаками и брылами жирных щёк, обвиняли друг друга в мошенничестве. Речь шла то ли о недоброкачественной коже, то ли о гнилой конской сбруе.

Толкаться среди раздражённых, озабоченных мужчин девушке не хотелось. Воспользовавшись преимуществом своего роста, она встала у статуи императора и принялась искать глазами магистратов, узнать которых надеялась по белым плащам с красной каймой.

Мимо сновали занятые своими делами люди, изредка бросавшие равнодушные взгляды на госпожу с рабыней. С трудом сдерживая зевоту, уставшая ждать, путешественница уже хотела обратиться к городским стражникам, рассчитывая, что те сами отведут её к начальству, которому она честно расскажет о своих приключениях, после чего отправится отдыхать с чувством выполненного гражданского долга.

Однако служители правопорядка, как на зло, куда-то подевались, а тут из высоких дверей городского совета неторопливо вышли два солидных господина в вожделенных белых плащах.

К ним, словно поклонники к поп-звезде, с криками устремились люди. Несколько добротно одетых мужчин тут же оттеснили их в сторону, давая представителям власти возможность спуститься по лестнице. Иногда то один, то другой магистрат обращался к кому-нибудь из тех, кто толпился за линией охраны, кивая, улыбаясь, что-то говоря или лениво забирая из дрожащих от возбуждения рук папирусные свитки, и не глядя протягивая их кому-то у себя за спиной.

Трезво оценивая свои возможности, Ника ни минуты не сомневалась, что в случае крайней необходимости сможет протолкаться сквозь это не слишком многочисленное сборище. Вот только подобает ли родовитой аристократке прибегать к столь радикальным действиям? Всё-таки она уже в Империи, а значит, надо соответствовать славному роду младших лотийских Юлисов. Но не упускать же такую возможность избавиться хотя бы от одной из своих проблем. Коротенько рассказать о подлом нападении артистов Гу Менсина и быстренько вернуться в гостиницу, где уже заждались горячая ванна и тёплая постель.

– Стой здесь, – подумав, скомандовала она Риате. – Жди, как позову.

– Да, госпожа, – зевая, кивнула невольница, глядя на хозяйку осоловелыми от недосыпания глазами.

Члены городского совета почти спустились с лестницы, когда девушка устремилась к ним с криком:

– Защиты и справедливости! Защиты и справедливости, хранители законов Империи!

Голос у неё оказался достаточно громким, чтобы привлечь внимание по меньшей мере половины форума.

Придав лицу соответствующее случаю скорбное выражение, путешественница двинулась сквозь расступавшуюся толпу. Скоро между ней и представителями власти осталась только цепь из семи мужчин, отделявших членов городского совета от просителей.

Помня о своём аристократическом происхождении, Ника не пожелала разговаривать через чьи-то головы. Остановившись, она мрачно посмотрела сквозь то ли охранника, то ли слугу. На статус свободного человека указывало отсутствие таблички или ошейника. Тот растерянно оглянулся на магистратов, и когда один из них раздражённо кивнул, отошёл в сторону.

– Я обращаюсь к вам, обличённые властью мудрые мужи Этригии! – громко, с надрывом заговорила Юлиса. – Восстановите справедливость! Защитите слабую девушку, накажите грабителей, укравших вещи, без которых ей не добраться до родственников, ожидающих её в благословенном Радле.

С точки зрения жительницы двадцать первого века, монолог прозвучал на редкость напыщенно и глупо, но она уже знала, что именно так принято выражаться при официальных беседах.

– Как вас зовут, госпожа? – с хорошо сыгранным участием спросил более молодой собеседник. – И кого вы обвиняете?

Чуть поклонившись, путешественница собралась ответить, но тут у неё за спиной послышался какой-то шум, и оба магистрата сразу же потеряли к ней всякий интерес.

Немало удивившись столь странному их поведению, Ника быстро оглянулась и сразу же узнала твёрдо вышагивавшего через площадь высокого, худого человека в длинном чёрном балахоне. Быстро расступаясь перед ним, люди тотчас смыкались за тремя сопровождавшими его городскими стражниками, образуя стремительно увеличивавшуюся толпу.

Забившись испуганной птицей, сердце девушки скакнуло в глотку, а душа едва не порвала кожу на пятках. Поймав холодный, как у рыбы, но одновременно пронизывающий взгляд тёмно-серых глаз, путешественница с трудом заставила себя оставаться на месте, понимая всю бесперспективность бегства. Захотят, догонят. Да и интересно, что же она натворила, если за ней явился верховный жрец главного городского святилища?

С металлическим звоном ударив наконечником посоха о камень мостовой, священнослужитель, склонив сверкавшую лысиной голову, театрально вытянул вперёд руку с растопыренными костлявыми пальцами и громогласно объявил:

– Перед лицом бессмертных богов и жителей Этригии, я обвиняю эту женщину в святотатстве!

Голова закружилась, коленки мелко задрожали, а мочевой пузырь резко потяжелел.

Ника нервно сглотнула пересохшим горлом.

"Вот это батман! Да ещё какой!"

Часть 2
Глава I Столичный адвокат

Да, свободы

Благодатной лишена я,

Смерть иль вечная тюрьма.

Лопе Де Вега «Звезда Севильи»

Ещё раз пробежав колонку длинных, громоздких цифр, Олкад подтянул к себе счёт от Онуфа Тиллия Моса, главного поставщика продовольствия в рабские тюрьмы рудника «Щедрый куст», и в раздражении ударил ладонью по навощённой дощечке.

– О, многомудрый Семрег! – простонал молодой человек. в изнеможении закатив покрасневшие глаза. – Опять не то!

По его вычислениям выходило, что невольники сожрали на целый кантар бобов больше, чем продал купец! Между тем как в амбаре осталось ещё три полных корзины.

То ли надзиратель над кухней ошибся, то ли он сам, второй писец – Олкад Ротан Велус, не смог правильно суммировать цифры из расписок.

Самое обидное, что он уже трижды пересчитывал, всякий раз получая различный результат. Тяжело вздохнув, молодой человек вновь стал перебирать клочки папируса, на которых Губий Закт своим корявым, варварским почерком выписывал количество полученных со складов продуктов.

Запахнув наброшенный на плечи шерстяной плащ, писец поправил на коленях дощечку и вновь принялся сверять нацарапанные на воске числа.

– Протухшая задница Дрина! – зло рявкнул он и тут же испуганно огляделся. Столь непочтительные отзывы о владыке недр в Этригии, да ещё в первые дни дриниар чреваты серьёзными неприятностями. Если даже сам бог подземного мира отнесётся снисходительно к подобной несдержанности, то его смертные почитатели могут оказаться гораздо менее терпимы.

Но как тут удержишься от сквернословия, если все дело оказалось в одном единственном неправильно написанном числе! Вместо семи раз цифра десять написана восемь. Вот он и спутался.

– В ночной горшок безграмотного тупицу Губия Закта! – раздражённо бубнил молодой человек, переписывая число. – Сколько раз говорил этой жрущей дерьмо собаке, чтобы пользовался чернилами, а не угольком из очага! Пусть бездна сожрёт этого бестолкового осла, укравшего у меня столько времени!

Пересчитав результат по новой, Олкад вновь посмотрел счёт от Тиллия. Вот теперь всё как надо. По документам остались как раз те самые три корзины.

Теперь надо только перенести расчёт на папирус и приложить к нему расписки, чтобы после праздников отдать управителю "Щедрого куста" на рассмотрение.

Но уж очень не хотелось вылезать из-под тёплого одеяла, и, подумав, Ротан решил для начала проверить расход прочих продуктов, а уж потом переписать всё набело.

– Жирдяй! – крикнул он, вытянув шею. – Где ты лазишь, помесь свиньи и собаки!

Из-за приоткрытой двери в комнату заглянула тощая физиономия с бледной, землистого цвета кожей и впалыми щеками.

– Звали, господин?

– Спишь, метла тощая? – проворчал Олкад и, не дожидаясь ответа, распорядился. – Подай сумку со свитками.

– Да, господин, – шмыгнув покрасневшим носом, раб, кутаясь в рваное одеяло и припадая на левую ногу, засеменил в угол, где на большом трёхногом табурете лежала небрежно брошенная кошёлка, битком набитая папирусами.

– Постой! – приказал хозяин, внезапно ощутив новую насущную потребность.

Опустив голые ступни на холодный, покрытый толстыми циновками пол, он задрал подол туники.

– Достань горшок!

Невольник метнулся под кровать и едва успел подставить старенький, потрескавшийся горшок под мощную господскую струю.

Облегчив мочевой пузырь, молодой человек вытер руки о редкую шевелюру Жирдяя и вновь взгромоздился на кровать, где планировал провести весь сегодняшний день. Закутавшись по пояс в одеяло, Олкад окинул тоскливым взглядом голые, покрытые пятнами потёков стены тесной комнаты, составлявшей большую часть его убогой квартирки в одном из четырёхэтажных доходных домов далеко не самого престижного квартала Этригии.

А всего год назад он жил в пышной столице могучей Империи, и собственное будущее рисовалось молодому Ротану исключительно яркими и счастливыми красками.

Сделавшись по примеру отца коскидом богатого, уважаемого и очень влиятельного человека, Олкад вскоре вошёл в свиту, сопровождавшую покровителя в частых поездках, где сумел выделиться благодаря сноровке и красивому почерку.

Ротан старший не уставал возносить хвалу бессмертным богам за столь удачное начало карьеры единственного отпрыска, уже начиная рассчитывать, что в обозримом будущем тот сменит его на хлопотном посту доверенного секретаря.

Но, видимо, отец в своих молитвах забыл упомянуть кого-то из небожителей, или кто-то из них решил зло подшутить над чересчур самонадеянным смертным.

До того рокового дня Олкад не считал себя чересчур азартным игроком, хотя, как все радлане, любил делать ставки на ипподроме, играх или призовых боях, но попытать счастья в кости сел в первый раз.

Поначалу казалось, что правы те, кто утверждал, будто новичкам всегда везёт. Кучка серебра с золотыми вкраплениями посредине стола росла. Один за другим вставали и уходили игроки, стеная и жалуясь богам. А он только успевал раз за разом опрокидывать стаканчик с гремящими кубиками. Те из посетителей очень приличного публичного дома, кто ещё не скрылся в комнатах с продажными подругами, сгрудились вокруг, жадно наблюдая за необыкновенным везением юного шалопая.

А тот всё смеялся, закусывая терпкое, неразбавленное вино горячими поцелуями восхищённых шлюх и чувствуя себя, если не полубогом, то точно баловнем судьбы.

Олкад на всю жизнь запомнил глаза пожилого, плешивого купца, рискнувшего поставить на кон все свои деньги, предназначенные на закупки товаров, когда кубики выдали единицу и двойку. Так смотрит старая дворовая собака, когда хозяин пинком вышвыривает её за ворота.

Абсолютно уверенный в победе, молодой человек с бесшабашной лихостью, не глядя, выплеснул на стол игральные кости. Но тут стены и потолок вздрогнули от звериного рёва толпы.

Не даром все мудрецы считали бессмертную Канни самой ветреной и непостоянной из женщин. На гранях из пожелтевшей слоновой кости издевательски поблёскивали две одинаково жирные точки.

– Два! – не помня себя от восторга, заорал купчишка, падая тощей грудью на стол, словно опасаясь, что соперник отберёт у него выигрыш.

Время притупило боль, но и сейчас Олкад скрипнул зубами, посылая проклятия небесам. Тогда он честно пытался отыграться, но только всё сильнее запутывался в долгах. Богиня удачи, посмеявшись, бросила его.

Какое-то время юноша прятался от кредиторов, но у тех имелся слишком богатый опыт общения с подобными сопляками. Ощутив на шее металл рабского ошейника, молодой человек упал в ноги отца. Тот долго пинал его, разбив в кровь лицо, но побоялся лишиться наследника и раскупорил семейную кубышку.

Увы, но денег, накопленных Ротаном старшим за долгую и трудную жизнь, оказалось недостаточно, чтобы рассчитаться с долгами, которые его сын умудрился наделать за три дня.

Оставалось единственное средство – обратиться за помощью к покровителю. Однако перед этим Олкаду пришлось дать страшную клятву: никогда больше не играть и не заключать пари.

Обещание, освящённое именами сразу трёх богов, произнесённое в центральном святилище Радла, как будто выжгло клеймо на душе юноши, и у него даже мысли не появилось нарушить слово.

Покровитель не забыл о своих обязательствах перед верным коскидом и ссудил недостающую сумму на весьма щадящих условиях. Вот только отрабатывать долг молодому человеку пришлось очень далеко от столицы.

Как он и ожидал, Этригия оказалась жуткой провинциальной дырой. Здесь нет даже своего ипподрома! Редкие скачки устраивают на лугу за городом. Арена для игр и призовых боёв давно обветшала, а сами схватки не отличались ни красотой, ни динамизмом.

Женщины, на посещение которых Олкад с трудом выкраивал гроши из своего ополовиненного жалования, могли разве что потешить плоть, да и то не очень искусно. Тупые животные, промышлявшие проституцией по тёмным конурам дешёвых борделей.

Зато в половине арсанга от города располагался большой рудник "Щедрый куст", где добывали серебряную руду. Одна половина предприятия принадлежала покровителю Ротанов, а второй владел местный богач – Косус Антон Кватор.

Неудивительно, что постоянно проживавшему в Радле сенатору понадобился доверенный человек в этой глуши. Им и стал Олкад, вступив в должность второго писца. Его коллега, первый писец, будучи родом из Этригии, да ещё являясь родственником владельца, работой себя не утруждал, свалив всё на столичного гостья, которому всё равно нечего делать, поскольку у него нет здесь ни родственников, ни друзей, ни денег, чтобы их завести. Вот поэтому молодой человек даже сейчас вместо того, чтобы праздновать, разбирался в каракулях надзирателей.

Грустно шмыгнув носом и подумав, что вечером надо будет послать Жирдяя за углями для жаровни, Олкад принялся сосредоточенно копаться в ворохе свитков и покрытых каракулями клочков папируса, вновь погружаясь в скулупы лука, чеснока, соли, амфоры с уксусом и маслом.

Сосредоточившись на вычислениях, он не услышал, как кто-то требовательно постучался во входную дверь. Полуприкрыв глаза, молодой человек, молча шевеля губами, пытался сложить 256, 157 и 124.

– Господин! – робко проблеял раб, заглядывая в комнату. – К вам пришли.

Отмахнувшись, Олкад аккуратно нацарапал на воске результат и только после этого небрежно поинтересовался:

– Кто там ещё?

Прекрасно зная, что важный человек не станет торчать в прихожей какого-то писца.

– Твит, – ответил Жирдяй, вытерев набежавшую на кончик носа мутную каплю. – Невольник госпожи Асты Бронии.

Услышав имя знаменитой гетеры, молодой человек встрепенулся. Трижды он видел эту очень красивую молодую женщину на пирах, куда попадал по протекции первого писца, и всякий раз её сопровождали весьма важные и влиятельные люди. Но что ей понадобилось от него?

– Зови! – махнув рукой, Олкад с важным видом откинулся на спинку кровати.

В комнату проскользнул невысокий, изящно сложенный паренёк, лет пятнадцати, с бронзовой табличкой поверх наброшенного на хитон рабского плаща.

– Да пребудет с вами благословение светлых богов, господин Ротан, – вежливо, но немного развязно, словно привыкший к снисходительному вниманию домашний любимец, поприветствовал раб хозяина квартиры. – Моя госпожа – Аста Брония очень просит вас как можно скорее посетить её дом.

Тряхнув соломенными кудрями, Твит отступил к стене, явно намереваясь дождаться, пока писец соберётся и пойдёт с ним.