Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Глава 7

Когда южане покинули трактир, ярл Хёльдви протяжно вздохнул и устало помассировал лицо. Разговор с этим Маэстро выжал его досуха, будто лютая сеча, длящаяся от рассвета до самого захода солнца. После такого хотелось только тишины и покоя…

– Как всё прошло, тир? – возник рядом с граном Арвуд помощник, которого тот засылал к чужеземцам.

– Смею надеяться, что не так плохо, как ты боялся, Костогрыз, – мрачно буркнул Хёльдви.

– Что скажете об этих людях, тир? – не отставал подчинённый.

Прежде чем ответить, гран Арвуд взял со стола объемную деревянную кружку с элем, и осушили её в два глотка.

– Они все внушают мне опаску, Фрид. И Маэстро, и его цепные псы. Ты видел, как они держались здесь? Сидели неподвижно, будто какие-то изваяния. Ни запахи пищи, ни ароматы хмельного питья не тронули их душ. Мне кажется, южане даже не шевелились. А эти их непроницаемые ткани на лицах? Никогда не знаешь, куда они смотрят. И оттого втройне неуютно…

– Да, я тоже заметил. Они будто нарочно не пытаются походить на людей, – согласно тряхнул лохматой бородой Костогрыз.

– Возможно, их потому и зовут Безликими Демонами? – предположил ярл.

Фрид только суеверно сплюнул на пол и передёрнул плечами. Загадочные южане и на него произвели неизгладимое впечатление.

– Как по мне, то хоть демоны, хоть сам Драгор, Владыка Смерти – всё едино с кем побрататься! – вымолвил помощник ярла. – Лишь бы отчий дом снова таковым для нас стал.

– «Брататься» – это не то слово, которое можно употребить по отношению к Маэстро, – отрицательно покачал седой шевелюрой Хёльдви. – Сердце этого человека холоднее снежных пиков Фросхейда. А норов его столь же лют, как у горного медведя. Он прибыл к нам, потому, что хочет увеличить шансы на победу своего народа в непростой войне. Маэстро никогда не станет нам другом и уж тем паче братом, Фрид. При необходимости, он смахнёт всех нас, будто крошки со стола. И я признаюсь, что не вижу силы, которая смогла бы его остановить.

– А нужно ли нам тогда ему помогать? – нахмурился собеседник. – Я верю вашим предчувствиям, ярл. Если они говорят, что чужестранцы опасны, то нечего с ними и дел иметь…

– Ты неверно ставишь вопрос, Костогрыз, – отстранённо покачал головой гран Арвуд. – Правильно так: «А поможет ли Маэстро нам, аль выберет кого-то другого?» Пойми, мы в нём нуждаемся гораздо сильнее, нежели он в нас. Не ведаю, где этот человек обрёл такое могущество, однако он заставил с собой считаться даже темноликих. Капитулат уже потерпел поражение при Арнфальде и Клесдене. И теперь занялся подготовкой к масштабной войне основательно.

– Поговаривают, что Клесден помогали отбить Сыновья копья, – изрёк Фрид.

– Это равнинный князь хочет, чтобы все так думали, – криво усмехнулся седовласый ярл. – А я точно знаю, что остатки алавийской армии пали в десятке дней марша от этого города. Значит, что-то их выгнало из Клесдена ещё раньше. И готов спорить на свои сапоги – это «что-то» и есть Маэстро.

– Тир Хёльдви, если вы уверены в своём решении, то мы готовы последовать за вами, – склонился подчинённый. – Однако же мне не дают покоя эти чужеземцы. Они не кажутся надёжными.

– О, поверь, Костогрыз, совсем скоро ты убедишься, что это не так…

– Почему вы так думаете, тир? – нахмурил кустистые брови Фрид.

– Ты жаждешь моей откровенности? – исподлобья глянул на собеседника ярл.

– Если только вы считаете меня достойным, – выгнул грудь помощник.

– Ты, Фрид, со мной уже почти тридцать лет, – усмехнулся Хёльдви. – Ты нёс за мной в битву запасной щит ещё тогда, когда на твоём лице не росло ничего, окромя детского пушка. Я обсуждаю с тобой такие вещи, которые не стал бы озвучивать собственному сыну. И только поэтому я скажу тебе… но только тебе одному!

– Это великая честь для меня, тир, – расчувствовался бородач, поражённый доверием господина, и смахнул рукавом одинокую непрошеную слезу.

– О том, что в наши земли придёт Маэстро, я узнал задолго до того, как он ступил на улицы Ронхейма, – перешёл на шёпот гран Арвуд.

– Но… откуда? – раскрыл рот в изумлении собеседник.

– Со мной во сне кто-то говорил… Сначала я не понимал, кто именно, но в чертогах ночных грёз мне было явлено пророчество о появлении человека в стальной маске и его безмолвных спутников. Какое-то время я думал, что это просто причуды разума. Однако вчера днём, когда ты рассказал о чужеземцах возле детинца скёльвальда, мне открылась истина! Это боги говорили со мной и предупредили! Они избрали меня, дабы я вернул нашим землям славу и процветание!

– Я… я верю вам, ярл! – восхищённо залепетал Костогрыз, преисполнившись благоговения. – Но почему вы никому больше не рассказали о таком⁈

– В глубине души я всё ещё сомневаюсь, – с горечью признал Хёльдви и до хруста сжал могучие кулаки. – Боюсь, что стал заложником собственных желаний. Помнишь сказку про щенка, который принял волков за своих сородичей и отправился с ними скитаться по лесам?

– Да, ярл. Её нам часто в детстве рассказывал отец, да примет Сигрид его в свою небесную дружину. В конце волки съели лопоухого кутёнка после очередной неудачной охоты.

– Именно, Фрид. И я очень не хочу повторить судьбу того щенка. Поэтому рядом с Маэстро и его людьми всегда надо держать ухо востро…

* * *

Дверь в покои скёльвальда распахнулась без стука, и хозяин Ронхейма уже вскинулся, чтобы испепелить дерзкого наглеца жаром своего гнева. Но увидав на пороге уважаемых магистров из гильдии Винхойка, он вынужден был наступить на горло своим эмоциям и расплыться в фальшивой улыбке:

– Почтенные тиры, как я рад вашему визиту!

– Помолчи, болван! Когда ты нам собирался сообщить⁈ – с ходу накинулся на правителя Скальвира один из озарённых, плотно запирая за собой дверь.

– Сообщить… о чём? – неестественная улыбка мужчины стала больше походить на оскал, а на лбу скёльвальда выступила испарина.

– О том, что Маэстро не только прибыл в Ронхейм, но и уже стучался в твои врата! – последовал ответ.

– Я… мне никто… ничего… – растерянно забормотал правитель.

– Ты бы и пришествие Сигрида прозевал! – обличительно наставил палец один из магистров. – Ибо ты только и делаешь, что вливаешь в себя целыми днями эль!

– А разве не за этим я здесь? – нашел скёльвальд в себе наглость язвительно усмехнуться.

– Отныне всё будет иначе, – строго произнёс второй озарённый. – Теперь ты будешь ловить каждый шепоток и собирать любые слухи. А если найдётся что-либо важное, сразу же сообщай нам. В остальном же продолжай исполнять свою миссию.

– Уважаемые тиры, мы договаривались о другом! Когда заключали соглашение, вы обещали… – начал было правитель Ронхейма.

– Да плевать я хотел на обещания! – перебил хозяина покоев магистр, стоявший слева. – Ты полагаешь, что у тебя есть возможность вывернуться из затянутой петли, не сломав шеи? Сожалею, но это не так. Ты всё ещё дышишь только благодаря поддержке гильдии Винхойка! Если Коллегия решит, что ты становишься неуправляем, позволяешь себе слишком многое, обходишься нам чрезмерно дорого или просто исчерпал себя, как удобный инструмент, то ты умрёшь. Смерть тебя ждёт в любом случае. Либо от наших рук, либо от рук скальвирцев, которых ты больше десятка лет водишь за нос. Поэтому если ты не хочешь жрать собственные потроха, нафаршированные куриными лапами, продолжай играть свою роль. Только это может продлить твоё существование.

– Ты будешь делать ровно то, что тебе приказано, – вторил магистру его товарищ, давя на скёльвальда. – Иначе мы посадим кого-нибудь другого на твоё место.

– Умеете вы отвесить отрезвляющую пощёчину, тиры, как есть умеете, – поджал губы правитель. – Выбора, я так понимаю, у меня и не осталось?

– Это не та ситуация, где допускаются вольности, – категорично задрали подбородки маги.

– Да, я понимаю, несомненно, Маэстро грозный враг вашей гильдии, – смирился с новыми обязанностями хозяин покоев. – Но вообще, ваши речи весьма необычны, благородные тиры. Сами посудите, как он мог оказаться в Ронхейме?

– Это действительно странно, ведь Аскар прислал почтового ворона совсем недавно. И в послании говорилось, что Маэстро оставался в Патриархии, – задумчиво почесал подбородок один из визитёров.

– Во всяком случае, мы обязаны сообщить об этом экселенсу гран Деймар, – убеждённо заявил его коллега. – Я лично составлю письмо и пошлю с самой быстрой птицей. А для верности ещё и сам отправлюсь в Винхойк!

Внезапный стук в дверь опочивальни скёльвальда заставил троицу мужчин вздрогнуть от неожиданности.

– Ну кто там ещё, Драгор тебя раздери⁈ – рассержено закричал правитель.

– Я всего лишь принёс эль, господин, – донеслось из коридора.

– Фух… слава всем богам и Сигриду Ледяному Глазу, – облегчённо выдохнул хозяин покоев. – На мгновение мне почудилось, что сюда сейчас ворвётся ваш Маэстро, мудрейшие тиры.

– Думай, что болтаешь, – одинаково нахмурились магистры. – Постарайся лишний раз вообще этого имени вслух не произносить.

– Вижу, как вас тревожит сей человек, – с серьёзным видом потёр переносицу скёльвальд. – Клянусь небом, я и сам невольно заразился беспокойством. Надеюсь, пару кружек добротного эля вернут покой моей душе. Эй, там, батрак! Тащи сюда свою ношу!

Заслышав, что правитель намеревается выпить, представители гильдии, не таясь, закатили глаза.

– Ну что за животное, – вполголоса пробормотал один из визитёров.

– Не то слово, экселенс, – отозвался второй.

На прислужника, который осторожно проник в опочивальню, сперва никто не обратил внимание. Лишь когда пауза непозволительно затянулась, а нерасторопный холуй всё ещё мялся у дверей, скёльвальд повернул голову к входу, дабы грозным окриком ускорить разиню. Но слова застряли в горле правителя. Ведь он узрел перепуганного слугу, прижимающего дрожащие ладони к груди. Никакого эля у него при себе не было. Только ожившие чёрные тени за спиной…

Около двух ударов сердца потребовалось магистрам и хозяину покоев, чтобы разглядеть в тусклом свете масляных ламп тёмные силуэты чужаков. И когда это произошло, перстни членов колдовской гильдии Винхойка тотчас же угрожающе засияли.

– Это он! Охрана-а! К оружию! – завопили наперебой милитарии, параллельно сплетая узоры боевых чар.

Однако от вторженцев прилетело заклинание, которое со свистом и влажным хрустом перерубило запястье первому магистру. Атакующий конструкт играючи разрезал все сухожилия и кости, так что кисть повисла на одном только лоскуте кожи. А второму чародею небольшой, но очень громкий взрыв разворотил обе руки до самых локтей. Кажется, это рванула его собственная волшба…

– Какая интересная у вас подобралась компания, экселенс гран Ханхильд, – отделилась от группы чужаков тёмная фигура в стальной маске. – Что же вы здесь обсуждали с господами из гильдии Винхойка?

Правитель Ронхейма не расслышал обращённой к нему реплики, поскольку всё его внимание сейчас занимали пострадавшие магистры. Не может быть… этим вторженцам потребовалось всего мгновение, чтобы одолеть двух представителей магической гильдии! Далеко не из последних к тому же! Теперь эти уважаемые тиры корчатся от боли и стонут, размахивая кровавыми обрубками. Враг даже не убил их, а филигранно покалечил. Так, чтобы ранение не угрожало жизни, но и не позволяло вести бой.

И впервые за двенадцать лет владыка Скальвира пожалел, что когда-то ввязался в эту авантюру винхойкских гильдейцев…

* * *

Пробраться в ронхеймский детинец не составило большого труда. Со мной шли лучшие милитарии братства, и достаточно громоздкие чары «Мантии» освоил каждый из них. Ну а дальше, используя ночь, как прикрытие, а безобидные плетения «Морфея», как средство нейтрализации охраны, мы с Безликими прошлись по всему крылу жилища скёльвальда. И теперь, когда стражи погрузились в глубокий магический сон, можно было немного пошуметь без всякой опаски…

Мазнув безразличным взглядом по милитариям, корчащимся и стонущим на полу, я перешагнул их и направился к Вейтану гран Ханхильд. Зрачки скёльвальда в ужасе расширились, когда моя ладонь легла ему на подбородок. Около минуты я рассматривал правителя Скальвира, будто какую-то козу на сельском базаре. А тот лишь шумно дышал сквозь сжатые зубы, не смея ничего возразить против моей беспардонности.

– Что случилось с настоящим Вейтаном гран Ханхильд? – прямо осведомился я, нависая над самозванцем.

– Он… ему… – начал было отвечать скёльвальд, но его прервал истеричный вопль раненного гильдейца.

– Заткнись!!! Не смей ничего говорить! Иначе тебе…

Закончить северянину не позволил «Шок», сформированный Гимраном. Плетение поразило винхойкского мага, вызывая немыслимые болезненные судороги. Тело его выгнулось дугой, а зубы заскрежетали, стираясь в порошок. Раздавшиеся следом характерные звуки и густая вонь недвусмысленно подсказали всем окружающим, что бедолага не совладал со своим кишечником. И вид члена могущественной гильдии, вяло трепыхающегося в собственном дерьме и крови, подействовал на Лжеханхильда положительно.

– Настоящий Вейтан погиб двенадцать лет назад, – выдал самозванец, не сводя ошарашенного взгляда со своих искалеченных кукловодов.

– И это маги из Винхойка пересадили тебе его лицо? – ещё ниже склонился я над собеседником, беззастенчиво рассматривая мелкие белёсые шрамы, начинающиеся от подбородка, проходящие через виски и теряющиеся где-то в его шевелюре.

– Да… – выдохнул самозванец, не в силах противиться гипнотической ауре моего голоса.

Как интересно… Молву о загадочной секте похитителей лиц я слышал буквально с первого дня пребывания в теле Ризанта. На определённом этапе своего пути я даже вдохновлялся историями о них. Однако вживую повстречать их довелось только сейчас, спустя более чем пять лет. Удивился ли я, узнав, что легендарные отступники – это известнейшая на весь континент гильдия озарённых Винхойка? Пожалуй, что да. Но с другой стороны, это было в какой-то степени даже очевидно. Откуда ещё могли проникнуть мрачные тайны магии плоти, как не из Абиссалийских Пустошей? А в этой части света их влияние издревле было сильнее, чем на юге. Плюс вспомнилась оговорка ярла Хёльдви. Не просто так же он обозвал магистров гильдии любителями мертвечины. Стало быть, какие-то слушки́ в народе ходят.

Что ж… в принципе, мне всё ясно.

– Постой! Эй, М-маэстро? – подпрыгнул в кресле самозванец, когда я развернулся к дверям. – Что будет дальше? Ты сохранишь мне жизнь? Может, мы обсудим то, что произошло сейчас? Я… я могу многое тебе дать за мой секрет.

– Тебе нужно упрашивать не меня, бросил я, не замедляя шага.

– А кого же⁈ – вскочил на ноги Лжеханхильд.

– Тех, кого ты обманул, – холодно изрёк я и вышел из покоев.

В просторном коридоре, увешанном коврами и шкурами редких зверей, меня встретил ярл Хёльдви. Исла и Тарин привели его удивительно быстро. И, судя по общему изумлённому виду, финал разговора он всё-таки застал.

– Ты всё слышал? – воззрился я на грана Арвуд.

– Да, тир… – пробормотал он.

– Твой родич давно мёртв, а это всего лишь марионетка с его лицом, – пояснил я для верности, чтобы исключить любое недопонимание между нами.

Хёльдви угрюмо кивнул, хмурясь и поигрывая желваками. От его красноречивых взглядов Лжевейтан ёжился и шумно сглатывал слюну.

– Ты просил меня о помощи, и получил её, – понизил я голос, когда проходил мимо ярла. – Как поступишь с открывшейся истиной – дело твоё. Прирежешь самозванца и спровоцируешь кровавую междоусобицу в Скальвире? Или же закроешь глаза на смерть грана Ханхильд и попытаешься взять власть мягко? Мне это безразлично. Меня интересует кое-что другое…

– Ч… что? – одними губами спросил ярл.

– Ронхеймские палачи, – полыхнул мой взор огнём. – Ты обещал мне их. Запомни, экселенс, гран Арвуд, я не из тех, кто прощает долги. У тебя всего год, чтобы переправить армию к Перстам Элдрима. Поторопись.

Глава 8

Мы добрались до участка, где лес мгновенно переходил в безжизненные пустоши. Резко. Вот я обхожу древесный ствол и сразу вижу перед собой угнетающий пейзаж. Зияющая кривыми пнями и множеством ям земля тянется до самого горизонта. Но здесь, в отличие от глубин Абиссалии, пока не чувствовалось её мертвенного дыхания. Тут всё ещё витал слабеющий аромат леса.

Я ненадолго замер меж границ этих двух миров. Рядом со мной возникли фигуры моих преданных спутников. Некоторые из них заметно напряглись, когда я привёл их сюда. А всё потому, что они помнили наш последний визит в пустоши. Тогда нас чуть не угробил злобный и мстительный дух – хранитель этих земель…

– Азархан! Я пришёл, чтобы разрешить наш старый спор! – заметалось эхо моего голоса.

Несколько секунд тишины и звенящего напряжения. Но ничего. Человекоподобная глыба так и не появилась.

– Пойдём дальше, экселенс? – расслабленно предложил Гимран, который не до конца ещё верил в существование первородных духов.

– Обязательно. Кажется, над этой землей власть пустоши ещё не установилась, – пожал я плечами и легко ударил пятками по конским бокам.

Моя лошадь фыркнула и засеменила вперёд, обходя все неровности ландшафта. А я настороженно скользил взглядом по окружающему пейзажу, ловя каждую подозрительную деталь. Примерно час ничего не менялось. Только почва становилась более каменистой и твёрдой. Вскоре не осталось ни единого следа присутствия деревьев. И ровно в тот же миг на меня снизошло ощущение, будто чужой взор неодобрительно буровит мою спину.

– Я чую тебя, Азархан, выходи! У нас остался незаконченный разговор, – обратился я в пустоту.

И в тот же миг камни передо мной с грохотом и пылью выстрелили вверх. Они собрались в подобие гуманоидной фигуры с руками, ногами и головой. Все, как и в прошлый раз…

– Ничтожный смертный, тебе хватило наглости вернуться⁈ – зло пророкотал дух, угрожающе сжимая могучие пальцы.

– Да, хочу поквитаться с тобой, – издевательски ухмыльнулся я.

– Р-р-р-ра-а-а-а! Я уничтожу вас всех! Черви, вылезшие из праха, сами становятся прахом!

Азархан воздел длани к небесам, и земля содрогнулась от мощного подземного толчка. Лошади испуганно заржали, а Гимран сдавленно выругался. Вот только сейчас до него дошло, что мои слова о хозяине пустошей не были пересказом народных суеверий. Добро пожаловать в мой мир, экселенс!

– Бей! – прокричал я, спрыгивая на землю.

Тотчас же по телесному воплощению духа ударили боевые плетения. В прошлый раз нам удалось обездвижить Азархана жарким огнём «Зарева». Однако проклятый голем, вероятно, тоже успел сделать кое-какие выводы со времён нашей последней встречи. А потому летящие в него чары он отбил, подняв на их пути стену из почвы.

Параллельно с этим земля содрогнулась ещё раз. По поверхности пошли трещины, которые змеились всё дальше, превращая поле схватки в труднопреодолимую сеть из кренящихся островков. Пришлось всем спешиваться, поскольку лошади сходили с ума, не желая слушаться команд наездников. А после – внезапный порыв ветра ударил так, словно отвесил оплеуху…

Воздух загудел от рокота стихии, а мелкие камушки безжалостно устремились к глазам и дыхательным путям. Однако и я не лыком шит. Тоже кое-чему новому успел научиться…

«Чешуя» встретила ураганный напор, отрезая меня и часть отряда от безумства бури. Но тут вдруг Азархан выпрыгнул из своего убежища и, как заправский ниндзя, обрушился на мой колдовской барьер. Мощь атаки первородного духа оказалась поистине велика. Я с трудом удержал магический щит, не ожидав такого яростного натиска. Второй подобный удар точно расколол бы мой энергетический купол. Но тут мне на выручку пришли Безликие.

Несколько тёмных фигур, подброшенных «Катапультой», промелькнули над головой владыки пустошей. Они успели бросить по две «Стрелы», которые прошили каменное тело Азархана. С виду повреждения оказались минимальные, всего-то несколько лишних дырок в скалообразной туше. Но дух взревел так, будто ему любимую мозоль оттоптали.

Пользуясь полученной передышкой, убираю щит, ныряю в сторону, а вместе с тем кидаю в голема «Ледяную шрапнель». Замороженные осколки вонзаются в Азархана, а затем за мгновение превращаются в раскалённый пар. Дух отшатывается, неуклюже разгоняя шипящую пелену руками, и в него прилетает сразу несколько «Молотов». Столб пыли взвивается на высоту метров пяти. Мы не рискуем подходить ближе и предпочитаем закидывать порождение пустошей плетениями с почтительного расстояния в двадцать шагов.

Азархан ещё несколько раз пытался заслониться от наших атак, но пропускал примерно половину из них. В конце концов, он всё же проморгал одно «Зарево», метко посланное Ислой. Заклинание развернулось и быстро принялось набирать силу. Пламя своим жаром и рёвом дополнило гул ветра. От него огонь раздувался ещё сильнее, ещё яростней. И первородный дух точно так же, как и в первую нашу встречу, поспешил спрятаться от оранжевых языков, свернувшись в подобие клубка.

Я приблизился к человекоподобной глыбе на расстояние вытянутой руки. Порывы трепали мои одежды, уподобляясь вцепившейся в плащ разъярённой собаке. Но меня было не остановить. Ни жар боевого плетения, ни магия Азархана не могли сбить меня с намеченного пути.

Ладонь легла на холодную рукоять божественного ножа. Сейчас, на фоне бушующего рядом со мной пожара, реликвия ощущалась, словно кусок льда. И стоило мне извлечь короткое лезвие до середины, как владыка пустошей уменьшился в размерах. С хрустом и треском он спрессовался до габаритов просто крупного человека. А на поверхности его тела появилась прозрачная кристаллическая корка. Ты гляди-ка… чует свою погибель, тварь…

Без особой надежды я попробовал проткнуть минеральные образования, плотно усеявшие Азархана. И, разумеется, не преуспел. Жуткая божественная реликвия беспомощно поскреблась по твёрдым наростам, не оставив и царапины. Только жадное пламя опалило мне рукава и обожгло кожу.

Хорошо… а если так?

Проворно отпрыгнув назад, я сплёл «Поцелуй Абиссалии». Мне потребовалось всего пара секунд, чтобы закончить плетение и зашвырнуть его в свернувшегося ежом духа. Заклинание активировалось, порождая ярчайшую вспышку. Если б я не был к ней готов, то этот световой эффект мог ослепить меня и лишить драгоценных секунд. Но мне уже известна эта маленькая особенность конструкта…

Мощнейшая струя разогретых газов ударила по естественной защите Азархана, пробивая толщу его кристаллической брони. Там, куда я попал, образовалась небольшая дыра, размером с кулак. Но почти сразу же она начала затягиваться, зарастая хрустальной коркой.

– Нет уж, не уйдёшь! – мстительно прошипел я, и ринулся вперёд.

Нелепо короткий клинок божественной реликвии проник между краёв бреши в теле первородного духа за долю секунды до того, как она успели окончательно сомкнуться. И стоило только чёрному острию оказаться в ране, как воплощение Азархана вздрогнуло и замерло.

– Ну же… сдыхай уже! – прорычал я, со скрежетом проталкивая нож глубже.

А в следующий миг моё желание исполнилось. Груда камней, которая ещё совсем недавно громыхала и пыталась нас прикончить, попросту рассыпалась. Неведомая сила, скрепляющая булыжники между собой, развеялась. А сразу же после утих и шквалистый ветер.

Первородный дух умер буднично. Без грома, молний и прочих спецэффектов. Чёрный клинок вышвырнул его сущность за границы нашего мира. И отныне Великая Пустошь лишилась своего покровителя…

– Я уже давно зарёкся удивляться, но вы, экселенс, в очередной раз раздвинули для меня границы невозможного, – сипло проворчал Гимран, осторожно обходя неподвижную горку из разнородной по цвету почвы, оставшуюся от Азархана.

– А ты думал, нор Лангранс, мы говорили образно? – хмыкнул один из Безликих, для которого эта схватка с хозяином пустошей была уже второй.

– Заканчиваем разговоры, нас больше здесь ничего не задерживает, – пресёк я в зародыше болтовню. – Двигаем дальше. С наступлением темноты я уже хочу нагнать Насшафу.

Безликие молча отсалютовали мне и отправились ловить разбежавшихся лошадей. Совсем скоро мы возобновили движение, углубляясь дальше в безжизненные просторы Абиссалии. Пока что всё идёт даже лучше, чем я смел надеяться.

* * *

Россыпь пышущих жаром углей тлела в глубокой ямке, созданной в каменистой почве с помощью «Праха». Для верности крохотный костерок был накрыт ещё и «Мантией», хотя надобность в такой тщательной маскировке отсутствовала. Как и в самом огне, собственно. Единственная причина, почему я разжёг его, это чтоб не сидеть в оглушающей тишине северных пустошей. Лёгкое потрескивание горящих веток и высохшего мха дарило мне успокоение.

Отряд, тем временем, отдыхал. Бодрствовал один лишь я, добровольно взяв на себя роль дозорного. Мне не привыкать сутками обходиться без сна. В крайнем случае «Энергетик» придаст сил в нужный момент. А вот своих людей я хотел по максимуму сберечь в этом походе.

Когда рядом со мной мелькнул смутный силуэт, не издав при этом ни звука, я по привычке дёрнулся, обращаясь к магическому дару. Но потом узнал в бесшумной тени Насшафу. Она поразительно точно сумела обнаружить нашу стоянку.

– Наконец-то ты пришла, – поднялся я, чтобы обнять абиссалийку.

Та молча ткнулась мне в грудь, как слепой котёнок, постояла так немного, а после присела на камень. Недолго посидели в тишине.

– Скажи мне, Риз-з, ты совсем не тоскуеш-шь по Велайду? – спросила альбиноска, слепо глядя в одну точку.

– Смерть брата ввергла меня в настоящее смятение, – глухо отозвался я. – Но я не имею права показывать этого и опускать руки. Мне нужно быть решительным и твёрдым. Особенно перед своими людьми. Только тебе, Насшафа, я могу в этом признаться. Больше никому.

Белокожая уроженка пустошей что-то неразборчиво прошипела на родном наречии, а потом прислонилась ко мне плечом и покачала копной длинных волос.

– Это так с-странно, но, кажется, я теперь отношус-сь к некоторым людям иначе… – призналась она. – Не как к источнику пропитания или живым игруш-шкам. Вы будто стали для меня с-семьёй, и я даж-же не смогу заставить себя вкусить ваш-шей плоти… Мне становится грус-стно, когда представляю, что ваш век значительно короч-че моего…

– Тебя это пугает? – осведомился я.

– Скорее, путает, – скрежетнула острыми зубками нелюдь. – Я не могу придумать, кто я для вас, и кто вы все для меня.

– Ты просто узнала нас получше и поняла, что не так уж сильны различия между нашими расами, – грустно улыбнулся я.

– Смеёш-шься? – криво ухмыльнулась альбиноска. – Меж-жду огнём и водой разницы меньше, ч-чем между нами! Вы живёте под светом с-солнца, а мы предпочитаем тьму. Вы с-строите свои города под открытым небом, а мы в толще земной породы. А ещё у вас принято…

Насшафа пустилась в перечисление известных ей расхождений между бытом кьерров и людей. И назвала она довольного много всего. Пальцев бы на руках не хватило, чтобы сосчитать все озвученные пункты. Но я терпеливо слушал её и не перебивал.

– Это всё частности, ведь мы похожи в самом главном, – изрёк я, когда абиссалийка договорила. – В отношении к тем, кого считаем своими. И кьерры, и люди привыкли заботиться о своих сородичах.

– Но мы же не сородичи… – прошептала Насшафа.

– Ну и что? Это не мешает нам воспринимать тебя одной из нас.

Красноглазая ненадолго задумалась. Она хмурилась и супилась, размышляя над ве́домыми лишь ей парадоксами. А потом вдруг печально усмехнулась:

– И всё равно я никак не могу из-збавиться от чувства, будто предаю весь с-свой народ…

– Разве принадлежность к одному виду для кьерров хоть что-то значит? – из вежливости поинтересовался я. – Друг друга абиссалийцы режут едва ли не охотней, чем людей, а своими признают только обитателей родного улья. Вспомнить хотя бы вашу давнюю вражду с соседним семейством кьерров.

Насшафа со вздохом отстранилась и прикрыла веки. Кажется, я невольно затронул какую-то больную для неё тему.

– Я наш-шла неподалёку улей, – перевела она разговор в другое русло. – Оч-чень большой.

– Где?

– На востоке. Около двадцати вёрст отс-сюда.

– К рассвету успеем, если выдвинемся прямо сейчас, – прикинул я.

– Луч-чше идти посветлу, так меньше шанс столкнуться с разведчиками, – посоветовала Насшафа.

Да, вообще-то, она права. В пустошах гораздо безопасней, когда все твари спят. И неважно, что мой отряд состоит из первоклассных милитариев. Ведь порождения Абиссалии отменно прячутся и устраивают засады. А мне рисковать людьми вообще не улыбается. В конце концов, двадцать вёрст не такое уж большое расстояние. Мы преодолеем его за пару часов. Стало быть, необходимость будить лагерь прямо сейчас отсутствует. Всё равно успеем до заката.

– Есть ещё кое-что, о чём я не с-сказала тебе, Риз, – вновь обратилась ко мне Насшафа.

– Наверняка у тебя были на это причины, – не стал я торопиться с выражением недовольства.

– Да… пож-жалуй… Это касается моего дома…

– Твоего улья? – уточнил я.

Абиссалийка стиснула челюсти и судорожно кивнула.

– Ты встретила кого-то из своей семьи? – предположил я.

– Нет, но этот улей, что я обнаруж-жила, значительно крупней моего. Но даже здесь снуют дети Великой Тени, похожие на тех, которых с-создавал мой отец. Я видела, как они унос-сили свежую добычу на юго-восток.

– Плохой знак… – нахмурился я, примерно представляя причины, которые могут вынудить белых дьяволов делиться драгоценной мертвечиной.

Абиссалийка согласно кивнула. И сейчас я как никогда остро ощутил, что внутри альбиноски лютует настоящая буря. Она, конечно, умело скрывает её, но отголоски всё равно прорываются наружу. А у меня даже нет времени толком, чтобы разобраться с бедой своей спутницы…

– Я вижу, как тебе трудно, Насшафа, – говорю я, поглаживая собеседницу по спине. – Тебе не обязательно идти с нами и видеть… кхм, всё, что будет происходить. Просто дождись моего возвращения.

– Нет! – категорично отказалась она. – Если вы и в с-самом деле моя с-семья, то я не ос-ставлю вас! Я выбрала с-сторону.

От той боли, что прозвучала в голосе абиссалийки, мне стало по-настоящему горько. Это ведь я сломал жизнь Насшафы. Пусть и пытался при этом спасти свою собственную. И вроде не получается себя осуждать, но какой-то червячок вины всё равно грызёт. А сейчас я вообще эксплуатирую доверившуюся мне нелюдь, буквально вынуждая охотиться на своих соплеменников.

– Ступай, Риз-з, поспи, – настойчиво убрала мою ладонь альбиноска. – Я пос-сторожу.

Хоть спать мне совершенно не хотелось, я поднялся и затушил тлеющие угли «Пеленой». Желание Насшафы остаться в одиночестве было мне понятно. И единственное, что я мог сделать, это отнестись к нему с уважением. Поэтому я отошёл к Безликим, бросил на землю утеплённый плащ, особо не заботясь о том, как он упадёт, и рухнул сверху. Я старался не шуметь, но всё равно потревожил ближайшую фигуру. Она завозилась и протянула ко мне руку и сжала моё запястье. Сперва я подумал, что это кто-то спросонья ещё не избавился от веяний своих снов. Но нет. На меня уставился совершенно осознанный взгляд Ислы гран Мерадон.