Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 321 (всего у книги 345 страниц)

Глава II. Suumcuigue[8]8
  Каждому свое (лат.).


[Закрыть]

Сайо прекрасно выспалась на мягких матрасах. Она бы еще долго нежилась под одеялом, если бы из своего закутка не появилась Симара.

– Ты просила разбудить тебя, госпожа, – виновато проговорила она. – Приходила служанка и сказала, что скоро принесут завтрак.

– Тогда действительно надо вставать, – согласилась девушка, со вкусом потягиваясь и чувствуя кожей ласковый шелк ночной рубашки.

Симара принесла тазик и воду для утреннего туалета. Госпожа едва успела привести себя в порядок, как в дверь постучали. Дождавшись разрешения, в комнату вошла служанка. Расставив посуду на столике в углу, девушка безмолвно поклонилась и вышла. Каша с медом, пряники и молоко. Сайо быстро все умяла и приготовилась скучать. Гонец из Канаго-сегу приедет еще очень нескоро. Хозяева замка и так приняли ее со всем радушием, не хватало еще, чтобы они развлекали незваную гостью. А ходить без разрешения по чужому дому как-то неприлично.

Но зря она думала, что о ней забыли. После того как служанка унесла посуду, в дверь постучали.

– Войдите! – разрешила Сайо. На пороге стоял улыбающийся старший соратник. – Здравствуй, Нороно-сей, – поприветствовала его девушка.

– Как отдохнула, моя госпожа? – спросил мужчина, пряча руки за спиной.

– Очень хорошо, господа Татсо проявили ко мне незаслуженную заботу.

– Не мне судить моего господина, – еще шире улыбнулся воин. – Я тут кое-что принес. Кажется, это принадлежало тебе.

С этими словами мужчина протянул ей хорошо знакомый футляр. Не удержавшись, девушка радостно вскрикнула. Наслаждаясь моментом, воин откинул крышку. Хорошо знакомое ожерелье поблескивало серебром на темном бархате.

– Где ты нашел его, Нороно-сей?

– Мы отыскали разбойников, – ответил старший соратник. – Они получили по заслугам. Перед смертью один из них признался, что единственной добычей после битвы с соратниками сегуна стало это ожерелье. Мужчины таких не носят. Значит, оно твое.

– Я просто не знаю, как мне отблагодарить тебя, Нороно-сей! – девушка осторожно взяла футляр из сильных рук. – Это же подарок госпожи Айоро!

– Тогда расскажи ей, что барон Татсо и его соратники больше не допустят подобных преступлений на своей земле.

– Я обещаю, что передам твои слова, – Сайо поклонилась.

– Теперь прости, но я должен уйти, – развел руками воин. – Много дел.

– А как здоровье господина Сабуро? – торопливо поинтересовалась девушка.

– Вчера вечером ему было значительно лучше. Если хочешь, можешь его навестить.

– Я сделаю это обязательно!

Оставшись вдвоем с Симарой, Сайо не удержалась и надела ожерелье. На подаренном платье оно смотрелось великолепно. Вот в таком виде не стыдно идти навещать раненого соратника сегуна. Еще бы кто-нибудь дорогу показал…

Словно подслушав ее мысли, к ней пришла Сендзо Татсо и пригласила прогуляться по саду. Стоит ли говорить, что девушка попросила вначале проводить ее к раненому. Юная баронесса с радостью согласилась. Когда они плутали по переходам и лестницам, Сендзо заметила растерянность гостьи.

– Замку больше трехсот лет, – сказала она, открывая очередную дверь. – Каждый барон Татсо что-то переделывал или достраивал. Старший брат хочет провести большой ремонт, но отец против. Он говорит, что тогда исчезнет очарование древности родового гнезда.

– Дом должен нравиться прежде всего своим хозяевам, – дипломатично ответила Сайо.

Для соратника сегуна барон выделил большую светлую комнату. Белея чистыми повязками, Сабуро лежал на широкой кровати, а рядом клевал носом пожилой слуга. Увидев женщин, он бодро вскочил и замер в глубоком поклоне.

– Здравствуй, Сабуро-сей, – поприветствовала его Сайо.

Раненый открыл глаза и улыбнулся распухшими губами. Он попытался что-то сказать, но вместо слов получалось какое-то шипение.

– Что с благородным господином? – спросила Татсо. – Почему он не говорит?

– У благородного господина распух язык, – ответил слуга, не поднимая глаз. – Опухоль спадет со дня на день.

Соратник попытался развести руками, но тут же скривился от боли в пробитых запястьях.

– Выздоравливай, Сабуро-сей, – вздохнула Сайо. – Я еще приду.

Воин улыбнулся и еле заметно кивнул.

– Теперь в сад? – спросила Татсо, когда они вышли из комнаты.

– С радостью! – согласилась гостья.

– Какое у тебя красивое ожерелье! – проговорила баронесса, пропуская ее вперед на очередной лестнице. – Нороно говорил, что тебе его подарила госпожа Айоро.

– Да, – ответила Сайо и, не удержавшись, похвасталась: – Я его выиграла на поэтическом конкурсе в Токого-маро.

– Ты сочиняешь стихи! – удивилась Татсо.

– Немного, – потупилась девушка.

– Тогда тебе будет о чем поговорить с моим братом, – заявила баронесса. – Он считает себя непревзойденным знатоком поэзии.

– А ты разве не любишь стихи, Татсо-ли? – спросила Сайо.

– Я люблю рисовать.

– Тогда, может быть, ты покажешь мне свои картины?

– С удовольствием, – согласилась баронесса. – Но вначале я хочу показать тебе наш сад.

Поглядеть действительно было на что. Возле стен замка росли: розовые кусты, клематисы и рододендроны, высаженные аккуратными рядами, на клумбах пестрели астры и георгины. Девушки шли по дорожке из тесаных камней и словно плыли в густом аромате цветов. То тут, то там возились трудолюбивые садовники, ухаживавшие за капризными растениями. При их приближении они бросали свою работу и низко кланялись.

– А сейчас ты увидишь наших золотых рыбок! – сказала Татсо, когда они шли по длинному коридору из ярко-зеленого кустарника. Дорожка привела к круглому водоему, окруженному каменным парапетом, на котором сидел молодой барон Даиро Татсо.

– Я так и знал, что вы придете сюда! – проговорил он мягким бархатным голосом, от которого у Сайо сладко заныло сердце.

– Здравствуй, Татсо-сей, – сказала она, с трудом заставив себя отвести взгляд от темно-карих глаз и посмотреть в прозрачную, как хрусталь, воду прудика. Там среди камней и водорослей плавали ярко окрашенные рыбки.

– Прекрасные творения богов, – сказал барон.

– Я никогда не видела ничего подобного, – простодушно призналась Сайо.

– Их привозят с далекого юга, – охотно пояснил юноша. – Эти создания не могут жить в наших водах. Осенью их вылавливают и переносят в помещение до следующей весны.

– Когда на них смотришь, приходит вдохновение, – сказала Татсо.

– Моя сестра еще не показывала тебе свои картины, Сайо-ли? – спросил барон.

Девушка уже более-менее освоилась в присутствии этого красивого юноши.

– Еще нет, но она сказала, что ты знаток поэзии?

– Считать себя истинным знатоком было бы нескромно, – завораживающе улыбнулся Татсо. – Мне нравится творчество Осако Дошо. Именно она триста лет назад стала первой писать трехстишия. Говорят, их было около тысячи. Я знаю сорок.

– Я – двадцать два, – похвалилась Сайо. – Вот только среди них встречаются не слишком скромные.

– Что же ты хочешь от гетеры и любовницы сегуна Рокидо.

– Не только любовницы, – поправила брата баронесса. – Но и подруги. И даже советника.

Тот не стал спорить.

– Лучше всего о поэтессе говорят ее стихи.

Он улыбнулся и тихо прочитал:

 
Я – словно горы, ты – ручью подобен.
Течет поток, а горы неизменны.
Ручей вдали от гор, тоскуя, плачет.
 

Сендзо Татсо посмотрела на Сайо. Та улыбнулась, принимая вызов:

 
Вода меняется, лишь горы неизменны.
И днем и ночью вдаль текут потоки.
Так человек: ушел и не вернется.
 

Юноша положил руку на широкий пояс и ответил:

 
Из зимней ночи вырежу лоскут,
Впрок спрячу до весны под одеялом,
Чтобы длиннее сделать ночь с любимым…
 

Они еще долго читали стихи несравненной Дошо, пока Сайо, смеясь, не признала свое поражение.

– Ты действительно знаток, Татсо-сей!

Молодой человек развел руками и, словно закрепляя свою победу, прочитал:

 
Скажи, тебя хоть раз я обманула?
Как холодна подушка в третью стражу!
Лишь ветер шелестит листвой опавшей.
 

– Хватит упражняться в декламации! – нахмурилась сестра. – Лучше покатай нас на лодке! Сайо-ли, ты не против такой прогулки?

– Конечно, нет, – девушка пребывала в прекрасном расположении духа. Ей нравилось буквально все. И сад, и Сендзо, и особенно Даиро.

Они прошли по дорожке до заполненного водой широкого рва. У крошечной пристани их ждала лодка с мягкими сиденьями и двумя молчаливыми гребцами на корме. Юноша помог забраться сестре и Сайо, сам сел лицом к ним и махнул рукой. Лодка неторопливо поплыла по стоячей воде мимо заросших невысоким камышом берегов. Несколько человек по шею в воде орудовали длинными серпами.

– Что они делают? – спросила гостья.

– Ров надо очищать, – любезно пояснил барон. – Иначе он зарастет травой. А ведь это не только канал для прогулок, но и оборонительное сооружение.

– Ваш замок поражает не только красотой и благоустройством, но и образцовым содержанием, – польстила хозяевам девушка.

– Так и должно быть, – улыбнулся юноша. – Это наш дом.

– А ты знаешь, Сайо-ли не только хорошо знает поэзию, но и сама пишет стихи, – сменила тему разговора сестра.

Брат встрепенулся:

– Это правда?

– Да. Я участвовала в поэтическом конкурсе…

– И даже завоевала приз! – прервала ее баронесса, заставив ужасно смутиться.

– Тогда ты должна почитать нам свои стихи! – решительно сказал Татсо. – Иначе это будет просто нелюбезно.

Сайо отвела взгляд от его прекрасного лица и тихо продекламировала:

 
За рекой заря восходит –
Там светает понемногу,
Там деревья и кустарник
Разрослись в дремучий лес.
Мы пришли, полюбовались,
Но уже пора в дорогу,
Горный пик на горизонте
В дымке облачной исчез.
Мы пришли, полюбовались
И уходим ранним утром.
Вас я, друг мой, не увижу –
Широка речная гладь.
Но надеюсь, что рассказы
О правленье вашем мудром
Всю далекую дорогу
Будут нас сопровождать.
 

– Великолепно! – вскричала Сендзо. – Ты настоящая поэтесса, Сайо-ли!

– Это просто забава для души, – краснея до кончиков волос, ответила девушка.

– Это не забава, – тихо возразил ей Даиро. – Это очень хорошие стихи. Может быть, ты еще порадуешь нас своим творчеством?

– Нет, – нашла в себе силы отказаться Сайо. – Я всего лишь молодая девушка, и как бы мне не зазнаться от ваших похвал.

– Но почему… – попытался было возразить барон, но сестра остановила его порыв:

– Оставь нашу гостью в покое. Видишь, мы почти приплыли.

За интересным разговором они не заметили, как обогнули замок. Вновь показалась крошечная пристань, где их терпеливо дожидался слуга.

– Что тебе нужно? – нахмурился Даиро.

– Мой господин Татсо-сей, твоя уважаемая матушка напоминает, что приближается время обеда.

– Иди, передай, что я не забыл.

– А после обеда ты должна посмотреть мои картины! – решительно заявила баронесса.

За обедом Сайо поблагодарила хозяев за гостеприимство, а барона – за возвращенное ожерелье. Она искренне и бесхитростно восхищалась Татсо-маро, вызвав довольную улыбку на сухих губах хозяина замка. В свою очередь, он рассказал, что отправил гонца на лучшем скакуне и завтра уже ждет ответа из Канаго-сегу. При этом барон еще раз повторил предложение отправить Сайо вместе с отрядом младшего сына. Однако девушка решила ничего не предпринимать до получения письма от господ Айоро. Ей все больше и больше нравилась семья Татсо, но не стоило забывать о новом опекуне. Неизвестно еще, как отнесется Айоро-ли к такой самостоятельности. Видимо, барон это понял. Разговор в свои руки взяла его супруга, и дальше за столом говорили лишь о поэзии и о… погоде.

– Это слабость моей матушки, – смеясь, рассказывал Даиро. – Она считает, что все ее болезни так или иначе связаны с погодой.

– Может быть, она и права, – ответила Сайо, когда они шли в комнаты Сендзо. Молодой барон слегка поддержал ее за локоть на ступеньках крутой лестницы, и девушка не смогла скрыть счастливой улыбки. «Молодой, красивый, знатный! Ой, Сайо, не потеряй головы», – вдруг, словно наяву, услышала она голос преподобного Кимцзы и, страшно смутившись, аккуратно высвободила руку из заботливых пальцев.

Младшая дочь барона рисовала на бумаге и шелке. Гостья сразу отметила самобытную манеру письма. На картинах Сендзо вышагивали голенастые журавли, в зарослях камыша прятались тигры, медведь, стоя на задних лапах, обдирал когтями кору.

– Люблю рисовать зверей, – ответила на невысказанный вопрос девушка. – В них больше человеческого, чем в некоторых людях.

– Ты не только художница, но и философ, – засмеялся брат. – Не боишься, что твой ум распугает всех женихов?

– Умные не испугаются, а муж-дурак мне не нужен! – парировала сестра.

Сайо подошла к следующей картине, где на нагретых камнях нежилась сине-зеленая змея, положив голову на свернутое в кольца тело.

«Спящая смерть», – прочитала она каллиграфическую подпись в углу рисунка и вдруг спросила:

– А где мой слуга?

Брат с сестрой переглянулись.

– Где-нибудь работает. Зачем он тебе? – в один голос проговорили они.

– Я учу его грамоте, – пояснила девушка.

– Слугу? – удивилась баронесса.

– В Канаго-сегу мне будет нужен грамотный слуга, – пояснила Сайо.

– У меня есть, – сказал Даиро. – Если хочешь, я подарю тебе. А у Сендзо имеется даже грамотная служанка.

– Да, – подтвердила сестра и, повернувшись, крикнула: – Эй, кто там!

В дверях мастерской появилась служанка.

– Найди мне Тому.

– Слушаюсь, госпожа.

– Мне не хочется доставлять вам лишние хлопоты, – засмущалась гостья.

– Никаких хлопот! – возразила баронесса. – Мне в радость оказать тебе услугу, Сайо-ли.

В комнату с поклоном вошла молодая круглолицая девушка в аккуратном платье.

– Звала меня, госпожа Татсо-ли?

– Вот это Тома. Умеет читать, писать и даже считает. Если хочешь, можешь взять ее в Канаго-сегу, – сказала баронесса. – Она еще неплохо делает прическу. Разбирается в одежде благородных женщин.

Сайо взглянула на девушку. На миг ей показалось, что в маленьких глазах мелькнул страх, но тут же Тома привычно уставилась в пол. Сайо подумала, что той вовсе не хочется уезжать из замка. Да и ей не нужна еще одна служанка.

– Мой слуга, – тихо проговорила Сайо, тщательно подбирая слова, – дорог мне как память о доме, в который я больше никогда не вернусь. Как тебе, Татсо-ли, дороги старые, привычные к пальцам кисти. Вон они стоят в стаканчике. Ты же не спешишь расставаться с ними? А твой кинжал, Татсо-сей? Судя по рукояти, он служит тебе не один год.

– Это так, – улыбнулся молодой человек. – Кажется, я понимаю тебя.

– Пошла вон, – отослала служанку баронесса.

Сайо улыбнулась:

– Если хотите мне помочь, пусть кто-нибудь из ваших слуг позанимается с моим бездельником и научит его читать.

– Это легко! – вновь пришла в хорошее расположение духа баронесса.

Разбудил Александру чувствительный тычок под ребра. Она резко привстала, едва не стукнувшись макушкой о низкий потолок.

– Вставай, лентяй! Хватит спать! – кричал незнакомый слуга в коричневом жилете, с синим поясом.

– В чем дело, почтенный? – вежливо спросила Алекс.

– Видишь, все уже поднялись! – продолжал разоряться слуга. – Один ты валяешься как боров!

Александре совсем не понравилось подобное сравнение, да и сам обладатель пронзительного голоса казался все менее симпатичным. Она огляделась. Торопливо одеваясь, между нар сновали слуги с помятыми заспанными лицами.

– Ты думаешь, тебя здесь задарма кормить будут? – продолжал бушевать обладатель синего пояса.

Какая-то логика в этих словах, безусловно, присутствовала. Поэтому Алекс только зыркнула на него разъяренным взглядом и стала напяливать куртку.

Бригадир, пахан, бугор, менеджер, или как он тут назывался, невольно отшатнулся и чуть сбавил тон. Даже не протерев морду лица, Александра вместе с другими работягами отправилась на кухню. Вернее, к кухне. В маленьком дворике собралось множество слуг обоего пола. Ели прямо под открытым небом. Кухарки в засаленных платьях разносили плошки с клейким, даже на вид противным рисом. Надеясь на волшебную силу денег, Алекс нашарила в кармане одну из трофейных медяшек. Придерживая чашку, она догнала женщину у дверей кухни, из которых мощно доносились не слишком аппетитные запахи.

– Тебе чего? – подозрительно спросила та.

Александра разжала кулак и показала денежку.

– Поесть.

Кухарка воровато оглянулась. Слуги быстро поглощали привычный завтрак. Два соратника, стоявшие у входа в дворик, лениво переговаривались друг с другом.

– Сейчас, – буркнула она, сметая с ладони монетку с корявым изображением совы.

Алекс уселась прямо у двери и принялась без аппетита забрасывать в рот горьковатый рис. Опять появился менеджер. А пожрать ей все еще не принесли. «И здесь надувают», – с грустью подумала Александра. В этот момент кухарка вышла и сунула в руки узелок. Глядя, как разоряется начальство, подгоняя не доевших, Алекс спрятала сверток за пазуху.

Ее и еще троих мрачных мужиков «бригадира» привел к складу, возле дверей которого уже дожидалась запряженная волами подвода. Неподалеку маячил соратник. Александру поразило количество воинов в Татсо-маро: словно полиции на матче «Зенит» – «Спартак». «Это же сколько надо денег, чтобы кормить такую ораву бездельников?» – думала она, ворочая мешки с рисом. Потом привезли корзины с луком и чесноком, за ними свеклу и морковь. Александра уже дышала загнанной лошадью, а ее коллеги с равнодушием автоматов таскали и складывали бесконечные мешки, корзины, бочонки.

Наконец, отъехала последняя подвода. Чуть позже пришел еще один синепоясый слуга и отправился с их «бригадирой» на склад. У грузчиков образовался маленький перекур.

Александра достала пропотевший узелок. Внутри оказалась черствая пшеничная лепешка и изрядный кусок сыра. Повернувшись спиной к соратнику, она разломила местный лаваш, покромсала сыр и протянула слугам. Те не заставили себя уговаривать и быстро-быстро заработали челюстями. Прежде чем воин, стоявший шагах в двадцати, успел что-то разглядеть, хлеб и сыр были съедены до последней крошки.

– Где взял? – тихо спросил один из мужиков.

– Купил, – так же тихо ответила Александра.

– Ты откуда? – спросил второй.

– Из Гатомо-фами.

– Не слыхал.

– На восток отсюда. Возле гор.

– У вас там что, слугам деньги платят? – вступил в разговор старый и худой работник.

– Я козу продал, – пояснила Алекс. – Выиграл на празднике и продал.

Мужики уважительно закивали, вполне довольные таким объяснением. К сожалению, перерыв оказался коротким. «Бригадир-бугор-менеджер» погнал их дальше и скоро сдал другому начальнику. Этот пожилой, представительный мужчина кроме коричневой куртки и синего пояса имел еще окладистую бороду и короткий нож. Он уже вел куда-то пяток слуг с двумя тачками, где навалом лежали то ли косы, то ли серпы на длинных рукоятях. Чуть в стороне, явно их конвоируя, вышагивали двое соратников. Пройдя двумя двориками, бригада вышла к замковым воротам, которые охранялись как изнутри, так и снаружи. Бородач что-то сказал одетым в доспехи воинам и махнул рукой. Под еле слышный скрип тачек слуги ступили на мост, перекинутый через широкий, наполненный водой ров. Пройдя по толстым, выщербленным доскам, они сошли с дороги и зашагали вдоль кромки воды. Метров через сто они встали, и начальник объяснил задачу. Она оказалась простой – чистить ров от травы и камыша. Одни слуги, вооружившись инструментом, срезали растительность, другие грузили ее в тачки и увозили.

Александру, как не местного и самого молодого, загнали в воду. Несмотря на солидный стаж пребывания в мужском теле, она так и не решилась снять штаны и даже оставила рубаху. Вот только никому до этого не было никакого дела. Водичка оказалась холодноватой, и она уже стала поеживаться, когда из-за угла замка выплыла изящная лодочка с двумя гребцами на корме и тремя смеющимися пассажирами. В одном из них Алекс, к удивлению, узнала Сайо. Одетая в новое красивое платье, она оживленно беседовала с молодым человеком с длинными черными волосами, в богатых одеждах, и похожей на него девушкой. Лодочка проплыла достаточно близко, и Александра смогла хорошенько разглядеть всех троих. На шее бывшей воспитанницы Гатомо блестело знакомое серебряное ожерелье, а парень был вылитый Орландо Блум в роли эльфа из «Властелина колец». Только волосы черные, как вороново крыло, да черты лица порезче. В общем – красавчик. У Алекс даже дыхание перехватило. Да и у Сайо радостно поблескивали зелененькие глазки. Стоявшие на берегу слуги и соратники проводили господ низким поклоном. Едва лодочка отплыла, работа возобновилась.

Вдруг сосед Алекс громко вскрикнул и поднял вверх сломанную рукоять «кососерпа».

– Сломал! – рявкнул бородатый «бригадира». – Ищи! А то после тебя тут кто-нибудь ноги порежет.

– Сейчас, сейчас, почтенный Чернам, – засуетился слуга. – Рукоятка-то была с трещиной. Я говорил…

– Ищи! – не слушая его, разорялось начальство.

Услышав шум, соратники подошли поближе.

Мужчина раз за разом скрывался под водой. Александра уже отвернулась, чтобы срезать очередной пучок, когда раздался радостный крик:

– Нашел!

Слуга выбрался на берег, держа в руках свернутую штопором железяку.

– Она между камней застряла…

– И куда ее теперь? – еще больше разбушевался бригадир. – В кузню, на металл?

– Там трещина…

– Двадцать палок! – выйдя из себя, заорал бородач.

«Опять двадцать», – не удержалась от улыбки Александра, да так и застыла с ней на помертвевших губах.

– Почтенный Чернам, там трещина…

Договорить слуга не успел. Алекс разглядела только холодный блеск стали. Голова несчастного подпрыгнула, как в голливудских ужастиках, а из перерубленной шеи взметнулся кровавый фонтан. И вот уже воин, не торопясь, вкладывает меч в ножны.

– Уберите.

– Да, мой господин, – низко кланяется бородач, а двое слуг равнодушно грузят обезглавленное тело в тачку.

Александру затошнило. Она уже видела смерть, ей даже пришлось убивать. Но равнодушие, с каким было проделано это убийство, и полное спокойствие окружающих заставили ее содрогнуться.

Соратник отошел к приятелю и продолжил прерванный разговор.

– И часто у вас так? – тихо спросила Алекс, передавая охапку мокрой травы слуге, который расспрашивал о деньгах.

– А у вас не так? – зло усмехнулся тот.

– Нет, – покачала головой Александра. – У моего бывшего господина народу мало. По пустякам башки не рубят…

– Эй! – крикнул «бригадира». – Работайте, хватит болтать!

Алекс усиленно заработал «серпокосой».

– Тут и за меньшее прибить могут, – проговорил слуга, принимая очередную охапку. – Это тебе не деревня.

– Это точно, – кивнула Александра.

Кровавое происшествие заставило на время забыть о холоде. К счастью, озябнуть как следует она так и не успела. По каким-то одному ему известным приметам начальство определило, что работа выполнена. Александра выбралась из воды, забежала за куст, выжала штаны и побежала догонять слуг, уже подходивших к мосту.

Обедали все тем же рисом, на этот раз приправленным вареными овощами. Алекс уже собиралась потратить еще один медяк, когда услышала громкий крик:

– Кто слуга Сайо-ли?

– Я! – Александра встала и увидела низкорослого пожилого мужчину в коричневой куртке.

– Иди сюда.

Положив на землю пустую плошку, Алекс пошла, огибая сидящих прямо на земле слуг.

– Господа велели тебя хорошенько покормить, – проговорил мужчина.

– Благодарю их за заботу, – вежливо ответила Александра.

Пройдя через чадящую кухню, они пришли в просторный зал с длинными столами и лавками. Для благородных грязновато. Видимо, здесь питаются «бригадиры-бугры-менеджеры». То есть те, кто щеголяет в коричневых жилетах с синими поясами. Опрятно одетая кухарка расставила перед ней аппетитно пахнущие блюда. Большую миску белого рассыпчатого риса с кусочками мяса, посыпанного специями, тарелку с мелкой сушеной рыбой и широкогорлый кувшин.

Мужчина уселся напротив и предложил:

– Угощайся.

Чувствуя сильный голод, Александра накинулась на еду. Рис оказался острым и соленым, рыба вкусной, а в кувшине плескался сладкий сок.

– Твоя госпожа попросила научить тебя грамоте.

Алекс кивнула, продолжая усиленно жевать.

– Я очень хочу научиться.

– Это радует, – одобрительно кивнул собеседник. – Только сначала подкрепись.

– Спасибо, почтенный, – поблагодарила Александра, наконец-то проглотив сухой рис.

– Зови меня учителем, – представился мужчина. Он терпеливо дождался, пока Алекс все съест и выпьет. – Мы пройдем на господскую часть замка. Так что нас будут сопровождать соратники. Не бойся, – предупредил мужчина.

– Я понял, почтенный учитель, – кивнула Александра.

Они вошли в коридор, где их уже дожидались двое воинов. Алекс было не очень уютно с таким конвоем. Однако соратники, казалось, не обращали на нее никакого внимания. Да и идти было не далеко. Учитель распахнул толстую дверь, пропуская ее вперед.

Первое, что бросилось в глаза, – висевшая перед массивным креслом школьная доска! Грязно-серая, сколоченная из плотно подогнанных досок, она напомнила Александре прошлую жизнь.

– Садись! – велел учитель.

Едва Алекс села, как на плечи ей тут же опустились руки соратников. Она дернулась.

– Тихо, – негромко произнес один из них, второй вытащил из-за пояса ее нож. Старик наклонился и ловко защелкнул на щиколотках Александры широкие металлические браслеты.

– Зачем это, почтенный учитель? – тихо спросила она, чувствуя, как по спине сбегают струйки холодного пота.

– Чтобы лучше запоминалось, – улыбнулся тот узкими безжизненными губами. Мужчина взял легкий деревянный столик и поставил перед креслом, потом положил на него стопку серых листов и маленькую чернильницу с торчащим пером.

– Тебя зовут Алекс? – уточнил старик.

– Да, – ответила Александра, специально позабыв добавить «почтенный», однако собеседника это, кажется, нисколько не задело.

– Тогда начнем…

– Можно сначала воды, почтенный учитель? – Алекс вытерла пот. Ей казалось, что в комнате очень жарко. Она огляделась вокруг. Свет на доску и столик падал из большого, плотно закрытого окна.

– За стеной кухонные печи, – пояснил мужчина. Он, казалось, совсем не чувствовал жары. Хотя даже на лицах разоруживших Александру соратников выступили капли пота.

Глядя на Алекс мертвыми, рыбьими глазами, учитель подошел к бадейке и зачерпнул большой ковш.

– Хватит?

– Да, – Александра протянула руку.

– Получишь, когда правильно назовешь все буквы, – сказал он, ставя ковш на лавку у стены. – Повторяй за мной: Цинь, Ляо, Кун, Со, То, Дей, Зи, Аве, Еши…

Первые два десятка у нее просто отскакивали от зубов, следующие пошли хуже. За каждую неправильно названную букву мужчина выливал обратно в бадью оловянный стаканчик воды.

– Неплохо, – похвалил учитель, протягивая ковш. – Осталось почти половина.

Александра молча тянула воду мелкими глотками.

– Теперь будем писать.

Она вытерла пот.

– Здесь очень душно, почтенный учитель. Нельзя ли открыто окно?

– Нет, – спокойно возразил мужчина. – Мне надо обучить грамоте деревенского увальня за два дня. Бить тебя не разрешили. Калечить тоже. Как же я вобью грамоту в твои тупые мозги?

Алекс подвинула к себе бумагу и чернильницу, а учитель налил себе воды и громко, со вкусом выпил.

На ее счастье, мужчина не предъявлял чрезмерных требований к чистописанию, и когда Александра вновь почувствовала сильнейшую жажду, в ковше еще оставалось немного воды.

– Ты не похож на деревенского дурачка, – прокомментировал ее успехи учитель. – Посмотрим, как у тебя получится составлять слова.

Он повернулся к доске и взял кусок древесного угля.

Вот тут ей пришлось по-настоящему худо. К тому же переработанная вода уже стала проситься обратно. Алекс сделала попытку встать. Соратники вскочили.

– Отлить хочешь? – заботливо поинтересовался учитель.

– Очень, – она криво улыбнулась.

– Напиши правильно слова, и я открою в сиденье дырку. Ты сможешь сделать свои дела в горшок. Если напишешь неправильно, будешь сидеть в мокрых, вонючих штанах.

– Сволочь! – тихо скрипнула зубами Александра. Казалось, еще миг, и она разревется. Даже под ударами палки Вонгыра Алекс не чувствовала себя такой униженной. Ужасная резь внизу живота мешала сосредоточиться, перо выскакивало из пальцев, а мужчина медленно, с расстановкой диктовал: «господин, госпожа, раб, делать…» Он закончил, когда у Александры перед глазами уже плыл туман. Еще чуть-чуть, и она или умрет, или обмочит штаны.

– Больше половины правильно, – похвалил мучитель. – Ты заслужил свой горшок.

«Разве это феодализм? – думала Алекс, лихорадочно развязывая пояс. – Это же фашизм какой-то!»

Мужчина, не брезгуя, сам пошел выносить горшок. Пока он отсутствовал, Александра сидела закрыв глаза и тихо беззвучно плакала.

– Слезы только уменьшат количество влаги в твоем теле, – раздался нудно-равнодушный голос. Она даже не заметила, как мучитель вернулся.

И пытка продолжилась. За окном стемнело. Дважды в комнате сменялись охранники. Алекс уже не помнила, сколько раз она потела и высыхала в этой душной жаре, где каждую каплю воды приходилось буквально вырывать из рук равнодушного монстра, и не меньше усилий требовалось, чтобы пристойно избавиться от переработанной воды. Ее «класс» навестили. Александра не стала разглядывать посетителя. В это время она старательно выводила предложение, открывавшее дырку в стуле.

– Передай господину, – сказал старик вошедшему, а дальше послышалось только: «Бу, бу, бу».

Выпроводив посетителя, учитель проверил написанное и остался доволен. Тонгойское письмо не отличалось большой сложностью, да и разум жительницы двадцать первого века все же оказался более гибким, чем у здешних крестьян. Она уже потеряла счет времени, к жажде добавился голод, но Алекс помалкивала. А то еще накормят воблой и без пива. Кажется, даже учитель начал уставать. Он перестал писать на доске и только диктовал, сидя на лавке. Все чаще и чаще мужчина прикладывался к воде. Лицо осунулось, постарело, под глазами набрякли мешки, голос стал хриплым, а седые волосы слиплись от пота. Только глаза продолжали оставаться тусклыми, как оловянные пуговицы, да интонация была все такой же безжизненной.

Даже кошмар когда-нибудь кончается. Неожиданно для нее учитель наклонился и отпер кандалы на ногах.

– Иди, – тихо проговорил он, вытирая пот. – Тебя проводят.

Александра вскочила и едва не упала обратно в страшное кресло. Она с ненавистью взглянула на мучителя. Тот сидел, закрыв глаза, прислонившись спиной к стене, и тяжело дышал. От перенесенных страданий у Алекс не оставалось сил даже двинуть ему, как следует. Да и соратники (уже третья пара) не сводили с нее внимательных глаз.

За дверью ее ждал слуга в противном коричневом жилете с фонарем в руке. Подождав, когда из «учебного класса» выйдут соратники, он быстро зашагал по коридору, заставив обессилевшую Александру торопливо семенить за ним.

Сайо переживала счастливейшие дни в своей жизни. Соратник Сабуро благополучно выздоравливал и уже говорил с ней. Словно извиняясь за пережитый девушкой ночной кошмар, судьба преподнесла ей радость общения с семьей Татсо. Вернее, с Сендзо и Даиро. Казалось, сбылась ее давняя мечта и Сайо, наконец, встретилась с людьми, которым интересна поэзия и живопись, а не только виды на урожай и пошлые сплетни. За эти два дня они так сблизились, что даже договорились называть друг друга по именам.