Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 271 (всего у книги 345 страниц)

"Кажется, избавиться от Гермии не получится, – с сожалением поняла Ника. – Значит, эта "шестёрка" ей тоже нужна. Не иначе как незаменима для особо грязных дел. Ох, и нажила же я себе врагов! Да что же всё так плохо-то?!"

Всхлипнув, бывшая придворная встала на четвереньки и, подвывая, как побитая собака, поползла к замершей, словно статуя, супруге регистора Трениума, оставляя на камнях мокрые пятна слёз.

– Вы готовы сжалиться над этой женщиной, госпожа Септиса? – прищурившись, спросила первая принцесса. – Как видите, она раскаивается в необдуманном поступке.

Уткнувшись лбом в плиты возле ног Пласды Септисы Денсы, незадачливая наперсница супруги наследника престола торопливо заговорила всхлипывая и проглатывая слова:

– Умоляю, простите меня, госпожа! Не знаю, что на меня нашло?! Не иначе как сама Исми помутила мой разум и завладела языком?! Молю вас о милости, госпожа Септиса! От вас зависит: жить мне или умереть, останусь я возле её высочества или погибну без неё? Клянусь Ноной, Артедой и Фиолой, я никогда больше не подумаю о вас ничего дурного, а буду вечно почитать и благодарить за доброту!

– Ну, что же вы молчите, госпожа Септиса? – нахмурилась первая принцесса.

Тётушка растерянно огляделась, задержав взгляд на племяннице. Не задумываясь, та чуть заметно кивнула головой, посетовав про себя: "А что ещё остаётся делать? Намёк более чем прозрачен. Силла твёрдо решила "свою" не сдавать. Просто наказала за проваленную провокацию, и всё. Нет у нас силы с принцессами бодаться. Официально я даже ещё не невеста".

– Разумеется, я готова простить госпожу Гермию, – залепетала Пласда Септиса Денса. – Она просто неправильно вас поняла, проявив чрезмерное усердие.

– О, благодарю, великодушная госпожа! – вскричала придворная, приподнявшись на коленях и воздев руки к небу. – Пусть боги щедро вознаградят вас за доброту, а я никогда не забуду вашего милосердия! Вы вернули мне жизнь, позволив остаться подле её высочества.

– Да, да, – торопливо закивала супруга регистора Трениума. – Конечно оставайтесь, а нам пора домой, ваше высочество.

– Встаньте, госпожа Гермия, – процедила сквозь зубы Силла Тарквина Поста.

Всхлипнув, прощённая придворная отползла в сторону и только после этого поднялась на ноги, не осмеливаясь даже отряхнуть налипший на платье сор.

– Подождите ещё немного, госпожа Септиса, – предложила будущая государыня. – Я прикажу прислать вам свой паланкин.

– Нет, нет, ваше высочество, – энергично запротестовала гостья.

– Но я настаиваю, – нахмурилась первая принцесса.

– При всём нашем почтении, ваше высочество, – низко поклонилась супруга регистора Трениума. – Это слишком большая честь…

Она с беспомощной растерянностью обернулась к племяннице, и та поняла, что тётушка нуждается в помощи.

– Вы, ваше высочество, и так явились сюда лично, чтобы предотвратить вопиющую несправедливость и избавить нас от незаслуженного позора, – отвесила поклон девушка. – Мы безмерно благодарны, но с нашей стороны будет бестактно и дальше злоупотреблять вашей добротой и благосклонностью.

– Мы просто не можем себе такое позволить, ваше высочество, – с радостью поддержала её родственница. – Это будет уже совсем непозволительная дерзость.

Силла Тарквина Поста выглядела явно растерянной, видимо, не зная, что возразить на столь верноподданнический аргумент собеседниц.

Не без удовольствия наблюдая за её замешательством, Ника поняла, что наступил самый удобный момент наконец-то удрать из Палатина. Обернувшись к носильщикам, она поймала взгляд Финара, и кивнув на валявшиеся подушки, обернувшись, выразительно посмотрела на супругу регистора Трениума.

На сей раз та поняла её правильно.

– До свидания, ваше высочество, – поклонилась она. – Да хранят вас небожители. Для нас было величайшим счастьем увидеться с вашим высочеством. А это недоразумение… О нём надо просто забыть… Просто досадная мелочь, не способная омрачить для нас этот замечательный день…

Видимо, невольникам Септисов тоже не терпелось поскорее покинуть императорскую резиденцию, потому что они с похвальной резвостью привели паланкин в более-менее пристойное состояние и поднесли к госпожам.

Не дожидаясь, когда тётушка закончит свою путанную прощальную речь, племянница торопливо забралась внутрь и аккуратно разложила подушки.

– До свидания, госпожа Септиса, – не выдержав, прервала говорливую гостью старшая невестка императора. – Надеюсь, мы с вами встретимся и очень скоро.

– С нетерпением жду, ваше высочество, – кланяясь, Пласда Септиса Денса забралась паланкин.

Выпрямившись, как солдат по стойке "смирно", она горящими от нетерпения глазами проводила удалявшуюся принцессу Силлу и её приближённых.

Но едва рабы вынесли носилки за ворота Палатина, женщина, охнув, откинулась на подушки, прошептав побелевшими губами:

– Хвала богам!

Какое-то время она тяжело дышала, хватаясь рукой за грудь. Племянница уже начала беспокоиться, как бы тётушку не хватил какой-нибудь инфаркт. Но вот лицо супруги регистора Трениума понемногу начало приобретать нормальный оттенок.

– Мерзавка, гадина, меретта подмостовая, – негромко, но прочувственно цедила она сквозь стиснутые зубы, все более и более распаляясь. – Пусть небожители покарают её за подлость! Пусть Ваунхид рвёт и корёжит её тело, и оно сгниёт заживо! Да наполнится её чрево змеями и скорпионами! Чтобы пять пьяных банарцев сразу порвали ей всё, что можно…

Нике, которую тоже изрядно потряхивало после перенесённого стресса, пришлось до крови закусить губу, чтобы истерически не расхохотаться, слушая на редкость похабные проклятия обычно такой благовоспитанной и даже чопорной родственницы.

То ли пунцовые от напряжения щёки племянницы заставили тётушку опомниться, а может, она просто исчерпала ресурс своей фантазии? В любом случае, Пласда Септиса Денса внезапно запнулась на полуслове и даже вроде бы смутилась от своей излишней непосредственности.

– Кажется, я слегка погорячилась, позволив себе лишнее…

– Самую малость, госпожа Септиса, – поспешила успокоить её девушка. – Боги послали нам слишком тяжёлые испытания, чтобы выбирать слова.

– Как вы правы, госпожа Юлиса, – скорбно поджав губы, покачала головой собеседница. – Но всё же, я бы попросила вас сохранить в тайне мою несдержанность.

– Я безусловно буду молчать, госпожа Септиса, клянусь Анаид, – пообещала Ника, и подавшись вперёд, тихо проговорила. – Мне, в свою очередь, хотелось попросить вас никому, кроме господина Септиса, не рассказывать о том, что же на самом деле произошло с нами в Палатине. Пусть все остальные считают случившееся досадным недоразумением.

– Я так и собиралась сделать, – неожиданно легко согласилась тётушка, и сцепив пальцы рук, молитвенно подняла глаза к сломанной планке на потолке. – Хвала богам за то, что нас вовремя предупредили…

Внезапно она встрепенулась.

– Но как его высочество узнал, что нас собираются так подло оклеветать?

– Да он и не знал, – небрежно пожала плечами племянница, уже успевшая подготовить ответ на столь щекотливый вопрос. – Просто принц приказал своим людям в Палатине оберегать нас. Ему ли не знать, какое это опасное место? Но помните, о моей встрече с тем рабом не должен знать никто.

– Понимаю, – солидно кивнула супруга регистора Трениума, добавив с еле заметной завистью. – Повезло вам, госпожа Юлиса, ваш жених – очень предусмотрительный человек. Теперь я уверена, что он сможет вас защитить.

– Всё в воле богов, госпожа Септиса, – скромно опустила взгляд девушка.

– Но, что же я скажу свекрови?! – внезапно вскричала собеседница. – Старуха замучает меня своими расспросами и придирками.

– То, что случилось, – пожала плечами Ника, мысленно отметив, что раньше Пласда Септиса Денса при ней так резко о матери мужа не отзывалась. То ли просто не сдержалась, а может, это знак перехода их взаимоотношений на новый, более доверительный уровень?

– Нас остановили в воротах Палатина, обвинили в краже, перетрясли весь паланкин и, если бы не вмешательство первой принцессы, обыскали бы и самих. Ручаюсь, именно так и будут говорить в Радле.

– Да, вы, наверное, правы, – согласилась спутница, и зябко передёрнув плечами, пожаловалась. – До сих пор не могу в себя прийти. Это же меня посадили бы на кол, а не вас. О боги, сколько свидетелей видели, как я примеряла ту проклятую заколку! Вам-то ничего не грозило.

– Вы несправедливы, госпожа Септиса, – покачала головой девушка. – Кроме того, что меня могли отправить на каменоломни за соучастие, я потеряла бы дорогого человека и никогда не стала бы женой принца.

– Простите, госпожа Юлиса, я об этом не подумала, – смутилась тётушка, но вдруг пристально посмотрела на племянницу. – А почему вы вели себя так, словно ни одно из украшений принцессы вам не понравилось? Вы что-то знали?

– Нет, госпожа Септиса, – усмехнулась Ника. – Просто я ей не доверяла и с самого начала ожидала какой-нибудь пакости.

– А я вот даже представить себе не могла, что жена наследника престола способна на такое коварство, – задумчиво пробормотала женщина. – О боги, какая же из неё получится императрица?

– Об этом лучше не думать, госпожа Септиса, – посоветовала ей младшая родственница. – На всё воля небожителей, но, говорят, даже они не всегда властны над будущим.

Как тётушка и предполагала, едва они вернулись домой, как свекровь тут же набросилась на них с вопросами.

По мере рассказа невестки она то краснела, то бледнела, охала, хваталась за сердце так, что старшая внучка даже начала беспокоиться, как бы удар не хватил уже бабулю.

Однако старушка оказалась крепким орешком. Высказавшись резко, но вполне прилично в адрес госпожи Пеллы Гермии Вары, осмелившейся подумать, будто родственницы самого регистора Трениума способны на воровство, она воздала хвалу первой принцессе, лично явившейся, дабы пресечь затянувшееся безобразие.

Хозяйка дома зло фыркнула, но, поймав предостерегающий взгляд племянницы, удержалась от комментариев.

– Мама, а почему вы не взяли паланкин её высочества? – робко спросила притулившаяся рядом с бабушкой Гэая. – Это же так здорово – проехаться по городу на носилках самой первой принцессы!

– Нельзя пользоваться тем, чего не заслуживаешь, – наставительно проговорила Пласда Септиса Денса. – Чтобы ездить в паланкине принцессы – надо сначала стать принцессой.

Девочка смутилась и надула губы.

– Вот выйдет госпожа Юлиса замуж за его высочество, и покатает тебя в своём паланкине, – попыталась утешить её мать.

– Обязательно, – клятвенно пообещала двоюродная сестра.

– Боги не дали свершиться несправедливости, – вдруг заговорила какое-то время сурово молчавшая Торина Септиса Ульда, строго посмотрев на старшую внучку. – И мы обязаны отблагодарить их за это. Завтра же надо принести благодарственную жертву Ноне, Фиоле и Цитии.

– Господин Септис запретил мне выходить из дома без его разрешения, – виновато пожала плечами Ника.

– Я сама всё сделаю, – успокоила её бабуля. – Если, конечно, эти бездельники приведут в порядок носилки.

– Я за этим присмотрю, – пообещала невестка.

– Тогда тебе не о чем беспокоиться, внучка, – улыбнулась матушка регистора Трениума.

– Спасибо вам, госпожа Септиса, – поблагодарила заботливую родственницу девушка.

У дверей своей комнаты её встретила Увра, с поклоном протянув вышитый пояс.

– Вот, госпожа Юлиса. Я очень старалась.

С лёгким сожалением отметив, что у неё самой получилось бы лучше, Ника благосклонно кивнула. Всё-таки рабыня умудрилась ничего не испортить.

– Хорошо.

Выдав ей обещанную награду, девушка умылась, переоделась и отправилась в комнату ткацкого станка. Требовалось ещё раз спокойно проанализировать сегодняшнее происшествие, а главное – обдумать его возможные последствия.

Она предвидела грядущие трудности в общении с невестками, но и представить себе не могла, что станет смертельным врагом будущей императрицы. Но почему она невзлюбила её настолько, что решила устроить такую сложную провокацию? Это же надо пригласить, слушать, кормить, поить, тайком вынести из комнаты именно ту вещь, которая больше всего понравится гостье, заставить кухонную рабыню спрятать её в их паланкин. И всё это только затем, чтобы избавиться от какой-то племянницы регистора? Вряд ли причина в ней самой. Скорее всего, Силла не хочет, чтобы Ника Юлиса Террина стала женой Вилита Тарквина Нира. Какие-то дворцовые тайны. Чистая политика. Выругавшись, попаданка поняла, что у неё слишком мало информации не только для каких-либо выводов, но даже для предположений. Тогда надо подумать о другом.

Ясно, что Вилит и его матушка очень скоро узнают о скандале в Палатине. Но если императрице можно "скормить" "официальную" версию, которой они с тётушкой решили придерживаться в разговорах с посторонними, то принцу придётся сообщить всё… или почти всё. Иначе может случиться конфуз, когда супруга регистора Трениума или даже он сам вдруг расскажет будущему зятю о том, как госпожу Юлису спас от больших неприятностей его человек.

Девушка криво улыбнулась, представив недоуменную физиономию потенциального жениха. Но как ему объяснить поступок Декара? Забыв про челнок и нитки, Ника застыла, невидящим взглядом уставившись в дверной проём.

Вряд ли тётушка смогла толком рассмотреть лицо юноши и, значит, опознать его не сумеет. А что, если напустить побольше тумана, сообщив Вилиту, будто бы раб, действовавший по поручению некого таинственного благодетеля, весьма озабоченного безопасностью принца, отказался назвать своё и его имя? Пусть сынок императора гадает: кто это в Палатине так сильно озабочен его благополучием?

Усмехнувшись, девушка молча кивнула и вновь заработала челноком. Но, что если Декар сам кому-нибудь проболтается? Тогда ему останется только посочувствовать. Вряд ли Силла простит ему крушение своих планов.

От этой мысли неприятно ворохнулось сердце, а в памяти всплыли лучащиеся любовью и обожанием огромные тёмно-карие глаза в обрамлении милых пушистых ресниц.

"Надеюсь, у него хватит ума сохранить всё случившееся в тайне? – с болью в душе подумала Ника. – А я его обязательно награжу. Выкуплю, отпущу на свободу, дам денег и… отправлю куда-нибудь подальше. Нам лучше лишний раз не встречаться. Это не Олкад Ротан Велус, тут, кажется, чувства настоящие. Вот батман, и почему Вилит на меня так не смотрит? А как он говорил про "жаркое дыхание любви""….

Неизвестно, до чего бы она додумалась, но как раз в этот момент кто-то энергично постучал в ворота.

Оказавшийся на своём месте Янкорь не заставил себя ждать, и хозяин вопреки своей привычке даже не обругал его за медлительность.

Едва девушка успела отметить сей примечательный факт, как услышала возбуждённый голос Лептида Септиса Сенса.

– Мне сказал один приятель, знакомый которого бывает в трактире, куда иногда заходят легионеры из Первого Молниеносного, которые охраняют Палатин и первыми узнают все дворцовые новости…

По каменному полу торопливо зашлёпали подошвы сандалий.

Отец и сын Септисы быстро шли по ту сторону бассейна. Внезапно дядюшка остановился, и обернувшись в сторону комнаты ткацкого станка, встретился взглядом с племянницей.

– Госпожа Юлиса?

– Да, господин Септис, – с лёгким недоумением отозвалась та.

– Что там у вас случилось в Палатине? – не в силах совладать с любопытством, крикнул он через внутренний дворик. – Говорят, вас чуть не арестовали?

– Хвала богам, до этого не дошло, – усмехнулась Ника, но заметив, как мрачно насупился собеседник, поспешно добавила. – Вам лучше спросить у госпожи Септисы.

– А вы что, сами не можете сказать? – сварливо проворчал старший отпрыск регистора Трениума.

– Я слишком молода и не всё понимаю правильно, господин Септис, – с лёгкой издёвкой отпарировала двоюродная сестра.

С полминуты побуравив её тяжёлым взглядом, хозяин дома молча направился на семейную половину уже гораздо более спокойной походкой.

Неизвестно, когда конкретно супруга посвятила его во все перипетии своего визита к старшей невестке императора, поскольку, пообщавшись с женой, Итур Септис Даум вновь куда-то ушёл, прихватив с собой старшего сына.

Так что в следующий раз племянница увидела дядюшку только на следующее утро, когда было уже сложно понять, чем в наибольшей степени вызван его чрезвычайно хмурый и озабоченный вид: тяжёлым похмельем или досадным происшествием в Палатине? С Никой, во всяком случае, он на эту тему не разговаривал.

Впрочем, подобное обстоятельство её нисколько не расстроило. Гораздо большую тревогу вызвал сон, в котором она вновь гуляла по императорским садам на на сей раз в компании Декара. Глядя на свою спутницу влюблёнными глазами, юноша что-то говорил, но его слова тонули в какой-то необыкновенной, словно бы неземной, музыке, заполнявшей всё вокруг.

Проснулась девушка с гулко бьющимся сердцем и ощущением неправильности происходящего. Теперь, когда в её жизни появилась хоть какая-то не пугающая определённость, она не может себе позволить влюбиться да ещё и в раба! Нет, подобные мысли надо решительно гнать из головы, потому что ни к чему хорошему они не приведут. Ах, если бы Вилит чуть ярче обозначил свои чувства, ей было бы гораздо легче сохранить ясность мысли.

Проводив свекровь и увязавшуюся с ней Гэаю в храм, Пласда Септиса Денса пришла в комнату ткацкого станка.

– Отдохните, госпожа Юлиса, – проговорила она, присаживаясь на табурет. – Господин Септис хочет подарить принцу на помолвку ваш кинжал и уже заказал для него красивые ножны. А тунику вы, как и положено, вручите жениху перед свадьбой.

– Как скажете, госпожа Септиса, – пожала плечами Ника. – Я ещё плохо разбираюсь в наших обычаях. Отец часто и подолгу рассказывал мне о жизни в Радле. Раньше мне казалось, что я знаю почти всё. Но выяснилось, что он упустил столько важных мелочей…

– Хвала богам, у вас есть кому подсказать и направить, госпожа Юлиса, – важно проговорила тётушка, и покосившись на распахнутую дверь, понизила голос. – Я рассказала мужу о спрятанной заколке и предупреждении принца.

– Наверное, господин Септис сильно удивился, – не смогла удержаться от усмешки племянница.

– Сначала он просто не поверил! – возмущённо фыркнула хозяйка дома. – Даже заподозрил, что в паланкине никакой заколки не было, и вы всё сами придумали…

"Ого! – мысленно удивилась Ника, чувствуя поднявшуюся в душе волну горечи. – Надо же, какого дядюшка обо мне хорошего мнения".

– Пришлось поклясться нашими детьми, что я своими глазами видела ту шпильку, – не замечая её реакции, с жаром продолжила рассказчица. – Только после этого он стал воспринимать мои слова всерьёз.

– И что господин Септис думает поэтому поводу? – поинтересовалась девушка. – Он же так хорошо разбирается в политике.

– Супруг считает, что первую принцессу почему-то не устраивает ваш брак с его высочеством принцем Вилитом, – полушёпотом сообщила "страшную тайну" собеседница. – Наверное, для него подыскали другую невесту, а от вас решили избавиться. Господин Септис хочет поговорить об этом с сенатором Юлисом. Может, он подскажет, как нам уберечься от козней Силлы Тарквины?

Женщина тяжело вздохнула, а её племянница с иронией подумала: "Мой дядюшка – настоящий Капитан Очевидность".

– Нам бы только до свадьбы как-нибудь дотянуть, – вздохнула тётушка. – А там уже бесполезно будет что-то делать. Даже если ты умрёшь, Вилит жениться по новой не сможет.

"Вот спасибо, утешила", – фыркнула про себя Ника, а вслух поспешила разочаровать:

– Вряд ли для принцессы Силлы это уже имеет значение. Ни мне, ни вам она вчерашнего унижения не простит. А если она забудет, так госпожа Гермия напомнит.

– О боги! – с надрывом вскричала собеседница. – За что вы посылаете нам такие испытания? Чем мы прогневали вас?

Она явно собиралась высказать ещё какие-то претензии в адрес небожителей, но тут в ворота постучали.

– Кого там ещё принесло? – проворчала хозяйка дома, поднимаясь на ноги.

Она едва успела выйти из комнаты ткацкого станка, как во внутреннем дворике появился смущённый привратник.

– Госпожа Септиса, тут к вам госпожа Нерида Навция Фера пришла.

Услышав знакомое имя, Ника встрепенулась.

Вместе с наперсницей первой принцессы явился здоровенный укр с наголо выбритой головой, с ярко начищенной табличкой на могучей груди и большим коричневым свёртком в мускулистых руках.

– Здравствуйте, госпожа Септиса, – поприветствовала гостья супругу регистора Трениума, поправляя лёгкую накидку. – Её высочество Силла Тарквина Поста велела передать вам письмо.

Она протянула настороженно улыбавшейся собеседнице изящный бронзовый футляр.

– И в знак своего неизменного расположения прислала небольшой подарок вам и госпоже Юлисе, надеясь, что впредь уже ничто не сможет омрачить сложившиеся между ей и вами добросердечные отношения.

По знаку хозяйки дома Янкорь принял у чернокожего раба узел.

– Всё это так неожиданно, госпожа Навция, – с напускной растерянностью проговорила Пласда Септиса Денса. – Передайте её высочеству нашу благодарность. Я, мы очень тронуты подобным вниманием с её стороны. Для нас большая честь получить послание от будущей императрицы. А то, что мы удостоились подарка от её высочества, наполняет наши сердца гордостью.

Придворная дама благосклонно кивнула.

– Не желаете ли утолить жажду? – радушно предложила супруга регистора Трениума. – Нолип сегодня очень щедр на тепло.

– Вообще-то я спешу, госпожа Септиса, – замялась гостья. – Но вы правы, сегодня очень жарко.

– Прошу, – хозяйка дома жестом пригласила наперсницу первой принцессы пройти в комнату ткацкого станка, а сама послала Триту на кухню.

– Ткёте, госпожа Юлиса? – спросила придворная, усаживаясь на табурет, и не дожидаясь ответа, добавила с лёгкой снисходительностью. – Достойное занятие для девушки такого древнего и знатного рода.

– Госпожа Юлиса строго чтит наши исконные обычаи, – похвалила племянницу тётушка. – И собирается подарить будущему жениху одежду из собственноручно изготовленной ткани.

– Весьма похвально, – одобрительно кивнув, гостья ханжески вздохнула. – К сожалению, сейчас уже далеко не все девушки настолько придерживаются древних традиций.

– Как же вы правы, госпожа Навция, – охотно согласилась Пласда Септиса Денса. – А между тем, без соблюдения обычаев и почитания старших, рухнет весь мир.

В комнату вошёл запыхавшийся Эминей, держа в руке поднос с тремя стеклянными бокалами.

– Хорошее вино, госпожа Септиса, – сделав глоток, одобрительно кивнула наперсница первой принцессы.

– Герсенское, госпожа Навция, – с любезной улыбкой сообщила супруга регистора Трениума и поинтересовалась самым светским тоном. – А та пропавшая шпилька её высочества нашлась?

– Увы, госпожа Септиса, – картинно развела руками собеседница, ставя на столик пустой бокал. – Так и пропала. Мы уже думаем, не замешано ли здесь какое-то колдовство?

– Очень жаль, – скорбно поджала губы хозяйка дома. – Такая замечательная вещь. Уверена, она обязательно отыщется.

– Будем надеяться, – слегка натянуто улыбнулась приближённая Силлы Тарквины Посты и вздохнула. – Увы, но мне пора.

Тётушка с племянницей вышли её проводить на улицу, где Нериду Навцию Феру ожидали рабы с небольшим, но богато отделанным паланкином.

– Если первая принцесса ещё когда-нибудь пригласит нас в гости, – задумчиво проговорила Пласда Септиса Денса, глядя вслед удалявшимся носилкам. – Надо будет обязательно взять с собой талисман. Может, хотя бы он защитит нас от этой женщины?

Ника сильно сомневалась, что амулет в виде фаллоса к крылышками вообще может кого-то от чего-то уберечь, но тактично промолчала, не желая задевать религиозные чувства родственницы.

– Пойдёмте, госпожа Юлиса, посмотрим, что нам прислала её высочество, – возвращаясь в дом, предложила супруга регистора Трениума.

Подарок Силлы Тарквины Посты терпеливо дожидался их на столе во втором внутреннем дворике. Разумеется, в отсутствие хозяев к нему никто не осмелился прикоснуться, хотя рабыни и вертелись поодаль, бросая любопытные взгляды на свёрток.

Первым делом девушка отметила, что даже для упаковки дарительница использовала плотную, качественную ткань.

Внутри оказалось два рулона синего и жёлтого цвета, а так же целый набор ярких шёлковых лент.

– О боги! – восхищённо всплеснула руками тётушка. – Вы только посмотрите, госпожа Юлиса, какая гладкая и тонкая материя! Это же лучший келлуанский лён! Хвала небожителям, теперь мы сможем сшить достойное вас свадебное платье!

– Я бы не советовала этого делать, госпожа Септиса, – потупив взгляд, пробормотала девушка.

– Это ещё почему? – вскинула брови хозяйка дома. – Да вы хоть знаете, сколько стоит такая ткань? Или вам опять не нравится цвет, госпожа Юлиса?

– Мне не нравится тот, кто это это подарил, госпожа Септиса, – спокойно пояснила племянница.

Вздрогнув, собеседница даже чуть попятилась от стола.

– У вас опять какое-то предчувствие, госпожа Юлиса?

– Что-то в этом роде, госпожа Септиса, – неопределённо пожала плечами Ника. – Только касается оно не ткани, а первой принцессы. Поговорите со своим мужем. Возможно, он не так хорошо понимает в женских платьях, зато разбирается в политике.

Вернувшаяся около полудня бабуля полностью поддержала старшую внучку.

– Материя просто прекрасная, – вздохнула Торина Септиса Ульда, с нежностью поглаживая ткань. – Но если Ника будет на свадьбе в таком платье, то как бы не пошли разговоры о том, что у нас нет денег даже на одежду единственной племянницы. Нет уж, лучше сшить из неё что-нибудь для Гэаи.

– Правда мне? – встрепенулась дочка Септисов, бросив рассматривать ленты. – А что, я тоже хочу быть красивой. Мне же скоро двенадцать лет!

– Подождёшь ещё годик, – проворчала мамочка. – Посмотрим, что ещё господин Септис скажет.

Не обратив внимания на слова невестки, свекровь тоже принялась разглядывать ленты.

– Наш, радланский шёлк, – произнесла она с лёгким пренебрежением и мечтательно улыбнулась. – Да, сейчас "дыхания богов" уже не сыскать.

– "Дыхание богов"? – удивилась незнакомому названию старшая внучка. – А что это?

– Когда-то давным-давно, – размеренно, словно рассказывая сказку, заговорила матушка регистора Трениума. – Даросские купцы привозили из Счастливой Уртании необыкновенно плотный, крепкий и лёгкий шёлк невообразимо ярких цветов, иногда даже расшитый узорами из золотых и серебряных нитей. Эта ткань и тогда стоила невообразимо дорого, а сейчас одежду из неё носит разве что сам государь Констант Великий.

– А почему же её больше не привозят? – удивилась Ника.

– Никто толком не знает, – пожала сухонькими плечами старушка. – Говорят, даросцы прогневали богов, и те спрятали от них дорогу в счастливую Уртанию. Уж сколько лет мореходы пытаются туда добраться, да только ничего не выходит. Смертному не дано превозмочь волю богов.

Когда дамы обедали, пришёл Янкорь и передал хозяйке тоненький папирусный свиток.

– Госпожа Анна Олия приглашает нас с госпожой Юлисой в гости, – сообщила она, пробежав глазами коротенький текст.

– Могла бы и сама зайти, – недовольно проворчала бабуля.

А её старшая внучка с иронией подумала, что тётушка Анна, скорее всего, просто хочет устроить им встречу со своими подругами, которым не терпится узнать подробности недавнего скандала в Палатине из первых уст.

– Она пишет, что не очень хорошо себя чувствует, – пояснила невестка.

– О боги! – всплеснула руками враз переменившаяся в лице свекровь. – Тогда мы должны непременно её навестить!

– Но господин Септис запретил мне выходить из дома без его разрешения, – напомнила Ника.

– Я поговорю с ним! – решительно заявила старушка. – Это что за безобразие, в Палатин можно, а к больной тёте нельзя!?

– Пусть остаётся, – веско проговорила супруга регистора Трениума. – Я сама съезжу с вами к госпоже Олии.

– Ну, можно и так, – посопев, неохотно согласилась Торина Септиса Ульда.

После еды её племянница уже привычно сполоснула руки в поднесённом Уврой тазике и взяла висевшее у неё на плече полотенце, когда, отодвинув край тяжёлого полотняного занавеса на семейную половину дома, вновь зашёл бледный, растерянно хлопающий редкими белесыми ресницами Янкорь.

– Там, госпожа, – промямлил он. – Там к вам пришли.

– Опять ко мне?! – удивлённо и вроде бы даже слегка испуганно вскричала тётушка. – Кто?

– К вам и к госпоже Юлисе, – приходя в себя, пояснил здоровяк. – Его высочество принц Вилит Тарквин Нир.

– О боги! – застонала хозяйка дома, прикрыв ладонями отмытые от белил щёки. – Принц?! А я в таком ужасном виде!

– Ну, так отправь его назад, – растянув в ехидной усмешечке ярко накрашенные губы, посоветовала свекровь. – Пусть Янкорь передаст, что без мужа ты с посторонними мужчинами разговаривать не станешь!

– Так и сказать? – жалобно проблеял здоровяк, втягивая голову в широченные плечи.

– Не вздумай, дурак! – вскочив, рявкнула Пласда Септиса Денса. – Вы что, опозорить меня решили?! В наш дом пришёл сын самого императора, а я, как какая-нибудь неумытая, тупая деревенщина, буду на кухне прятаться?! Янкорь, сколько с ним человек?

– Два молодых господина, госпожа! – бодро отрапортовал раб, невольно вытягиваясь.

"Герон и Сциний", – догадалась Ника, однако совершенно не представляя, что же здесь понадобилось Вилиту? Неужели он явился затем, чтобы тоже выяснить подробности вчерашнего инцидента с обыском их паланкина?

"Вот батман! – мысленно выругалась девушка. – Только бы тётушка не взялась сразу же благодарить его за заботу по охране в Палатине. Тогда придётся "включать дурочку" и говорить, что я не так поняла "того раба"".

– Увра, отнеси гостям амфору с вином, воду, чашу для смешивания и лучше бокалы! – хозяйка дома отдавала распоряжения с видом полководца, проводящего генеральное сражение.

– Да, госпожа Септиса, – поклонилась рабыня.

– Эминей, поможешь ей и бегом в город искать господина. Он или на форуме, или в доме сенатора Касса Юлиса.

– Госпожа, – подал голос молодой виночерпий. – В одиночку я долго пробегаю. Лучше пошлите меня на форум, а к сенатору пусть сходит кто-нибудь другой.

– Хорошо, приготовь Увре всё необходимое и мчись на форум, – после короткого раздумья согласилась супруга регистора Трениума. – Ну, чего встал?

И, обернувшись к привратнику, строго спросила:

– Где Дулом?

– Так в кладовке, госпожа, – ответил Янкорь.

– Прикажи ему от моего имени немедленно бежать в дом сенатора Касса Юлиса Митрора. Если господин там, пусть передаст, что у нас в гостях его высочество принц Вилит. Понял?

– Да, госпожа, – попятившись, кивнул здоровяк.

– Ушуха, принеси мне ту зелёную либрийскую накидку с синим узором по краям…

– Дедера! – окликнула свекровь свою верную рабыню. – Мне тоже накидку принеси. Я с госпожой Септисой пойду. Ни разу ещё живых принцев вблизи не видела.