Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Соавторы: Анна Гурова,Алексей Вязовский,Станислав Кемпф,Михаил Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 95 (всего у книги 356 страниц)

– Если проект выгорит, то это существенно повысит шансы вытащить Юлия, если что-то пойдет не так, – вставила вдруг Лита.

«Долг» на мысленной чаше весов с хрустом перевесил «выгоду». Ради Рюрика, ради главы клана любые вопросы прибыли были несущественны.

– Сразу надо было говорить, – проворчала Александра, придавая задаче высший приоритет. – Тогда за работу, нам нужно очень многое успеть.

СЕЙЧАС

В окрестностях «Ковчега», чтобы приблизиться к кораблю максимально быстро, но оставаться незаметным для обнаружения и иметь возможность выдвинуться для отражения угрозы, дрейфовал флот Департамента.

Дежурившая в тот момент ведьма встрепенулась, подняла голову, встретившись взглядом с командиром.

– Сёстры передают послание от Ведьмака. Прима-Исполнитель пробудился. Необходимо отвлечь его аватар, в идеале уничтожить, пока Ведьмак совершает попытку захвата корабля.

– В прошлый раз нам едва удалось это сделать при поддержке самого Ведьмака, а теперь фокус надо повторить самим? – усмехнулся Лорд и нажал кнопку интеркома. – Маршал, Ведьма, слышали задачу?

– Да, сэр, – отозвался Комаров. – Я… нет, мы справимся.

– Рад слышать такую уверенность. Тогда Легион выступит авангардом. Даю разрешение на взлет.

– Есть!

* * *

Взлётная палуба корабля «Шторм», носителя «Звёздных Волков».

– Мы успели сделать только четверых, – подавив сонный зевок, сообщила Микаэла.

– Этого более чем достаточно, – кивнул Кас и улыбнулся Лите.

– Готова?

– Всегда, – ответила Ведьма.

Двое пилотов загрузились в кабину «Старскрима», где девушка устроилась на коленях Комарова.

– Первым делом самолёты, – пресёк парень двусмысленные ёрзанья.

– Но девушки потом обязательно, – требовательным голосом проговорила Лита.

– Договорились. За дело, – кивнул Кассиан.

Ведьма раскинула Сеть, объединив своё сознание с сознанием Каса и его симбионтом. А через симбионта они подключились к четырём его потомкам, что сейчас обвили тонкие нити нейронов, спрятанные внутри копий мобильного доспеха «Старскрим». Зажглись окуляры, сигнализируя об активации, и мехи сделали шаг вперёд, двигаясь, словно живые. Сейчас Кассиан Комаров стал подобием АЛа Ведьмака, живым мобильным доспехом.

Четыре стальных гиганта произнесли как один:

– Мобильный Доспех Легион, запуск!

Глава 21

– Кавалерия прибыла, – оповестил нас доктор Килл.

– Отлично, – ответил я. – А теперь, пока Прима отвлечён, быстро пробиваемся вот в эту точку…

Я отметил на схеме корабля нужное место, где мы с ведьмами ощутили пробуждение Исполнителя.

Путь туда оказался довольно сложным, но нас вёл док, отсекавший отряды биосолдат и вовремя подбиравший обходные пути там, где отсечь не представлялось возможным. Наконец двери огромного зала раскрылись перед нами, и мы увидели бассейн с коконом, в котором рос «Доминатор». Всюду росла ксеноплоть, покрывая собой и местами имитируя системы корабля.

Беглый осмотр, куда вели отростки ксеноплоти, навел нас на очень нехорошие мысли.

– Это не просто очень крупный стангер альфа-ранга, – тихо сказала Синтия.

– Он пронизывает собой основу корабля, – отозвался Локман.

– Можно сказать, он и есть «Ковчег», – подытожила Селена.

Они переглянулись и уставились на меня, сеть Ковена донесла до меня отголоски их мыслей. В свете только что сделанного открытия моя идея сразиться с живым кораблём выглядела особенно сумасшедшей.

– У тебя же есть план? – пошутил Локман, озвучивая их сомнения.

План у меня, конечно же, был. Следуя ему, я вплотную подошёл к Приме, и меня накрыло волной ксеноплоти. Поглощённый ею, я ловил через сеть восприятия Ковена, чем занимается моя команда. Они активировали подарок Департамента, а потом к ним двинулся гигантский слизень из ксеноплоти, и положение их стало угрожающим – они находились в самом сердце вражеской территории, и только что привлекли внимание Исполнителя. Команда не стала искушать судьбу и быстро покинула зал.

Я остался один на один с Примой-Исполнителем.

Сон был светлым, лёгким и радостным. Как всякий сон, он ускользнул, когда сквозь раздёрнутые шторы в детскую пролился поток солнечного света, и ласковый мамин голос пропел:

– Просыпайся, засоня, гости уже собираются!

– Ну мааам, ещё минуточку… – я наморщил нос, пытаясь закопаться поглубже под одеяло и досмотреть такой хороший сон, но было поздно – он упорхнул, как птичка из рук, оставив только щекочущее внутри радостное чувство.

Кажется, я летел – как летают птицы, свободно и стремительно, вровень с окнами поезда, которым прибывала Чарити, и она смотрела на меня сквозь окно, и глаза у неё были такими большими и удивлёнными… «Смотри, как я могу!» – а дальше меня разбудили.

– Мам, а Чарити приедет же? – спросил я, садясь в постели. – Я её во сне видел.

– Какой же день рождения без Чарити? – рассмеялась мама, садясь рядом со мной. Она обняла и прижала меня к себе, ласково подула на макушку, и по спине побежали мурашки. Я поёжился и хихикнул.

– Дядя Лоуренс уже звонил, они почти доехали, – сказала мама, выпуская меня из объятий. – Ну, умывайся, одевайся и спускайся к нам. Пока соберёшься, как раз все прибудут.

Я подпрыгнул и свесил ноги с кровати, торопливо прошлёпал босыми ногами в ванную. Не буду я копаться долго, быстро соберусь! И встречу Чарити, как положено – на крыльце нашего дома.

Я успел. С каплями воды на порозовевших от умывания ушах, в заготовленной с вечера праздничной одежде – яркой рубашке и свободных брюках, с приглаженными волосами, я ждал на крыльце, глядя, как на парковку садится большая чёрная машина. Дядя Лоуренс был важной персоной, его встретили и привезли на папиной машине. Его и Чарити.

Следом показался караван разноцветных машин, и скоро стоянка оказалась забита такси, доставившими гостей. Моих гостей. Мой день рождения был важным событием, потому что моя семья – очень важная, с нами все в прекрасных отношениях, иначе и быть не может. И конечно же, все важные семьи, в которых есть дети моего возраста, или немного старше, прибыли на наше семейное торжество.

На мои плечи легли две ладони – папина и мамина. Пальцы слегка сжались, как бы говоря: не волнуйся, мы с тобой, и всё будет в порядке.

Я немного волновался. Не из-за того, что мог что-то сделать не так – в конце концов, я был сыном и внуком Рюриков, и всё, что я должен сказать и сделать, я знал назубок. Просто я давно не видел Чарити и очень соскучился по ней. И очень рад был её увидеть.

Водитель открыл дверцу для дяди Лоуренса, потом для Чарити, и они пошли через мостик к парадной лестнице, на верхушке которой я ждал их – с сияющей улыбкой и словами приветствия. Официальную часть я отбарабанил не задумываясь, а потом протянул руки, обнял Чарити и сказал, как я рад, что она наконец-то приехала.

– Ты мне приснилась, – сказал я. – Я летел рядом с вашим вагоном, и ты смотрела на меня.

Взрослые рассмеялись, но мне было всё равно. Чарити привстала на цыпочки и поцеловала меня в щёку, а потом поздравила с днём рождения. И стояла рядом со мной всё время, пока я приветствовал прибывших. К столу я повёл её под руку, и она сидела рядом со мной. Я ухаживал за ней, как это делал папа для мамы, и слышал, как дядя Лоуренс шепнул моим родителям:

– Настоящий кавалер… Думаете, он это перерастёт? Ему всё-таки всего пять…

Мне стало смешно. Конечно, я кавалер. А Чарити – моя дама. И когда мы вырастем, мы обязательно поженимся. Я знал это с самого нашего знакомства. И неважно, сколько мне лет – я всегда буду её любить. По-настоящему.

Я так и сказал ей. Она снова поцеловала меня в щёку, сказала, что тоже очень меня любит, и на стол передо мной поставили большой торт с пятью свечками.

– Загадай желание, – сказала мама. – Только не говори вслух, какое, а то не сбудется. А потом задуй свечи.

Конечно же, я загадал жениться на Чарити, и чтобы у нас было много детей. Они тоже будут Рюриками, и с ними все будут в хороших отношениях. И мы будем устраивать им такие же замечательные дни рождения.

Я задул свечки, все захлопали в ладоши, папа с мамой разрезали торт на много маленьких кусочков, и их раздали всем, кто сидел за столом, подали чай и сладкое… Все ели, пили, болтали и смеялись, взрослые вели свои важные разговоры, а я смотрел на них, и мне было немного странно от того, что у меня появилась моя маленькая тайна – желание, которое я загадал, и которое нельзя было никому говорить.

Вечером, когда стемнело, мы с Чарити удрали от всех в сад, на самую верхушку возвышенности, на которой расположился наш дом. Сверху была видна ярко освещённая веранда, с которой постепенно разъезжались гости, садовые дорожки с фонариками, и самое главное – звёзды.

– Вот это облако, – я показал пальцем на туманное облачко, – деда говорит, что это люди строят огромный корабль – «Ковчег». Когда я вырасту, я полечу на нём покорять звёзды.

– Тогда мне придётся лететь с тобой, – сказала Чарити.

– Конечно, мы же обязательно поженимся, – ответил я, – а муж и жена должны быть вместе, как мои папа и мама.

И тут же испуганно прикусил язык. Я назвал своё желание. Что, если теперь оно не сбудется?

– Обязательно поженимся, – уверенно сказала Чарити. – И все звёзды будут нашими.

У меня отлегло от сердца. Я же не сказал, что загадывал именно это желание, просто сказал, что мы поженимся – я это знал всегда. Наверное, не будет считаться, что я проговорился?

– Вот вы где, голубки, – к нам пришли дед и дядя Лоуренс.

– Чарити, нам пора, машина уже ждёт.

– Папа, Юлий говорит, что вон то огромное облако – это «Ковчег», – затараторила девочка. – Когда мы вырастем, мы поженимся и полетим на нём к звёздам!

– Какие далеко идущие планы, – добродушно рассмеялся дядя Лоуренс, взяв за руку дочь. – Надеюсь, там, среди звёзд, вы не забудете нас, стариков?

– Конечно же нет, – великодушно ответил я. – Обещаю, что будем звонить каждую неделю.

Взрослые переглянулись.

– Боюсь, это будет невозможно, Юлий, – мягко сказал дед. – Колонисты будут погружены в крио-сон, весь полёт вы проспите…

– Это сейчас невозможно, – ответил я. – Но пока мы вырастем, человечество что-нибудь обязательно придумает.

Мне десять. Как все мои ровесники из знатных семей, я учусь в школе. Всю неделю мы проводим в её стенах, и только на выходных машина отца забирает меня и отвозит домой. Не в тот лесной дом, где я вырос, в другой. У нас много разных домов, и свои школьные годы я должен буду провести в этом, городском. А в лесной дом, где мы с Чарити мечтали стать космонавтами и полететь на «Ковчеге», я отправляюсь на каникулы. Иногда Чарити составляет мне компанию, и это самые счастливые дни в моей жизни.

Не всем по нраву моя дружба с дочерью дяди Лоуренса Кроу. И особенно то, что я не скрываю своего отношения к ней как к будущей спутнице жизни. У неё образовалась целая свита поклонников, которые считают, что у них тоже должен быть шанс побороться за её сердце. На самом деле ими движет то, что её отец – такой важный человек. Премьер-министр при Рюрике – это очень серьёзно, и их семьи поддерживают в своих сыновьях стремление потеснить меня.

Я Рюрик, и это с одной стороны окружает меня подхалимами, а с другой – завистниками. Дед и отец много разговаривали со мной перед тем, как я отправился в школу. Они постарались, чтобы я понял – не все будут относиться ко мне хорошо только потому, что я – Рюрик. Будет много тех, кто захочет со мной дружить, чтобы их семьи получили какие-то преимущества. И будут те, кто станет меня ненавидеть только потому, что я – Рюрик. Тех и других следует держать на расстоянии, а близко к себе подпускать только тех, кто делом докажет, что он действительно на моей стороне.

А ещё я должен во всём и всегда быть первым. Потому что я – Рюрик. В учёбе, в спорте, в любых испытаниях – я должен быть первым, потому что это мой долг. Я не буду править, как мой старший брат Антон, но я всё равно должен быть примером для всех, тем, на кого будут равняться.

В первую очередь мне пришлось стать первым в фехтовании. Потому что в первую же неделю учёбы один из новых поклонников Чарити бросил мне вызов. Он решил, что если он меня побьёт, то Чарити забудет про меня и станет дружить только с ним. А я, как вызванная сторона, потребовал поединка на учебных шпагах по всем правилам.

Нас всех учили фехтованию. Считалось, что это развивает ум, стратегическое и тактическое мышление, реакцию – и в общем-то так это и было. Но я был Рюриком, и со мной занимались лучшие учителя ещё до того, как я пошёл в школу. Как и со всеми. Вот только не все могли позволить себе таких преподавателей, какие были у меня.

Мой соперник был старше меня на год и считал, что это даёт ему преимущество. Он был выше меня и наверняка считал, что сильнее и опытнее. Его ожидало горькое разочарование. Я оказался подвижнее, выносливее и точнее в исполнении приёмов фехтования, мой противник безуспешно пытался атаковать, нарывался на контратаки с разных сторон, устал, выбился из сил, и тогда я провёл блестящую атаку, которая закончилась картинным уколом в грудь.

Чарити повязала мне на руку ленточку из косы, и я носил её на рукаве всю школу. А её свита с завидной регулярностью пыталась отнять у меня этот приз, но ни разу не преуспела. Я был и остался лучшим фехтовальщиком в средних классах, а потом и в старших.

К тому времени у меня образовалась своя свита, ничем не уступавшая свите моей невесты. Из девочек. Не было числа ухищрениям, на которые шли знатные красавицы, чтобы вытеснить Чарити из моего сердца. Но мы хранили верность друг другу.

Мне четырнадцать. Я лучший по фехтованию, пилотированию, астрономии и астрофизике в школе. По остальным предметам – лучший в классе. Сегодня знаменательный день – нас впервые будут испытывать на центрифуге для космонавтов.

Все мы прошли тщательный медосмотр. К испытаниям допустили не всех, но мы с Чарити прошли отбор. Тех, кто был допущен к тренировкам, собрали в зале для конференций.

– Прежде чем мы приступим, – начал вступительную речь доктор, – я расскажу вам, для чего нужны испытания на центрифуге. В первую очередь для того, чтобы проверить, как ваш организм справляется с перегрузками. Позднее, после цикла тренировок, вы будете учиться управлять кораблём в условиях перегрузки. Наверняка вас интересует, как будет проходить первое испытание? На вас будут закреплены медицинские датчики, вы будете помещены в специальное кресло, над которым расположены видеокамера и микрофон, так что у нас будет возможность отслеживать ваше состояние и поддерживать двусторонний контакт. В руку вам будет дана тангета с кнопкой, на которую вы будете нажимать, выполняя мои задания. Например, нажать кнопку, как только увидели вспышку света. Так мы проверяем вашу скорость реакции на раздражитель. У тангеты есть ещё одна функция. Если вы потеряете сознание, ваша рука расслабится, тангета выпадет и мы поймём, что с вами не всё в порядке. Тогда центрифуга будет остановлена, вам окажут помощь, но к дальнейшим испытаниям вы уже не будете допущены.

– А какая перегрузка максимально допустима? – спросил я.

– Зависит от условий, – ответил доктор. – Юрий Гагарин выдержал 12 g. Современному космонавту достаточно 8 g, чтобы пройти отбор. Но вы подростки, поэтому с вами мы будем начинать постепенно, наращивая по мере прохождения испытаний, от 3 g и выше, но не более 6 g.

После лекции нас провели в зал с центрифугой. Она произвела на всех большое впечатление, особенно нас поразило то, как бесшумно вращалась эта махина. Только шелест ветра был слышен в зале, но никакого гула и тем более лязга или грохота.

Испытуемых вызывали по списку. Я оказался в числе последних и мог наблюдать за тем, как проходят испытание мои однокашники. В центрифугу садились по двое, затем она раскручивалась, и доктор давал команду нажимать кнопку, как только загорится лампочка сбоку. Так проверялась не только реакция, но и периферийное зрение, которое снижалось под перегрузкой.

– Я выдержал 4g, – похвастался кто-то.

– Слабак! Я пять выдержал!

Наконец подошла моя очередь. Облепленный датчиками, я лёг в кресло, выслушал уже наизусть выученное напутствие от доктора, который рассказал мне то же, что и остальным – что на меня будет давить перегрузка с градиентом в 0,1 g/c, что мне нужно будет нажимать кнопку, как только я увижу сбоку вспышку, ворота закрылись, и я ощутил, что лечу по прямой.

Мигнула лампочка, я мгновенно прижал кнопку.

– Отличная реакция, – похвалил меня доктор.

На грудь постепенно давила всё возрастающая тяжесть. Становилось труднее дышать, зашумело в ушах, потемнело в глазах, закружилась голова…

– Скажите, как только станет тяжело переносить перегрузку, – велел доктор.

– Терпимо, – ответил я, – продолжаем.

Тело сжалось, словно пытаясь удержаться само в себе, я стиснул челюсти, дыхание начало сбиваться…

– 6g, – предупредил доктор. – Больше не имею права, останавливаем испытание.

Я был доволен. Я снова стал первым.

Мне шестнадцать. Церемония чествования выпускников Академии. Студенты поздравляют меня, президента студсовета, Юлия Рюрика, и стоящую рядом со мной вице-президента, Чарити Кроу, дочь премьер-министра Лоуренса Кроу. Я только что объявил о нашей помолвке. Учёба окончена, «Ковчег» готов к старту, мы записаны в его экипаж. Звёзды становятся ближе…

Катастрофа. Раненый, повреждённый, ничего не понимающий Прима натыкается на тело молодого колониста и жадно поглощает его воспоминания, очарованный буйством человеческих эмоций. Красота Чарити, влюблённость, первый секс, страсть к звёздам, гордость за род, привязанность к семье – всё то, что составляло личность Юлия Рюрика. Всё то, что сформировало полноценный симбиоз, спаивая две личности в одну, человека с частицами стангера и стангера в облике электронного «Палача»…

Лес густо порос кустарником, пронизанным звериными тропами. Я иду по тропе, готовый к любой неожиданности, но враг всё равно застигает меня врасплох – я не ждал увидеть в хорошо знакомом лесу гигантского скорпиона, выскочившего на меня из зелёного сумрака. Щёлкая клешнями, он набросился на меня, и мне потребовались все мои силы, умения и навыки, чтобы противостоять ему на равных. Но страх и отчаяние исподволь вкрадываются в моё сердце…

Я начал проигрывать животной ярости скорпиона, его смертоносным атакам, отступать и пятиться, пока не услышал в своём сознании голоса отца и деда:

– Будь спокоен, собран, ведь ты Рюрик, будущее человечества, ты тот, кто покорит звезды.

Это помогло мне сосредоточиться на поединке и отбросить страх. Скорпион всё так же яростно бросался на меня, но теперь его атаки не достигали цели, а я изловчился и отрубил кончик его хвоста со смертоносным жалом, потом разрубил клешню, и наконец одним ударом рассёк его голову. Но когда хитиновая броня раскололась, в прорехе я увидел половину собственного лица…

– Сопротивление бесполезно, я всё равно тебя поглощу! – прохрипела моя тёмная сторона. – Сдавайся, Ведьмак! Ты слишком слаб и ничтожен, чтобы бороться!

– Возможно, – ответил я, пробивая голову насквозь.

Рядом в зарослях защёлкали клешни ещё одного скорпиона.

– Но я сражаюсь не один.

Глава 22

Здесь, на краю Солнечной системы, не было ничего, кроме космической пыли и далекого света звезды. Где-то вдалеке во тьме космоса по своей орбите двигался Плутон, и только странная аномалия в привычных орбитах позволяла предсказать появление тут другого объекта, которым был «Ковчег». Его появление сопровождалось импульсом варп-прыжка, который позволил засечь прибытие корабля, а совершенная современная техника отыскала сам «Ковчег», сделав его героем новостей на долгие недели и месяцы.

Четыре яркие точки подлетели к «Ковчегу», но корабль поколений, захваченный инопланетной расой стангеров, молчал. Мобильные доспехи не переглядывались, как люди, будучи объединенными в единое сознание, но такая реакция, точнее её отсутствие, и настораживала, и шла вразрез с задачей «отвлечь внимание на себя».

Сознание Кассиана Комарова приняло решение, но, поскольку сейчас его разум был чист от воздействия стимуляторов, пришлось поднапрячься, чтобы выдать достойную провокацию.

– Ну ты тварь, говно собачье, иди сюда… я тебя уже трахнул ядеркой в зад, и тебе так понравилось, что ты решил воскреснуть и получить ещё⁈

Объединённое сознание Маршала и Ведьмы буквально чувствовало мёртвую тишину, которая повисла в эфире. Не хватало только звуков сверчков и фейспалмов невольных слушателей из Департамента.

– Не сработало? – нарушил неловкое молчание Маршал.

Но тут связанный дуэт двух пилотов ощутил импульс ярости, который обрушился на них как ментальный цунами, грозя поглотить их волю и погрузить в глубины чужой бездны.

– Фиксирую энергетический всплеск с поверхности «Ковчега», – доложила Ведьма.

Прима-"Доминатор' принял вызов, и пришелец в форме мобильного доспеха был намерен раздавить жалких тараканов, что посмели явиться к его обители.

Он ударил сразу же, как только вынырнул из-за плоскости «Ковчега».

Разрушительный энергетический луч диаметром в десятки метров полетел в сторону Легиона, но мобильные доспехи разлетелись в стороны, с лёгкостью избегая атаки, на считанные метры обходя поток, что демонстрировало высочайший уровень пилотов.

Мобильные доспехи рванули на форсаже вперёд, легко и грациозно уклоняясь от залпов «Доминатора». Воля Ведьмы вела их, позволяя предугадывать каждый залп, каждый разряд чудовищной мощи, и уходить от них без повреждений.

Легион приблизился к огневому рубежу и синхронно разошелся, заходя в атаку под разными углами. «Доминатор» дёрнулся, выбирая одного из противников в качестве первостепенной мишени, но черно-красный уклонился в последний момент, уходя от гарантированного попадания, словно заранее знал, когда и куда выстрелит Прима.

От стангера повеяло удивлением и недоверием. Он помнил прошлый бой, он знал, что должен был попасть и раздавить назойливого «москита» одним ударом. Что-то было не так.

«Поправка коэффициента двенадцать и два процента», – донеслось по мысленной сети Легиона.

Это значило, что настоящий пришелец отличался от своего виртуального аналога, с которым привык иметь дело Легион. Теперь, когда поправка была принята, обработана и принята к исполнению, смертельное сражение превратилось из безнадежного поединка в соревнование на выносливость, как и было в прошлом бою.

Три мобильных доспеха вышли на дистанцию атаки и открыли огонь. От Примы повеяло высокомерным раздражением и снисходительностью. Эти обезьяны так и не поняли, что любое оружие против стангера ранга Примы бесполезно. И теперь он учел опыт прошлого поражения, и даже ядерные фокусы не способны больше взять его измором.

Какого же было его удивление, когда пулеметная очередь крупнокалиберных снарядов прошила его щит и чиркнула по броне, но оставляя не пробоины, а пятна… красной краски?

Удивление Примы было настолько явным – он даже замер на секунду, что Маршал не мог не ответить.

– Мы тоже готовились.

Пока Комаров страдал в симуляторе, Департамент также не сидел без дела. Весь бой с верховным стангером был записан и разобран по кадрам. Каждое движение и способность Примы-"Доминатора' были проанализированы, и лучшие умы пытались найти управу на кажущегося непобедимым пришельца. Ведь не каждый раз на их стороне окажется свой Прима, поэтому человечеству жизненно необходимо вырасти и научиться обходиться без няньки.

Каждое оружие, каждый выстрел, каждое попадание – всё подвергалось анализу и воспроизведению в виртуальной среде. И это дало свои плоды. Энергетические щиты Доминатора можно было перенасытить и получить прореху в защите инопланетного мобильного доспеха. Тогда оружейники пошли другим путем и вспомнили про оружие, что было под запретом из-за угрозы загрязнения космическим мусором – твердотельные снаряды. Десятки и сотни различных сплавов были загружены в симуляцию, протестированы, и самые перспективные снаряды в экстренном порядке были произведены и заряжены в боекомплекты Легиона. Химический состав в этих сплавах был настолько мудрёный, что решили обойтись малой кровью и назвать их по цветам маркера-краски.

Последнее испытание, уже в реальном бою, и образец Красный успешно преодолел гармонику щитов. Слабый незначительный удар, но заложивший еще один кирпичик в фундамент грядущей победы. Сейчас это уже выразилось в короткой команде на одном из крейсеров Департамента, который нес экспериментальную установку.

– Калибр Красный, подтверждено.

– Начинаем зарядку!

Но Прима-"Доминатору' было об этом неизвестно, он продолжал тщетно отмахиваться от наседающих на него живых доспехов Легиона, бессильный поймать мельтешащих вокруг него насекомых. Бессильная ярость была плохой защитой от жалящего огня, который то вяз в барьерах, то пробивал щиты словно бумагу, но оставлял вместо ран аляпистый узор, превращая грозного «Доминатора» в забрызганную краской статую. Враги словно издевались над ним, что только усиливало ярость Примы.

– Легион, калибр Красный заряжен. Нам нужно окно для выстрела.

– Работаю, – раздался в голове офицера невозмутимый голос Маршала, заставив человека испуганно вздрогнуть и пробормотать про ведьмовские трюки.

Один из кружащих вокруг Примы Легионов совершил ошибку во время манёвра и подставился слишком близко, что не осталось незамеченным пришельцем, и тот с торжествуем ментальным воплем принялся гоняться за жертвой, с каждой секундой сокращая расстояние. Другие Легионы тщетно пытались отвлечь его внимание, но Прима совершенно забил на защиту, сфокусировавшись на преследовании, пока скорпионий хвост не пробил грудь мобильного доспеха, фиксируя цель.

– ПОПАЛСЯ! – раздался торжествующий рёв, и ментальная волна разошлась по всему космосу, провозглашая, что это была первая ласточка, и остальных ждёт та уже участь – проигрыш и смерть.

– Нет, это ты попался, – прозвучал флегматичный ответ, настолько спокойный, что Прима растерялся и замер в удивлении. – Попробуй увернись.

– Что?

– Рельса, огонь!

Экспериментальная рельсовая пушка, установленная на одном из крейсеров Департамента, жрала энергию, как ненасытная черная дыра, что потребовало нескольких самых современных термоядерных реакторов. Зато результатом накачки стала скорость снаряда, приближенная к скорости света, насколько это было возможно с нынешним уровнем технологий человечества. «Красный» преодолел тысячи километров за миллисекунды и пронзил «Доминатора» насквозь, пройдя через щиты как разогнанный до половины световой нож сквозь масло.

В замершего от неожиданности и страшной боли Приму тут пришла добавка от Легиона, что всадил в «Доминатора» весь имеющийся арсенал.

– ЭТО. МЕНЯ. НЕ УБЬЕТ, – прорычал пришедший в себя и разозлённый до бешенства стангер, покрытый многочисленными дырами, что стремительно регенерировали.

Тем удивительный для него был манипулятор мобильного доспеха, что вцепился в него, приближаясь вплотную.

– Я знаю, – усмехнулся Кас, отдавая сигнал на взрыв ядерных боеголовок, что нес живой доспех.

И их поглотило ядерное пламя.

«Ты в норме?» – обеспокоенно уточнила Лита, пока у них были пара секунд передышки.

«Да, успел отключиться», – отозвался Кас и сообщил в прямой эфир по общей связи:

– Легион-Два, выбыл.

Передышка закончилась ещё раньше, когда прямо из ядерного облака плазмы донёсся мысленный вопль-зов.

– Фиксирую многочисленные запуски с поверхности Ковчега! – сообщил очевидный факт капитан Департамента.

– Пять… три сотни… их тысячи!

– Инопланетное членистоногое поняло, что ножки коротки, и решило позвать миньонов? – поиронизировал Легион-Три на общей частоте.

– Самый смелый поступок для верховного стангера, который хвалился, что справится сам, – добавил Легион-Четыре.

То, что их услышали, стало ясно после нового ментального импульса, что обещал им поглощение или смерть.

– Имя мне Легион, – ответил ему Маршал.

– Ибо нас… – продолжил Легион-Три.

– Много.

– Мобильный рой Легион, запуск!

С щелчком, что не слышен в вакууме космоса, раскрылись десятки контейнеров, что медленно и незаметно дрейфовали поблизости, и внутри зажглись окуляры визоров сотен мобильных доспехов, сделавших синхронный шаг вперёд.

Мобильный дроид Легион был активирован, и гигантский рой боевых машин с навыками лучшего пилота человечества высыпался навстречу пришельцам, начав выполнять задачу, для которой их создали – уничтожать тварей.

А три живых доспеха развернулись к Приме-Доминатору, что показался из-за ядерного облака, пылая ненавистью.

– Раунд два.

Бой на выносливость продолжился уже в большем масштабе.

* * *

Казавшиеся бесконечными коридоры, заполненные заражёнными колонистами, одержимыми и мутантами, наконец-то закончились. Перед АЛом была дверь шлюза, ведущего в открытый космос. По команде она начала открываться, «Палач» втиснулся в шлюзовую камеру и закрыл дверь. Послышалось шипение – воздух откачивался из камеры, уравнивая давление с забортным вакуумом. Наконец открылась наружная дверь, и АЛ выплыл из камеры наружу, оценивая ситуацию на поле боя.

Уже было известно, что гибель аватары сильно бьёт по разуму Примы-Исполнителя. Было логично и разумно уничтожить Приму ещё раз, чтобы облегчить процесс захвата «Ковчега». Но АЛ понимал, что это работает в обе стороны. Если он погибнет в бою, откат так сильно ударит по Юлию, что тот проиграет ментальный поединок. Перед ним стояла серьёзная дилемма – рискнуть собой, чтобы увеличить шансы на победу, но с вероятностью погибнуть самому, или пробиваться к Юлию, предоставив Кассиану самостоятельно справляться с Примой-"Доминатором', с риском проиграть это сражение.

Выбор был сделан в пользу первого варианта.

– Маршал, принимай подкрепление!

* * *

– Господин, я не виноват! – мой подданный упал на колени, протягивая ко мне руки в последней мольбе. – Пощадите меня! Это стечение обстоятельств, с которым я ничего не мог поделать!

– Ты должен был выполнить поручение, тогда тебе не пришлось бы теперь искать себе оправдания, – гневно ответил я. Злоба поднималась изнутри тёмной удушливой волной, требуя справедливого воздаяния провинившемуся.

И я воздал ему по заслугам. Молния сорвалась с моей руки, оплетая выгнувшееся в агонии тело, выжигая из него жизнь. Тому, кто разочаровал своего господина, воздаяние может быть только одно – смерть.

Я отвёл взгляд от безжизненного тела, которое торопливо утащили с глаз долой бледные слуги. Обвёл взглядом присутствующих, прячущих от меня испуганные глаза. Они боялись, и это было правильно. Сила должна внушать страх.

– Ты, – я указал на одного из своих людей. – Ты пойдёшь и выполнишь то, с чем не справился этот неудачник.

– Господин, – избранный упал на колени, – пощадите! Это не в моих силах! Выберите кого-нибудь другого, более достойного! Кто точно справится с вашим поручением…