Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Сантьяго лишь пожал плечами. Пусть Педро посидит, укрываясь от веток брезентом. Ему на пользу пойдет, а то от его мрачности иногда кажется, что скоро всё молоко в округе прокиснет. Вроде до отъезда из Гисы он пободрее был. Так я тоже не очень рад ехать от своего нового дома, в котором даже пожить не успел.

– Хорошо, – ответил я. – Мигель, садись в кабину.

– Не, я в кузове останусь. Когда лежишь, нога не так болит.

– Ладно, тогда я поеду с Яго.

И мы продолжили путь. Сантьяго, сидя рядом, нисколько не переживал по поводу ссоры. Он без умолку рассказывал байки и анекдоты, перемежая их рассказами о счастливом будущем, которые почерпнул из всяких агиток. При этом он перекрикивал двигатель грузовика и умудрялся не охрипнуть. Я же, слушая его, невольно улыбался. Его бесконечный оптимизм был заразителен.

Последний привал мы сделали, совсем немного не добравшись до места. Просто в темноте ехать опасно, как сказал Сантьяго, так что лучше с утра выдвинуться.

* * *

Проснулись все как по команде. Даже не завтракали – сходили, оросили деревья, и полезли в машину. Но отъехали мы недалеко, пару километров. Мотор грузовика вдруг затарахтел, и резко затих. «Наверное, попрощался с нами», подумал я. Попытался завести, но ничего не получилось. Мы вылезли из кабины и открыли капот. К сожалению, таблички с надписью «Дёрни здесь, и всё пройдёт» там не было. А я тот еще специалист. Внутрь мотора полез Яго, но тоже ничего не добился. Потом пришел Педро. Глубокомысленно изрек, что проблема, возможно, в зажигании. Или подаче топлива. Как по мне, так грузовик сдох от старости. Ему сколько? Лет двадцать, наверное. На нем бы товары по ближним магазинам развозить, в щадящем режиме, а не мотаться по всей Кубе. Но меня никто не спросил. Для порядка мы по очереди крутнули кривой стартер, но мотор не схватывал.

– Ну что, придется дальше ножками, – сказал Яго. – Да тут рядом совсем, часов за шесть дойдем.

– А Мигель? – спросил я. – Он и пары сотен метров не пройдет. Его не понесем.

– Ну подождёт здесь? Да, Мигель? Воду оставим, еда есть. Поспишь, отдохнешь, а там за тобой вернемся, – сказал проводник.

Мигель, сидя на ящике, опустил голову.

– Подожду, конечно, – прохрипел он. – Делать больше нечего.

– Раз пешком, надо перекусить, – заметил Педро.

А вот это очень разумное предложение. Шагать несколько часов на голодный желудок не очень хочется.

Мы развели костёр, поджарили на нём остатки колбасок, которые нам дала донна Розалия, и, сидя вокруг огня, перекусили.

А потом отправились в путь. Но перед уходом Педро залез в кузов и сбросил Батисту на землю. Взял монтировку и начал колотить его по голове. Очень скоро мы могли достать содержимое копилки. Оказалось его довольно много. Разделили на три примерно одинаковых кучки, и разложили по мешкам. Попрощались с Мигелем и двинулись за Сантьяго.

Примерно через километр я решил, что в банке взяли много. Но сколько именно и почему не сработала сигнализация – Педро молчал. А спрашивать я не решался. Еще полторы тысячи шагов спустя я начал считать, что добыча оказалась слишком большой.

– Тяжело? – спросил Сантьяго. – Это деньги революции! Не переживай, Луис, скоро отдохнем! Представь, сколько винтовок мы сможем купить на эти бумажки! Сразу легче станет!

Дорога заняла полдня. Мы шли по узким, заросшим тропам, продирались через густые заросли, перебирались через мелкие речушки. Солнце палило нещадно, воздух был влажным и тяжёлым. Хорошо, ветра нет, и комары со всяким прочим гнусом по такой погоде не особо кусают. Пот стекал по лицу, одежда прилипла к телу, а мышцы ног горели от усталости.

Педро, идущий впереди, вдруг споткнулся о скрытый корень дерева, упал, и, пытаясь удержаться, сильно поранил руку о сломанную ветку. Глубокая царапина на предплечье кровоточила, пачкая его одежду.

– Вот чёрт! – выругался он.

Я, не теряя ни секунды, подбежал к нему.

– Сейчас, Педро, – сказал я, разорвав край своей рубашки. – Давай перевяжу.

Я промыл рану водой из фляги, затем замотал ему руку, стараясь остановить кровотечение. Педро морщился, но терпел.

– Спасибо, Луис, – пробормотал он, его голос был хриплым. – Ты… ты хороший парень. Я замолвлю за тебя словечко перед Команданте. С банком нам сильно помог, и с доставкой груза тоже. Хотя был не обязан.

Я лишь кивнул. Что тут скажешь? Всё правда. Жаль, конечно, что рома нет, сейчас бы пригодился рану промыть.

В лагерь, расположенный в долине за перевалом, мы пришли в сумерках. Как-то не очень близко оказалось. Я уже еле переставлял ноги, но когда кто-то скомандовал «Para!», то я с удовольствием подчинился и остановился.

– Альберто! Не узнал, что ли? – крикнул Яго. – Вот так, на три дня ушел, и уже забыли!

– Ола, – поприветствовал нас вышедший из-за камней на обочине парень с винтовкой. – Добрались?

– Да, машина сломалась, – ответил Яго.

Мы спустились по крутой тропе, и перед нами открылся вид на лагерь.

– Ну вот, теперь это ваш дом, – сказал Сантьяго, его голос был полон гордости. – Добро пожаловать.

Я был впечатлен. Это был не просто лагерь, это была настоящая крепость. Землянки, искусно замаскированные под естественный ландшафт, почти невидимые среди деревьев и кустарников, тянулись вдоль склона. Между ними виднелись палатки, над которыми была натянута маскировочная сетка.

Судя по количеству палаток, жила здесь кабы не сотня. Может, и больше, видел я не всё. Но транспорт здесь имелся – два «Форда» и один «Шевроле» серии АК. Чуть сбоку стоял джип.

Возле машин сидела компания, которую, казалось, собрали, чтобы продемонстрировать всю разноцветность населения Кубы. Это я у дона Хорхе в библиотеке вычитал названия. Ближе всех сидела парочка negro Azul y trompudo de pasos, то есть иссиня-черных, толстогубых и курчавых. Рядом с ними сидели мулаты – Mulatos, как здесь говорили, «кофе с молоком» или «молоко с кофе», в зависимости от оттенка кожи. Не хватало только negro de pelo – темнокожих с прямыми волосами, которые здесь считались красивее, чем Negra de pasos, с «изюминками», или курчавыми волосами. Вон того бородача можно считать blanquito, у него кожа светлая, а волосы темные. Ну и blanco, это такие как я.

Сантьяго провел меня к навесу, где уже лежал спальный мешок.

– Вот, – сказал он, – здесь ты переночуешь. Замерзнешь – иди к костру. Завтра утром тобой займутся. Никуда не отходи. А то полезешь не туда, взорвешься на мине, – захохотал он. – Сейчас схожу, найде тебе что-нибудь поесть.

– А Педро?

– Он будет сдавать наш груз. Денежки счёт любят, так же?

Мне оставалось лишь кивнуть. Закутавшись в спальник, я поворочался, пытаясь лечь поудобнее. Уж чего-чего, а опыта ночёвок на жестких поверхностях у меня хватало с избытком. Подумал, а каково бы здесь пришлось Сьюзи после мягкой постели с шелковыми простынями, и улыбнулся. Вдруг понял, что с трудом представляю ее лицо. Каждую деталь вроде могу, а всё вместе… Что-то туманное и ускользающее. Или это просто со…

Глава 20

Естественная надобность заставила меня проснуться раньше времени. Солнце только-только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые тона, но лагерь уже не спал – доносились приглушенные голоса, звон какой-то посуды. Я выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить храпящего Сантьяго, и огляделся. Сразу за рядами землянок, в паре десятков метров, находилась длинная, неглубокая канава. Над ней через каждые несколько шагов стояли толстые, обтесанные жерди. Сразу стало ясно, что к чему.

Именно туда я и направился – полевые туалеты, они такие… Как говорится, без претензий. Скудные утренние сумерки разбавляли немногочисленные костры, и я мог разглядеть мужчину, стоящего неподалеку от этого импровизированного сортира. Он плюхал в лицо водой из подвешенного к дереву умывальника. Здоровый какой! Роста вроде среднего, или чуть выше, но чувствуется в нём что-то такое… Традиционная в этих местах лохматая шевелюра и такая же взъерошенная борода.

– Как спалось? – спросил он, обернувшись и заметив меня.

Его голос был глубоким, чуть хрипловатым, с четким выговором. Обычно подобным тоном правильное начальство проявляет заботу о подчиненных – спрашивают, все ли поели, нет ли больных, и прочее. Короче, никакого участия, один голый прагматизм.

– Неплохо, – я постарался выглядеть как можно более непринужденно. – Привыкаю.

Он усмехнулся и продолжил умываться. Я видел, как блестят его темные, проницательные глаза. Что-то в нем показалось мне удивительно знакомым – смесь силы и какой-то почти мальчишеской веселости.

– Ты – Луис, верно? – спросил он, вытирая лицо полотенцем. – Я слышал о тебе. Барба Роха рассказал.

Кто такой «Красная борода» я не знал, но на всякий случай кивнул.

– Он говорил про ваш «банковский экс». Отличная работа. – лохматый широко улыбнулся. – Мы ценим таких людей.

Тут бы что-то ответить, но язык будто прилип к нёбу.

– Уважаю ребят, которые не боятся мыслить нестандартно, – он сделал шаг в мою сторону и похлопал меня по плечу. – Я тебя позову. Надо будет пообщаться.

Сказав это, лохматый неспешно удалился, растворившись в утренней суете лагеря. Мой мозг, ещё не до конца проснувшийся, обрабатывал сведения. Он… это был он. Фидель. Я видел его на фотографиях в американских журналах. То-то поначалу тот образ не вязался с молодым человеком, который стоял с полотенцем на шее у полевого сортира.

Не успел я толком прийти в себя, как рядом появился Сантьяго. Связной зевал во все горло.

– Идем, Луис. Посмотрим, что на завтрак.

Я послушно последовал за ним. Яго, ловко лавируя между палатками, шел на запах горячей пищи. Я увидел, что еду готовят в большой полевой кухне, любопытство взяло верх, и я подошел поближе, чтобы рассмотреть ее. Заметив мой интерес, повариха, полная и улыбчивая негритянка, поманила меня пальцем.

– Новенький?

– Ага

– Красавчик!

Я замялся, не знаю, какой комплимент употребить в ответ. Дамочка была толстая, с крупными мясистыми губами. Разве что волосы блестящие и красивые.

– Нравится? – спросила она, не дожидаясь моего ответного комплимента, и кивая в сторону кухни. – Американская. Хоть что-то хорошее от гринго нам досталось. Отличная штука. Готовим на весь лагерь. Хочешь, покажу?

Она открыла заслонки, показав мне котлы, в которых булькала какая-то каша. Я увидел выбитую на боку надпись «US Army». Действительно, американская.

Получив миску каши с горкой, ложку и кружку с кофе, я сел рядом с Яго, принялся, слушая его болтовню, завтракать. За Мигелем помощь выслали еще вчера, все ценности из банка Педро сдал по описи. Но связного в процессе выгнали из палатки – он так и не узнал сумму. Может я знаю?

– Увы, Педро меня предупредил насчет денег, чтобы я даже не спрашивал.

Не успел я толком доесть свою порцию, как к нам подошел молодой парень, лет двадцати – белый, высокий и худощавый, с серьезным, почти суровым лицом.

– Луис? – и добавил, не дожидаясь ответа: – Тебя ждут. Срочно.

И что, вот прямо бегом? Если доем, кто-нибудь из-за этого умрёт? Я наскоро, доскреб с тарелки остатки каши и глотнул, не прожевывая, уже на ходу. Парень торопливо пошел к одной из солдатских палаток, стоящих чуть в стороне от основной массы. Мы вошли внутрь. Там за небольшим деревянным столом сидел мужчина. Белый, лет сорока, с гладко выбритым лицом. Почему-то в глаза бросилась простая синяя рубашка без каких-либо знаков отличия. Мне стало ясно, что передо мной не кубинец, едва он заговорил. Слова произносил медленно, чуть растягивая гласные, с характерным «шоканьем» вместо «йо». Я не спец в местных акцентах, но уж аргентинца от кубинца отличу.

– Присаживайся, – произнес он, уставившись мне прямо в глаза. – Я – Иренео Фунес, представляю военную контрразведку Повстанческой армии.

Я сел на ящик напротив, и вдруг он небрежно достал из-за пояса пистолет и положил его на стол. Кольт? А кто ж его знает, американское оружие мне редко встречалось до сих пор. Черный вороненый металл блеснул в полумраке палатки.

– Рассказывай. Что за задание ты получил от BRACO?

– Серьезно⁈

– Рассказывай все. Мы все знаем.

– Если знаете, то зачем мне язык утруждать⁇

– Не умничай! Таких мы за ребро вешаем!

Мои попытки отвергнуть обвинения показались ему просто смехотворными.

– Нет, ты не так меня понял. Я тебе не предлагаю оправдаться. Тебе надо всё рассказать.

Я понимал, что спорить с ним бессмысленно. Вот эти ребята, которые занимаются безопасностью, как только садятся по ту сторону стола, начисто утрачивают слух. Они не хотят слушать. Они хотят только слышать свои слова, подтвержденные твоими. И выражение лица у них очень быстро становится вот таким бесстрастным, чуточку усталым. Я замолчал. Внезапно Фунес схватил пистолет и приставил к моей голове. А потом щелкнул предохранителем, чтобы я не подумал, что он шутит.

Если слова и были, то пропали. От смерти меня отделяло одно небольшое движение пальца этого психа. Во рту пересохло. Спина вспотела мгновенно.

– Признавайся, Луис. Я выстрелю и тебя закопают. Таких провокаторов BRACO у нас за лагерем целое кладбище!

В этот момент в палатку быстро вошел молодой кубинец, лет двадцати пяти, не больше, среднего роста, с копной рыжих волос и окладистой, такой же рыжей бородой. Он был одет в поношенную военную форму без знаков различия. Рыжий остановился в дверях, его взгляд метнулся от меня к Фунесу.

– Что ты творишь? – его голос звучал строго, почти без эмоций. – Немедленно убери пистолет.

Фунес хмыкнул, засунул Кольт в кобуру. Он выглядел недовольным, но не стал спорить.

– У нас достаточно настоящих врагов, Иренео, чтобы еще выдуманных плодить. Этот парень не может быть агентом. Его привлекли почти вслепую, в последний момент.

Начальник контрразведки пожал плечами, сел за стол, начал перекладывать какие-то бумажки.

– Идем со мной, – рыжий махнул мне рукой, мы вышли из палатки.

– Жестко у вас тут все…

– Без контрразведки никак. BRACO и правда, засылают к нам регулярно шпионов. Ты Луис, я знаю. А меня зовут Мануэль Пиньейро, возглавляю разведку Второго фронта.

– Так это вы Барба Роха? – вспомнил я слова Фиделя.

– Да. Но для тебя пока сеньор Пиньейро. Буду привлекать тебя для помощи – людей очень не хватает! А голова у тебя на плечах есть, находишь выход из ситуации.

Я подумал, что сцену «хорошего» и «плохого» следователей они с Фунесом разыграли топорно.

– Но что с Мигелем? Я могу зайти его проведать?

– Это ваш парень с больной ногой? Он в лазарете, скоро будет как новенький, – ответил Барба Роха. – Конечно, можешь сходить. Но чуть позже. Идем, тебя хочет видеть Команданте.

Я последовал за рыжим. Он быстро повел меня через лагерь, к той самой штабной палатке, возле которой клубился народ. Полог был откинут, и я увидел утреннего бородача, сидящего за столом и рассматривающего карту. Во рту он держал здоровенную сигару. Фидель поднял голову и широко улыбнулся.

– Ну, что, Луис? Поговорим?

* * *

Но только я сделал шаг, как меня кто-то оттолкнул в сторону, и к столу прошел маленький, лет сорока, мулат. В белом халате, хоть и грязноватом. Из нагрудного кармана торчал стетоскоп, чтобы уж ни у кого сомнений не было.

– Ищите другого медика. Я так не могу! Утром вынесли Рамонеса и Креспо. Это уже девятый и десятый! И если мы ничего не сделаем, то от дизентерии вымрет половина отряда! И я не преувеличиваю! Нет растворов для вливаний! Сегодня я использую последние! И если заболеет еще кто-то, то пора приглашать священника, потому что я бессилен! Одними словами я лечить не умею! В конце концов я – ветеринар. Если надо вылечить мула или свинью, позовите, я помогу.

Ветеринар сделал паузу. Наверное, хотел набрать воздуха, чтобы было чем озвучивать нужды и требования. Но Фидель жестом остановил его. Пыхнул сигарой, положил ее прямо на стол, и ответил. Голоса не повышал, говорил спокойно. Да ему, как оказалось, и кричать не надо – он сразу приковывал к себе внимание.

– Товарищ Ортега, – сказал он, глядя прямо на медика. – Мы все делаем то, чему учились. Ты ветеринар – и сегодня ты наш доктор. Люди умирают, и ты единственный, кто может бороться за них. Но ты не один. Я дам тебе всё, что у нас есть. Скоро приедет Вайехо, поможет тебе.

Он повернулся к ближайшему командиру:

– Проследите, чтобы все пили только кипяченую воду. Нарушителей строго наказывать. Найдите ещё посуду, чтобы всем хватило. Контакт с заболевшими запретить. Это важно.

Он говорил, будто вколачивал слова. Поднял сигару и снова пыхнул облачком густого дыма. И тут я на секунду возомнил себя знающим больше других. Шагнул вперед и сообщил:

– Сеньор Команданте… Я работаю помощником аптекаря. Немного понимаю в лекарствах. Есть средство, пенициллин. Если удастся его достать, может помочь при дизентерии.

Фидель кивнул, будто давно ждал именно этого.

– Я слышал про это лекарство. Его дают при воспалении лёгких. Но если оно может помочь и здесь – значит, мы должны попробовать. Пошлём человека, пусть достанет всё, что возможно. А пока ты будешь помогать Ортеге.

Ну вот, не успел приехать, уже впрягся.

Если бы речь шла о больничной аптеке, то опыт есть. Не очень большой – всё лето и начало осени сорок первого, практически по середину октября, когда наши ушли из Одессы, я в госпитале и трудился. Так что если вдруг возникнет вопрос, как работать почти без воды, я рассказать могу. Но здесь… Наверняка здесь небольшой медпункт, который тащит на себе этот Ортега. Когда других специалистов нет, пойдет и ветеринар. И полотер тоже. Дезинфекцию проводить могу? Да. Годен, иди, впахивай.

Найти медпункт оказалось просто: надо было идти за ветеринаром, который после перепалки с Фиделем рванул на рабочее место. Две медицинские палатки, рядом одна солдатская – вот и всё хозяйство.

– Ола, сеньор Ортега, – сказал я, когда догнал медика. – Я – Луис. Ну, вы уже видели меня, повторять не буду.

– Ну пойдем, покажу рабочее место. Что умеешь?

– Уборка и дезинфекция.

– Это у меня выздоравливающие делают, – с легким разочарованием сказал Ортега. – Еще что?

– Обработка инструментов, инъекции, приготовление лекарств… так, по верхам, – решил я чуток понизить свою значимость, чтобы не возникло вопросов, откуда восемнадцатилетний полотер набрался таких умений.

– Ладно, будет видно. Я рядом, если что, помогу. Смотри: вон та палатка у нас инфекционная, туда входить только в отдельном халате и в маске. После – обработка рук. Пойдем, покажу пока неинфекционных. Ты уверен, что пенициллин поможет?

– Читал, что должен. У нас в аптеке его не продавали. Но если дизентерия амебная, то эметин справится. Лекарство старое, влияет на сердце, но справится в нашем случае. Короче, надо и то, и другое.

В медицинской палатке можно развернуть операционную, если есть нужда. Или отгородить процедурную, как это сделал Ортега. Если бы не дизентерия, помощник бы ему не понадобился. На сотню здоровых и молодых людей одного ветеринара хватало с головой. Максимум, что могло случиться – раны, ушибы, потертости, и прочие неприятности, связанные со стрельбой и длительной ходьбой. Тем более, что отряд активных боевых действий в последнее время не вёл. Это совсем недавно сюда прибыло начальство, а за ними вслед – новые бойцы.

Но случилась беда – а иначе вспышку дизентерии не назовешь. Как занесли? А кто ж его знает. Про тифозную Мэри все знают: она не болела, но заразила кучу народа. Так и здесь. Скученность, жара, и, мягко говоря, антисанитария, привели к очевидному финалу. Рано или поздно это должно было случиться.

Зато я увидел Мигеля. Родной человек практически – мы вместе ели холодные лепешки с сыром в Гисе, а потом в грузовике ездили. Я извинился перед Ортегой и пошел поговорить с парнем.

– А что рассказывать? – флегматично ответил Мигель. – Проспал весь день, перекусил, отлил прямо с борта. А потом за мной приехали. Вон, доктор палец забинтовал, сказал, пока не ходить. Позже дощечку к ноге привяжут, можно будет передвигаться. А ты как?

– Буду помогать здесь пока.

– Эх, не вовремя это со мной, – вздохнул Мигель. – Воевать надо, Батисту прогонять, а не прохлаждаться кверху пузом.

– Успеешь, – ответил я. – Главное сейчас – поправиться.

* * *

А в инфекционной палатке царил ад. Смесь запаха испражнений и лизола шибала в нос на подходе. Мухи летали особо густо. Палатку явно установили недавно – колышки не успели потемнеть. Наверняка раньше под инфекцию использовали что поменьше, а эту поставили, когда умещаться перестали. Внутри было еще хуже: два десятка больных, духотища, судна не обработаны. Уход силами троих с легкой формой, кое-как передвигающихся. Растворов явно не хватает – даже на первый взгляд обезвожены больше половины. И много тяжелых. Вон, в углу трое точно на подходе – даже не шевелятся, только дыхание отличает их от трупов.

Из дезинфекции – один лизол. Сюда бы хлорной извести, с ней попроще работать. Скажу Ортеге, пусть запишет. Сейчас его золотой час – под угрозой расползания инфекции можно требовать что угодно.

Ну а мне – закатать рукава, натянуть перчатки, и разгребать эти авгиевы конюшни. Да уж, карьера моя прёт вверх с неимоверной скоростью.

Первым делом – надо еще воды, поить всех, кто способен. Да, внутривенные вливания лучше, но тут партизанский отряд, у нас ничего нет. А я пока обработаю ведра, которые здесь вместо суден, оботру лежачих. Покормить их больные смогут. Поменять постель, если есть, грязную обеззаразить и в стирку. А первым делом – проветрить, а то я и сам тут лягу очень скоро.

Работы хватило с избытком. Ортега, кстати, тоже не загорал – впахивал рядом. Тут бы еще троих в помощь, лишними бы не были. К вечеру я понял, что ничего не ел, даже голова кружиться начала. Или это от лизола и вдыхания последствий дизентерии.

К ночи умер еще один больной, и мы вынесли его на улицу, прикрыв холстиной. Как сказал Ортега, похоронами занимаются другие. Ну хоть могилы копать не надо, и на том слава богу. А то грунт кругом совсем не песчаный.

Накормил нас Сантьяго – притащил котелок с горячей похлебкой и лепешки.

– Спасибо, Яго, – сказал я, быстро обмывая руки. – За такое обслуживание большое тебе спасибо!

– Смотрю, ты пропал. Узнал, что с Ортегой. Он же сумасшедший, – засмеялся Яго, хлопнув ветеринара по плечу. – Сам не ест и про других не вспоминает. Да, Карлос?

Медик что-то буркнул, не прекращая работать ложкой.

Всё хорошо, вот только после еды вставать не хотелось. Так бы и остался сидеть на камушке. Ортега посмотрел на это, и принял волевое решение:

– Всё, Луис, спасибо. Ты помог очень сильно. Иди, отдыхай, я ночью подежурю. Хотя растворы кончились, что сделаешь? Завтра приходи, продолжим.