Текст книги ""Фантастика 2024-144" Компиляция. Книги 1-24 (СИ)"

Автор книги: Виктор Зайцев

Соавторы: Анастасия Анфимова,Дмитрий Султанов,Александр Алефиренко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 176 (всего у книги 345 страниц)

Девушка надеялась, что этим всё и ограничится, но услышав торопливо приближавшиеся шаги, замерла от неприятного предчувствия. Но быстро опомнилась, торопливо достала из корзины кинжал и, не глядя на испуганно сжавшуюся в комок Риату, спрятала его под подушку.

– Что с вами, госпожа Юлиса? – встревоженно вскричала Тервия. – Быть может, надо послать за лекарем?

– Не нужно, госпожа Картен, – Ника встала, чувствуя, как сжавшаяся внутри пружина чуть ослабла. – Не беспокойтесь.

– Тогда почему бы вам не поужинать с нами? – повторила женщина приглашение супруга. – Сегодня праздник, первый день Ангипарий.

Путешественница заколебалась. То, что за ней пришла сама хозяйка дома, является толстым намёком на то, что мореход желает сгладить недавнее негативное впечатление от их последней встречи. Кажется, он действительно успел пожалеть о своей несдержанности и теперь предлагает сделать вид, будто ничего не случилось. Возможно, стоит принять предложение? Ника уже хотела согласиться, но вспомнила лекции Наставника о родовой чести младших лотийских Юлисов. Должна ли девушка столь аристократического рода прощать подобные гадости? К сожалению, ей ещё только предстоит стать членом этого знатного рода, а для этого надо добраться до Империи.

– Я не могу отказаться от такого любезного приглашения, – кивнула попаданка, пряча за любезной улыбкой сжигающий унижением стыд.

Увидев её в дверях ярко освещённого зала, Картен даже не нашёл нужным скрывать своё облегчение. Либо действительно жалеет о сказанной сгоряча грубости, как утверждала Вестакия, либо переживает за судьбу сапфиров?

– Проходите, госпожа Юлиса! – широким жестом обвёл он богато накрытый стол. – Надо достойно проводить Ангипу к мужу, владыке подземного царства мрачному Дрину. Богиня плодородия должна знать, что встречать её люди будут так же весело, как прощаются с ней. Пусть не задерживается и возвращается весной, когда всё под небом ждёт тепла и новой жизни.

Пьяно улыбаясь, консул поднял бокал.

Успевшая занять своё место девушка тоже взяла медный стакан с разведённым вином, и плеснув несколько капель на пол, провозгласила:

– Я рада выпить в честь Ангипы, дарительницы всех плодов земли.

Судя по удовлетворённому кивку, слова гостьи пришлись хозяину дома по душе. Со стуком вернув пустую посуду на стол, он аккуратно вытер усы и бороду поданным рабыней полотенцем.

– Жаль, что вы не попали на праздник, госпожа Юлиса. Ручаюсь, в Некуиме вам не доводилось наблюдать столь величественного зрелища.

– Ваша дочь подробно рассказала мне, как проходит первый день Ангипариев, господин Картен, – светским тоном поддержала разговор Ника. – Хотя, отец часто повторял: лучше один раз посмотреть, чем сто раз послушать.

– Подобная мысль сделала бы честь любому из мудрецов древности! – рассмеялся мореход, хлопнув ладонью по столу, и покачал головой с шутливым упрёком. – А вот мне он ничего подобного не говорил.

– Если бы вы провели с ним столько времени, сколько я, – снисходительно усмехнулась девушка. – Могли бы услышать и не такое.

– Ваш отец – умный и образованный человек, госпожа Юлиса, – консул с хрустом разломил жареную тушку цыплёнка. – Могу только представить, как тяжело ему приходилось среди дикарей без прекрасных картин, статуй, зданий, без бесед с мудрыми друзьями, без гонок колесниц, которые так любят радлане.

Купец многозначительно поднял блестящий от жира палец.

– Без театра!

– Сегодня же представляли новую пьесу! – вспомнила путешественница.

Собеседник кивнул, энергично работая челюстями.

– «Царя Гпиара», кажется? – Ника взяла с блюда кусочек острого сыра.

– Да, – рыгнув, подтвердил хозяин дома, решительно положив перед собой ещё одну птичку.

– И что вы, как знаток театрального искусства, скажете о представлении? – продолжила светский разговор гостья.

– Матан Таморп был великолепен, – прикрыв глаза, покачал головой Картен. – Вы должны обязательно увидеть его в роли Гпиара. Завтра дают два представления: утром и вечером. Сходите, не пожалеете. Я видел немало хороших актёров, но мало кто из них заставлял меня так переживать.

– Обязательно последую вашему совету, – улыбнулась путешественница. – Сразу же как только найду подходящую гостиницу.

– Разве ваша рабыня обо всём не договорилась? – удивился мореход.

– Рабыня только узнала о гостиницах и их хозяевах, господин Картен, – усмехнулась девушка. – А принимать решение где жить, я буду сама.

– И это правильно, – солидно похвалил консул. – Выбор – привилегия и обязанность каждого свободного человека.

– Мудрые слова, господин Картен, – польстила ему Ника. – Я их обязательно запомню.

– Рад, что они вам понравились, – кивнул пьяный мореход.

Перед сном на ставших уже традиционными посиделках с Вестакией гостья расспрашивала её о театре. Оказалось, что по два представления дают только в первые дни праздников, а потом только по одному. Заходить на трибуны для зрителей можно по ходу всего представления. Единственное условие – не шуметь при этом. За порядком в театре следят специальные рабы, они же собирают деньги за вход. При этом ни билетов, ни нумерации мест не существует. Те, кто хочет устроиться поближе к актёрам, приходят заранее. Исключение делается только для членов городского совета. Те могут сидеть где угодно, и любой из зрителей обязан уступить им место. Это одна из немногих привилегий для консулов, предусмотренная местным законодательством. После всего услышанного путешественница решила, что нет никакого смысла спешить к началу представления. Она идёт не спектакль смотреть, а серьёзно поговорить с Гу Менсином.

Спустившись к завтраку, Ника обратила внимание на стоявшую возле стены тележку, в которой они бежали с хутора Руба Остия Круна. Его осёл до сих пор пребывал в конюшне консула к несказанной радости Терета. Старый раб по какой-то причине души не чаял в лопоухой скотине. Он отыскал для него сена, не напоминал о нём хозяевам, делая всё, чтобы животное не попадалось им на глаза.

Помнится, Канир Наш грозился посадить путешественницу верхом на ишака. Но его караван направлялся через горы, а нынешний маршрут проходит по более-менее приличной для этого мира дороге.

Из главного зала вышел куда-то спешивший мореход.

– Доброе утро, госпожа Юлиса, – любезно поприветствовал он гостью, намереваясь пройти мимо.

– Подождите, господин Картен, – остановила его девушка.

– В чём дело? – слегка нахмурился мужчина.

– Хозяин повозки так и не объявился? – спросила она, кивнув на тележку.

– Нет, – растерянно покачал головой собеседник и вдруг понимающе кивнул. – Если вам нужна – забирайте, а сейчас простите…

Купец развёл руками с таким виновато-дружелюбным видом, словно не было ни оскорблений, ни попытки задушить, ни грязных обвинений.

– Очень тороплюсь, завтракайте без меня.

Выскочившая вслед за мужем Тервия с возрастающей тревогой переводила взгляд с супруга на гостью.

– Вы опять хотите у нас задержаться? – подозрительно сощурилась женщина.

– И вам доброго дня, госпожа Картен, – с приторной вежливостью отозвалась Ника, тут же успокоив собеседницу. – Нет, сейчас позавтракаю и пойду в город.

С картинным облегчением вздохнув, Тервия посторонилась, пропуская её в зал, где Толкуша уже накрывала на стол.

На сей раз поток желающих попасть в Канакерн и выйти из него оказался достаточно велик, и стража у Северных ворот не обратила на них с Риатой никакого внимания. Большая часть нарядно одетых горожан с разной скоростью продвигалась к театру. Похоже, то что они пропустили начало представления, их нисколько не волновало. Опоздавшие даже создали небольшую толпу у входной арки.

Знакомый раб собирал плату за вход. Он тоже выглядел празднично. Не новая, но без бросавшихся в глаза заплат туника, ошейник, обвитый пожухлой травой с мелкими цветочками, аккуратно расчёсанные волосы и даже подстриженная борода.

Кланяясь, Рагул принимал медные монетки, тут же опуская их в солидных размеров кошелёк. Кроме него на поясе невольника висели моток верёвки и дубинка с обмотанным тряпьём набалдашником. Девушка решила, что этот местный демократизатор предназначен для наведения порядка во время представления.

Путешественницу не интересовало ни содержание пьесы, ни игра актёров. Вдвоём с рабыней они направились к воротам на задний двор театра.

Осторожно приоткрыв створку ворот, Ника заглянула внутрь, но не увидела ничего, кроме копавшихся в пыли кур и двух тёмно-коричневых зверей: то ли маленьких лошадей с большими ушами, то ли больших ослов с конским хвостом. Животные с философской отрешённостью поедали траву, груда которой лежала на земле у их ног.

«Мулы, наверное», – всплыло у путешественницы из памяти название потомков осла и кобылицы.

Дверь в двухэтажное здание оказалась гостеприимно распахнута, и она не замедлила воспользоваться этим безмолвным приглашением. Однако не успела пройти и нескольких шагов, как её тут же окликнули.

– Вам что-то нужно, госпожа?

Обернувшись, она увидела у входа в один из сараев девушку в застиранном хитоне с деревянной лопатой в руке. Ника вспомнила, что видела её во время первого посещения театра. Та тоже узнала гостью.

– Здравствуйте, госпожа Юлиса, – поздоровалась она, произнеся имя как-то неуверенно, словно боясь ошибиться. – Вы кого-то ищете?

– Да, господина Гу Менсина.

– Он на площадке, – сообщила девушка.

Путешественница хотела объяснить, что не собирается надолго отвлекать уважаемого артиста от представления, но не успела.

– Кто тут его спрашивает Рхея? – из дверей дома вышла хмурая пожилая женщина с костлявым, неприветливым лицом. Уперев руки в бока, она окинула гостью настороженно-презрительным взглядом.

– Я, – с гордым спокойствием сказала девушка, насмешливо глядя в тёмно-серые глаза собеседницы, судя по неприкрытой ревности, жене или подруги старшего урбы. – Ника Юлиса Террина.

– Проходите, госпожа, – гораздо более вежливо пригасила незнакомка. Видимо, это имя оказалось ей знакомо.

– А вы кто? – спросила путешественница, шагнув в дом.

– Приния, – представилась женщина, тут же подтвердив её предположение. – Супруга господина Гу Менсина. Подождите здесь. Скоро кончится действие, в котором он участвует, и вы сможете поговорить.

В знакомом зале Ника присела на скамью и огляделась. Со времени её последнего визита тут явно кое-что поменялось. Исчезли все табуретки и один из столов. На том, что остался, стояли большой сосуд для смешивания вина, прикрытый широким листом лопуха, и оловянные стаканы. На натянутых меж колонн верёвках сушились какие-то цветные одежды. Поначалу девушке показалось странным то, что их сушат в помещении, а не во дворе. Но потом сообразила, видимо, это театральные костюмы, окрашенные дешёвыми красками, которые не только линяют от стирки, но и быстро выгорают под ярким южным солнцем. Вот артисты и пытаются уберечь их хотя бы от одной из этих напастей.

Из театра доносились обрывки слов. Путешественница попыталась прислушаться, но почти ничего не смогла разобрать. Звук словно терялся в проходе между залом и сценической площадкой.

Со двора, переговариваясь, вошли ещё две женщины в накидках и замолчали, удивлённо поглядывая на гостью. Возившаяся с какими-то тряпками Приния что-то тихо буркнула себе под нос. Подруги тот час сгрудились вокруг неё, перешёптываясь и искоса поглядывая на девушку. Они ходили на рынок и теперь спешили похвастаться покупками, но в присутствии любовницы Картена не стали этого делать.

Примерно через полчаса за стеной, отделявший зал от амфитеатра, послышался душераздирающий вопль, затем гром аплодисментов и мощные звуки хора. В проходе, ведущем на сценическую площадку, показались актёры. Первым, тяжело отдуваясь, важно выступал Гу Менсин, постукивая концом раскрашенного посоха по каменным плитам дома. Усталые и томимые жаждой лицедеи устремились к столу с вином, спеша промочить иссушенное репликами и монологами горло.

С любопытством наблюдавшая за ними Ника совсем упустила из вида входную дверь, поэтому чуть не вздрогнула, услышав с той стороны.

– Госпожа Юлиса?

– Добрый день, господин Меркфатис, – приветствовала она шагнувшего со двора отпущенника.

– Что привело вас сюда? – поинтересовался театральный сторож, тревожно заглядывая ей в лицо. – Почему вы здесь, а не на трибунах?

– Здравствуйте, госпожа Юлиса! Добрый день, госпожа Юлиса! А мы вас и не заметили, госпожа Юлиса.

Поскольку первая встреча с этой девушкой ассоциировалась у артистов с вкусным обедом и приятным времяпрепровождением, приветствовали они её с искренней доброжелательностью.

– Решили взглянуть на представление с изнанки, госпожа Юлиса? – расталкивая брюхом молодых коллег, спросил старший урбы, пряча усмешку в густой бороде.

– Ни в коем случае, господин Гу Менсин, – ответила на улыбку путешественница. – Театр, как картину, надо смотреть исключительно с лицевой стороны. Только так можно разглядеть все оттенки красок.

Собравшиеся вокруг артисты рассмеялись.

– Я хотела поговорить с вами, – посерьёзнела Ника.

– Со мной? – вскинул густые брови собеседник. – Но я не могу… Представление…

– Должно продолжаться, – заключила за него девушка. – Знаю, но это не займёт много времени.

Хмыкнув, толстяк обвёл взглядом притихших товарищей и величественно указал рукой на двери.

– Прошу, пройдёмте на солнце.

– Когда вы покидаете Канакерн? – первым делом поинтересовалась путешественница.

– После Ангипарий, – ответил Гу Менсин.

– А точнее? – стала настаивать Ника.

Собеседник нахмурился, очевидно, что-то прикидывая, и уверенно заявил:

– Через пять-шесть дней.

– Возьмите меня с собой, – без долгих предисловий предложила девушка. – Мне тоже надо в Империю, а с вами дорога будет не такой тяжёлой и утомительной.

Никак не ожидавший услышать что-то подобное Гу Менсин растерянно пробормотал:

– Но я же говорил вам, госпожа Юлиса, мы будем часто останавливаться, чтобы давать представления. С нами вы быстро в Империю не попадёте.

– Возможно, по пути я найду новых спутников, – беспечно пожала плечами собеседница. – Если нет, я подожду, пока вы будете выступать.

– Не знаю, будет ли вам у нас удобно, госпожа Юлиса, – продолжал упорствовать старик, и его выцветшие глазки суетливо забегали. – Фургон маленький, пищу мы можем себе позволить самую грубую.

– Я готова заплатить некую, разумную сумму, чтобы разнообразить в дороге наш рацион, – продолжала увещевать путешественница. – А тележка у меня своя будет.

– Ну, если вы так настаиваете, – развёл руками Гу Менсин. – Я не против. Но надо спросить остальных членов урбы. Хотя, думаю, они тоже возражать не будут.

– Так давайте узнаем? – предложила Ника. – Зачем откладывать?

Толстяк кивнул бородой, а вернувшись в зал, сам озвучил предложение госпожи Юлисы, вызвав всеобщее удивление. Вальтус Торнин тут же повторил предупреждение о тесном фургоне. Но услышав, что у попутчицы будет своя повозка, и она готова внести деньги в общий котёл урбы, выразил общее мнение:

– Мы с радостью возьмём вас с собой, госпожа Юлиса.

Стоявшие вокруг мужчины одобрительно закивали, а женщин, как всегда, никто не спрашивал.

– Отец! – рядом с Гу Менсином откуда ни возьмись появился кудрявый мальчишка лет восьми в застиранном хитончике. – Хор заканчивается!

– Идёмте! – всполошился актёр и заторопился к проходу на сценическую площадку.

– Ещё один вопрос, – путешественница крепко вцепилась в волосатую руку старшего урбы.

– Слушаю вас, госпожа Юлиса, – нахмурился тот.

– Не могу ли я пожить здесь до отъезда? – выпалила девушка.

– Вы решили покинуть господина Картена? – удивился собеседник, тут же предупредив. – Здесь не так удобно, как в его доме.

– После возвращения Вестакии, я чувствую себя лишней, – выдала Ника заранее обдуманный ответ. – Картенам надо побыть своей семьёй, я поняла, что им мешаю.

– Увы, госпожа Юлиса, – развёл руками толстяк. – Здесь все комнаты заняты.

– Пусть Превий Стрех и Корин Палл поживут эти дни у Маров, – неожиданно вступил в разговор молчавший до этого Меркфатис. – А их комнату можно отдать госпоже.

Путешественница не хотела с самого начала портить отношения с будущими попутчиками. А то, что влюблённая парочка обидится на того, кто лишит их тёплого гнёздышка, она не сомневалась. Поэтому решила отказаться от предложения отпущенника.

– Не нужно никого выселять, я остановлюсь в гостинице.

– Ну зачем же так? – совершенно неожиданно поддержал Меркфатиса Гу Менсин. – Если вы заплатите Превию Стреху и Корину Паллу, столько сколько стоит комната в гостинице, они вам её с удовольствием уступят.

– Хватит с них и пары риалов, – недовольно проворчал отпущенник. – Это здание принадлежит господину Картену, а госпожа Юлиса – его гостья.

Девушка вопросительно уставилась на актёра.

– Я поговорю с ними, – пообещал толстяк и извинился. – Простите, мне надо спешить.

– Конечно, – кивнула Ника.

– Вы говорили с господином Картеном о моей дочери, госпожа Юлиса? – тихо спросил Меркфатис.

– Конечно, – не моргнув глазом, соврала та, тут же разочаровав расцветавшего улыбкой собеседника. – Только сейчас он очень занят. Поймите сами: только что нашлась дочь, а похититель скрылся. Все мысли господина Картена только о семье. Даже мне пришлось съехать.

Она вздохнула.

– Ясно, – поджав губы, закивал собеседник, вежливо спросив. – А ваша служанка так и не нашлась?

– Господин Фарк сказал, что те, кто похитили Вестакию, украли и мою Паули, – грустно проговорила девушка. – А потом убили её.

– Негодяи, – возмущённо фыркнул отпущенник, и тут же предложил. – Не хотите ли посмотреть представление, госпожа Юлиса?

«Почему бы и нет? – подумала путешественница. Возвращаться в дом Картена категорически не хотелось. – Всё что нужно я сделала. Теперь можно культурно отдохнуть. Тем более „Царя Гпиара“ я читала».

– С удовольствием, – улыбнулась она, доверительно сообщив. – Господин Картен очень хвалил игру актёров и декорации.

Как и предполагала Ника, последние слова больше всего пришлись по душе театральному сторожу, и он предложил провести гостью бесплатно.

Однако девушка, помня о своём аристократическом происхождении, гордо отказалась от столь грошовой подачки.

– Я в состоянии заплатить за вход.

– Простите, госпожа Юлиса, – поспешно поклонился Меркфатис. – Я не хотел сказать ничего плохого.

Когда они вышли со двора, выяснилось, что Вестакия не всё рассказала о театре. Оказывается, вход туда категорически запрещён всем рабам, кроме тех, кто следит за порядком. Отпущенник виновато развёл руками.

– Таков закон, госпожа Юлиса.

Не задумываясь, путешественница выдала Риате две серебряные монеты, предложив развлечься в меру собственной фантазии и выделенных средств.

– После полудня жди меня на площади у фонтана Тикла, – приказала она, направляясь к входной арке.

С поклоном приняв медяки, Рагул осторожно приоткрыл перед ней створку ворот.

Воздев руки к небесам, Тевкил как раз произносил один из длинных монологов. Отпущенник проводил её по крайней лестнице почти на самый верх амфитеатра. Но акустика здесь оказалась столь совершенна, что Ника различала каждое произнесённое актёрами слово.

Присев на нагретый солнцем камень скамьи, она шёпотом поблагодарила провожатого и попыталась понять, что же происходит на площадке, вызвав из памяти содержание пьесы. Постепенно девушка разобралась в происходящем. Но мысли упорно возвращались к действительности. Завтра заканчивается первый этап её путешествия за богатством и независимостью. Вручив мореходу письмо к Наставнику, она навсегда расстанется с Картеном, завершив с ним все дела.

«Нет, не все, – поправила себя попаданка. – Осталось получить награду.»

Глава Последняя. Все на своих местах

Благоразумное, нет спора,

И благородное решенье.

Что было горестной отравой,

Забудется в чужом краю…

…Расстаться – лучшее для нас.

Да, нужно ехать.

Де Вега Лопе, Собака на сене

Когда «царь Гпиар» картинно рухнул на грудь мёртвого сына, зрители замерли, кое-кто заохал от восторга, и даже Ника удержалась от ехидных замечаний. Садившееся солнце, освещая сценическую площадку, резко удлиняло тени актёров, делая их тёмные силуэты как бы самостоятельными участниками действа.

«Специально сделали, или случайно получилось? – гадала девушка, присоединяя свои аплодисменты к кипевшим на трибунах овациям. – Хотя зрелище, конечно, впечатляющее».

Хор ещё добросовестно тянул заключительную кантату или ораторию, а самые нетерпеливые зрители ухе потянулись к выходу.

«Прямо как дома, в кинотеатре», – с ностальгией подумала путешественница, не собираясь никуда торопиться. Не хотелось толкаться, да и дела здесь ещё оставались.

Придав лицу выражение, приличествующее представительнице древнего аристократического рода, Ника решительно пересекла сценическую площадку, и пройдя мимо незнакомого театрального раба, проводившего её подозрительным взглядом, оказалась «за кулисами».

В зале одни артисты, блаженно развалившись на лавках, отдыхали после выступления, другие переодевались, нисколько не стесняясь друг друга и сновавших здесь женщин, третьи смывали с лица яркий грим. Почти никто из них не обращал внимания на гостью, разве что скользили равнодушными взглядами. Девушка решила, что это добрый знак: здесь её уже перестали считать посторонней.

Глава урбы, не снимая костюма, жадно осушил бокал разведённого вина, вытер губы широкой ладонью и удивлённо уставился на путешественницу.

– Вам ещё что-то нужно, госпожа Юлиса?

– Я пришла сказать, что очарована увиденным, господин Гу Менсин, – заявила та с максимальной искренностью, какую только сумела изобразить. – Это не идёт ни в какое сравнение с репетицией. Вы волшебник, если своей волей смогли сотни людей заставить смеяться и плакать.

Само собой, что подобное изъявление восторга не могло не привлечь всеобщего внимания. Не только на лицах актёров, но и у их жён и немногочисленных детей стали расцветать довольные улыбки.

– Это не только магия, что дарует нам солнечный Нолип, покровитель театра, – мощно вздохнул толстяк. – Но ещё и тяжкий труд, госпожа Юлиса.

– Только полный невежа и глупец могут думать, что просто удержать внимание толпы, – с жаром поддержала его девушка. – Но не буду мешать вам отдыхать и набираться сил. До свидания завтра утром.

– Ах, да! – хлопнул себя по лбу старший урбы. – Превий Стрех и Корин Палл, поживите пока у Маров, а в вашей комнате остановится до отъезда госпожа Юлиса.

Будущий гениальный драматург заметно посмурнел, в толпе кто-то недовольно фыркнул.

– Я не забуду вашей доброты и гостеприимства, – поймав недовольный взгляд молодого человека, заверила Ника и, не желая присутствовать при разборках артистов, вышла из зала.

У ворот стоял прилично одетый юноша и что-то говорил насупленному Рагулу. Опасаясь излишнего внимания со стороны горожанина, девушка торопливо прошмыгнула мимо, но тот даже не взглянул в её сторону. Возможно, потому что по дороге в город прогуливалось множество никуда не спешивших зрителей, обсуждавших представление, или из-за того, что молодой человек настойчиво просил раба позвать к нему Корина Палла.

Несмотря на щедрые похвалы и бурный восторг, попаданка всё же решила по возможности избегать подобных представлений. Испорченная Голливудом и системой Станиславского, она с трудом воспринимала натужную игру актёров с их картинными позами и длиннющими монологами.

Чётко помня приказ, Риата добросовестно поджидала её на площади у фонтана Тикла. Прислонившись спиной к стене, рабыня непринуждённо болтала с каким-то низеньким, плотным мужчиной с кривыми, сильно волосатыми ногами, торчавшими из-под замурзанного хитона и с большой холщовой сумкой через плечо.

Заметив хозяйку, невольница чмокнула собеседника в выдающийся нос и поспешила к ней, ловко увернувшись от размашистого шлепка по заднице.

– Как вам понравилось представление, госпожа? – запыхавшись, спросила она, занимая привычное место за спиной девушки.

– Я ожидала большего, – ответила та и усмехнулась. – А ты, я смотрю, хорошо отдохнула?

– Только благодаря вашей щедрости, госпожа, – польстила Риата.

– Опять врёшь, – поморщилась путешественница. – Какая щедрость? Два риала.

– Другие хозяева и столько не давали, – возразила женщина. – Иногда даже не кормили и деньги для них посылали зарабатывать. А вас мне не иначе сама добродетельная Нона послала.

– Осла запрягать научилась? – прервала Ника словоблудие невольницы. – Завтра в театр перебираемся. Впереди дальняя дорога. Как с тележкой управляться будешь?

– Боюсь я его, госпожа, – виновато призналась Риата. – На хуторе два раза чуть не укусил. Может, лучше продать?

– Хочешь до Империи пешком идти? – насмешливо фыркнула девушка. – Меня актёры в фургон посадят, а вот тебя – вряд ли.

Собеседница тяжело вздохнула.

– Ты попроси Терета, пусть он тебя хотя бы немного поучит с ослом обращаться, – посоветовала хозяйка. – У него это отлично получается.

– Слушаюсь, госпожа, – убитым голосом согласилась невольница, явно обеспокоенная предстоящим общением с животным.

За то время, которое путешественница прожила у Картена, она успела примелькаться на улице, где стоял его дом. Соседи консула уже давно при встрече вежливо раскланивались, а кое-кто из женщина даже удостаивал нескольких ничего незначащих слов. Но сейчас супруга Кронима Стлава, владельца двух кораблей, живущего неподалёку, неожиданно поинтересовалась:

– К господину Картену пришли какие-то варвары. Вы не знаете, кто это, госпожа Юлиса?

– Я ходила в театр, госпожа Стлава, и никого не видела, – пожала плечами Ника.

Сурово поджав губы, собеседница многозначительно заявила:

– Я не разбираюсь в одеждах этих дикарей, но по-моему – это атавки. Неужели Ноор Учаг всё-таки решил взять Вестакию в законные жёны?

– Он преступник, – нахмурившись, отчеканила девушка. – И достоин только наказания, а не руки дочери консула Канакерна.

Получив столь гневную отповедь, соседка Картенов презрительно фыркнула, и задрав лоснящийся от жира нос, проследовала мимо.

Остановившись у ворот, Ника ясно различила доносившийся со двора гомон. Ей пришлось стучать три раза, прежде чем загремел засов, и испуганный привратник, отворив калитку, согнулся в глубоком поклоне.

– Простите, госпожа Юлиса, не услышал. Пощадите, не говорите господину Картену.

Отмахнувшись от назойливого бормотания старика, путешественница подошла к широко распахнутым воротам конюшни, возле которой столпились все невольники морехода.

Внутри она увидела тёмно-пепельную лошадь, нервно переступавшую тонкими ногами по струганным плахам пола. У стены стоял Уртекс, восторженно вытаращив глаза, и внимательно слушал немолодого длинноусого мужчину в лоснящихся кожаных штанах, заправленных в мягкие кожаные сапоги, и длинной, столь же затёртой куртке.

– Лошадь – не слуга, молодой господин, и тем более – не раб, – варвар говорил с сильным акцентом, смешно коверкая слова, но никто из слушателей даже не улыбался. – Это друг и помощник в жизни и в бою. Если вы хотите поскорее подружиться с ней…

– Очень хочу! – не выдержал подросток.

Рассказчик понимающе кивнул.

– Тогда вам нужно хотя бы иногда самому ухаживать за ней, мыть и расчёсывать гриву, чистить шкуру и разговаривать…

– Разговаривать с лошадью? – недоверчиво усмехнулся сын консула.

– Обязательно, – кивнул варвар. – Она должна знать ваш голос.

Девушка могла бы ещё послушать лекцию заезжего коноведа, но сейчас её интересовал специалист по другим непарнокопытным.

– Терет, – окликнула она всё ещё виновато вздыхавшего привратника. – Осёл где?

– В сарай пока поставили, госпожа Юлиса, – тут же ответил престарелый невольник. – Госпожа Картен приказала в усадьбу отвести, но господин сказал, что он вам его отдал. Правда?

– Да, – кивнула Ника, оборачиваясь к привратнику. – Ты поучи мою рабыню, как его правильно запрягать, чтобы шкуру не натёр, ну и вообще…

Она сделала неопределённое движение рукой.

– Как с ним правильно… обращаться. Кормить, поить…

– Сделаю, госпожа Юлиса, – поклонился Терет. – Пусть подойдёт вечером. Я ей всё расскажу, что знаю.

– Слышишь? – обратилась хозяйка к невольнице.

– Да, госпожа, – печально кивнула Риата.

Возле комнаты с ткацким станком до слуха девушки донеслись сдавленные всхлипывания. Сделав вид, будто поправляет ремешок на сандалии, она на несколько секунд задержалась возле неплотно прикрытой двери, хорошо разобрав взволнованный голос Тервии, утешавшей свою дочь.

Неужели папаша Ноор Учага решил лошадью компенсировать моральный ущерб, причинённый дочери Картена? От подобных мыслей путешественнице стало как-то не по себе. Торопливо отряхнув подол платья, она поспешила к лестнице.

Как и следовало ожидать, комната Вестакии оказалась пустой. Но разобранная постель явно намекала, что её покинули в спешке. Дочь морехода отличалась завидной аккуратностью и уж одеяло бы наверняка расправила.

Снедаемая любопытством, Ника вошла к себе, поставила табурет к окну и стала ждать. Минут через двадцать из дома вышел консул в сопровождении плотного мужчины в расшитом кожаном халате, перехваченном ярким матерчатым поясом, за которым торчал кинжал в богатых серебряных ножнах, и в остроконечной войлочной шапке. Едва он повернул голову, тайная зрительница тут же поняла, что видела его вместе с Ноор Учагом в первый день пребывания в городе.

Несмотря на то, что Картен лично вышел проводить горца, лицо морехода совсем не лучилось радушием, варвар тоже не выглядел довольным. Даже после посещения конюшни, где второй атавк громогласно расхваливал достоинства подаренной кобылицы, физиономии гостя и хозяина дома оставались столь же мрачными и неприветливыми.

Едва за варварами закрылась калитка, мореход тут же ссутулился, словно постарев сразу лет на десять. По-стариковски шаркая и отмахиваясь от восторженного Уртекса, он скрылся из вида.

Путешественница озадаченно вскинула брови. Судя по тому, что она видела, посланец вождя Тагара Зоркие Глаза и консул Канакерна так и не пришли к взаимовыгодному соглашению, либо достигнутые договорённости не устраивают ни одну из сторон.

Когда пришла Риата, то первым делом шёпотом сообщила, что к Картену действительно приходили атавки и привели в подарок молодую кобылицу. Терет говорит, что такая лошадь стоит по меньшей мере тысячу империалов.

«Дорого обошлась вождю шалость сыночка», – усмехнулась про себя девушка. Едва она успела подумать об этом, как за стеной послышались негромкие шаги. Ника слышала, как Вестакия забралась в постель, повозилась, устраиваясь поудобнее, и тихо заплакала.

Ника решила, что если дочь морехода не спешит поделиться своей бедой, то она тоже не будет навязываться с утешениями. Пусть поплачет в одиночестве. Путешественница знала по собственному опыту, что слёзы часто помогают унять боль.