Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Глава 8

С того дня, как Насшафа отправилась на охоту, минуло уже больше седмицы. Мой подсчет, разумеется, был очень приблизительным. И базировался лишь на периодах моего сна и бодрствования. Это значило, что у меня оставалось еще примерно столько же времени до её возвращения. И, надеюсь, мне его хватит с лихвой. Ведь в моих руках покоилось то, к чему я так долго шел. Полноценный музыкальный инструмент!

Тогда с Гарданом я дотошно перетряхнул всю гору металла. Нам удалось найти еще шестнадцать браслетов. И все некогда принадлежали офицерам Сарьенского полка. Кузнец их переплавил, а затем скатал в длинный прут. От него он откусывал одинаковые отрезки и сплющивал их. Ему без проблем удалось сделать сразу три серебряных пластинки практически идеально похожих друг на друга. Я результат его трудов оценил высоко, и оставшиеся две дюжины заготовок он уже ковал без меня.

Возникла, правда, заминка с болтами. Те, что мог сделать ремесленник, были слишком толстыми. Поэтому мы на коленке придумали нехитрый затяжной прижим. И он, как показала практика, свои функции выполнял исправно.

Со столяром никаких сложностей и вовсе не было. Он по моим чертежам быстро выстругал четыре деревянных стенки, а затем склеил их едко пахнущей субстанцией. Получилась полая коробочка размером с настольную шкатулку и толщиной в три пальца. А в центре и с боков я попросил прорезать дырки, которые выполняли бы роль резонаторных отверстий.

Дольше всего мне пришлось изгаляться с установкой язычков. Естественно, что у меня в наличии не было такой замечательной вещи как тюнер или хотя бы камертон. Поэтому опираться приходилось на собственный слух. Я раскладывал пластинки, регулируя по длине, и настраивал звучание по интервалам, добиваясь идеального попадания в тональность.

Возился я с этим дня четыре, не меньше. Потому что любое неосторожное движение могло сдвинуть другие язычки, ломая весь строй. Но терпение и труд всё перетрут. И вот я стал обладателем прототипа полноценной калимбы на двадцать пять нот! Или, как её еще называли, «африканское ручное фортепиано». Звучала глуховато, но для кустарной поделки и это был прекрасный результат.

Все еще не веря в успех моего начинания, я расположил коробочку на своих коленях и занес над ней руки. Пальцы дернули язычки, и под глухими сводами улья кьерров впервые зазвучала настоящая музыка. Сначала я приноравливался к непривычному для себя инструменту. Мои дебютные мелодии были совсем простецкими и прерывистыми. Часто я допускал ошибки. Но чем дольше практиковался, тем лучше у меня начинало получаться. Разум постепенно перестраивался, и я иной раз прямо на ходу перекладывал знакомую по фортепиано аппликатуру на новый инструмент. В конечном итоге я исполнил в усеченном виде Лунную сонату Бетховена. И на звонкий перелив калимбы приковылял даже мой безмолвный страж.

– Что, Хвостик, понравилось тебе? – улыбнулся я, ощущая где-то внутри себя невообразимо теплое чувство. Как же я скучал по музыке. В прошлой жизни она сопровождала меня везде, помогала преодолевать любые дерьмовые ситуации. Без неё я был всё равно что сирота…

Асштари, разумеется, мне не ответил. Он только по-крабьи сложил костяные косы, растущие из плеч, и улегся посреди обжитого вертепа. Кажется, даже в его уродливой голове где-то глубоко осталась капля человеческого разума. И она сейчас тянулась к музыке так же, как и моя собственная душа. Ну что ж, мне всё равно нужна практика. А играть перед слушателями значительно приятней.

* * *

Разрабатывать и модернизировать плетения с помощью калимбы оказалось не просто во много раз удобнее. А прямо-таки неописуемо! Я дополнил проекцию «Божественного перста» двумя важными ступенями, которые продлевали срок его действия, но при этом еще и сокращали время создания чар. Огненные конструкты опробовать на практике у меня не было возможности, а только лишь вычислить устойчивые и стабильные энергетические модели. Ведь горбатая тварь постоянно находилась на расстоянии пары метров от меня. Но смею надеяться, что эффективность «Объятий» и «Горелки» я тоже подтянул.

Дополнительно я сконструировал новое сложное заклинание, длительностью в десяток тактов. Оно оказывало воздействие на весь организм, имитируя состояние близкое к мощному выбросу адреналина. Под его влиянием мышцы наливались силой, мысли носились как стрижи на бреющем полете, а сердце колотилось словно обезумевшее. Создавалось ложное впечатление, что я могу голыми руками скалу проковырять!

Но на этом мои успехи на магическом поприще подошли к концу. Потому что нежданно-негаданно вернулась Насшафа. Она возникла на пороге, пропахшая сыростью, перемазанная грязью, но довольная до невозможности. Увидав меня, нелюдь растянула черные губы в дьявольской ухмылке, и в тот же миг бросилась ко мне.

– Риз-з-з-з! Мой шаас! Я безумно скучать по тебе! – радостно взвизгнула она.

Повиснув на мне, она от избытка чувств до крови прокусила кожу на шее, но почти сразу же извиняюще запричитала:

– Ой, я не х-х-хотела, желтоглазик! Мне так стыдно, не сердис-с-сь на меня!

В знак того, что я не держу на неё обиды, я угостил белокожую усовершенствованным «Перстом» пониженного заряда. И Насшафа под действием заклинания заурчала подобно гигантской кошке.

– Как ты без-з меня? На тебя никто не зарился? – ревниво прищурилась пленительница, когда эффект от чар пошел на убыль.

– Все в порядке, Насшафа, – тепло улыбнулся я. – Без тебя мне было ужасно тоскливо. Я рад, что ты вернулась!

– И я, мой шаас! Я тоже очень рада! Охота выдалась удачной. Отец снова мной доволен.

– Это прекрасно! – преувеличенно воодушевленно воскликнул я. – Но я тоже кое-что для тебя сделал. Помнишь, наш уговор?

Я чуть посторонился и широким жестом указал на калимбу, лежащую на нише, вырубленной в стене вертепа.

– Ч-ч-что это? – недоуменно подняла одну бровь кьерр. – Тот самый инс-с-струмент, о котором ты говорил?

– Да. Хочешь послушать?

– Ах, мой желтоглазик, я мечтала об этом моменте!

Насшафа, весело запрыгнула на подобие постели и уселась там, сияя любопытством. Я же неспешно взял калимбу, примостился с краю и водрузил её на колени на манер гуслей.

– Если что, не суди слишком строго, – предупредил я. – Раньше мне доводилось играть на совсем другом инструменте, поэтому я могу часто ошибаться.

Пленительница охотно покивала головой, показывая, что нисколько против этого не возражает. И тогда мои пальцы дернули серебряные язычки, извлекая первый аккорд.

Металлический перезвон заполнил подземелье. Сначала я собирался сыграть «В пещере горного короля», и пусть альбиноска не смогла бы оценить всю глубину иронии. Но в последний момент руки запорхали совсем по иным нотам. Неизвестный в этом мире «Реквием по мечте» зазвучал мрачным минорным перебором. Серебряные пластинки, выкованные из браслетов моих павших сослуживцев, вибрировали, а вместе с этим пением мне слышались и голоса тех, кто их когда-то носил. Тех, кто ушел в чертоги богов навсегда…

Я растворился в музыке, забыв о том, кто я и где нахожусь. В моем сознании рухнули окружающие каменные стены. Свежий воздух снова толкал в лицо упругими волнами. Потрескивал костёр. Пахло солдатской кашей с солониной. Мертвый хор Сарьенского полка подпевал мне, вызывая волны мурашек по всему телу. Казалось, будто я прорвался сквозь незримую преграду, отделяющую загробный мир от нашего. И теперь мог обменяться с погибшими товарищами последним словом. Пусть мы были знакомы совсем немного, но мы вместе с ними проливали кровь. И свою, и чужую. И это сплотило нас, как ничто другое. Суровое воинское братство сплавило наши души в единый монолит. Мне было очень тоскливо оттого, что они меня покинули. Это чувство гложущего одиночества сейчас кололо острее, чем когда-либо, и сжирало изнутри, как комок голодных плотоядных червей.

А ведь я многократно с чужих слов слышал о подобном в своей прошлой жизни. Частенько бывавшие на войне завсегдатаи заведений, где я играл, перебирали с алкоголем и заплетающимся языком пересказывали ровно то же самое, что я сейчас чувствовал. Но я не понимал их. Не осознавал и не представлял всей глубины их слов. Прозрел я только сейчас. В давящем плену подземных тоннелей.

Да, у Александра Горюнова никогда не было настоящих друзей. Их я нашел лишь став Ризантом нор Адамастро. И почти сразу же потерял…

– Прощайте, – одними губами произнес я, смотря в одну точку. – Я обязательно поведаю всем, как храбро вы сражались…

Финальный аккорд повис в воздухе, и пальцы замерли, не решаясь больше прикасаться к серебряным язычкам. Постепенно негромкое пение калимбы смолкло, и на вертеп опустилась тягостная тишина. Моя похитительница сидела неподвижно, не решаясь пошевелиться. Вполне вероятно, что она тоже ощутила ту незримую бурю, гремевшую в моей душе.

Я медленно повернул голову и в тусклом свете пещерного мха увидел, что на щеках альбиноски едва заметно блестят дорожки от слез.

– Это было… волшебно, Риз… – дрожащим голосом вымолвила она. – Я… я никогда не думала, что музыка может быть такой… такой…

Не сумев до конца сформулировать свою мысль, красноглазая порывисто подалась вперед. Её тонкие руки обвили мою шею и притянули к себе. Короткий миг, и черные губы страстно впились в мои уста.

Это был наш первый с ней поцелуй. Ведь раньше Насшафа ничего подобного себе не позволяла. Я вообще не подозревал, что кьеррам этот жест известен. Пленительница могла нюхать меня, кусать, тереться, жадно прижимать к себе. Но целовать – никогда.

– Я клянусь, что никому тебя не отдам Риз-з, – пообещала дочь Абиссалии, отстранившись от моих уст. – Я буду защищать тебя даже ценой собственной ж-жиз-з-зни.

«Тем хуже для тебя…» – пронеслось в моей голове. Но вслух я ничего так и не сказал.

* * *

Насшафа, как и всегда, уснула на моем плече. Копна ее белоснежных волос разметалась повсюду, свисая с края постели красивым водопадом. Интересно, понимала ли альбиноска, что это был последний раз, когда я изображал из себя покорного слафа? Ведь чем бы ни окончилась моя авантюра, а наши странные взаимоотношения уже никогда не станут прежними.

Легко коснувшись её лица рукой, я задумался. Сформировать ли мне «Холодок», чтобы остановить сердце белой дьяволицы навсегда? Или оставить её в живых, просто погрузив в магический сон? Хм… как странно. Я чувствую, что прикончил бы Насшафу без малейших колебаний, встань она с клинками на пути к моей свободе. Но убить спящую… это было для меня слишком.

Ох, Сашок, только не говори, что эта красноглазая тварь оставила свой след в твоей душе. Ты же её ненавидел? Ты сотню раз хотел испепелить её, пока заново учился ходить. Что же сейчас произошло? Неужели этот прощальный поцелуй много значил и для тебя? Тьфу, Горюнов, что ж ты за размазня такая! Ладно, сойдемся на том, что в случае неудачного побега Насшафа полезней будет мне живой. Вдруг она сумеет защитить меня от гнева верховного отца и выторговать мою жизнь? Шанс этого мизерный, но он всё же есть. А чем больше ставок делаешь, тем выше вероятность, что сыграет хотя бы одна из них.

Приняв решение, я сформировал одно из новых плетений, названное «Морфеем», и погрузил альбиноску в глубокий сон. Затем я поднялся, немного попрыгал, разогрел тело «Божественным перстом» и взялся за сборы своих нехитрых пожитков. Повесил калимбу за спину, привязав к ней кожаный ремешок. Натянул потертые, но все еще целые сапоги. Достал браслет с символом Сарьенского полка, тщательно запрятанный за парочкой людских чучел. Вот, пожалуй, и всё, что у меня было. Хотя нет, кое-что еще может мне пригодиться…

Достав перевязь с многочисленными ножами Насшафы, я выбрал парочку наиболее приглянувшихся. Мало ли, чем обернется моя попытка побега? Всегда лучше иметь лишнюю карту в рукаве.

Закончив сборы, я уже собирался откинуть полог из шкур, закрывающий выход. Но тут мое внимание привлек какой-то странный хрип, исходящий от постели. Я недоуменно обернулся и чуть не рухнул, завидев пару кроваво-красных глаз, смотрящих на меня. Твою мать! Альбиноска не спит!

– Риз-з-з… что с-с-со мной? Я не могу пош-ш-шевелиться… – практически неслышно просипела похитительница.

Хм… и правда, что за ерунда? Почему она проснулась? Неужели физиология кьерров отличается от людской настолько, что даже магия тела действует на нас по-разному? Я ведь свои плетения проверял только на себе…

– Ч-ч-что ты делаешь, Риз-з? – предприняла новую попытку дозваться до меня Насшафа.

– Ухожу, – лаконично ответил я.

– Нет… нет… с-с-с-стой! – взмолилась она. – Не брос-с-сай меня! Ты же мой ласковый ш-ш-шаас, как ты можеш-ш-шь⁈

Губы белокожей шевелились с огромным трудом. Какой бы там эффект не оказал на неё «Морфей», но по факту, она сейчас была беззащитней грудного ребенка.

– О, не волнуйся, Насшафа… – на мои уста наползла многообещающая ухмылка. – Я обязательно вернусь.

– Риз-з-з… не… надо… а как же мы?

– Не было никаких «Мы», – жестко припечатал я. – Всё это время тебя волновала только ты сама.

– Но… ты ж-ж-же…

Не став дослушивать собеседницу, я положил ладонь ей на лоб и сотворил еще одно заклятие «Морфея», накачанное энергией до самого предела. На сей раз альбиноска точно отключилась. Её алые глаза закатились, тело обмякло, а из-под закрывающихся век успела показаться пара одиноких слезинок.

Не желая больше терять времени, я поспешил прочь. Откинул шкуры и скользнул в тоннель, ведущий к инкубаторию. Мне приходилось таиться за каждым поворотом, подолгу вслушиваясь в тишину. Красться, словно вору, придерживая музыкальный инструмент, чтобы он не издал непрошенного звука. Эх, зря взял с собой. Но видят боги, как же мне не хочется бросать его здесь! Надеюсь, я не пожалею о своем выборе…

Однако пока что всё складывалось нормально. Трижды я издалека различал костяное клацанье, издаваемое асшатари, и пережидал, пока оно не стихнет. Несколько раз натыкался на сколопендр-чаранов. Но те, если и замечали меня, то не обращали внимания. И такими перебежками я почти добрался до первой точки назначения. Стойкая вонь, исходящая от инкубатория, уже витала в тоннелях. До него оставалось совсем немного…

– Эй-й-й, с-с-слаф-ф! Щ-щ-щто тьи делать с-с-сдесь⁈

От прозвучавшего справа от меня шипящего окрика я вздрогнул и сдавленно чертыхнулся. Замерев, словно кролик под взглядом удава, я следил, как ко мне приближается низкорослый кьерр, едва дотягивающий макушкой до моего подбородка. Вот же дерьмище! А этот тут откуда взялся⁈ Падла бесшумная…

– Я с-с-спрос-с-сить, пощ-щ-щему ты тут слоняш-ш-шься⁈ – потребовал ответа альбинос, подходя практически вплотную.

– Простите, я не хотел побеспокоить вас! – отвесил я унизительный поклон. – Я слаф госпожи Насшафы. Она сегодня вернулась с охоты и приказала мне кое-что принести с нижних уровней.

– Х-х-х-а-а, ты тот ж-ж-желтоглас-с-сый, который с-с-сводить её с ума? Отлич-ч-чно… с-с-следоф-ф-фай за мной…

– Э-э, простите, господин, но у меня приказ… – вяло возразил я.

– Ты не с-с-слышать, щ-щ-щто я гоф-ф-фориль⁈ – взъярился кьерр, больно хватая меня повыше локтя. – Я х-х-хощу раз-з-звлечься с тобой! Мне интерес-с-сно, щ-щ-щто в тебе такого ос-собенного. Поч-ч-чему Насш-ш-шафа так тебя оберегать! Х-х-хотя, наф-ферное, уже понял…

Альбинос шумно втянул воздух и хищно осклабился:

– Ты долж-ж-жно быть ощ-щ-щень вкус-с-сно… Я бы отф-ф-федал тф-фоей с-с-сладкой плоти! Насш-ш-шафа не обидетьс-с-я на моя… хр-р-ры-ы-у-а…

Не став дожидаться, чем окончиться эта нежданная встреча, я выхватил один из ножей и по самую рукоять вонзил его в горло кьерру. Белый дьявол захрипел, ошалело вращая глазами. А тут я еще и провернул клинок в ране. Черная кровь хлынула тугой струёй, орошая меня и пол тоннеля. Абиссалиец разжал пальцы и завалился вперед. Я же отскочил, высвобождая нож, провел короткую подсечку и добавил ему еще несколько ударов под левую лопатку, когда родич моей пленительнцы упал лицом вниз. Пробовать на нем «Холодок» не решился, поскольку, опасался, что чары дадут сбой. Вот и пришлось действовать по старинке.

Ну всё, Сашок, теперь тебя точно в улье не ждет ничего кроме смерти! Поэтому, помчали! Ни шагу назад!!!

Глава 9

Я ворвался в инкубаторий на такой скорости, что полдюжины ближайших тварей-рабочих испуганно шарахнулись от меня. Но опомнились они слишком быстро. Чараны грозно захрипели, поднимая вверх вывернутые руки, и двинулись на меня, семеня десятками тоненьких лапок.

– Ну-ну, подходите ближе, сколопендры, – азартно усмехнулся я, формируя десяток облегченных проекций «Объятий ифрита».

Это была не модернизированная мной версия, которая взрывалась, а стандартная. Потому её относительно безопасно можно использовать в замкнутом пространстве. Главное угарным газом не надышаться.

Зародившиеся на кончиках пальцев огненные капельки я стряхнул, словно брызги. И почти все они попали на отвратительных тварей. Ох, что тут началось! Отродья завертелись волчками, пытаясь сбить пламя. Они налетали друг на друга, опрокидывали сотоварищей и визжали, будто резаные свиньи. Вся орава побежала от меня, как от пожара, сея хаос и во всем остальном инкубатории. А я, чтобы озадачить обитателей улья еще больше, швырял на бегу классические плетения «Объятий» направо и налево. Выцеливал преимущественно коконы со зреющими чудищами, надеясь, что внутри них окажутся тела моих соратников. Они не заслуживают участи стать безропотными рабами белокожих мясников. Пусть покоятся с миром.

От слепящих всполохов огня перед моими глазами заплясали темные пятна. Слух резали вопли чаранов, сливающиеся в бесконечный вой на неимоверно высокой ноте. Вокруг стало как-то уж слишком жарко, и я побоялся, что перестарался с магией. Но, слава богам, кьеррам и всем остальным их созданиям, для жизни тоже требовался воздух. А потому они предусмотрели какую-никакую систему вентиляции в своем улье. Впредь, конечно, я буду осторожнее. Но эту мерзкую обитель я обязан выжечь дотла!

Очередная брошенная мной россыпь «Объятий» прилетела прямиком в емкости с питательным раствором для новых тварей. Зловонная жижа охотно занялась огнем. А я в очередной раз мысленно поблагодарил нашего ильгельда. Спасибо тебе, Кирей нор Вердар. Пригодилась твоя наука.

Я успел пробежать еще пару десятков метров, прежде чем на устроенный мною переполох заявились первые асшатари. По их изуродованным кьеррской магией лицам сложно было понять, о чем они думают. Но я уверен, что увиденное повергло их в шок. Однако, невзирая на бушующее вокруг пламя, отродья безошибочно определили во мне нарушителя и ринулись наперерез.

Ух, мать её перемать! Какие ж они жуткие. Их неестественный бег оказался очередным испытанием для моей психики. Уверен, что в моих ночных кошмарах надолго поселится образ этих горбатых тварей, громыхающих заостренными костяными отростками, которые заменяли им руки. Но да глаза боятся, а свобода даром не даётся! Самое время опробовать мои теоретические наработки.

В ладонях появились проекции новых плетений. А уже через полсекунды они напитались энергией. По сути, это были всё те же «Объятия ифрита», только значительно ускоренные и помещенные в сдерживающую оболочку. В соответствии с моей задумкой, они должны работать как кумулятивный снаряд. И в теории могут даже продавить магическую защиту. По крайней мере, я на это надеюсь.

Огненные росчерки сорвались с моих пальцев, удаляясь с умопомрачительной скоростью. Первого асшатари они прошили навылет, а во втором застряли и разорвались, превращая массивную тушу в груду дымящейся плоти. Ну ни хрена ж себе! Не совсем то, что я прогнозировал, но тоже очень неплохо! Назову эти чары «Пуля». Им вполне подходит.

Отродье, бежавшее первым, на появление в своем теле новых дырок отреагировало неоднозначно. Оно не издохло, но явно подрастеряло былую прыть. Утробно зарычав, чудище захромало на правую половину конечностей. Но всё еще продолжало ковылять ко мне, намереваясь перерубить пополам своими монструозными косами. Но я, естественно, безропотно ждать не собирался.

Сложив пальцы на манер пистолетика, я прицелился прямо в лоб воину улья.

– Пиф-паф! – насмешливо произнес я, спуская заклинание «Пули».

Новый магический снаряд прошиб черепушку твари насквозь и взорвался с громким хлопком, столкнувшись со стеной. Ноги у асшатари заплелись, и он с протяжным «У-у-у-м-м!» распластался на полу. Тело у отродья-солдата мелко тряслось, будто в агонии. Больно живучая падла оказалась. Потому я не рискнул приближаться к нему, а помчал дальше, щедро расшвыривая «Объятия».

Когда я добрался до памятной тройной развилки тоннелей, инкубаторий превратился в один огромный погребальный костер. Жар и угарный газ прикончили всех сколопендр, которые самоотверженно бросались тушить многочисленные очаги воспламенения. Однако потенциал плетений небесконечен. Огонь погаснет, когда исчерпает всю вложенную энергию. Значит, мне следует поторопиться.

Правое ответвление с легким гулом затягивало в себя разогретый воздух, подтверждая мою гипотезу о том, что именно этот ход ведет к поверхности. Поэтому я ломанулся туда, на краткий миг позабыв об опасностях, которые могут меня поджидать. И едва не поплатился, когда из-за первого же поворота выскочила троица асшатари. С их косами мое лицо разминулось буквально на сантиметр. Спасла врожденная реакция Ризанта, доставшаяся от алавийских предков. Я подогнул колени, падая на спину, а потом сразу откатился в сторону. Туда, где секундой ранее находилось мое тело, с глухим стуком воткнулась пара костяных клинков. Ближайшая тварь размахнулась вновь, но я успел всадить ей в живот и морду три «Пули», ненадолго выводя из строя. Но тут из-за спины отродья-воина выпрыгнула остальная парочка.

Заранее приготовленное заклинание «Энергетика» прошлось по нервным окончаниям подобно разряду тока. Противники уже не кажутся такими проворными, и я, перекатившись через голову, играючи ухожу от их атак. Пять «Пуль» быстрой очередью срываются с моей правой руки, но также не задерживаются в тушах асшатари, прошивая их. Чудищам больно. Они ревут и яростно машут заостренными отростками. Но твари всё еще живы и готовы убивать.

Стремясь отрезать себя от преследователей, швыряю классические «Объятия» им под ноги. Огонь разливается оранжевой лужицей, и монстры отшатываются от него.

Фух! Отбился! Импровизируем дальше!

Теперь каждое встречное ответвление я заливал пламенем, чтобы избежать неприятных неожиданностей. А заодно смотрел, в какую сторону вытягиваются огненные языки, и спешил туда. Очередная напряженная ситуация сложилась, когда на меня сверху как долбанный паук свалилась бестия-разведчик. Габаритами она не превосходила человека, но имела длинный хвост, типа скорпионьего. Белые дьяволы называли этих уродцев шаксаторами. И именно в такого хотел обратить меня верховный отец улья.

Тем не менее, застигнутый врасплох, но окончательно не растерявшийся, я успел выхватить нож Насшафы. Порождение кьерров сбило меня с ног, но взамен я хорошенько пырнул его в живот и дернул лезвие вверх. Зловонные теплые потроха вывалились прямо на меня, а тварь оглушительно заревела. Она стеганула хвостом и приложила им по плечу словно палкой. Но, благо, не зацепила при этом своим крючковатым жалом. Схватившись одной рукой за шею противника, я отпихивал от себя его дико клацающую зубами пасть. А в другой в это время сформировал две «Пули». Больше просто не успел.

Однако госпожа удача сегодня мне благоволила! Пущенные чары перешибли позвоночник шаксатора, лишая нижнюю часть тела подвижности. Хвост с костяным стуком опал на пол, а ноги чудища судорожно вытянулись. Теперь сбросить с себя проворное отродье было достаточно просто. Что я и сделал, отблагодарив его за преподанный урок «Объятиями ифрита».

Ох, божечки, спасибо «Энергетику!» Если б не он, даже и не знаю, успел бы я среагировать или нет. Но что-то, чувствую, эффект уже слегка выдохся. Ощущение распирающей мощи заметно притупилось. И обновлять его не особо хотелось. Всё-таки ресурс организма ограничен, и частое применение чар способно довести меня до смертельного истощения. А мне адреналиновая бодрость оч-ч-чень понадобится, когда я выйду на поверхность. Потому что выбраться из улья – это лишь половина беды. Там еще неизвестно сколько по пустошам Абиссалии скитаться.

Следуя новой тактике, вырабатываемой прямо на бегу, я уже не только поливал огнем каждый встречный отнорок, но и держал наготове шесть «Пуль». По маленькой проекции на каждом пальце и одну большую в ладони. И очень скоро эти предосторожности спасли меня от очередного отряда асшатари, ковыляющих в компании двух десятков рабочих.

Орда тварей показалась на дальнем конце тоннеля и без промедлений кинулась в атаку. Причем, мелкие сколопендры не отставали от своих более массивных товарищей. Пришлось сразу же пустить им под ноги самое здоровенное плетение, которое бахнуло почище гранаты. Ох, твою мать! Осколки!

Мелкая каменная крошка, выбитая из скалистого пола, шрапнелью разлетелась по тоннелю, подгоняемая взрывной волной. Я заслонился локтем, прикрывая глаза, и сделал это очень вовремя, потому что несколько особенно крупных частиц больно ужалили предплечье. Досталось заодно моим ногам и животу. Повезло, что я находился на почтительном расстоянии от взрыва, и осколки только засели глубоко под кожей. Правда, кровь всё равно хлынула из меня очень активно. Дурной знак…

Хоть тварей и основательно покосило, но не положило всех. Уцелело как минимум четверо асшатари и кучка чаранов. Потому я ринулся назад, стараясь выгадать лишние мгновения. На бегу сотворил «Божественный перст» и активировал на себя. Полегчало. Кровотечение почти сразу же остановилось, а края мелких ранок стянулись прямо на моих глазах. Фу-ух! Значит, повоюем еще! Затормозив пятками, я помчался обратно, навстречу отряду уродцев. На сей раз у меня для них приготовлено двенадцать проекций «Пуль», две из которых большие. Должно хватить на всю эту братию.

Мелкие чары расстрелял прицельно, метя по асшатари, как наиболее опасным. Одного точно свалил, а двоих сильно замедлил. А потом, нырнув за каменный выступ, бросил в толпу чудищ обе крупные «Пули». Хотя, по чести говоря, это уже полноценные «Снаряды!»

Когда дробь осколков дважды хлестанула по стенам, я выскочил и добил всех вяло трепыхавшихся противников. А затем, обойдя иссечённые тела, еще и закидал их «Объятиями» для верности.

Невзирая на все предосторожности, свой дальнейший маршрут я бы тоже не назвал легким. На меня частенько вылетали различные твари и их хозяева. Судя по всему, в улье начался знатный переполох. И враги стали попадаться мне на каждом повороте. Спустя еще часа полтора скитаний, на моем счету числилось никак не меньше шести десятков убитых асшатари, около полутора сотен сколопендр, пятнадцать разведчиков и восемь белых дьяволов. Это если считать вместе с зарезанным мной в самом начале побега кьерром. Однако что-то не было похоже, что такие большие потери заставили красноглазых прекратить преследование.

И как бы ни была сильна моя тяга к свободе, а резервы-то не вечные. Усталость и утомление постепенно одолевали меня. Внимание притуплялось, каждый новый шаг давался всё трудней. Да и скорость плетения чар заметно упала. Пришлось привести себя в тонус заклинанием «Энергетика», дабы не проморгать какого-нибудь шаксатора, притаившегося под потолком.

Самочувствие ощутимо улучшилось. Прилив бодрости позволил преодолеть еще около километра в подземном лабиринте. Но страх заблудиться и не найти выхода прижал нервишки значительно сильнее. Я не планировал так долго лазать по здешним катакомбам! Где же конец этих проклятых тоннелей⁈

На подрагивающих от волнения и адреналинового выброса ногах я упрямо двигался вперед. Откуда-то сзади доносилось пока еще далекое шуршание. Но воображение уже стойко рисовало картины преследующей меня мерзкой орды. Ну же, Сашок, ты столько всего преодолел! Еще немного! Давай, поднажми!

Совершая очередной акт насилия над организмом, я заставил себя бежать. Да, рискованно. Но пошло оно к дьяволу! Эти стены и глухие своды пещер так сильно давили на мой разум, что я готов был самостоятельно пробивать путь сквозь каменную породу.

Уже наметанным глазом я дважды подмечал притаившихся в засаде шаксаторов. Оба раза снимал их «Пулями» с расстояния в десяток метров. И продолжал идти. Странный звук сзади нарастал, подстегивая почище кнута. И я ускорялся еще сильнее. А потом за очередным поворотом тоннеля я увидел это…

Огромная баррикада, отсыпанная из камней и бревен практически под самый потолок. Похожая на ту, которая отгораживала людское гетто на нижних уровнях улья. Только значительно больше. И охранялась она лучше. Тут меня уже ждали десяток иштассов, толпа тварей-воинов и несметное множество хвостатых разведчиков… А шум позади приближался. Теперь я отчетливо слышал костяной стук сотен кос асшатари и повизгивания шаксаторов.

О, боги, помогите мне! Ваэрис, рассчитываю на тебя!

С этой мыслью я кинул назад четыре полновесных «Объятий ифрита», надеясь огнем задержать преследователей хотя бы ненадолго. А дежурящие у баррикады отродья уже заметили меня. Все они синхронно покачнулись и пришли в движение. Вперед сразу вырвались прыткие разведчики, за ними неслись солдаты. А медлительные тяжеловозы ковыляли самыми последними.

– А-а-а-а, жрите, падлы! – закричал я, пробуждая в разуме злость.

От моей одинокой фигуры отделились первые светящиеся сгустки. Парочка «Снарядов» удачно подорвалась в самой гуще авангарда чудовищного отряда и посекла каменной шрапнелью почти всех шаксаторов. Несколько мелких частичек прилетело и в меня, но я проигнорировал боль от воткнувшихся в тело осколков. Не время стонать! Надо плести чары! Давай, Сашок, еще больше огня!

Следующими я пустил свои модифицированные «Объятия». До этого я старался их не применять, боясь мощной взрывной волны в замкнутом пространстве. Но тут у меня уже не осталось выбора. Синий полыхающий шар, сначала один, а за ним и второй, полетели в тварей. Громыхнуло так, что я моментально оглох на оба уха. А упругая воздушная волна опрокинула меня на спину. Ох-х, ёпрст… Вот это «кайф танкиста!»

Создаю продвинутый «Перст» и помогаю себе встать на ноги. Слегка попустило. Даже слух частично вернулся, чтобы дать мне насладиться многоголосым стоном раненных отродий. Хорошо их приложило! Половину асшатари размазало по стенам, а оставшихся крепко контузило. Но, черти бы задрали тяжеловозов-иштассов! Их взрыв почти не задел. Ладно, попробуем вот так…

Проекции пары «Снарядов» призрачными силуэтами возникли в моих ладонях. Сейчас я швырнул их прицельно, метя в гигантских монстров. Оба раза попал. Одному слонопотаму чары угодили в кривую черепушку, а поскольку тварь передвигалась на четырех ногах, взорвались где-то в районе груди. Брюхо отродья не выдержало и лопнуло, выплевывая килограммы кишок. А второму иштассу оторвало задние конечности.