Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 197 (всего у книги 345 страниц)

Заметив, как колыхнулась полотняная стенка возле завешанного входа в фургон, путешественница понимающе усмехнулась, похвалив себя за проницательность. Тем более, что в обеденном зале, уже начинавшем заполняться народом, сладкой парочки тоже не оказалось.

Неторопливо спускавшееся к западу солнце прожектором било в небольшое, зарешеченное окно, ярко освещая комнатушку.

Сбросив накидку с головы, Ника огляделась и вдруг замерла, ещё не понимая, что её так насторожило. Подушка? Или брошенное поверх выстроившихся вдоль стены корзин овчинное одеяло? Почему-то казалось, что все они лежат как-то по-другому.

Во рту моментально пересохло, сердце скакнуло куда-то вверх, а душа, наоборот, ухнула в пятки. Пулей рванувшись к кровати, девушка, пыхтя, отогнула матрас и едва не застонала от облегчения. На тёмно-серых, грубо отёсанных досках преспокойно лежал её пояс.

Чтобы окончательно убедиться, Ника тщательно ощупала плотную, засаленную ткань, с радостью чувствуя под пальцами маленькие тяжёлые кружочки.

– Что с вами, госпожа? – с тревогой спросила застывшая у закрытой двери рабыня.

Не отвечая, девушка кинжалом вспорола шов, и только когда увидела тускло блеснувшее золото империала, окончательно перевела дух.

– Да понимаешь, Риата, – растерянно пробормотала она, машинально возвращая на место матрас. – Показалось, что кто-то трогал наши вещи.

Женщина внимательно осмотрелась и покачала головой.

– Разве что-то пропало, госпожа? Даже ваше золото здесь. А какой вор оставит такие деньги?

Хозяйка не могла не признать справедливость слов невольницы и все-таки лично перебрала все корзины. Оружие, одежда, шкатулки с письмами. Всё на месте.

Тем не менее, всё то время, пока рабыня старательно расчёсывала ей волосы, в голове госпожи крутилась одна и та же мысль.

"Кажется, что-то пошло не так?"

Глава V Двойной батман

Я не могу! Одно несчастье

Вслед за другим! Ну, как мне быть?

Лопе Де Вега «Валенсианская вдова»

Ещё спускаясь по лестнице, Ника внимательно оглядела зал. Посетителей заметно прибавилось, большая часть столов оказалась занята. За одним из них прямо под закреплённым на стене светильником, наклонившись друг к другу так, будто собрались целоваться, о чём-то переговаривались Анний Мар Прест и Корин Палл.

Больше никого из урбы рядом не наблюдалось. Видимо, остальные мужчины всё ещё "отдыхают", женщины с детьми моются, а Превий Стрех во дворе на холоде сторожит фургон.

Вдруг его любовник, подняв голову, встретился взглядом с путешественницей. Тут же опустив глаза, он резко отстранился от собеседника. Проследив за его взглядом, Анний Мар тоже посмотрел на девушку и, криво усмехнувшись, налил себе и приятелю браги из высокого широкогорлого кувшина, украшенного простеньким аляповатым рисунком.

В душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Усевшись за стол у стены, она стала терпеливо ждать подавальщицу, краем глаза наблюдая за артистами. За время путешествия Ника, казалось, сумела составить некоторое представление о взаимоотношениях внутри урбы. Почему-то ей казалось, что эти двое недолюбливают друг друга. Во всяком случае, именно Превий Стрех больше всех смеялся над Аннием Маром, когда у того живот прихватило. А сейчас так мило беседуют…

Уже отработанным небрежным взмахом руки девушка сделала знак проходившей мимо рабыне с подносом. Почтительно выслушав заказ, та поклонилась и устало поспешила на кухню.

"Ну, прямо голубки, – усмехнулась путешественница от несколько двусмысленного сравнения. – А Превий Стрех знает, что его кавалер тут с другим мужиком секретничает? Интересно, они говорили о чистой мужской любви или… обо мне?"

Последнее предположение пришло в голову как-то само-собой. Сейчас парочка уже не походила на влюблённых или заговорщиков. Анний Мар, положив руки на стол, неторопливо потягивал брагу из большой глиняной кружки, а Корин Палл вообще откинулся назад, опираясь спиной в каменную стену. Оба они казались всецело поглощёнными процессом вдумчивого пития, тем не менее Ника ловила их косые взгляды.

"И чего пялятся? – с недоуменным раздражением гадала она, подавшись назад, чтобы не мешать невольнице расставлять посуду. – Боятся, что я расскажу Превию Стреху об их свидании? Так место здесь вроде не подходящее. Да и что мешает поэту самому сюда заявиться? Нет, ну вот опять! Ладно, Анний Мар дуется. Я ему между ног копьём здорово приложила. А Корин Палл чего взъелся? Чего я ему плохого сделала? Даже деньги платила…"

Не успела девушка додумать, как входная дверь с шумом распахнулась, и в зал ввалились сильно подвыпившие артисты, судя по довольным физиономиям, прекрасно проводившие время. Заметив приятелей, они тут же направились к их столу.

– Клянусь среброногой Анаид, ты многое потерял, Мар! – с апломбом заявил Убий Власт, звонко шлёпнувшись тощим задом на массивный, грубо сколоченный табурет.

– Лукция Стаба показывала танцовщицу из Банарии. Это что-то!

Не найдя слов, мужчина звонко зацокал языком, блаженно закатив глаза.

– Такая гибкая, будто у неё совсем нет костей! Когда она вскочила на помост, даже Ун Керат перестал мять свою толстуху.

Рассказчик рассмеялся, хлопнув ухмыльнувшегося приятеля по плечу.

"Точно, в публичный дом ходили, – с неприязнью подумала путешественница. – Денег, чтобы снять тёплую комнату, у него нет. Семье на полу в большом зале спать придётся. А на шлюх находит! Все мужики козлы!"

– Кожа у неё цвета красной глины, – мечтательно улыбнулся Убий Власт. – Сама тоненькая, как молодое оливковое деревце…

– Не поймёшь: то ли парень, то ли девка, – буркнул Гу Менсин, подзывая подавальщицу.

– Тебе бы понравилась, Корин! – фыркнул Балк Круна.

– Много ты понимаешь в любви и красоте, – презрительно скривился любовник поэта.

– Грудь совсем маленькая, – продолжал брюзжать по-стариковски старший урбы, беззастенчиво забирая из-под носа Анния Мара кружку с брагой.

– Зато твёрдые, как камешки, и упругие, как спелое яблоко! – заступился за танцовщицу рассказчик.

– Ты что, их щупал? – насмешливо фыркнул Тритс Золт. – За наши деньги на такие только смотреть да облизываться.

– Постой, постой! – замахал руками Убий Власт. – Помнишь, когда она через спину перегнулась? Соски прямо в потолок смотрели! Я специально обратил внимание.

Полуприкрыв глаза, он покачал головой, повторив:

– Нет, зря ты Анний вернулся и не ходил с нами.

– Дела у меня были, – проворчал актёр, и вдруг бросил быстрый, опасливый взгляд в сторону Ники, встретившись с ней глазами.

"А не они ли в моей комнате пошарили? – холодея от подобной догадки, подумала та. – Очень может быть, что Лукста наплела мужу про пояс, или он сам нащупал, когда в кусты торопился. Уж очень вид у него подозрительный".

Девушка ещё раз посмотрела на Анния Мара, но мужчина сделал вид, будто всецело поглощён рассказом Убия Власта, который с восторгом описывал округлый животик и упругие ягодицы банарской танцовщицы.

"Если они ковырялись в моих вещах, – думала путешественница, наполняя аккуратный керамический стаканчик. – Почему не взяли деньги? Четыреста империалов – это почти восемь тысяч серебром. Деньги для бродячих артистов немаленькие".

Передавая стоявшей за спиной рабыне кувшинчик с остатками разведённого вина, она усмехнулась: "Да потому что не нашли! Не додумались заглянуть под матрас. Корзины перерыли, а про постель не догадались. Другого объяснения просто быть не может".

Расплатившись с подавальщицей, Ника ушла, краем уха услышав, как Гу Менсин сообщает коллегам, что договорился только на одно представление.

"Хорошо хотя бы так", – с облегчением подумала девушка, поднимаясь на галерею, куда выходили двери гостевых комнат.

Перед тем, как уснуть, она спросила у ворочавшейся на полу рабыни:

– Риата, ты не знаешь, можно открыть замок на нашей двери без ключа?

– Есть такие умельцы, госпожа, от которых ни один замок не убережёт, – убеждённо заявила та и робко спросила. – Так вы всё-таки думаете, в комнате кто-то был?

– Да, – твёрдо ответила хозяйка. – Золото просто не нашли.

– Так из вещей тоже ничего не пропало, госпожа, – неуверенно заметила женщина.

– Приходили специально за поясом, – проговорила путешественница, поворачиваясь на бок и глядя на еле различимый в темноте силуэт собеседницы, которая сидела на полу, закутавшись в тёплое овчинное одеяло. – А не взяли ничего, потому что скандала не хотели.

– Воры их не боятся, госпожа, – насмешливо фыркнула Риата, но тут же испуганно ойкнула.

– Смотря, кто вор, – назидательно проговорила Ника.

– Так вы знаете, кто это? – охнула рабыня, тут же позабыв о своей дерзости.

– Анний Мар, – заявила хозяйка, после недолгой паузы. – Один или с Корином Паллом.

– Это который вас на стоянке облапил? – вскричала невольница. – Когда чуть не обделался.

– Может, тогда он и нащупал чего, – предположила девушка. – Или жена в ванной что-то углядела?

– Ой, госпожа, вспомнила! – самым непочтительным образом прервала хозяйку рабыня и торопливо заговорила. – Лукста Мар рассказывала… Давно ещё… Как Анний Мар с Гу Менсином и Превием Стрехом забрались в кладовку на постоялом дворе и взяли там три большие амфоры с герсенским вином.

– Ну, тем более, – довольно усмехнулась Ника, откинувшись на подушку. – Теперь, когда убедились, что у меня ничего нет, они оставят нас в покое.

– Одни боги знают это, госпожа, – с нескрываемым сомнением вздохнула Риата. – Вдруг, наоборот, постараются вас ещё как-нибудь… обыскать?

– Пусть попробуют, – зловеще, но не слишком уверенно, пробормотала девушка, растерянно подумав: "Вот батман! Действительно, а что мешает им зажать меня где-нибудь на стоянке? Набросятся неожиданно, я и кинжал вытащить не успею."

Представив себе эту картину, она зябко передёрнула плечами.

"Но, что мешало им сделать это вчера? – задала себе вопрос путешественница. – Или завтра? Для чего Аннию Мару понадобился тайный обыск?"

И через секунду уже довольно улыбалась в темноту.

"Да потому, что отыщи они золото при всех, оно всем и достанется! Всему коллективу, а Мар не похож на человека, готового делиться таким жирным куском. Как и Корин Палл, кстати. Нет, скорее всего они попытаются подловить меня тайком где-нибудь вдалеке от урбы. Возможно, в городе? Ударят по голове, задерут платье, и прощай золотишко. Ну, и что делать?"

Невольница уже давно посапывала в две дырочки, а хозяйка ворочалась без сна, лихорадочно перебирая варианты.

"Спрятать деньги в корзину? Их уже обыскивали, может, больше не полезут? А вдруг решат повторить? Остаться здесь и подождать новых попутчиков до Этригии? Кто знает, как долго придётся ждать, и что это будут за люди? В Этригии я хотя бы могу попробовать обратиться к Асти Бронии. Не зря же Румс Фарк к ней письмо дал? А здесь кого спрашивать? Попробовать добраться до Этригии в одиночку?"

Ника вспомнила встречу с лохматыми охотниками и поёжилась во второй раз.

Перебрав все возможные варианты, она, скрепя сердце, решила до Этригии добираться вместе с урбой. Тем более, что остался всего один переход. Но в городе расстаться с артистами, подыскав себе другую гостиницу.

Разбудил её осторожный стук в дверь. Рука метнулась к лежавшему рядом кинжалу, а глаза торопливо обшарили комнату. Судя по светло-серому окну и ясно различимым стенам, скоро рассвет.

– Госпожа Юлиса! – послышался тихий, настойчивый шёпот. – Госпожа Юлиса!

Рабыня рывком села, бестолково хлопая глазами. Хозяйка шикнула, прижав палец к губам, и раздражённо пробормотала:

– Кто там?

– Это я, Гу Менсин.

Только теперь девушка узнала голос старшего урбы.

– Что вам нужно?

– Госпожа Юлиса, мы хотим сегодня выехать пораньше, чтобы успеть в Этригию до вечера, – ответил старый артист. – Простите, что не успели вас вчера предупредить.

– Вы же собирались давать представление? – удивилась путешественница, вставая с кровати и набрасывая на плечи накидку.

– Представление? – переспросил Гу Менсин и тут же затараторил. – Увы, боги распорядились по-другому. Но вы, если хотите, можете остаться, а нам надо ехать.

Заинтересовавшись столь резким поворотом событий, Ника взглядом указала Риате на прислонённый к стене дротик, а сама, спрятав правую руку с кинжалом за спиной, осторожно приоткрыла дверь.

Старший урбы выглядел чем-то сильно озабоченным.

– Что случилось, господин Гу Менсин? – шёпотом спросила она, убедившись, что ни рядом, ни за ним никого нет. – Почему такая спешка?

– Магистрат, да сожрёт его Такера, требует половину сборов! Это грабёж, госпожа Юлиса! Терпеть такое из-за одного выступления?!

Толстяк энергично замотал бородой.

– Нет уж! Мы лучше уедем в Этригию. Не торопясь, отыщем там постоялый двор, отдохнём, договоримся с тамошним магистратом. Праздник только начинается.

Объяснение показалось девушке более чем правдоподобным. Она знала, что часто кроме официальных, так сказать, налогов, кое-кто из городских начальников требовал мзду лично себе любимому.

– Хорошо, я собираюсь.

– Только поторопитесь, госпожа Юлиса, – прижал волосатую руку к жирной груди старший урбы. – Магистрату может не понравиться, что мы решили… передумать.

– Я не заставлю себя ждать, – заверила путешественница. – А чтобы вас не задерживать, пришлите кого-нибудь помочь перенести корзины в фургон.

Она едва успела одеть пояс и натянуть платье, как явились Тритс Золт и Корин Палл.

"Видимо, действительно очень торопятся", – сделала вывод Ника и просто завернула волосы в пучок на затылке, решив сделать причёску как-нибудь потом.

Владелец заведения нисколько не удивился столь раннему отъезду постояльцев. Только чуть скривил губы в презрительной гримасе, когда увидел артистов, спускавшихся по лестнице с её корзинами в руках.

Девушка так и не поняла, что ему не понравилось, а спрашивать не имела никакого желания. Едва она вышла из гостиницы, как женщины, о чем-то оживлённо переговаривавшиеся возле своего фургона, разом замолчали, явно избегая смотреть в её сторону.

"Вот батман! – растерянно подумала путешественница. – Да что же это такое?"

Она пробежала глазами по платью, даже обернулась назад, якобы поправить накидку, но никаких недостатков в одежде не заметила.

"Может, лучше остаться? – внезапно подумала Ника. – Пусть они едут, а я потом. Когда?"

Впрочем, мужчины урбы вели себя как обычно. Разве чуть больше суетились, запрягая мулов, так это вполне объяснимо. Спешат.

Видимо, заметив её недоумение, Гу Менсин тихо рыкнул, обращаясь к прекрасной половине урбы:

– Чего встали? Забирайтесь живее! Ехать надо!

Женщины, словно опомнившись, торопливо полезли в фургон.

У городских ворот их маленький караван пристроился в хвост обоза из десяти больших, укутанных грубой тканью возов под охраной шестерых вооружённых всадников, гортанно перекликавшихся на непонятном языке.

Девушка подумала, что путешествие в такой компании будет более безопасным. Во всяком случае, охранники внушали почтение одним своим видом.

Но, видимо, артисты решили, что запряжённые в тяжёлые телеги волы двигаются слишком медленно, поэтому почти сразу за городом их повозка пошла на обгон постоянно растягивавшегося обоза. Повинуясь кивку хозяйки, Риата направила ослика вслед за ними. Возницы в рабских ошейниках провожали их ленивыми взглядами, кутаясь в короткие плащи из грубой шерстяной ткани.

Оторвавшись от них примерно на полкилометра, фургон урбы начал постепенно замедлять ход. Вокруг громоздились невысокие холмы с редкими выходами скальных пород, выделявшихся бурыми пятнами среди потерявших большую часть листвы деревьев и кустарников.

То тут, то там на крутых склонах паслись немногочисленные отары овец, доедавших остатки осенней травы, на более пологих – темнели прямоугольники полей, изредка покрытых нежно-зелёной порослью озимых.

Каких-либо поселений путешественнице рассмотреть не удалось, видимо, те прячутся от ветров в долинах.

Машинально поправив накидку, Ника вспомнила, что её причёска до сих пор находится в совершенно недопустимом состоянии. Но как её привести в порядок без остановки фургона?

Посоветовавшись с невольницей, девушка села напротив распахнутой передней дверки и взяла в руки поводья, а рабыня, забравшись внутрь. принялась расчёсывать хозяйке волосы.

Многоопытная Риата сразу предупредила, что даже ей вряд ли удастся соорудить что-то выдающиеся в трясущейся повозке. Пришлось согласиться на уложенную короной косу.

Лишённая возможности непосредственно следить за процессом, путешественница просто смотрела на дорогу, слушая болтовню рабыни.

Она со смехом рассказала, как Тритс Золт столкнулся в дверях комнаты с Корином Паллом, когда они почти бегом таскали корзины из гостиницы, и мысли Ники вновь вернулись к странному поведению артистов.

Вспомнив, с каким таинственным видом шептались Анний Мар с Корином Паллом, девушка усмехнулась. Наверное, обсуждали результаты неудачного обыска в её комнате? Или планировали дальнейшие действия? Иначе, почему так резко оборвали разговор, как только она появилась в зале.

"Ничего у вас не получится, – с мечтательной радостью подумала путешественница. – Уж я постараюсь не попасть в ваши липкие ручонки".

Глянув в зеркало, она с неудовольствием указала Риате на выбившуюся из причёски прядь и вновь погрузилась в размышления.

"Интересно было бы посмотреть на ту танцовщицу из Банарии. Подумаешь, мостик сделала. Да у меня не хуже получится. Хотя я и не такая… тощая. Они тут просто танцев настоящих не видели. Эх, мне бы музыку подходящую, я бы им такое представление показала…"

Вдруг полог, закрывавший боковой вход катившей впереди повозки, откинулся, и наружу высунулась бородатая физиономия Гу Менсина.

"А почему он замялся, когда я спросила о представлении?" – неожиданно подумала Ника.

Она ещё раз вспомнила все подробности их раннего разговора, короткую, но ясно различимую паузу после её вопроса.

"Да, ну и что? – в сердцах возразила сама себе девушка. – Просто забыл из-за всех этих волнений и неприятностей. Не сообразил сразу. Вот батман! Уже какие-то заговоры мерещиться начинают. Прямо мания преследования какая-то. Паранойя или шизофрения. Так и сбрендить недолго".

Она тряхнула головой, вызвав недовольное сопение Риаты, все ещё возившейся с её волосами, и только тут заметила, как далеко вперёд укатила повозка урбы. Пришлось легонько ударить ослика палкой, заставляя прибавить шаг.

После полудня они свернули с оживлённой дороги, где то и дело попадались повозки, всадники и даже группы пешеходов.

В узких, неглубокий колеях, выбитых в каменистом грунте, стояла вода. Фургон немилосердно трясло, внутри всё трещало и скрипело. Казалось, ещё немного, и он просто развалится на мелкие кусочки.

"Хорошо хоть, причёску успели сделать, – мельком подумала путешественница, крепко вцепившись в скамеечку. – Куда их понесло? Это объездной путь, или они место для стоянки ищут?"

Дорога начала подниматься, стало суше. Осла уже не приходилось подгонять палкой. Тем не менее, чтобы ещё немного облегчить влекомый им груз, Ника соскочила на землю и пошла рядом.

Перевалив через гребень гряды, она увидела, что проходившая вдоль склона дорога, постепенно спускаясь, заканчивается у небольшого, наполовину врытого в землю домика непонятного происхождения. Кроме того, девушка заметила ещё одну дорогу, подходившую к странному строению с другой стороны.

По мере приближения путешественница смогла рассмотреть ровную, засыпанную мелким щебнем площадку и вытекавший из-под неё ручеёк.

"Родник с очередным святилищем", – предположила путешественница и не ошиблась.

Тоненькая струйка вытекала из разинутой пасти беззубого льва, чью морду высек из камня искусный ваятель.

Вода привычно собиралась в крошечный круглый бассейн, краями которого служили сомкнутые львиные лапы, и, просачиваясь сквозь каменные когти, утекала в глиняную трубу, проходившую под всей площадкой.

А над мордой хищника в нише стояла крошечная статуэтка нимфы-хранительницы родника. Выступавшее прямо из склона холма святилище так органически вписывалось в окружающий пейзаж, что казалось не сотворённым руками человека, а выросшим по воле природы или местных богов.

"Теперь понятно, почему артисты решили сюда заехать, – подумала Ника. – Здесь так красиво".

Девушка решила, что они поставят фургон прямо на площадке. Но тот прокатил дальше к берегу ручейка, всё ещё поросшему зелёной осокой. Приказав рабыне следовать туда же, хозяйка торопливо направилась к кустам, гостеприимно разросшимся метрах в пятидесяти. Поскольку листочки на них почти облетели, пришлось забираться в самую чащу, чтобы хоть как-то скрыться от чужих глаз. Всё же, оставаясь человеком другого мира, она предпочитала по возможности не выставлять на всеобщее обозрение наиболее интимные моменты своей жизнедеятельности.

Когда путешественница вернулась, костёр уже дымил, женщины резали большие золотистые луковицы и перебирали опостылевшую фасоль. Крина что-то втолковывала плачущей Тсеве, крепко держа дочь за плечо. Риата у родника набирала воду в кувшин. Мужчины о чём-то беседовали, плотно обступив Гу Менсина.

Обернувшийся Крайон Герс заметил приближавшуюся Нику и что-то сказал приятелям, от чего те сразу замолчали, уставившись на неё.

А вот это девушке совсем не понравилось.

"Опять паранойя?" – спросила она у себя. Но артисты вдруг как-то быстро разошлись, словно у каждого нашлось неотложное дело, и у фургона остались только Анний Мар с главой урбы, не обращавшие на неё никакого внимания.

"Паранойя и есть», – мысленно фыркнула путешественница, направляясь к своей повозке. Выпряженный ослик смиренно жевал жёсткую осоку, косясь на хозяйку кроткими, полными вселенской скорби глазами.

– Вот, госпожа! – бодро доложила Риата, демонстрируя кувшин. – Принесла руки мыть.

Ника посмотрела на топкие берега ручейка, потом на невольницу.

– Тебе не кажется, что артисты как-то странно себя ведут?

– Считаете, недоброе задумали, госпожа? – насторожилась рабыня.

– Не спокойно мне, – призналась хозяйка и приказала. – Ты вот что… Уши раскинь. Тебя они не опасаются. Может, что услышишь? А то как я подойду, они сразу молчат.

– Слушаюсь, госпожа, – шёпотом ответила женщина.

На стоянках путешественница всегда держалась немного в стороне от своих спутников. Вот и сейчас она уселась на волчью шкуру и, подставив лицо солнышку, стала наблюдать за происходящим из-под приспущенных век.

Порыв ветра донёс запах лука и разваренной фасоли. Поискав глазами свою рабыню, девушка увидела, как та направилась к роднику вместе с Диптой Золт. Вдвоём они несли большую амфору из-под оливкового масла, а артисты сгрудились вокруг костра, словно стараясь согреться, хотя день стоял тёплый. Ника даже шерстяных носков не надевала.

– Госпожа Юлиса! – окликнула её Приния. – Идите обедать.

Она встала, машинально проверив за спиной кинжал, но не успела пройти и половины расстояния, как Вальтус Торнин настороженно проговорил:

– Кто это?

Сейчас же все обратились в ту сторону.

По второй дороге к роднику неторопливо спускались с холма три всадника в красных плащах. У одного из них проглядывала подкладка из лисьего меха. Кроме того, он носил щеголеватую сине-серую тунику с расшитыми узорами рукавами.

У его спутников тускло поблёскивали металлом панцири доспехов, на поясах висели короткие мечи, а головы покрывали бронзовые шлемы, у одного даже с пышным плюмажем из чёрных вороньих перьев.

"Легионеры!" – мысленно охнула путешественница, чувствуя, как ветерок страха пробежал по позвоночнику.

В беспомощной настороженности она посмотрела на артистов. Однако те выглядели скорее раздосадованными, чем озабоченными. Девушка вновь обернулась к верховым, и как раз в этот момент на холме показалась колонна воинов.

"Ну, столько народа Серения за мной не пошлёт", – с облегчением подумала путешественница, прикинув, что здесь шагает не менее полусотни. За выстроившимися в ряд легионерами подпрыгивала на ухабах большая телега, запряжённая двумя мулами.

– Кто такие? – громко и требовательно спросил молодой всадник в лишённом оперения шлеме.

Члены урбы бодро повскакивали на ноги. Гу Менсин, торопливо сунув миску с дымящейся кашей Тритсу Золту, вальяжно выступил вперёд.

– Мы артисты, почитатели лучезарного Нолипа. Давали представления в городах Западного побережья.

– Не этих мы искали, господин Тит? – не дослушав толстяка, обратился воин к спутнику в штатском.

Почесав рукой чисто выбритый подбородок, тот презрительно скривился.

– Тоже бродяги, но на беглых как-то не похожи.

– Что вы, господин Тит! – с деланной обидой вскричал старший урбы. – Мы свободные люди.

– Кто может это подтвердить? – подал голос обладатель перьев на шапке.

Он лениво похлопал по шее переступавшего с ноги на ногу коня, и Ника заметила на правой руке витой золотой браслет, вроде того, что она видела у сотника Нумеция Мара Тарита. Только посолиднее.

"Наверное, это что-то вроде знака различия?" – подумала девушка, наблюдая, как Приния вытаскивала из фургона кожаный мешочек размером с хорошую дамскую сумочку.

– Дитрибун Третьего Победоносного Пограничного легиона! – громогласно объявил Гу Менсин, доставая оттуда свёрнутый папирус. – И господин Лукрац магистрат Эмара.

– Валер, – обратился вероятный сотник к младшему по возрасту и скорее всего по званию спутнику. – Взгляни, что у него там?

Тот торопливо пробежал сначала один листок, потом второй.

– Да, печать легиона и господина Лукраца. Эта урба, действительно, давала представление в Арадском лагере и в Эмаре.

Заметно приободрившийся Гу Менсин с достоинством поклонился

Пока артист разыскивал и предъявлял документы, отряд легионеров почти дошёл до усыпанной гравием площадки, так что путешественница смогла как следует рассмотреть ярко начищенные пластинчатые доспехи, большие прямоугольные щиты и короткие копья с длинными железными наконечниками.

Почти все воины оказались молодыми парнями, лет по двадцать, с самым серьёзным видом молотившие светло-серую дорожную пыль тяжёлыми башмаками.

Видимо, догадавшись об их приближении по грохоту шагов, сотник поднял правую руку.

Валер тут же продублировал команду, грозно рявкнув:

– Стой!

Потом, небрежно возвращая папирус старшему урбы, поинтересовался:

– Что вы здесь делаете?

– Мы направляемся в Этригию на праздник в честь щедрого владыки недр Дрина, – начал торопливо объяснять толстяк. – А сюда… Здесь просто обедаем и отдыхаем.

– Далеко же вас занесло от дороги, – усмехнулся молодой всадник легко, даже изящно спрыгнув с седла.

Гу Менсин замялся, явно не зная что сказать, но тут на помощь старшему товарищу пришёл Анний Мар Прест:

– В Кинтаре нам сказали, что вода из этого источника приносит здоровье и удачу. На ней благословение самого Питра, который осчастливил своей любовью нимфу Отраду, хранительницу родника.

– Я тоже слышал эту историю, – кивнул Тит, неуклюже сползая с коня. – Только многие считают, что родник нимфы Отрады не здесь, а к востоку от Фессалы.

– Десятники! – вроде и не очень громко, но так, что все услышали, проговорил сотник. – Обедать будем здесь. Командуйте. Не забудьте выставить караул.

Легионеры, стоявшие в первой шеренге, тут же стали отдавать распоряжения. И только после этого их оперённый начальник спустился с горячего скакуна на грешную землю. Тут же подскочил молодой воин с круглым, щекастым лицом и подхватил под уздцы коня.

Затем вся троица направилась к роднику, а артисты вдруг с сумасшедшей скорость заработали ложками, словно опасаясь, что незваные гости отберут у них кашу.

Ника, наоборот, ела медленно, не сводя глаз с легионеров, которые, судя по возрасту, вряд ли являясь опытными воинами, тем не менее действовали чётко и слаженно.

Поставив щиты и копья в пирамиды, одни из них, взяв в телеге топоры, отправились в заросли за топливом для костров, другие с большими чёрными котлами пошли за водой, третьи возились с тонкими шестами и полотнищем, очевидно, устанавливая шатёр для начальства, которое, стоя у родника, беседовало, смакуя воду из блестящего, видимо, серебряного стаканчика.

Вкрадчивое покашливание над самым ухом отвлекло девушку от наблюдений. Встрепенувшись, она с удивлением заметила, что артисты уже поели и теперь торопливо сворачивают лагерь. Хотя, как правило, урба оставалась на полуденной стоянке часа на полтора или два. Они, кажется, опасаются легионеров, раз решили собраться так рано.

Передав миску с недоеденной кашей Риате, путешественница тихо сказала:

– Поешь и запрягай осла.

– Да, госпожа, – кивнула невольница.

Ника остановила проходившего мимо поэта.

– Кто это, господин Превий Стрех?

– Вы что, сами не видите, госпожа Юлиса? – почти грубо фыркнул молодой человек. – Легионеры. Только командир у них почему-то сотник всадников.

– А мужчина в тунике? – игнорируя нелюбезность собеседника, продолжала расспрашивать девушка.

– Какой-нибудь претор, – дёрнул плечами поэт. – Или эдил? Обычно они занимаются розыском беглых рабов.

Начинающий драматург досадливо поморщился.

– Если хотите, спросите их сами. Они как раз сюда идут.

Не сколько обиженная, сколько озадаченная таким поведением Превия Стреха, путешественница какое-то время смотрела ему вслед.

Подсадив в повозку сына, навстречу троице поспешил Гу Менсин.

– Второй фургон тоже ваш? – спросил Тит, глядя поверх склонившегося в поклоне толстяка.

– Он мой, – выступила вперёд Юлиса, чувствуя, что не должна позволить старому актёру говорить за себя.

Мужчина посмотрел на Нику так, словно она только что материализовалась из воздуха. Но девушка с ледяным спокойствием выдержала его взгляд, не сделав даже попытки отвести глаза.

Снисходительная улыбка тронула мясистые губы.

– С ними едешь?

– Нам по пути, – лаконично ответила путешественница, решив, что если собеседник в разговоре с ней игнорирует элементарные правила вежливости, принятые при общении равных по происхождению и социальному положению людей, она тоже не будет обращаться к нему по фамилии с обязательным добавлением "господин".

– Тоже едешь в Этригию? – решил уточнить Валер.

– Да, – подтвердила Ника. – А оттуда к родственникам в Радл.

– Одна? – вскинул белесые брови Тит.

– Так случилось по воле богов, – спокойно ответила девушка, вновь начиная чувствовать себя, как на экзамене. По коже словно пробежали мельчайшие электрические разряды, а пальцы машинально вцепились в край накидки.

– Как ваше имя? – хмурясь, подал голос сотник.

– Ника Юлиса Террина.

– Юлиса? – переспросил Валер.

Как она и рассчитывала, на радлан её имя впечатление произвело.

– Да. Из младших лотийских Юлисов. Дочь Лация Юлиса Агилиса и внучка сенатора Госпула Юлиса Лура.

Мужчины переглянулись, а путешественница услышала за спиной лёгкий шум удалявшихся шагов. Кажется, на этот раз Гу Менсин решил не вмешиваться в разговор попутчицы с представителями власти.