Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 173 (всего у книги 345 страниц)

– Госпожа Ника, – пролепетала бывшая пленница, кривя губы в жалкой, просительной улыбке. – Почему с вами нет ни моего отца, ни стражников?

Путешественнице захотелось рассмеяться. На ум тут же пришли бессмертные строки: «А слона то я и не заметил».

– Господин Картен не знает, что мы отправились вас искать.

– Почему? – глаза Вестакии, казалось, устремились на лоб вслед за бровями, а нижняя челюсть наоборот опустилась, приоткрыв рот, сверкнувший белыми зубами.

– Он сам верит и всем говорит, что вас похитили, – Ника с трудом удержалась от усмешки.

– О бессмертные боги! – девушка стала стремительно бледнеть. – Что же будет, когда он узнает обо мне и… Ноор Учаге.

– Ничего страшного, – пожала плечами собеседница. – Отец любит вас. Поругает, может, даже как-то накажет сгоряча. Но всё равно простит. Вы же его единственная дочь.

– Я смиренно приму любую кару, – обречённо вздохнув, потупила глаза Вестакия, но тут же опять встрепенулась.

– А разве отец не разговаривал с Зипеем Скелой?

– Этот мошенник сбежал, как только услышал о награде за головы ваших похитителей, – усмехнулась путешественница, не собираясь посвящать дочь морехода в подробности его исчезновения.

– Почему же господин Фарк не схватил негодяя? – продолжала допытываться девушка.

– Не успел, – пожала плечами собеседница. – Такое иногда случается.

– Постойте, госпожа Ника! – морща лоб, подняла руку Вестакия. – Неужели господин Фарк, узнав, где меня прячут, просто так отпустил Зипея Скелу?

– Господин Фарк не говорил с ним, – покачала головой путешественница. – А у меня нет ни прав, ни возможностей кого-то хватать.

– Вы?! – с ужасом отпрянула девушка. – И вы ничего не сказали отцу? Как вы могли промолчать об этом?!

– Ваш отец не желал меня слушать! – раздельно и твёрдо, словно забивая гвозди, отчеканила попаданка. – Если вам нужны подробности, спросите свою мать. Ей всё известно.

«Ну, или почти всё», – добавила она про себя.

Дочь морехода сникла. Какое-то время все молчали. Мирно семенил по дороге осёл, казалось, нисколько не озабоченный сменой хозяев, скрипели колёса. Риата дремала, положив голову на крышку корзины. Гант лениво и безуспешно погонял флегматичного скакуна, изредка оглядываясь вокруг.

– А господин Фарк вам поверил? – нарушила тишину Вестакия.

– Он же пришёл за вами, – проворчала путешественница, жалея, что захватила с собой так мало воды. День выдался не по-осеннему жаркий.

– Что вы ещё сказали обо мне? – спросила девушка.

Ника недоуменно вскинула брови. Собеседница досадливо поморщилась.

– Из того, что узнали от Зипея Скелы?

– Что письма от Ноор Учага вам приносила Мышь, она же передала и Песок Яфрома.

– Эта мерзавка поплатится за свои плутни! – мрачно пообещала Вестакия, зло сощурив глаза.

– Уже нет, – покачала головой её спутница.

– Почему, госпожа Ника? – удивилась дочь консула.

– Она мертва.

– Как это случилось?

– Мышь напала на меня, – ответила путешественница. – Пыталась убить, но у неё ничего не вышло.

Вестакия вновь взглянула ей в лицо. На этот раз с опаской. А Ника с трудом удержалась от того, чтобы зябко передёрнуть плечами, вспомнив искажённую злобой физиономию рабыни и зажатый в руке окровавленный штырь.

Отвернувшись, дочь морехода вновь стала глядеть на уходившую вдаль дорогу, ведущую к маленькому, затерянному в холмах хутору.

Пить хотелось всё сильнее. Ника вспомнила, с каким удовольствием Румс ополовинил бурдюк, и поморщившись, огляделась в поисках Змеиного ручья. Однако, хвалёной речки так и не увидела. Очевидно, та текла где-то в стороне от дороги. Чтобы хоть как-то отвлечься, путешественница решила продолжить расспросы своей спутницы. Отложив в сторону дротик с копьеметалкой, она пододвинулась ближе к девушке и тихо поинтересовалась:

– Почему вы поверили Ноор Учагу, госпожа Вестакия? Как он смог вас обмануть?

– Я сама не понимаю, госпожа Ника, – шёпотом призналась бывшая пленница. – Думаю, это колдовство. Говорят, есть чародеи, которые могут насылать на людей кошмары и наваждения. Слуги богини Исми. Сейчас у меня будто пелена с глаз упала. Гадкий варвар!

Она презрительно скривилась.

– Маленький, потный, противный. Сначала он мне совсем не понравился.

– Расскажите, – попросила путешественница, облизав пересохшие губы.

Немного поупиравшись, Вестакия согласилась.

– Первый раз я с ним встретилась на Яробии. Так у нас называют праздник провода северного ветра. Когда жертвоприношение закончилось, я попросила отца отпустить меня поболтать с подружками. Тут к нам подошли парни и с ними Ноор Учаг. Он показался мне неотёсанным варваром. Но потом, когда начало действовать колдовство, понравился. Я даже посчитала его остроумным…

Рассказчица смущённо потупилась.

– В следующий раз мы виделись на свадьбе двоюродной племянницы моей матери. Ноор Учаг наговорил кучу приятных слов, читал стихи. Потом он подкараулил меня у храма Диолы и попросил разрешения написать письмо. Я согласилась. Стало интересно, что может сочинить варвар? С тех пор Мышь и приносила мне его послания, которые передавал Зипей Скела. Они с рабыней устраивали нам как бы случайные встречи. Ах, госпожа, как он писал о любви!

Она мечтательно вздохнула, тут же посерьёзнев.

– Теперь мне ясно, что это действовали злые чары. Но тогда я поверила. И очень обрадовалась, когда Ноор Учаг предложил выйти за него замуж. Но я не могла ответить согласием. Отец давно решил отдать меня господину Фарку. Услышав это, настырный варвар стал допытываться, кого я люблю на самом деле.

«Вот зачем тебе понадобилось гадание», – поняла слушательница.

Рассказчица какое-то время молчала. То ли заново переживая подробности своего бурного романа, то ли решала, о чём говорить, а о чём нет.

– Я твёрдо сказала, что не пойду против воли отца! – всё обдумав, гордо заявила девушка. – Но когда он вернулся, и речь зашла о нашей с Румсом свадьбе, безумие вновь охватило меня! Тогда Ноор Учаг и предложил сбежать к его родителям. Он говорил, что атавки часто похищают невест в чужих племенах, и это не считалось у них преступлением. Через год или два молодые супруги привозят родителям жены внуков, платят выкуп и они мирятся… Я слышала о таком обычае. Тогда мне это казалось романтичным. О боги, какой я была… глупой!

Вестакия покачала головой, смахнув слезинку тыльной стороной ладони. Однако в голосе её уже не слышалось истерических ноток.

– Но даже тогда у меня хватило ума заставить Ноор Учага сначала попросить моей руки у отца. А тому, видимо, сама Ангипа, богиня мудрости, подсказала выгнать дерзкого варвара…

– Ноор Учаг даже не заговаривал о сватовстве, госпожа Вестакия, – в который раз за день огорошила её Ника.

– Не может быть! – растерянно хлопая густыми ресницами, пролепетала бывшая пленница. – Я сама видела.

– Вы заметили лишь то, что вам показали, – наставительно проговорила путешественница. – Ноор Учаг приходил к вашему отцу просить отсрочить долг человека, о котором господин Картен очень не любит вспоминать. Особенно дома.

– Откуда вы знаете? – всхлипнула дочь морехода, вероятно догадываясь, о ком идёт речь.

– От господина Фарка, – объяснила Ника. – А ему рассказал сам Ноор Учаг. Спросите у жениха, он расскажет подробности.

– О небожители и все демоны Тарара! – вскричала собеседница, сжав кулачки, так что побледнели костяшки пальцев. – Подлец! Негодяй! Ненавижу! Пусть будет проклято чрево, породившее эту бешеную ядовитую змею!

«Мы, женщины, можем простить многое, – с грустью думала путешественница, краем уха слушая гневную речь бывшей пленницы. – Но простить предательство труднее всего. Если вообще возможно».

Внезапно её размышления прервало демонстративное покашливание Орри. Встрепенувшись, Ника бросила тревожный взгляд на ганта. Вместо ответа тот кивнул головой, указывая вперёд. Приглядевшись, она заметила приближавшуюся повозку.

– Прикройте лицо, госпожа Картен, – ещё не зная для чего, попросила Ника дочь морехода.

– Зачем? – испуганно спросила та.

– Вы дочь известного человека, – стала объяснять ей и себе путешественница. – Вдруг вас кто-то узнает? Хорошо, если раб, на него можно не обращать внимание. А если свободный? Станет вопросы задавать. И что мы отвечать будем?

– Понимаю, – пряча глаза, кивнула Вестакия, и сжавшись в комок, плотно закуталась в накидку, оставив лишь щёлочку для глаз.

Ника подтянула к себе дротики и копьеметалку. Вскоре она смогла рассмотреть сложенные корзины, две фигурки на тележке и шагавшего рядом кряжистого мужчину, погонявшего осла длинной хворостиной. В ожидании неизбежных с её точки зрения вопросов путешественница поморщилась, лихорадочно пытаясь придумать, что соврать на этот раз?

Через какое-то время она разглядела, что впереди сидит немолодая женщина в расшитом, но сильно застиранном платье и мальчик с зажатой в руке солёной рыбиной. При виде которой пить захотелось ещё сильнее.

Судя по отсутствию ошейников или табличек – это свободные люди. «Крестьяне с базара домой возвращаются», – мысленно продекламировала попаданка на русском. Она замерла в ожидании приветственных возгласов. Но люди молчали, подозрительно поглядывали то на неё, то на осла.

«Неужели узнали скотину? – с тревогой подумала Ника. – Вот батман! Что делать, если вдруг остановятся? Ладно мужик один, жена с ребёнком – не в счёт. Вдвоём с Орри как-нибудь отмахаемся».

Однако мужчина и женщина помалкивали. Мальчик хотел что-то сказать, но мать цыкнула на него и вновь застыла с каменным лицом. Беря пример с хозяев, ослы тоже подчёркнуто игнорировали друг друга, гордо буксируя каждый свою повозку.

Заметив, что взгляды встречного семейства переместились с животного на тележку и её пассажиров, путешественница отвернулась, и только когда скрип чужих колёс стал удаляться, посмотрела им вслед. В задней части повозки кроме пустых корзин, мешков и узлов на куче соломы покоились две амфоры, судя по раскраске, с бангарским вином.

«Вот батман!» – взвыло измученное жаждой нутро Ники, заставив её забыть об осторожности и спрыгнуть на дорогу.

– Остановитесь во имя Нутпена! – вскричала она, вспомнив услышанное как-то на базаре обращение.

– Что вам нужно, госпожа? – недружелюбно отозвался мужчина, рывком за оглоблю заставив осла остановиться.

– Продайте, пожалуйста, одну из амфор с вином, – с трудом улыбаясь пересохшими губами, попросила девушка. – Дорога дальняя, а день жаркий.

– Вы хотите пить, госпожа? – вскинул кустистые брови собеседник. – Так ведь…

– Конечно, госпожа, – перебила его женщина, бодро соскочив с повозки. – Возьмите. Только не обессудьте, заплатить придётся чуть больше, чем в Канакерне. Себе на праздник везли.

– Понимаю, – грустно вздохнула путешественница и поманила Риату, с тревогой наблюдавшую за ней с тележки.

– Пять риалов, – небрежно бросила женщина, деловито выбирая, какую из двух амфор продать случайному покупателю.

– Сколько?! – охнула Ника, чувствуя, как в душе жажда насмерть сцепилась с жадностью. – да вы что?! Это же бангарское, а не аржейское!

– Не хотите, как хотите, – небрежно пожав костлявыми плечами, собеседница, усевшись на солому, небрежно махнула рукой. – Поехали, Детев. Зря только останавливались.

– Четыре! – в отчаянии прохрипела путешественница. – Четыре риала за тридцать дебенов дешёвого пойла! И это моё последнее слово!

– Уж и не знаю, – ханжески вздохнув, женщина вопросительно посмотрела на супруга. – Разве что по доброте душевной. Себе в убыток.

Мужчина кивнул, пряча насмешливую ухмылку в густой бороде, а вот их отпрыск откровенно потешался. Его лицо покраснело, щёки надулись от еле сдерживаемого смеха.

– Кошелёк! – приказала девушка, протянув руку, в которую рабыня тут же вложила их тощую мошну. Там как раз оказалось ровно четыре серебряных кружочка и семь медяков.

– Вот! – Ника с силой хлопнула монеты в тёмную, загрубелую ладонь крестьянки и вырвала у неё из рук амфору.

– Пейте во имя Диноса, – ехидно осклабилась та, задорно подмигнув сыну.

Пацан, не выдержав, закатился обидным смехом, а его папаша, качая кудлатой башкой, легонько ударил прутом осла.

Ругаясь по-русски и по-радлански, путешественница выхватила из-за спины кинжал и стала отковыривать с горлышка застывшую смолу. Когда она обнажила пробку, раздался звонкий, мальчишеский крик:

– Если захотите разбавить вино, вода вон за тем холмом!

Бросив на него полный ненависти взгляд, Ника посмотрела в указанную сторону. Вершина одного из бугров метрах в ста от дороги выделялась подозрительно яркими зарослями, к которым тянулась отчётливо заметная тропинка.

«Ну как я могла не обратить на него внимание?!» – с грустной обидой подумала девушка, поддевая пробку остриём клинка. Вино оказалось кислым и крепким. Скривившись, она приказала, стараясь не смотреть в глаза рабыни:

– Сходи узнай, есть там вода, или этот козлёнок меня обманул?

Прихватив бурдюк, невольница стала торопливо спускаться в лощину, отделявшую подозрительную возвышенность от дороги.

Подойдя к повозке, путешественница протянула амфору Орри, с полным равнодушием наблюдавшему за происходящим.

– Спасибо, госпожа Юлиса, – кивнул он.

– Почему вы не сказали, что хотите пить, госпожа Ника? – спросила Вестакия. – На хуторе Руба Остия прекрасная вода.

– Тогда не хотела, – проворчала девушка.

– Кислятина, – оторвался от горлышка гант.

– Ещё какая, – согласилась Ника, забираясь на телегу и вновь промочив горло.

Вернувшись, Риата с виноватым видом протянула хозяйке покрытый испариной бурдюк.

– Там родник, госпожа. Ухоженный. Камнем всё обложено, а из них – ручеёк.

Вспомнив четыре серебряные монеты, путешественница сделала ещё один глоток и только после этого припала к бурдюку.

От холодной воды заломило зубы. Настроение и без того не блестящее оказалось испорчено окончательно. Вино как-то подозрительно быстро ударило по усталым, разочарованным мозгам, а охватывавшее девушку возбуждение резко сменилось апатией. Веки наливались свинцом, голова неудержимо клонилась на грудь.

– Отдохните, госпожа, – ласково предложила Риата. – Если что-то случится, я вас разбужу.

Чувствуя, что не в силах противиться сну, Ника апатично кивнула, укладываясь на солому. Рабыня подвинулась и положила под голову хозяйки свёрнутый край овчинного одеяла.

Девушка поморщилась от бившего в нос тяжёлого запаха, но почти сразу же уснула… и вновь оказалась на корабле Картена.

Судно медленно дрейфовало, переваливаясь по пологим волнам, увлекаемое к северу коварным течением. Над нагретой солнцем палубой, где вповалку лежали измученные жаждой матросы, поднимался знакомый дух испражнений и давно немытых тел.

– Спина Змеи! – вспомнила Ника один из самых напряжённых моментов своего океанского плавания.

Совсем рядом от неё приподнялся, тяжело опираясь на скамью, Тирган и уставился на путешественницу полубезумными взором.

Та нервно сглотнула, машинально нашаривая за спиной рукоятку кинжала и не находя его.

– Она здесь! – прорезал застоялый воздух хриплый, каркающий крик.

Застывшие на палубе тела зашевелились резкими дёргающимися движениями, словно зомби из фильма ужасов.

– Держите её! – надрывался Тирган. – Убить её! Убить! Убить!

С ужасом пятясь от надвигавшихся матросов, почему-то превратившихся в оживших мертвецов, девушка вздрогнула, ткнувшись спиной в фальшборт. Серые, лишённые жизни лица с побелевшими глазами и оскаленными провалами ртов приближались медленно, но неотвратимо.

«Надо прыгать в воду, – в отчаянии подумала Ника. – Лучше утонуть, чем позволить дать сожрать себя заживо».

– Госпожа! – перекрыл нахлынувший ужас голос Риаты. – Госпожа!

Но лишь разглядев склонённое над собой встревоженное лицо верной рабыни, девушка окончательно определила только что увиденное, как страшный сон.

«Давненько мне кошмары не снились», – подумала она, приподнимаясь и щурясь от бьющих в глаза лучей вечернего солнца. Огненно-красное светило зависло над поверхностью моря, готовясь скрыться за горизонтом. Сильно болела голова.

– Почему так поздно разбудили? – проворчала путешественница, хмуро оглядываясь вокруг.

Пока она спала, трудолюбивый ослик провёз тележку мимо усадьбы братьев Денарс и владений консула Вокра Рукиса, остановившись возле поворота к театру.

– Так ничего же не случилось, госпожа, – пожала плечами невольница. – Никто нас не останавливал и ни о чём не спрашивал.

– Вы выглядели такой расстроенной и усталой, госпожа Ника, – виновато улыбнулась Вестакия. – Что мы с Орри решили дать вам отдохнуть.

– Спасибо, – буркнула девушка, поправляя накидку и оборачиваясь на голос ганта.

Тот ласково говорил, почёсывая за ухом осла.

– Хорошая скотинка, работящая. Жаль, нельзя на тебе землю пахать. Маловат ты для этого.

Животное кивало, то ли соглашаясь, то ли желая, чтобы его оставили в покое. Но когда юноша протянул ему на ладони кусок лепёшки, слопал не задумываясь.

Потрепав его по шее, Орри посмотрел на путешественницу.

– Я в усадьбу пойду, госпожа Юлиса.

– Не тяжело будет? – нахмурилась та. – Путь не близкий, а ты слаб.

– Я здоров, госпожа Юлиса! – резко возразил варвар, гордо вскинув подбородок.

– А дорогу найдёшь? – продолжала сомневаться собеседница. – Темнеет уже.

– Пойду вдоль городской стены, – махнул рукой гант. – Пока знакомые места не увижу. Я же не раз в усадьбу ходил, только через другие ворота.

Он посуровел.

– Надо нашим рассказать, что случилось с Паули. И господин Картен велел домой не возвращаться.

– Как хочешь, – пожала плечами Ника, заметив у него заткнутый за пояс меч.

– Подожди, – остановила его Вестакия. – Спасибо, что помог найти и освободить меня. Отец обязательно наградит тебя за это.

– Господин Картен обещал пять тысяч империалов тому, кто отыщет пособников похитителей своей дочери, – усмехнулась путешественница, потирая виски.

– Сколько!? – ахнула ошарашенная девушка. – И за такие деньги никто никого не нашёл?!

– Нет, – морщась от боли, покачала головой собеседница, добавив с иронией. – Вот как хорошо спрятал вас Ноор Учаг.

– Да, – пролепетала бывшая пленница, придавленная масштабом суммы.

– Главное, вы вернётесь домой, госпожа Картен, – пришёл ей на помощь Орри. – А кого и как награждать – вашему отцу подскажут боги.

Дочь морехода благодарно улыбнулась.

– До свидания, госпожи, – неуклюже поклонился гант, но прежде чем уйти, обратился к Риате. – Не забудь вернуть лопату Обглодышу.

– Ты уже говорил, – напомнила рабыня, легонько тронув осла хворостиной.

Понятливая скотина потащила за собой заскрипевшую колёсами тележку.

Метрах в пятидесяти от ворот Вестакия плотнее закуталась в накидку, пряча глаза от стражников. К счастью эфебам оказалось не до них. Два молодых воина в доспехах о чём-то горячо спорили с пожилым толстяком в застиранном рваном хитоне и щегольском синем плаще, покрытом подозрительными пятнами.

Кажется, речь шла о… поэзии! Юноши доказывали, что в стихах Ликуна Нерка Ульвия гораздо больше созвучия и изящества, чем у Тина Уркара.

– Потому что Ликун Нерк – радланин по рождению! – пьяно покачиваясь, доказывал старик. – А Тин Уркар – ковн, и ему пришлось учить чужой язык.

– Вздор! – энергично возразил эфеб в новеньком бронзовом шлеме. – Настоящий поэт пишет на божественном языке души, а уж потом переводит стихи на наречие обычных людей!

Его приятель, внимательно следивший за диспутом, бросил рассеянный взгляд на повозку. При виде путешественницы глаза его сверкнули любопытством. Но тут старик торжественно продекламировал.

 
Пророк неложный меж богов великий Питр,
Сам он над будущим царь.
 

И внимание молодого человека вновь обратилось к спорщикам. Ника перевела дух, подумав, что ни один из знакомых парней её мира не стал бы слушать разговоры о поэзии, если есть возможность поприставать к девчонке. А уж представить себе литературный диспут сотрудников ППС или охранников ЧОПа…

Она покачала головой.

Когда тележка въехала на узкие улочки города, Риата соскочила с тележки и пошла впереди, держа осла за повод.

Прохожие неохотно освобождали дорогу, а кое-кто, не стесняясь в выражениях, ругался им вслед. Закутанная Вестакия сидела, сжавшись в комок, словно стараясь стать как можно меньше и незаметнее.

Когда невольница сцепилась с двумя прилично одетыми рабами, тащившими большой сундук, хозяйка поняла, что нужно вмешаться лично.

– Заткнитесь! – повелительным тоном заявила она, подходя ближе. – И уступите дорогу дочери Лация Юлиса Агилиса, гостье его друга консула Мерка Картена.

Мужчины переглянулись, впечатлённые набором имён, и не желая связываться с взбалмошной знатной девицей, покорно прижались к стене, пропуская тележку вперёд.

Едва она выехала на площадь у фонтана Тикла, к повозке подбежал сидевший у какой-то лавки Уртекс.

– Сестра! – прошептал он звенящим от радости голосом.

– Брат! – ахнула Вестакия и потянулась к нему, собираясь заключить в объятия.

– Тише! – пресёк её порыв подросток, деловито осведомившись. – Вы говорили кому-нибудь о сестре, госпожа Юлиса?

– Нет, – покачала головой та.

– Хвала Нутпену! – облегчённо выдохнул парнишка. – Отец велел пока помалкивать об этом.

– Хорошо, – кивнула путешественница, не слишком удивлённая подобным распоряжением.

Оглянувшись, сын морехода махнул рукой стоявшему у стены Милиму. Тот понимающе кивнул и бросился бежать, ловко лавируя между прохожими.

– Поехали! – распорядился Уртекс, забираясь на повозку.

Нике очень не понравился его тон, поэтому, шагнув ближе, она тихо сказала:

– Если хочешь сохранить возвращение сестры в тайне – иди отсюда.

– Почему? – удивлённо и обиженно вскинул брови парнишка.

– Ты привлечёшь к нам ненужное внимание, – снисходительно объяснила путешественница. – Что подумают знакомые, увидев тебя в тележке рядом с закутанной в накидку девушкой.

Стушевавшись, Уртекс спрыгнул на мостовую.

– Понимаю, госпожа Юлиса.

– Вот и хорошо, – холодно улыбнулась та.

– Тогда я пойду.

– Иди, – кивнула Ника.

Редкие прохожие провожали удивлёнными взглядами целеустремлённо шагавшую путешественницу, её рабыню, тащившую под уздцы осла и тележку с одинокой, загадочной пассажиркой.

Видимо, Уртекс не зря посылал вперёд Милима. Не успели они дойти до ворот, как калитка, а вслед за ней и створки ворот распахнулись, так что путешественнице со спутниками не пришлось ждать.

Крепкие руки рабов вцепились в оглобли и торопливо втащили во двор зажатого между ними осла, а не по-стариковски ловкий Терет быстро захлопнул ворота.

Остальные невольники Картенов, сгрудившись тесной кучкой у сарая, негромко, но оживлённо переговаривались.

Привратник со стуком задвинул засов. Повинуясь кивку хозяйки, Риата помогла Вестакии сойти с повозки. Сняв с головы накидку, девушка огляделась вокруг полными счастливых слёз глазами.

– Мама! – сорвался с опухших губ короткий крик, и она устремилась к стоявшей посредине двора Тервии. В паре метров от матери дочь резко остановилась, будто напоровшись на невидимую преграду. – Мама!

Вестакия рухнула на колени и заплакала, прикрыв ладонями лицо. – Прости меня, мама! Во имя Ноны, прости! Умоляю!

Бледная как мел Тервия подошла к дочери на негнущихся ногах и, опустившись рядом, прижала её голову к груди.

Несмотря на природную чёрствость и приобретённый цинизм, Ника почувствовала, как глаза защипало от навернувшихся слёз.

Да, ей не удалось найти Паули, зато получилось вернуть матери дочь. Так что пусть хотя бы это послужит оправданием собственных усилий.

Рабыни ревели, даже мужчины-невольники сурово молчали, отворачиваясь и шмыгая носами.

«А где Валрек?» – вдруг вспомнила путешественница, заметив плачущего Уртекса. Очевидно, самого младшего Картена куда-то увели, чтобы тот своими радостными криками не переполошил соседей раньше времени.

– Не плачь, доченька, – проговорила женщина полным нежности голосом. – Ты дома. Пойдём, нам о многом надо поговорить.

– Ты простишь меня, мама? – рыдая, спрашивала Вестакия, с мольбой глядя на мать.

– Как может быть иначе, доченька? – с грустной добротой улыбнулась та.

Тервия бросила быстрый взгляд на ревущих рабынь. Тут же Кривая Ложка и Толкуша бросились к ним и помогли подняться.

Обнимая дочь за плечи, супруга морехода повела её в комнату с ткацким станком.

«А мне надо помыться, – озабоченно подумала Ника. – И поесть… И попить…»

– Бери вещи, – велела она Риате. – Пойдём.

– А этого куда, госпожа? – растерянно спросила невольница, указав на грустно повесившего уши осла.

– Нас это уже не касается, – проворчала хозяйка. – Оставь здесь, кто-нибудь распряжёт.

– Слушаюсь, госпожа, – кивнула рабыня, забирая с тележки корзину, дротики и… овчинное одеяло.

Видя, что женщине очень неудобно нести всё это, путешественница забрала у неё оружие. Поднявшись в свою комнату, Ника плюхнулась на табурет, и сбросив накидку, приказала Риате приготовить ванну.

– Сейчас, госпожа, – послушно отозвалась невольница, запихивая свёрнутое одеяло под кровать.

– И захвати что-нибудь попить.

Пока они добирались до города, в амфоре ничего не осталось, да и бурдюк оказался пустым.

Оставшись в одиночестве, девушка привалилась спиной к стене, с наслаждением вытянув ноги, и заложила руки за голову.

Вот и всё. Поиски Паули окончились ничем, зато Румс вновь получил свою невесту.

«Ну ты и дура», – самокритично, но без особого сожаления усмехнулась про себя Ника. Странно, но на этот раз плакать о своей горькой судьбе почему-то не хотелось. Гораздо больше неудобства доставляли вспотевшие, зачесавшиеся ноги. Повозившись, сняла штаны и тут же почувствовала себя гораздо лучше.

«Разбаловала меня городская жизнь, – подумала путешественница, сворачивая кожаные джинсы. – Раньше целыми днями в них бегала. Всё-таки в цивилизованной жизни есть и положительные стороны. Например, платья из льна».

Придя к столь глубокомысленному выводу, девушка взяла со стола мутное зеркало. Такая дальняя прогулка не смогла пройти бесследно. Причёска растрепалась, волосы торчали во все стороны, как хвост дикобраза, на лице грязные пятна.

«Мдя! – сурово нахмурилась Ника. – Красавица, ничего не скажешь».

И подойдя к окну, выглянула во двор. Куда там Риата запропастилась?

Внизу нет никого, кроме Терета, неторопливо, даже с какой-то нежностью распрягавшего осла. Старый раб ласково трепал животное по холке, и бормоча что-то неразборчивое, распутывал узлы на упряжи.

Борясь с нарастающим раздражением, девушка лично отыскала в корзине полотенце, нижнее бельё и, подумав, старое платье. А это пусть рабыня постирает сегодня или завтра. Сложив всё на кровати, стала терпеливо ждать возвращения невольницы.

Наконец, послышались торопливо приближавшиеся шаги.

– Всё готово, госпожа, – поклонилась запыхавшаяся женщина. – Простите, что заставила ждать. Пришлось греть воду. Вот возьмите, госпожа.

– Ладно, – устало поморщилась хозяйка, принимая от неё большой медный стакан с тёплым разведённым вином.

Заметив припасённое бельё, невольница всплеснула руками.

– Ах, госпожа, что же вы так себя утруждаете?

Но путешественница, раздражённо махнув рукой, уже торопливо шла к двери, оставив пустую посуду на столе.

Солнце закатилось, поэтому в ванной комнате уже чувствовалась вечерняя прохлада. Торопливо раздевшись, девушка осторожно вошла в почти горячую воду и присела на каменную скамеечку.

Подоткнув подол хитона, рабыня стала поливать ей на голову из кувшина. Путешественница даже глаза закрыла от наслаждения. Потом Риата тщательно промыла волосы хозяйки мылом, сполоснула и взялась за губку.

Когда невольница тёрла госпоже спину, в ванную стремительно ворвалась хозяйка дома с пылающим от радости лицом и тут же испортила гостье настроение.

«Её стучаться не учили? – раздражённо подумала она. – Или хотя бы задвижку какую на дверь сделали».

– Благодарю вас, госпожа Юлиса! – вскричала женщина. – Спасибо за то, что помогли спасти мою дочь! Хвала всем богам, Вестакия вернулась! А я уже совсем потеряла надежду увидеть её при жизни! О! Я никогда не забуду, что вы для нас сделали!

«Ещё бы! – усмехнулась про себя Ника. – Твоя гадалка никогда не ошибается».

Но вслух сказала совсем другое:

– Я рада за вашу семью, госпожа Картен, – она вновь села на скамеечку, погрузившись в воду по грудь. – А вот спасти служанку мне так и не удалось.

– Очень жаль, – без малейшего огорчения сказала Тервия. – Но она же всего лишь дикарка.

– Она была мне дорога, – нахмурилась девушка, и не дожидаясь следующих слов собеседницы, добавила. – Надеюсь, такая большая радость не заставит вашего супруга забыть о награде, которую он обещал за поимку пособников похитителей Вестакии?

– Не беспокойтесь, – губы хозяйки дома скривились в полупрезрительной гримасе. – Мой муж всегда держит слово.

– Я не сомневалась, – холодно улыбнулась путешественница, взглядом указав невольнице на бельё.

Догадливая Риата сообразила, что госпожа хочет прервать водные процедуры и покинуть общество супруги консула. Рабыня взяла полотенце и ловко завернула в него Нику.

Однако Тервия явно не собиралась так быстро заканчивать разговор.

– Из слов Вестакии я так и не поняла, как вы оказались на хуторе Руба Остия Круна? – проговорила она, усаживаясь на стоявшую у стены лавку. – Вы же собирались встретиться с рабом Вокра Рукиса?

При взгляде на её застывшее в напряжённом ожидании лицо со сверкавшими разоблачительским огнём глазами, Ника внезапно почувствовала сильнейшую опустошённость. Почему-то стало совершенно безразлично, что подумает о ней эта старая стерва.

– Я передумала.

– А может, никакого раба и вовсе не было? – продолжала наседать супруга морехода.

– Неужели, после того как ваша дочь вернулась домой, вам по-прежнему это так важно? – устало удивилась девушка.

На миг смутившись, супруга консула задала новый неудобный вопрос:

– Вы с господином Фарком вчера встречались, когда сказали, что хотите поговорить с рабом Вокра Рукиса?

– Нет! – решительно возразила путешественница, подумав, что о свиданиях с десятником конной стражи под сенью храма Ноны лучше помалкивать. Нона – богиня брака и целомудренных супружеских отношений, а Тервия вряд ли поверит, что при встречах с Румсом они только разговаривали. Ещё в святотатстве каком-нибудь обвинят. – У меня были другие дела.

– Тогда почему же сегодня вы оказались вместе? – со злорадно-обличительной гримасой спросила Тервия.

– Случайно встретились за городом, – бестрепетно выдержав буравящий взгляд женщины, ответила Ника, прекрасно понимая наивную неправдоподобность своих слов.

– Вы лжёте, госпожа Юлиса! – сделала очевидный выбор собеседница.

– Нет, – покачала головой путешественница. – Спросите Орри. Варвар совсем не умеет врать. Мы ехали к усадьбе Вокра Рукиса, а господин Фарк попался нам навстречу.

Хозяйка дома нахмурилась, сжав рот в куриную гузку. Воспользовавшись её молчанием, гостья оделась, с досадой почувствовав боль в пояснице.