Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 177 (всего у книги 345 страниц)

Тервия припозднилась с ужином. Усаживаясь на своё место, гостья обратила внимание, что хозяин дома по-прежнему пребывает в мрачном расположении духа, глаза его супруги покраснели, нос распух, и только Уртекс выглядел почти счастливым. Ещё бы! Сбылась мечта подростка! На такой замечательной лошади его обязательно возьмут в конные эфебы.

Против ожидания консул почти не пил, зло отмахнувшись от Милима, попытавшегося второй раз наполнить его бокал.

Посчитав, что она уже почти ничем не рискует, девушка осторожно поинтересовалась:

– У вас гостили посланцы Тагара Зоркие Глаза?

– Не ваше дело, госпожа Юлиса! – зло рыкнул купец.

– Вы правы, господин Картен, – поспешно согласилась та, вполне удовлетворённая ответом. – Прошу простить моё неуместное любопытство.

Слегка смягчившись от подчёркнутого смирения собеседницы, мужчина спросил:

– Вы нашли гостиницу, госпожа Юлиса!

– Я решила добираться до Империи вместе с урбой Гу Менсина, – сказала путешественница. – Но они отправляются только через шесть дней.

Консул мрачно засопел, глаза Тервии сузились, превратившись в узкие, бьющие раздражением щели, а рот сжался куриной гузкой.

– Я могла бы пожить эти дни в театре, – как ни в чём не бывало продолжила Ника. – Если вы, конечно, не возражаете. Там есть подходящая комната, и актёры слишком уважают вас, чтобы приставать ко мне с разными неуместными вопросами.

– Вы написали письмо отцу? – вместо ответа спросил мореход.

– Разумеется, – кивнула девушка. – А вы приготовили мою награду?

– Получите завтра утром, – проворчал консул, выбирая из стоявшего на столе блюда яблоко посимпатичнее.

– Так что мне передать Ваниру Меркфатису? – напомнила гостья.

– Я не возражаю, – пробурчал собеседник с набитым ртом.

– Благодарю вас, господин Картен, – привстав с табурета, чуть поклонилась путешественница.

Блаженствуя в тёплой, хотя и не самой чистой воде, она подумала, что вряд ли в ближайшее время у неё будет возможность принять ванну. В театре, а тем более в дороге, мыться придётся по-походному из кувшина.

Риата сполоснула ей волосы, помогла вытереться и осталась наводить порядок.

Уртекс всё ещё торчал в конюшне, откуда доносилось его восторженное «ухтыканье». Валрек капризничал, требуя от няньки новую сказку, а едва девушка вошла в комнату Вестакии, как та бросилась к ней.

– Госпожа Ника! Это ужасно! Я в отчаянии!

Судя по тому, что девушка ещё не разделась, она явно ждала свою соседку.

«Кажется, случилось что-то серьёзное», – подумала попаданка, прерывая бессвязную речь собеседницы:

– Тише, госпожа Вестакия! О чём вы?

Дочь консула едва ли не силой затолкала её в комнату, и тесно прижавшись, зашептала в самое ухо:

– Мой отец – беспечный негодяй и трус, госпожа Ника!

– Что вы такое говорите?! – зашипела Ника, никак не ожидавшая таких слов.

– Но это правда! – вскричала девушка. – Он принял подарок от варваров! Представляете?! Сменял честь дочери на лошадь! Какой позор!

Отстранившись, Вестакия плюхнулась на табурет и заплакала, прикрыв лицо руками.

– Неужели господин Картен простил Ноор Учага? – спросила путешественница, присаживаясь на корточки и глядя на собеседницу снизу вверх. – Не может быть!

– Нет, то есть я не знаю, – покачала головой дочь морехода. – Кажется, нет. Он сказал, что вождь атавков просил не винить всё племя за проступок его сына.

– И твой отец обещал не требовать суда? – продолжала допытываться Ника.

– Не знаю, – растерянно повторила Вестакия. – Он говорил, будто Тагар Зоркие Глаза отослал сына в племя хименов к невесте.

Девушка громко всхлипнула.

– Теперь этот мерзавец уже не появится в Канакерне и не ответит за свои преступления…

– Прости, но я не понимаю, чем вы недовольны? – с наигранной наивностью пожала плечами путешественница.

– Да как же! – всплеснула руками дочь морехода. – Он же обещал не мстить этим мерзким варварам! Как мог отец обменять честь дочери на какую-то кобылу?!

Не дав растерянной собеседнице подобрать подходящий ответ, она с жаром продолжила, давясь слезами и словно ребёнок размазывая их кулаками по щеке.

– А когда я это сказала… Он меня ударил! Кричал, что я дура, что ничего не понимаю, что он не может пойти против совета, который не хочет войны с атавками из-за сумасбродной девчонки!

– Подожди! – резко остановила её излияния Ника, кажется, отыскав подходящие слова. Всё случилось так, как она и думала, только это почему-то не радовало. – Я не так давно знакома с вашим отцом, госпожа Вестакия, но уже успела понять, что он не из тех, кто прощает обиды. Возможно, сейчас ему пришлось на какое-то время отступить и затаиться. Но я уверена, что он как следует использует его, чтобы подготовиться и нанести удар там, где враг совсем не ждёт.

– Вы думаете? – с какой-то робкой, детской надеждой спросила дочь морехода.

– Конечно, – кивнула путешественница.

– Но, что скажет Румс Фарк? – опухшие от слёз губы девушки опять задрожали.

– Не знаю, – беспечно пожала плечами попаданка. – Но свадьбу вашу никто не отменял, значит, он по-прежнему хочет видеть вас своей женой.

– Вы же ничего не знаете, госпожа Ника! – с упрёком заявила Вестакия.

– А что я должна знать? – удивилась и заинтересовалась Ника.

– Только поклянитесь, что никому не скажете? – дочь консула крепко ухватила её за плечо. – Поклянитесь Ноной и Диолой!

– Клянусь! – не заставила себя упрашивать путешественница.

– Мама сказала, что Тренц Фарк потребовал увеличить моё приданое на пять тысяч империалов! – выпалила девушка. – Как видите, госпожа Ника, моя ценность, как невесты, сильно упала. Без денег я ему не нужна!

– Не кричи! – шикнула Ника. – Румс Фарк – не торговец, как его отец, а воин. Он не возьмёт в жёны женщину, которую не сможет уважать.

– Вы правда так думаете? – повторила Вестакия.

– Не сомневаюсь! – решительно заявила путешественница, поднимаясь. – Господин Румс Фарк – не какой-то сопливый мальчишка. Он повидал мир, сражался и мирился с варварами. А значит, в равной степени обладает отвагой и умом. Он берёт вас не только по воле отца, но и по своему желанию. Иначе он просто не сможет поступить.

– Ах, госпожа Ника! – вскочив с табурета, дочь морехода крепко обняла попаданку, и уткнувшись носом ей в грудь, тихо прошептала. – Как бы я хотела иметь такую старшую сестру…

Резко отстранившись, она пристально посмотрела ей в глаза.

– Мне кажется, если бы я рассказала вам о Ноор Учаге, вы бы смогли удержать меня от глупостей. Я бы осталась дома, а вы бы были на пути к родственникам вместе со своей служанкой… Стыдно сказать, но я считала вас любовницей отца…

– Не только вы делали подобные ошибки, госпожа Вестакия, – мягко улыбнулась путешественница. – Но даже богам не дано повернуть время вспять. Сделанного не воротишь. Единственное, что могу посоветовать – не совершайте больше таких необдуманных поступков. Родители любят вас…

– А господин Румс Фарк? – резко оборвала девушка, жадно вглядываясь в лицо собеседницы. – Как вы думаете, он сможет простить меня? А полюбить?

– Сильные люди великодушны, – путешественница старалась говорить как можно убеждённее, во всю используя «сериальные штампы». – Господин Фарк из их числа. Простит… А любовь? Не знаю…

Она виновато развела руками.

– Спасибо за честный ответ, госпожа Ника, – церемонно поклонилась дочь консула. – Добрых снов. Я обязательно провожу вас завтра.

– И вам спокойной ночи, – вернула пожелание попаданка, вытирая набежавшую слезу.

Чувствуя в душе странную незнакомую опустошённость, девушка тяжело опустилась на кровать. Ей ещё ни разу не приходилось утешать кого-то вот так, по-настоящему, от всей души. Оказывается, искренне сочувствовать кому-то очень нелегко.

Ночью она долго ворочалась с боку на бок не в силах заснуть, то ли под впечатлением разговора с Вестакией, то ли в предчувствии грядущих перемен.

Очевидно, Риата знала, что хозяйка долго не спала, но также она имела приказ разбудить её пораньше. Наверное, поэтому голос рабыни звучал так просительно и виновато:

– Просыпайтесь, госпожа. Просыпайтесь.

С трудом разлепив тяжеленные веки, путешественница с сонным недоумением уставилась на невольницу.

– Простите, госпожа, но вы сами велели…

– Зачем? – пробормотала девушка.

– Вы сказали, собраться надо…, – растерялась собеседница.

Постепенно реальность стала доходить до сознания Ники. Отбросив одеяло, она с хрустом потянулась и зевнула так, что едва не вывихнула челюсть.

Заботливая Риата с вечера припасла воду для умывания, а девушка старалась плескаться потише, чтобы ненароком не разбудить спавших хозяев. Она уже оделась, когда негромко стукнула дверь в спальню, и звенящую предутреннюю тишину нарушили знакомые шаги Тервии. Чуть позже её недовольный голос уже доносился со двора. Казалось, день в доме консула начинается как обычно. Но тут дверь хлопнула ещё раз.

Сидевшая перед зеркальцем путешественница настороженно расслышала шлёпанье босых ног по деревянному полу.

«С чего бы это Картен поднялся в такую рань?» – успела подумать она, прежде чем без стука или какого-то предупреждения циновка на двери сдвинулась, впустив в комнату морехода в одной набедренной повязке с большим кожаным мешочком в руках.

Мужчина удивлённо вскинул брови, застав гостью уже одетой.

«Он что, хотел меня в постели застать?» – усмехнулась про себя Ника.

– Доброе утро, господин Картен, – она мило улыбнулась, не поворачивая головы, чтобы рабыня могла продолжить трудиться над причёской.

Поздоровавшись, мореход бросил на стол тяжело брякнувший кошель.

– Где письмо вашему отцу, госпожа Юлиса?

– Вы встали так рано специально, чтобы вручить мне награду? – вопросом на вопрос ответила девушка.

– Я спешу, госпожа Юлиса, – нахмурился собеседник. – У меня важная встреча.

– Подождите совсем немного, господин Картен, – тоном избалованного ребёнка попросила путешественница. – Вы же знаете, как важна для девушки красивая причёска, а если сейчас прервать – придётся начинать всё сначала.

Недовольно засопев, мореход привалился плечом к косяку, скрестив на волосатой груди мускулистые руки.

Невольница понимала, что хозяйка не хочет задерживать столь раннего и важного визитёра, поэтому закончила всё так быстро, как только могла.

Ника сама подошла к корзине, достала свиток, и развернув, протянула консулу.

– Вот письмо, а это…

Она указала на звёздочку.

– Тот самый знак, которого ждёт мой отец.

– Надеюсь, вы не пытаетесь меня обмануть, госпожа Юлиса? – спросил собеседник, пробегая глазами по строчкам. – Иначе, клянусь Нутпеном, эта ложь очень дорого вам обойдётся, и не надейтесь, будто сможете скрыться от меня, или что вас смогут защитить знатные родственники.

– Господин Картен! – в голосе выпрямившейся попаданки звенел металл. – У вас нет никаких оснований опасаться обмана с моей стороны. Вы честно выполнили свою часть сделки, переправив меня через океан и отыскав попутный караван в Империю. Всё, что случилось потом, не имеет никакого отношения к вашему договору с моим отцом. Так что не сомневайтесь, это тот самый знак. Мы, Юлисы, всегда платим свои долги.

Последняя сентенция, беззастенчиво сворованная у авторов сериала «Игра престолов», произвела особенно сильное впечатление на канакернского купца. Обычно говорливый, он даже замялся, не зная, что сказать.

– Я очень рад, госпожа Юлиса, – вернулся наконец к нему дар речи. – Что не ошибся в вас, и мы расстаёмся как честные люди, не имея больше никаких обязательств друг перед другом. Жду, что после воссоединения с семьёй, вы напишете письмо, чтобы я мог передать его вашему отцу.

– Постараюсь не забыть, господин Картен, – заверила девушка.

И хотя его внешний вид с аккуратно обвисшим брюшком, густо покрытым чёрными волосами, никак не соответствовал серьёзности произносимых слов, путешественница смогла сохранить невозмутимый вид, и только после того как, кивнув, мореход покинул комнату, постукивая по раскрытой ладони папирусным свитком, тихо рассмеялась.

Услышав за стеной скрип кровати и шуршание, Ника едва успела сунуть мешок с золотом в корзину, как влетела Вестакия. Обычно она заглядывала к соседке либо закутавшись в одеяло, либо одев простенький хитон, но сейчас примчалась в том виде, в каком спала.

«Чего они сегодня все голые бегают?» – раздражённо подумала девушка.

– Госпожа Ника! – дочь морехода протянула руку. – Вот, возьмите.

На ладони сверкнула серебряная шпилька с маленькой ажурной бабочкой на конце. Как показалось путешественнице, такие украшения носят девочки, ещё не вошедшие в возраст невест.

– У меня больше ничего нет, – как будто прочитав её мысли, виновато улыбнулась Вестакия. – Прошу вас, не отказывайтесь.

И, прежде чем Ника успела что-то сказать, убежала, сверкнув смуглыми ягодицами.

Видимо, хозяин дома действительно куда-то спешил. Даже несмотря на то, что за стол сели раньше обычного, консул ел торопливо, жадно глотая непрожёванные куски. Оставив половину лепёшки, он уже на ходу осушил стакан разведённого вина, бросив через плечо:

– На обед будут двое гостей.

– Я обо всём позабочусь, – понимающе отозвалась Тервия, провожая супруга озабоченным взглядом.

От волнения путешественница совершенно не чувствовала аппетита, почти силком заталкивая в себя хлеб с оливковым маслом. День предстоит хлопотный, кто знает, когда удастся поесть в следующий раз?

Пока господа завтракали, рабы запрягли осла и принесли из комнаты вещи попаданки. Как заметила девушка, с тех пор, как она месяц назад пришла в дом Картена, их заметно прибавилось. Тогда у неё была одна корзина, сейчас три, да ещё и своё транспортное средство появилось.

«Богатею потихоньку», – грустно усмехнулась Ника.

Ей не хотелось устраивать какое-то прощание, но своенравная дочь морехода опять смешала все планы. Спустившись, она со слезами обняла свою спасительницу, не обращая внимание на недовольную гримасу матери.

– Спасибо, госпожа Юлиса! Если бы не вы, я бы так и пропала там на хуторе! Мне так жаль, что мы расстаёмся…

– Мне пора подумать о себе, госпожа Вестакия, – дрогнувшим голосом сказала путешественница. – Я должна ехать. Спасибо вам и вашим родителям за гостеприимство.

В последних словах помимо воли прозвучали обида и разочарование. Юная горожанка отпрянула, в мокрых глазах девушки светилось безмолвное признание вины.

– Прощайте, – путешественница набросила на голову накидку.

– Постойте, – неожиданно остановила её Тервия. – Я сейчас.

Развернувшись, она торопливо пошла на кухню.

– Прощайте, госпожа Ника, – всхлипнула дочь морехода. – Я вас никогда не забуду. Если у нас с Румсом родится дочь, я обязательно назову её вашим именем.

– Спасибо, госпожа Вестакия, – попыталась улыбнуться попаданка. – Но я не достойна такой чести…

– Достойна! – с каким-то детским упрямством возразила дочь морехода. – Вы та женщина, на которую я хочу быть похожа…

«Сейчас расплачусь, – подумала путешественница. – Тушь с век побежит. Вот батман, нет здесь никакой туши!»

К счастью слезоточивую речь Вестакии прервала её мать. По приказу госпожи Картен Обглодыш принёс из кладовой полную корзину овощей: капуста, лук и ещё чего-то, а Кривая Ложка передала Риате узелок с куском окорока и лепёшками.

– Вот, возьмите, госпожа Юлиса, – супруга консула криво усмехнулась. – Чтобы вам хотя бы в первое время еду не покупать…

Заскрипели воротные петли. Повинуясь неясному порыву, теперь уже Ника крепко обняла Вестакию, громко прошептав ей в самое ухо:

– Не упусти Румса, подруга.

– Ни за что! – тут же отозвалась дочь морехода.

Когда тележка уже катилась по улочке, путешественница с удивлением заметила, что не только она расчувствовалась при расставании с домом Картена. Риата, шагавшая впереди и державшая осла под уздцы, то и дело со вздохом оглядывалась, при этом глаза её подозрительно поблёскивали.

«Неужели она так переживает из-за разлуки с Обглодышем?», – растерянно гадала девушка, вспомнив, что именно из-за шашней её рабыни с этим невольником произошла та неприятная история с неудавшимся покушением.

Путешественница до сих пор ёжилась, вспоминая свою неудавшуюся убийцу. Тогда смерть прошла совсем рядом, даже могильным холодком от неё потянуло. Однако, печально-мечтательное выражение, не сходившее с лица Риаты, вызывало всё больший интерес.

Ширина улицы, ведущей от площади фонтана Тикла до Северных ворот, и небольшое число прохожих позволили рабыне забраться в повозку и занять место рядом с госпожой.

Не в силах побороть любопытство, та спросила:

– А ты почему так расстроилась? Скучаешь по Обглодышу?

– Что, госпожа? – встрепенулась погружённая в свои мысли женщина и тут же энергично запротестовала. – Вот ещё! Да из-за этой кучи навоза вас чуть не убили! Ненавижу! Все бы глаза выцарапала паршивцу!

– Тогда в чём же дело? – удивилась Ника. – Жалеешь, что придётся ехать в Империю?

– Нет, госпожа, – покачала головой невольница, и понизив голос, доверительно зашептала. – Жаль, что со Скриной больше не увижусь. Уж очень хорошо с ней было…

– Это кто ещё такая? – растерялась хозяйка.

– Рабыня господина Картена, – охотно пояснила Риата. – Кривой Ложке на кухне помогает.

«Вот батман», – выругалась девушка и, отвернувшись, сплюнула, пробормотав несколько слов на родном языке.

Видя явное неудовольствие госпожи, невольница замолчала, но по лицу её ещё долго блуждала грустно-блудливая улыбка.

Впрочем, мысли путешественницы очень скоро перескочили с сексуальных похождений рабыни на то, что ожидало их впереди. Как встретят её артисты? Наверняка Меркфатис уже всем разболтал, что она покинула дом Картена из-за того, что тот лишил бывшую любовницу своей благосклонности. А значит, тень консула уже не будет охранять её от неприятностей. Придётся выкручиваться самой.

У Северных ворот дежурили знакомые стражники, что позволило избежать лишних вопросов. Дребезжа и подпрыгивая на колдобинах, тележка вкатила во двор театра, едва не сбив Рхею, спешившую с охапкой дров к костру, где на камнях над раскалёнными углями теснились сковородки, исходившие вкусным хлебным духом свежих лепёшек.

Риата ещё вчера выяснила и доложила хозяйке, что в этой урбе питаются сообща, как говорится «из одного котла». А распоряжалась продуктовыми запасами, естественно, Приния. Поэтому Ника первым делом направилась к ней. Отряхивая мучную пыль, та как раз беседовала с хмурым, явно не выспавшимся супругом, одетым в застиранный, заплатанный хитон.

Ответив на приветствие, путешественница проговорила:

– Пошлите кого-нибудь взять из тележки корзину с овощами.

И заметив, как подозрительно сузились глаза женщины, снисходительно усмехнулась:

– Это мой подарок, а деньги за еду я заплачу сразу, как только вы скажете.

– Спасибо, госпожа Юлиса, – поблагодарила собеседница и сочла нужным объяснить. – Продукты на дорогу мы покупаем заранее.

– Сколько я должна внести? – нахмурилась девушка.

– Смотря докуда вы с нами собрались ехать, госпожа Юлиса, – осторожно ответила Приния.

– Для начала – до Гедора, – подумав, решила девушка.

– Тогда тридцать риалов за вас и рабыню, госпожа Юлиса, – сразу же ответила собеседница.

– Принесу, как только разберу вещи, или пришлю с Риатой, – пообещала Ника и обратилась к притихшему толстяку. – Вы не проводите меня в комнату?

– Да, да, – засуетился тот. – Проходите сюда.

Они вошли в зал, занимавший почти весь первый этаж, за исключением квартиры смотрящего за театром. Попадавшиеся навстречу артисты, такие же сонные, как их старшина, радушно приветствовали путешественницу.

Лестница наверх тянулась вдоль торцовой стены помещения. Некрашеные ступени поскрипывали при каждом шаге, словно жалуясь на покрывавший их слой грязи, захватанные перила лоснились от прикосновения множества рук.

Поднимавшийся первым Гу Менсин то и дело оглядывался, отчего не успел перехватить собственного сына, летевшего куда-то сломя голову.

Охнув от удара в живот курчавой головы, толстяк крепко схватил отпрыска за ухо. Парнишка взвизгнул и вдруг растянул пухлые губы в широкой улыбке.

– Здравствуйте, госпожа Юлиса.

– Здравствуй, будущая звезда театра, – рассмеялась девушка.

– Пошёл вон, – рявкнул заметно подобревший отец.

Мальчишка ловко протиснулся мимо взрослых по узкой лестнице, но оказавшись внизу, внезапно заинтересовался:

– А почему звезда, госпожа Юлиса, а не Луна или Солнце?

– Иди отсюда! – цыкнул заметно подобревший Гу Менсин и виновато улыбнулся. – Не обращайте внимание, госпожа Юлиса, я его поучу, как со взрослыми почтительно разговаривать.

Ника растерялась от такого детского, но вполне логичного вопроса, и сначала решила пропустить его мимо ушей. Но потом передумала. Надо же показать будущим спутникам свою учёность и начитанность.

– Солнце ослепляет, и никто не сможет смотреть на него слишком долго. Хочешь, чтобы твои зрители сразу разбежались?

– Нет, госпожа Юлиса, – покачал головой паренёк.

– Луна слишком непостоянна, – продолжала вешать ему лапшу на уши путешественница. – А талантливый актёр должен всегда играть великолепно. Понял?

– Да, госпожа Юлиса, – кивнул парнишка и убежал.

– Менран – моя поздняя радость, – шумно вздохнул старый актёр. – Надеюсь, Нолип, наш небесный покровитель, услышит ваши слова. Не хочется, если моё дело умрёт вместе со мной.

Наверху оказался просторный зал, который пересекали несколько протянутых под самым потолком верёвок с висевшими на них занавесками, сейчас сдвинутыми к стене. Видимо, на ночь их расправляли, получая отдельные комнатушки.

«Мне тоже так жить придётся?» – с раздражённым разочарованием подумала девушка.

Солнечный поток, врывавшийся сквозь выходившие во двор окна, ярко высвечивал убогость обстановки. Из мебели присутствовала только монументальная рассохшаяся кровать, где могли легко уместиться пять человек не самого субтильного телосложения. Поверх тощего матраса валялись две лоснящиеся от жира цилиндрические подушки и скомканные одеяла.

На полу вперемешку с облезлыми шкурами лежали чашки, миски, корзины, кувшины с отбитыми горлышками. В тёмном углу громоздились какие-то мешки.

«Мдя! – хмыкнула про себя путешественница. – И куда я влезла с такими деньгами? Так и надо было в гостиницу селиться. Сэкономить решила, дура».

– Идите за мной, госпожа Юлиса, – с прежним радушием пригласил Гу Менсин.

Ловко лавируя между расставленной по полу посудой, он направился к противоположной стене, в которой девушка заметила завешанный дырявой циновкой дверной проём.

Увы, но и эта комната тоже оказалась занята, а мебель так же отсутствовала. У стены кто-то спал, тихо похрапывая и причмокивая губами.

– Эй, Анний, – толстяк беззастенчиво ткнул его ногой в бок. – Завтрак проспишь, а я скажу Принии, чтобы тебе ничего не давала.

– Сейчас встану, – проворчал актёр. – Вчера вечером Превий Стрех свою новую пьесу читал…

– Надо посмотреть, – сделал неожиданный вывод старший урбы. – Если ты так долго не спал, значит, интересно получилось.

– Только с рифмами местами перемудрил, – отозвался собеседник, поднимаясь и представ перед ними во всей своей неприкрытой красоте.

– Оденься, бесстыдник! – возмутился толстяк. – Не видишь, какие у нас гости?!

Тут Анний сделал вид, будто только что заметил Нику и неторопливо завернулся в заплатанное одеяло.

– Простите, госпожа Юлиса, никак не избавлюсь от власти Яфрома.

Та с трудом удержалась от брезгливой гримасы: «Он что, хотел поразить меня своим… внешним видом?»

– И впредь веди себя прилично, – строго пожурил младшего коллегу Гу Менсин, и обернувшись к застывшей с каменным лицом спутнице, указал рукой.

– Туда, пожалуйста, госпожа Юлиса.

Только тут девушка увидела низенькую дверь из толстых досок, скреплённых двумя бронзовыми полосами.

– Тут у Меркфатиса кладовка, – ответил толстяк на её недоуменный взгляд. – Некоторые урбы держат там свои припасы и другие ценные вещи. У нас ничего такого нет. Вот мы и отправили туда Стреха и Палла, чтобы Превий не надоедал всем своими стихами.

Со скрипом распахнув дверь, толстяк радушным жестом пригласил войти.

– Только после вас, – напряжённо улыбнулась путешественница, представив, как та с лязгом захлопывается у неё за спиной.

Недоуменно пожав плечами, актёр шагнул через порог. Нике пришлось сильно пригнуться, чтобы проследовать за ним.

Дневной свет, с трудом пробиваясь сквозь зарешечённое оконце, освещал серые, неприветливые камни стен, лишённые какой-либо штукатурки. Девушка подумала, что вряд ли сможет здесь вытянуть разведённые в сторону руки. Зато имелась широкая лавка, видимо, предназначенная исполнять функции кровати. Причём, судя по свежим царапинам на относительно чистом полу, внесли её совсем недавно специально для гостьи. Вообразив себя на секунду узницей этой каморки, попаданка с неприязнью подумала: «У графа Монте-Кристо в замке Иф и то, наверное, просторнее было».

Заметив её реакцию, толстяк пробормотал, пожимая покатыми плечами:

– Я предупреждал. Если хотите, можете остановиться в гостинице.

– Меня всё устраивает, – заверила его путешественница. – Особенно цена.

Собеседник довольно хохотнул, хлопнув себя по выпирающему животу.

– У меня только одна просьба, господин Гу Менсин.

– Слушаю, госпожа Юлиса?

– Пусть кто-нибудь поможет моей рабыне перенести вещи, – сказала она самым любезным тоном.

Увидев, где им придётся провести ближайшие пять дней, Риата испытала чувство тихого ужаса.

– Я сейчас осла в конюшню ставила, госпожа. Так у него хлев и то больше.

– Как-нибудь переживём, – отмахнулась хозяйка. – Зато дверь настоящая, и замок имеется.

– С двух сторон, госпожа, – еле слышно пробормотала невольница, опасливо пряча глаза.

Ника хотела рассердиться, но потом передумала и стала рассуждать, оглядывая загромождённую комнатушку.

– Кувшин у нас есть. Нужны ещё светильник, тазик для умывания и ночной горшок.

С последним обещал помочь Меркфатис. Смотрящий за театром заявился вскоре после того, как рабыня с госпожой кое-как растолкали по углам немногочисленные пожитки, и торжественно вручил девушке ключ: деревянную пластинку с фигурными вырезами, вроде той, что открывала сундук Наставника, только побольше.

Выслушав пожелания новой постоялицы, отпущенник пообещал выдать необходимую утварь из своих запасов. Отправив с ним Риату, Ника спустилась вниз, чтобы посетить ещё одно место, расположение которого заранее выяснила её расторопная рабыня.

Критически осмотрев каменную будочку с плетёной из прутьев дверью, отверстие на приступочке, видимо, выполнявшем роль стульчака, попаданка отмахнулась от многочисленных мух, с утробным жужжанием летавших у лица. Кажется, дом консула Мерка Картена ещё долго будет для неё образцом удобства и комфорта.

Потом она неторопливо обошла просторный двор. Нашла свинарник с двумя тощими, похожими на собак, поросятами, сарай с аккуратно сложенными дровами, заглянула в конюшню, где, разделённые дощатой перегородкой, отмахивались от докучливых насекомых ослик и мулы. Рагул в грязном фартуке сгребал деревянной лопатой навоз, что-то недовольно бурча себе под нос.

Здесь Нику и нашла незнакомая девочка лет девяти, и смущаясь, пригласила завтракать. Путешественница хотела попросить передать, что она не голодна, но потом решила не обижать хозяев и сказать это самой.

– Как зовут тебя, малышка?

– Тсева, – тихо ответила маленькая посланница и убежала, сверкая грязными икрами.

Войдя в зал, девушка убедилась, что артисты уже расселись за столы и ждут только её.

– Вы наша гостья, госпожа Юлиса, – торжественно провозгласил Гу Менсин. – Поэтому прошу занять место рядом со мной.

– Благодарю за приглашение, – ответила путешественница. – Но я хорошо позавтракала в доме господина Картена и совершенно не хочу есть.

– Ну тогда хотя бы выпейте с нами? – после секундной паузы предложил толстяк.

– С удовольствием приму дар Диноса вместе с вами, – улыбнулась Ника, обратив внимание, что вновь оказалась одна в чисто мужской компании.

Женщины расставляли миски с оливковым маслом и маслинами, раскладывали на выщербленной столешнице свежие, пахучие лепёшки. Приния, видимо, не без умысла, поставила перед супругом ярко раскрашенный сосуд для смешивания вина с торчавшей из него ручкой медного черпака. Старший урбы наклонился над ним, принюхался и сразу погрустнел. Когда кудрявый, симпатичный мальчик лет двенадцати принёс путешественнице наполненный бокал, та сразу поняла причину расстройства толстяка. Воды в чаше оказалось гораздо больше, чем вина.

Однако, данное обстоятельство не помешало Гу Менсину произнести тост во славу Нолипа и Нутпена. После чего, отдав дань домашним богам, артисты принялись за еду. Они ломали лепёшки, макали куски в масло и жадно жевали, подхватывая с блюда маслины. Ника неторопливо потягивала воду с лёгким привкусом вина, дожидаясь удобного момента, чтобы уйти.

– А где вы осла с тележкой взяли, госпожа Юлиса? – неожиданно поинтересовался Анний Мар.

«Он что, видел их раньше и теперь узнал? – от этой мысли девушка чуть не подавилась. Выигрывая время для поисков подходящего ответа, она поставила бокал на стол и аккуратно вытерла губы платком. – Актёры бывали на хуторе, или Руб Остий к ним приезжал? Да какая разница!»

– Это подарок господина Картена, – улыбнулась путешественница. – Чтобы не пришлось пешком до Империи идти. Но почему вас это заинтересовало?

– Не подходит ваша повозка для дальней дороги, госпожа Юлиса, – пояснил собеседник, «раздевая» её похотливыми глазами.

– Мне она показалась довольно крепкой, – возразила Ника, чувствуя нарастающее раздражение.

– Для крестьянина или торговца и такая подойдёт, – фыркнул актёр. – Капусту в город возить.

Он насмешливо усмехнулся.

– А вот путешествовать на ней плохо будет, госпожа Юлиса. В дороге дождь может застать, холодный ветер, даже снег.

– Он говорит, что лучше бы вам приобрести фургон, госпожа Юлиса, – вмешался в разговор старший урбы, строго глянув на молодого коллегу.

– И сколько он может стоить? – заинтересовалась девушка.

– Если брать такой, как наш, – очевидно, пытаясь сообразить, обстоятельно заговорил толстяк.

– Нет, нет, господин Гу Менсин, – сразу же оборвала его собеседница. – Мне нужно что-то поменьше.

– Семьсот риалов, госпожа Юлиса, – подал голос Превий Стрех. – У Квартия Струса есть, если ещё не продал. Я видел, когда вы меня в его мастерскую колесо ремонтировать посылали.

Согласно кивнув, старший урбы посмотрел на гостью. Скривившись, та недовольно проворчала:

– К сожалению, сейчас я такими средствами не располагаю.

И тут же поинтересовалась:

– Но разве нельзя поставить стенки и потолок на мою тележку?

– Наверное, можно, – задумчиво пожал плечами Анний Мар. – Колёса у неё хорошие, дно крепкое.

– Надо спросить мастера, – глубокомысленно заявил начинающий драматург.

– Вы не могли бы проводить меня к нему? – ухватилась за его слова Ника.