Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 130 (всего у книги 345 страниц)

Глава V Особенности венского разбоя

Хвала столь мудрому поступку,

Хвала умеющим спасать!

Фон Эшенбах Вольфрам, Парцифаль

Картен нервно расхаживал по палубе, потирая густую бороду. Он с каменно-равнодушным лицом выслушал рассказ вожака бывших рабов о разговоре с княгиней, о том, что ганты получили новое жильё и теперь пришли забрать то, что принадлежит им по праву.

– Крек Палпин! – крикнул матроса капитан. – Скажи парням, пусть проследят, чтобы наши… гости не взяли чужого.

Щеки у Орри полыхнули жарким румянцем, губы сжались в нить, а глаза метали молнии.

– Люди народа куолле – не арнаки! Мы не воруем ни вещей, ни людей!

Но купец уже поднимался на корму. Девушка собралась последовать за ним, но молодой человек осторожно взял её за руку.

– Госпожа Юлиса…

Голос прозвучал непривычно мягко, даже жалостливо. У Ники ёкнуло сердце, хотя она сама не ожидала такой реакции. Неужели парнишка ей нравится?

– Может мы больше не увидимся, – проговорил Орри, пряча глаза и нервно облизывая губы.

– Кто знает? – улыбнулась она, пожимая плечами. – Неизвестно, сколько мы здесь простоим? Да и когда ещё князь наделит вас землёй?

– Ах, да! – энергично закивал гант. – Ну, конечно, мы же ещё увидимся? Ведь правда?

Молодой человек, глупо улыбаясь, махнул рукой, поспешив к носовому трюму, откуда женщины доставали рулоны тканей.

– Ну, и что это было? – фыркнув, пробормотала ему вслед озадаченная девушка, подумав: «То ли признаться в любви захотел? То ли… подальше послать? Кто этих мужиков разберёт?»

– Госпожа Юлиса! – в нетерпении окликнул её мореход. – Вы не могли бы подняться сюда?

– Сейчас, господин Картен, – кивнула Ника.

– Ну? – тихо спросил купец, постукивая пальцами по фальшборту.

Услышав, что в разговоре с княгиней о нём и его моряках никто даже не вспомнил, капитан слегка успокоился. Но на всякий случай переспросил:

– Вы уверены?

– Я достаточно хорошо знаю их язык, – деланно обиделась собеседница. – Чтобы понять, о чём шёл разговор.

– Хвала бессмертным богам, хоть у вас хорошие новости, – вздохнул Картен.

– У вас плохие? – насторожилась девушка.

Собеседник продекламировал:

 
Если задумали люди плыть
В далёкий по морю путь,
Будет на радость великую им,
Если дует им ветер попутный. Тогда
Будет плаванью их наверно дарован удачный конец.
 

– Хорошие стихи, хотя и какие-то грустные, – похвалила Ника. – Но где же новости?

– Нам не найти здесь матросов, – обречённо проговорил капитан. – Купцы уходят из Скаальи. Войны ждут.

– Между князем Йовви и его дядей, – не утерпела выказать свою осведомлённость девушка.

– А вы откуда знаете? – удивился мореход.

– Просветил один нехороший человек, – мрачно хмыкнула Ника и рассказала о своём разговоре со Сласом.

Собеседник слушал внимательно, чуть склонив голову на бок, словно любопытная курица.

– Странно, – задумчиво проговорил он, когда девушка замолчала.

– Обычное дело, – пожала плечами та. – Никак власть не поделят.

– Я не о том, – отмахнулся Картен. – Пока вы были у княгини, ко мне приходил Севент Маний Кас и Туск Есий из Псерка. Их корабли стоят у центрального причала. Поговорили, даже общих знакомых нашли.

Картен вновь потёр подбородок, спрятанный под густой бородой.

– Они-то и рассказали о войне. Я спрашивал, кто из купцов ещё остался в Скаальи. Но они не называли имя Фрисия Уназа. А здесь все чужестранцы друг друга знают.

Вспомнив бегающие глазки Сласа, его неопределённые ответы на вопросы о себе, сквозившая в каждом слове ложь, девушка не сильно удивилась.

– Соврал козёл, – пренебрежительно фыркнула она. – Хорошо, хоть всё остальное оказалось правдой.

– Да что же хорошего, госпожа Юлиса! – внезапно разозлился капитан. – Застрять в городе, где вот-вот вспыхнет война! Купцы всегда гибнут первыми.

Мужчина проводил тоскливым взглядом Рейко, прижимавшего к груди знакомый ларец с жемчугом и другими драгоценностями.

– Нас ограбят и убьют либо те, либо другие.

Ника с удивлением взглянула на собеседника, а тот продолжал бушевать.

– В этой дыре даже рабов не купишь!

– Слас говорил, что венсы рабами не торгуют, – подтвердила девушка.

Странно, но в отличие от взрослого, умудрённого опытом морехода, она почти не чувствовала страха. После того, что с ней случилось в море, Ника больше опасалась предстоящего путешествия до Канакерна, чем какой-то гипотетической войны. Которая к тому же, неизвестно, будет или нет? Может быть, девушка просто не могла представить какое-то масштабное кровопролитие среди такого спокойного деревенского пейзажа, наполненного умиротворяющей сонливостью, запахом травы и навоза.

– Видите, куда мы влетели из-за вас? – зашипел купец, очевидно, раздражённый её спокойствием. – Мало того, что варвары бросили нас здесь, так ещё и ободрали до нитки!

Он зло кивнул на непонятно откуда взявшуюся телегу, в которую гантки укладывали мешки с зерном.

– Чем я буду кормить матросов?!

– Послушайте, господин Картен! – рассердилась Ника. – Решение идти в землю венсов принимали вместе. Я предложила, вы согласились! Поэтому хватит выставлять меня виноватой во всех ваших бедах! Моя жизнь дорога мне так же, как и вам ваша. А плывём мы на одном корабле.

Она отвела в сторону взгляд, буркнув:

– Еда здесь дешёвая, не разоритесь.

– Зато люди дорогие, – неожиданно спокойно ответил капитан. – Хотя нам он их всё равно не продаст.

– Кто? – встрепенулась пассажирка.

– Ерфим Цемн, – тяжело вздохнул собеседник. – Тот тощий мерзавец, который оскорбил меня сегодня.

– А они у него есть? – удивилась девушка.

– Говорили, что какой-то местный старейшина или вождь отдал ему десяток горцев в счёт долга. Обычаи венсов запрещают обращать в рабство соплеменников, а до чужаков им дела нет.

«Не этот ли глист подослал ко мне Сласа?» – внезапно подумала Ника.

Но тут к лестнице подошёл Орри.

– Прощайте, господин Картен. Мы всё забрали.

– Вижу, прощайте, – процедил сквозь зубы мореход. – Хотя лучше бы нам с вами вообще не встречаться.

– Так бы и случилось, послушайся вы госпожу Юлису, – как-то грустно усмехнулся гант, и посерьёзнев, добавил. – Пусть боги помогут вам добраться до дома.

– На них одних и надежда, – глухо проворчал Картен, с ненавистью глядя в спину удалявшегося варвара.

– Надо нанимать местных, – тихо, но решительно сказала Ника. – Хотя бы до Псерка. Оттуда им проще вернуться назад.

– Не говорите глупостей! – раздражённо поморщился собеседник. – Эти дикари умрут от страха, как только увидят море! Сдохнут в первый же шторм.

– Эти женщины очень даже живы, – сухо напомнила девушка. – Или вы считаете мужчин более трусливыми?

Капитан тяжело засопел. Ника лениво отмахнулась от комара и сглотнула слюну. За весь день она не съела ни крошки.

– Как это сделать, госпожа Юлиса? – наконец, проворчал мореход с явной неохотой. – Я не вижу здесь ни одного матроса!

– Ну по рекам же венсы ходят, – напомнила девушка. – Мы сами видели. Давайте для начала разузнаем здешние порядки, а потом будем решать.

– Не опоздать бы, – с тревожным вздохом пробормотал Картен и совершенно неожиданно сменил тему. – В этой дыре, наверное, даже приличного трактира нет.

Ну на этот счёт он сильно ошибался. Где бы не останавливались на отдых путешественники, хоть морские, хоть сухопутные или речные, везде находились люди, готовые обеспечить их короткий отдых всевозможными удобствами, напрямую зависящими от толщины кошелька.

Несмотря на молодость порта в Скаальи, здесь уже имелось целых четыре заведения, в которых купцы и матросы из стран цивилизованных и не очень могли вкусно покушать, выпить стоялых медов или даже заморского вина. А кое-где отведать и других удовольствий, для которых предприимчивые хозяева специально прикупили рабынь-маалок.

Получив от своих новых знакомых приглашение отужинать, Картен под вечер удалился, на всякий случай кроме раба взяв с собой ещё и матроса в качестве сопровождающего.

Пронырливый Гагнин, уже поболтавшись по порту, подбил оставшихся на судне приятелей на поход в корчму. Именно так здесь назывались трактиры и харчевни. Но, даже сгорая от желания, как можно скорее отпраздновать прибытие в Скаальи, избавление от позорного обязательства перед гантками и просто элементарно напиться, матросы понимали, что корабль нельзя оставлять без охраны.

Поскольку капитан, очевидно, позабыл назначить вахтенного, команда бросила жребий. В результате сторожить вместе с Никой остался Нут Чекез. Девушка не испытывала никакого желания знакомиться с ночной жизнью порта.

Она и без того неплохо провела время. Сварила кашу с мясом, заварила чай из каких-то листьев, что гантки набрали на последней стоянке. Прислонившись спиной к фальшборту и вытянув ноги, девушка потягивала горячий отвар, размышляя о делах своих скорбных.

Ни на склонах холмов, ни в долине между ними не теплилось ни одного огонька. Тишину там нарушал только ленивый лай собак, исправно нёсших караульную службу. За бортом тихо плескалась вода, перекликались ночные птицы. Со стороны порта изредка доносились пьяные выкрики и обрывки песен.

На носу корабля послышался завистливый вздох Нут Чекеза, стук босых пяток по палубе и раздражённое бормотание.

«Может, завтра платье надеть? – лениво думала девушка. – Всё не так буду в глаза бросаться. Да и вспомнить надо, как это делается, а то всё штаны да штаны».

Вспомнив свой любимый концертный костюм – синий с искоркой, с вырезом на спине и высоким лифом, она улыбнулась, потихоньку засыпая. Внезапно уши резанул посторонний, выбивавшийся из привычной картины звук. Словно кто-то с силой провёл грубой тканью по поперечному срезу дерева.

– Нут Чекез! – окликнула караульного Ника. Но тот молчал.

Полная самых дурных предчувствий, девушка тихо встала, взяв лежащий на палубе дротик и копьеметалку. Она выглянула из-за фальшборта как раз в тот момент, когда одинокая рваная туча неторопливо наползла на ущербную луну. Тут же из-за склада выскочили неясные чёрные фигуры, и пригнувшись, бросились к трапу их корабля.

«Это не наши! – поняла Ника. – Слишком резвые для пьяных».

– Нут Чекез! – рявкнула пассажирка, изо всех сил метнув дротик в темноту.

«Спит, козёл! – вспыхнуло в голове. – Вот батман! Чего им надо?! Ясно, что не в гости? Сколько их? Четверо? Пятеро? Тебе хватит. Что делать? На помощь звать! Кого? Наши перепились, да и не услышат за толстыми стенами. Соседей? Им какое дело до чужих проблем! Стражу? И где её искать?»

– Нут Чекез!!! – девушка заорала так, что едва не сорвала голос.

Неизвестные уже гулко топали по строганым доскам причала.

– Убью паршивца! – выдохнула Ника, торопливо нашаривая второй дротик: «Эти гады местные, знают, где сейчас стража, да и команда тоже. Уверены, что успеют нас прирезать и за борт выкинуть».

– А? – послышался сонный голос. – Что?

«А если нет?» – вдруг пришло ей в голову. И как это уже случалось, страх словно подвинулся, освободив место для знакомого азарта.

– Крек Палпин, Гагнин, Люк Скайуокер, Палпатин, – рявкнула она командирским голосом, с грохотом спускаясь с кормовой палубы. – Они пришли! Стреляйте!

Метнула дротик.

– Остальные со щитами к трапу! В мечи негодяев!

– Засада! – испуганно пискнул кто-то в темноте.

– Бей их! – сообразив, подхватил Нут Чекез.

– Уходим! – раздалось на берегу, и фигуры растворились в ночи, а где-то в стороне послышались недовольные возгласы. Кажется, кто-то интересовался: по какому поводу шум?

Матрос оказался у трапа вместе с ней. Увидев его заспанную недоуменную физиономию, девушка ощутила такую обиду и злость за только что перенесённый страх, всё ещё противно бивший в колени, что не удержалась и отвесила Нут Чекезу затрещину.

– Госпожа Юлиса! – охнул тот, схватившись за ухо.

Не в силах сдержать рвущееся наружу раздражение, она схватила матроса за хитон и, встряхнув, прошипела, даже не замечая бьющей из его рта вони. – Угробить нас захотел?!

– Нет, госпожа, – промямлил тот.

Лишь немного уступая ей в росте, крепкий мужчина, даже не пытаясь оттолкнуть девушку или как-то сопротивляться, испуганно втянул голову в плечи.

– Думаешь, они пришли нас вином угостить? – уже спокойнее продолжала пассажирка. И хотя внутри всё горело, а на язык лезли самые грубые слова, Ника отступила назад, хорошо помня наставления названного отца. Главное – не терять чести. А ругань её точно не прибавит.

– Заснул малость, госпожа Юлиса, – канючил Нут Чекез. – Вы уж не говорите хозяину, пожалуйста.

– Что так? – усмехнулась девушка.

– Пороть будет, – вздохнул матрос. – Уж лучше вы накажите своей ручкой, хотя она у вас и тяжёлая.

Хитрец понимал, что пассажирка не нанесёт его шкуре такой урон, как плеть из сыромятной кожи. Но и Ника это знала, поэтому пренебрежительно скривилась.

– Вот ещё! Стану я о тебя руки марать. Не бойся, господин Картен не узнает, как ты едва не проспал его корабль.

– Спасибо, госпожа Юлиса! – поклонился матрос. – Уж я этого не забуду…

Девушка хотела величественно кивнуть, как и подобает аристократке, но бурлящий в крови адреналин всё ещё требовал выхода.

– Но если опять заснёшь, прирежу. Веришь мне?

– Верю, госпожа Юлиса, – вновь поклонился Нут Чекез и, очевидно, желая сменить тему, спросил. – Кто это был?

– Откуда мне знать? – пожала она плечами, стараясь унять дрожь. – Может грабители? Или, скорее всего, слуги того купца, который оскорбил нас сегодня.

– Это такой тощий? – уточнил собеседник. – Плюгавый?

– Да, – Ника скрестила руки на груди. – Как бы они господина Картена не подстерегли?

– Предупредить бы надо, – не подумав, ляпнул матрос.

– Ну так иди, – нашла в себе силы усмехнуться девушка. – Знаешь куда.

– Я? – опешил Нут Чекез.

– Ну не я же! – развела руками пассажирка и деловито поинтересовалась. – Доспехи есть?

– Где-то в трюме, – грустно шмыгнул носом мужчина. – Я не знаю.

– Тогда хоть меч возьми, – предложила Ника.

– Нам с кинжалом привычнее, – отмахнулся Нут Чекез. – Вы бы, госпожа, тоже поостереглись.

– Сейчас возьму ещё дротики, – кивнула девушка. – За меня не беспокойся. Сам не попадись.

С опаской оглядываясь по сторонам, незадачливый караульный сбежал по трапу, громко топоча подошвами сандалий.

«И когда только обуться успел?» – поморщилась она, отступая в тень от кормовой палубы. Туча прошла, и щербатая луна вновь осветила погруженный в сон причал, корабли, лодки, лодочки и лодчёнки. Не доверяя зрению, Ника напряжённо вслушивалась в ночь, с замиранием сердца ожидая услышать крики, шум драки или вопли умирающего.

«А если его там ждут, и он погибнет? – вновь засвербело в душе. – Получается опять из-за меня? Вот батман! Да, что же это за глупости в голову лезут постоянно?!»

– Хватит! – цыкнула на себя девушка: «Картен его работодатель. Вот пусть и рискует своей шкурой ради него».

Договорившись со своей совестью, Ника постаралась успокоиться. Тем более, что ничего из ряда вон выходящего пока не происходило. Только через час или даже полтора стали доноситься приближавшиеся голоса. Она с облегчением узнала голос Картена, пытавшегося время от времени декламировать стихи, и вкрадчивые увещевания Милима.

Дабы не уронить драгоценную тушку капитана, матросы и раб втащили его на судно, держа за руки и за ноги. Но едва очутившись на палубе, мореход энергично задёргался, пытаясь принять вертикальное положение. Догадливые подчинённые помогли, крепко подхватив под мышки.

– Ника, госпожа Юлиса! Где вы? Куда спрятались? Клянусь розовыми сосками Диолы, я ещё не настолько пьян, чтобы потерять зрение!

– Не надо так говорить о богинях, господин Картен, – проворчала Ника, выйдя из тени.

Капитан вздрогнул словно от испуга, но быстро овладев собой, с хмельной гордостью заявил:

– Я обо всём договорился!

– О чём? – не переставая хмуриться, уточнила девушка, чуть посторонившись, пропуская в каютку Милима. Невольник торопился приготовить ложе господину.

– Завтра Севий Маний Касс познакомит меня с местным торговцем, – колено капитана подломилось, он едва не упал, вовремя подхваченный матросами. – Миккой или Мусикой…

Пьяный хихикнул.

– У них здесь такие противные имена! Да в ночной горшок, как его зовут! Этот варвар положит…, то есть поможет найти матросов среди этих дикарей. Ик…

– Я очень рада вашей удаче, господин Картен, – стараясь сохранить непроницаемое лицо, кивнула пассажирка. – Надеюсь, завтра вы расскажете всё более подробно?

– А разве вас ещё что-то интересует? – попытался презрительно фыркнуть купец, но только заплевал себе бороду.

– Сейчас, – подчеркнула Ника. – Ничего.

– Тогда, я спать, – махнул рукой мореход. – Не желаете разделить со мной ложе, госпожа Юлиса?

– Мне лучше остаться здесь, – покачала головой она.

Влекомый догадливыми матросами, капитан проследовал в каюту, но вдруг упёрся рукой в переборку.

– А где все?

– Отдыхают, – несколько двусмысленно ответила пассажирка.

– Да, – тряхнул буйной головушкой капитан. – Сегодня был тяжёлый день… Как там писал Эплисар Таниец? Ну, не важно…

Матросы заявились под утро. Тоже пьяные, но, в отличие от своего начальника, побитые. Крек Палпин, как самый трезвый, с трудом шлёпая разбитыми губами, просветил будущую радланскую помещицу, что на них напали какие-то бесчестные негодяи, прервавшие так хорошо начавшийся отдых. Они постарались не посрамить честь Канакерна, но врагов оказалось больше, к тому же им ещё и местные помогли.

Разумеется, после столь бурно проведённой ночи день не заладился с самого начала. Утро выдалось тихое, безветренное. Аромат винного перегара, вонь немытых тел и плохо работающих кишечников густым облаком накрыл судно. Кроме того, оказалось, что платье, так долго и заботливо сохранённое в сундуке Лацием Юлисом Агилисом, невозможно как следует одеть без посторонней помощи или хотя бы без простого зеркала. Кажется, чего проще – прямой силуэт, широкий вырез, собранные в складку бретели с черепаховыми пряжками на плечах да узкий поясок. Но когда Ника примеряла его в первый раз, наставник показал, как следует красиво расправить свободно падавшую ткань, чтобы одеяние не казалось наброшенным на тело мешком. Но сейчас ей просто не к кому обратиться за помощью, а ходить пугалом не хотелось.

– Опять в кожу? – проворчала девушка, аккуратно складывая платье. – Как балет Тодес.

Но на этом неприятности не закончились.

Проснувшись с больной головой и в прескверном настроении, капитан, увидев побитых матросов, почему-то набросился с упрёками на неё!

– Вы же говорили, они спят! – шипел мореход, прикладывая ко лбу мокрый платок и зло поглядывая на столпившуюся у ведра с водой команду.

– Я сказала, что они отдыхают, – проворчала пассажирка, смотрясь в реку в тени борта и расчёсывая заметно отросшие волосы.

– Вы считаете это остроумным? – встав рядом, Картен задрал подол хитона.

– Я считаю, что помочиться можно и в другом месте? – фыркнув от возмущения, Ника плюнула в воду.

– Мой корабль, что хочу – то и делаю! – рявкнул в ответ капитан. – Где захочу – там и встану!

Ещё ночью девушке захотелось посмотреть на местного купца, узнать о возможности найма матросов и, если понадобится, чем-нибудь помочь мореходу. Но после такой выходки желание встревать в дела вредного купчины испарилось. Пусть сам разбирается, если такой умный.

– Это же его судно! – насмешливо хмыкнула она, спускаясь по трапу.

Волосы она без затей заплела в довольно приличную по меркам её старого мира косу, смотревшуюся бедновато на фоне толстенных змеюк, часто спускавшихся у местных девиц до пояса, а то и…, хм, ниже. Зато такого брючного костюма из замши не нашлось бы ни у кого из них!

Порт уже давно жил своей жизнью. Подъезжали и уезжали телеги, прямоугольные платформы на двух высоких сплошных колёсах, влекомые крепкими, пузатыми лошадками бурой масти. Переговариваясь, туда-сюда сновали грузчики с корзинами и плетёными из лыка мешками.

На какую-то минуту девушка растерялась в этом многолюдстве, но ощущения человека двадцать первого века с его запруженными людьми улицами, торговыми центрами и метро помогли быстро освоиться. Более того, Ника скоро поняла, что особой толкотни тут и не наблюдается. Девушка обратила внимание на исчезновение одного из больших кораблей. Очевидно, капитан, опасаясь начала войны, с утра покинул столицу.

Отыскав по аппетитным запахам местный фастфуд, она, пригнувшись, вошла в длинное мрачное помещение, освещённое светом очага, горевшего у противоположной стены. Дым, поднимаясь вверх, садился сажей на стропила и медленно вытекал сквозь дырку в передней стене под самой крышей. Тем не менее, глаза щипало не хуже, чем в вигваме. Стояли несколько длинных, грубо сколоченных столов с такими же монументальными лавками.

У самого входа чинно принимали пищу четверо благообразных венсов. Трое в расшитых по вороту рубахах, а четвёртый напялил поверх нечто среднее между пиджаком, пальто и халатом, чей густой коричневый цвет напомнил Нике пасхальные яйца, крашенные луковой шелухой. Посетители по очереди зачерпывали из глубокой глиняной миски, и держа ложку над куском сероватой лепёшки, аккуратно подносили ко рту.

Ей вдруг так захотелось хлеба, тёплого с хрустящей корочкой, с тем не передаваемым запахом, от которого рот сразу наполняется слюной, и как бы сытно не поела – трудно удержаться, чтобы не откусить хотя бы кусочек.

Желудок заворчал в радостном предвкушении, однако ни хозяина сего заведения, ни официанток она, как ни старалась, не смогла разглядеть в клубящейся тьме. Поправив зачем-то тощий кошелёк, подвешенный по местной моде на пояс, девушка решительно прошла и села за пустой стол.

Стук ложек моментально прекратился, началось шушуканье. Местные не могли знать, что чужестранка понимает их речь, тем не менее, понизили голоса. Очевидно, из вежливости. Доносились слова: «ганты, княгиня, ринс, арнаки».

Из вкусно пахнущей глубины, зевая во весь щербатый рот, появилась неопрятная женщина в кое-как завязанном грязном платке. Подойдя ближе, она какое-то время тупо таращилась на необычного вида посетительницу.

«Кормить будешь или глазки строить?» – раздражённо подумала Ника.

Женщина обратилась к знакомым клиентам:

– Катти, это кто?

– Я издалека, – проговорила девушка по-гантски. – И хочу есть.

– Госпожа знает язык народа декале? – захлопала редкими ресницами служанка или подавальщица.

– Немного, – нахмурилась Ника и, не дожидаясь новых вопросов, поинтересовалась. – Что можно съесть за это?

Она показала медную монетку с надписью на радланском: «Конети патус» или «Довольствуйся малым». Видимо, для местных торговцев сей денежный знак выглядел достаточно значительным, потому что женщина тут же стала торопливо перечислять названия блюд. Из всего сказанного девушка поняла, что речь шла о чём-то жареном, варёном, мёде и птицах.

– Принесите мне суп, – тщательно выговорила слова девушка. – Хлеб, тёплый и…

Гостья задумалась, стараясь вспомнить, как будет звучать «молоко» по-гантски. Увы, то ли забыла, то ли Орри его вообще не называл. Пришлось прибегнуть к пантомиме, изобразив нечто рогатое и процесс дойки, знакомый Нике в самых общих чертах.

Собеседница недоуменно пожимала плечами, а мужики, исподтишка наблюдавшие за ними, сначала потихоньку хихикали, потом засмеялись в голос.

– Чего кричите как кони? – огрызнулась на них радланская аристократка. – Лучше помогите…

Те не отказались, и сообразив, что нужно клиентке, женщина энергично закивала головой.

– И хлеба! – выдохнула девушка. – Много.

Это был просто праздник желудка! Плевать, что лепёшка оказалась выпечена из муки грубого помола. Пустяки, что в супе совсем не оказалось картошки, хотя имелся знакомый лук, нечто напоминавшее резанную бледную морковку и ещё какие-то вкусные овощи. Она ела и никак не могла наесться. Долгими, жадными глотками пила молоко, густое, жирное и удивительно вкусное. А на прощание взяла с собой ещё горшочек каши и несколько лепёшек.

Ещё одним отличием Скаальи от настоящего города в понимании Ники являлось отсутствие мест общего пользования. Прямо как в стойбище аратачей. Но если местных жителей это обстоятельство не сильно напрягало, то попаданка из двадцать первого века всё же предпочитала совершать столь интимное общение с природой в одиночестве, особенно когда представлялась такая возможность. Поэтому она не поленилась, и выйдя, если так можно выразиться, за территорию порта, углубилась в высокий бурьян. А когда счастливая и умиротворённая выбиралась из зарослей, заметила нового знакомого.

Хоронясь от посторонних за покосившимся складом, Слас Масий внимательно слушал пожилого солидного венса в расшитой по подолу и вороту рубахе, облеплявшей округлый животик и непривычных полосатых штанах.

Опасаясь попасть им на глаза, девушка присела, опустив узелок с едой на землю.

Раздался чей-то негодующий крик. Чужестранец вздрогнул, сунул что-то в широкую ладонь собеседника и скользнул за угол.

– Алле, где ты там пропал? – с противоположного конца амбара показался высокий абориген помоложе в коричневом плаще поверх синей рубахи и в сапогах их порыжевшей кожи.

– Иду, хозяин! – отозвался обладатель полосатых штанов, что-то пряча за пазуху. – По нужде приспичило.

– Я предупреждал: не ешь столько пусирти…

К сожалению, название сего скверного блюда Ника не разобрала.

Сокрушённо разводя руками, Алле пробирался через заросли репейника.

– Уж больно вкусны они показались, господин Вуйко.

Разговаривая о каких-то мешках и корзинах, венсы проследовали мимо притаившейся девушки.

Как всякий уважающий себя капитан, Картен не мог допустить безделья команды. Поэтому страдавшие от похмелья и побоев матросы, словно зомби из дешёвого ужастика, слонялись по кораблю, изображая работу.

Купец рычал, ругался, раздавал пинки и затрещины. Но даже такие стимулы не могли заставить подчинённых двигаться поживее.

Гагнин и Мулмин лениво размазывали забортную воду по палубе измочаленными кусками канатов, глядя в неизвестность осоловелыми глазами. В каютке чем-то грохотал Милим, на секунду выглянувший из двери, очевидно услышав шаги пассажирки. Приняв из её рук узелок, раб поклонился, пообещав сохранить всё в целости и сохранности.

Судя по блестевшим глазкам Картена, тот, в отличии от страдающих матросов, уже успел поправить здоровье. Проорав что-то ругательное для мобилизации коллектива, он с довольным видом обратился к Нике.

– Вы не спешите. Неужели так понравилась варварская стряпня?

– Разве мне нужно куда-то торопиться? – удивилась она. – А еда неплохая, особенно после каши, которая уже в горло не лезет.

– О, вы ещё не пробовали настоящей еды, госпожа Юлиса! – покачал головой мореход. – Дома я обязательно угощу вас бараньими почками в меду. Блюдо достойное аристократов!

Девушку невольно передёрнуло от подобного сочетания. Почки, да ещё и сладкие?! Б-р-р.

– Пока что придётся довольствоваться дикарской кухней, – продолжал собеседник. – Ещё дней шесть или семь.

– А потом? – нахмурилась пассажирка.

– У нас будет команда, – небрежно пояснил капитан. – Приходил местный торговец. Я обо всём договорился.

– Если не секрет, о чём, господин Картен? – продолжила расспросы девушка.

– Вуйко нужно переправить зерно в селение на Ирисфене. Он хочет воспользоваться моим кораблём.

– А взамен даст гребцов? – с сомнением в голосе спросила Ника.

– Только до Ниакки, – вздохнул мореход. – Тамошний старейшина должен ему большую сумму. Вуйко простит ему долг, если тот выдаст нам семь или восемь человек до Псерка.

– Но груз его вы повезёте бесплатно? – уточнила собеседница.

– Да, – поскучнел Картен.

– Далеко?

– Восемь дней после впадения Аантары в Ирисфен.

– Как вы сказали зовут торговца?

– Вуйко, – ответил купец. – А что?

– Мужчина примерно вашего возраста в коричневом плаще, с кинжалом на поясе и в сапогах?

– Да, – насторожился мореход.

– С ним был венс в полосатых штанах?

– Был, – Картен нахмурился, явно предчувствуя недоброе. – Алле, его помощник. Но откуда вы знаете?

Ника рассказала о встрече, свидетельницей которой случайно оказалась. Лицо капитана окаменело. Обернувшись к фальшборту, он принялся постукивать пальцами по потемневшему дереву.

– Думаю, Слас Масий не желает нам добра, – вздохнула Ника. – Может поискать другие варианты?

– Какие? – устало покачал головой Картен.

Она пожала плечами.

Девушка понятия не имела, как нанимать матросов. Там, откуда она родом, такие проблемы решались с помощью знакомых, газет с бесплатными объявлениями и его величества Интернета. Но попаданка никак не могла сообразить, чем их можно заменить в таком месте, как Скаальи.

– Здесь маленькое селение, – продолжила она задумчиво. – Все друг друга знают – значит, новости расходятся быстро. Если спросить у того же стражника в порту или у хозяина корчмы, рано или поздно вся округа узнает, что вы ищите матросов до Псерка.

– Я уже договорился с Вуйко, – нахмурился мореход. – Нам никак нельзя здесь задерживаться, госпожа Юлиса. Мне сказали, сегодня утром ушло судно Гескара Ханда.

– Я заметила, что нет одного корабля, – кивнула Ника. – Да и местных торговцев, мне кажется, поубавилось.

– Вот и я об этом, – кивнул Картен.

– А если попробовать обратиться к Хейви? – вспомнила девушка ночного визитёра. – Он обещал помочь.

– Но не в найме матросов, – напомнил капитан. – Да и не верю я этому разбойнику.

– А Вуйко верите? – усмехнулась пассажирка. – Разве он не может просто заманить нас в глубь земель венсов и перебить. Тем более его помощник – лазутчик Сласа Масия.

– Но сам торговец не имеет к нему отношения, – покачал головой собеседник. – Хотя всё, о чём вы говорите, возможно, особенно если начнётся война.

– Тогда тем более следует встретиться с Хейви, – сама не зная почему, продолжала настаивать Ника. Наверное, хотела казаться очень умной или просто пыталась оставить последнее слово за собой?

– В крайнем случае попросите прощения за беспокойство, а чтобы не обижался – подарите что-нибудь… ненужное.

Купец рассмеялся.

– Решать, разумеется, вам, – подчеркнула девушка. – Вы хозяин и капитан корабля. Если хотите, я могу сама сходить к кузнецу Ланьси и передам просьбу о встрече.

Какое-то время собеседник молчал, продолжая выстукивать пальцами по фальшборту.

– В любом случае вы ничего не теряете, – продолжала убеждать Ника.

– Хорошо, – кивнул мореход. – Послушаем, что этот разбойник скажет.

Понимающе кивнув, пассажирка тем не менее не бросилась тут же выполнять поручение капитана. Рассудив, что радланской аристократке не к лицу бежать куда-то по первому слову простолюдина, а кузница и завтра никуда не денется. В этот день на корабль приходили ещё гости. Местные торговцы выясняли: не продаст ли что-нибудь случайно заплывший в Скаальи чужеземец? К удивлению пассажирки, у запасливого канакернца нашлось несколько ожерелий из серебряных пластин и блестящих камешков, которые тот сменял на меха. С каждым венсом купец обстоятельно беседовал, выясняя конъюнктуру местного рынка, а затем задавал один и тот же вопрос. Увы, но едва торговцы узнавали, что плыть придётся за море, тут же разводили руками. Как и предупреждал Хейви, желающих покидать родные места не находилось.