Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

– Что-о-о⁈ Это немыслимо! – тотчас же вскинулся Велайд. – Такое плебейское оружие недостойно аристократа! Я не стану даже марать об него руки! Скажи ему, отец!

– Я во многом согласен с тобой, сын, – недовольно поджал губы Одион. – Мне тоже не по нутру всяческие уловки и ухищрения. Но у меня нет такой власти, чтобы заставить Ризанта отказаться от сделанного выбора. Он в своем праве. Я, как секундант, могу лишь его засвидетельствовать. Если ты, желаешь отклонить вызов, то должен принести извинения, которые бы удовлетворили твоего брата.

– Не бывать этому! – скрежетнул зубами молодой Адамастро. – Я принимаю эти условия!

– Да будет так. Жду вас обоих на тренировочной площадке.

Глава 7

Внутренний двор поместья оказался просто пятаком утоптанной до состояния камня земли без намека на какие-либо украшения. Ни цветов, ни кустиков, ни плодовых деревьев. Один сплошной утилитаризм. Тут в кратчайшие сроки собрались практически все обитатели дома. Конюхи, посыльные, кухарки и даже немногочисленные воины рода из числа тех, кто не был занят на службе. Не отказала себе в удовольствии посмотреть на поединок и милария Илисия Адамастро. Похоже, именно она и выступила рупором, который разнес весть о предстоящей дуэли. Наверное, хотела чтоб все видели, как её сынишка одолевает гнусного полукровку. Она даже Веду притащила сюда. Девушка стояла рядом с матерью и без конца нервно теребила подол своего платья. Казалось, она одинаково сильно беспокоилась как за меня, так и за Велайда.

Перед началом дуэли нам с оппонентом пришлось вздеть нагрудники, плетенные из толстых дубленых кожаных ремней. Выглядела амуниция, кстати, весьма недурственно, да и изготовлена довольно искусно. Такая не только удар ножа выдержит, но и укол шпаги. А закрепленные металлические бляхи и пластины, прикрывающие жизненно важные органы, уберегут и от чего-нибудь потяжелей. Ризант лично видел в прошлом, как подобная защита спасала от топора.

Причем, обрядили нас с Велайдом не просто так. Не ради великой заботы о потомстве Адамастро. Ну, может, отчасти. Но основная причина крылась в эдикте Величайшего Патриарха, читай, местного правителя. Воинственной элите государства было сложно запретить самозабвенно кромсать друг друга в поединках. В здешнем обществе это вызвало бы волну негодования и непонимания. Поэтому для сокращения смертности среди аристократии была введена обязанность проводить поединки доспешными. Защита корпуса в большинстве случаев спасала жизнь дуэлянту. А чтобы дополнительно сконцентрировать усилия противников на конечностях, а не смертельных атаках, патриарх ввел еще одно общее условие. Бой длился до тех пор, пока поединщики способны держать оружие. Потеря своего клинка сразу же означала поражение. А если при этом еще и не пролилась кровь, то проигрыш ложился на честь дворянина совсем уж срамным пятном. И в целом, такая система худо-бедно работала, но не всегда соблюдалась. Особенно, когда лицом к лицу сходились непримиримые враги, готовые биться до смерти. Но я надеюсь, что это не наша с Велайдом ситуация.

Прежде чем началась схватка, мне предстояло вооружиться. Но у Ризанта была только собственная рапира, которую он носил исключительно для красоты и никогда не использовал по назначению. Поэтому я обратился к одному из солдат нашего рода. Тот безропотно извлек из-за голенища широкий засапожный нож, длиной в локоть, и протянул мне.

«Фью-у!» – мысленно присвистнул я. Неслабая такая игрушка! По меркам моего мира полноценный «холодняк». И хоть Александр Горюнов привык обращаться с пырялками значительно меньшего размера, вряд ли это мне сильно помешает. Всё-таки ловкие пальцы профессионального шулера умели исполнять финты с практически любыми предметами, которые попадали мне в руки. Причем, делали это настолько виртуозно, что иные циркачи от зависти зеленели. И это не риторический оборот. Я действительно был знаком со многими артистами и фокусниками, которых крайне впечатляли мои навыки.

Вот и сейчас я взял нож за рукоять. Оценил остроту клинка. Взвесил в ладони, примеряясь к размерам и тяжести. А затем, под взглядами десятков любопытных зрителей, мастерски крутанул его и… ах, дерьмо! Чуть не проткнул себе ногу!

Немаленький засапожник выпал из неподатливых пальцев, втыкаясь кончиком в утрамбованную почву. По рядам собравшихся пронеслась волна сдавленных смешков. И я с грустью подумал, что сильно переоценил способности Ризанта. Да, в недавней стычке с братом он показал себя отменно. Наследие крови альвэ сыграло свою роль, а потому двигался аристократ проворно и грациозно, как бывалый танцор. Но вот с мелкой моторикой у желтоглазого парня был полный швах. Как будто он ничего кроме кубка и ложки за всю жизнь в руках не держал. Хотя почему «как будто?» Примерно так ситуация и обстояла.

– Эй, Риз, ты не порезался? – не упустил Велайд случая поиздеваться надо мной. – Похоже, что даже эти детские игрушки для тебя слишком опасны!

Слуги разом тактично опустили лица в землю, чтобы не отсвечивать улыбками. Не пристало им так откровенно потешаться над сыновьями своего господина в его же присутствии. А вот Илисия не стала таиться и в открытую захихикала, растягивая накрашенные алым губы в ехидной усмешке. Кобра, блин, ядовитая…

Проигнорировав реплику, я отправился оппоненту навстречу. Плевать! Ничего это особо не меняет. Основные движения я не забыл, а в ножевом бою общая координация имеет куда большее значение, нежели мои излюбленные выкрутасы. И вот с этим у Ризанта проблем не было. Так что не всё потеряно.

Велайд встал как классический фехтовальщик, развернувшись корпусом на девяносто градусов. Нож он держал перед собой, будто длинный клинок. А пострадавшую от канделябра руку заложил за спину, вероятно, подражая своему наставнику. Выглядело это несколько комично с таким небольшим оружием. Но смеяться мне как-то не хотелось.

Я же принял открытую правостороннюю стойку, подняв руки на уровень груди и отставив левую ногу. Мне удалось заметить, как Одион Адамастро скептически вскинул одну бровь, наблюдая за мной. Но никаких комментариев или вопросов озвучивать не стал. Отец лишь напомнил правила дуэли и отошел, позволяя нам с братишкой резать друг друга на потеху публике. Чем мы, в сущности, охотно и занялись.

Велайд сразу ринулся вперед и исполнил прямой колющий выпад, словно орудовал привычной шпагой. Я легко отошел на полшага, увеличивая дистанцию, и его нож бестолково вспорол воздух. Но пятнадцатилетний аристократ не успокоился и предпринял еще одну атаку. Точно такую же, только более длинную, с подшагом. В этот момент я заметил, что на тыльной стороне ладони у него отливает голубоватым медленно набухающая гематома, оставшаяся от канделябра. И шансы на благоприятный исход перестали для меня выглядеть такими уж мизерными.

Движения брата вообще не показались мне хоть сколь-нибудь отточенными или опасными. Он просто наскакивал на меня и либо пытался незамысловато колоть, либо делал широченные замахи. И всё без особого эффекта. Благодаря врожденной грации альвэ я от этого бесхитростного напора уходил играючи. И мне даже стало немного непонятно, отчего Ризант, имея такую великолепную координацию, боялся надрать задницу зарвавшемуся юнцу?

Первый ответный удар я нанес, когда Велайд нацелился в мое лицо. Левой ладонью я сбил нож оппонента в сторону, а своим оружием полоснул ему по рукаву. Младший сын Одиона сразу же проворно оттянулся назад, демонстрируя, что отец не зря тратил серебро на его обучение. А я с сожалением вынужден был констатировать, что бездарно упустил такую удачную возможность. Лезвие прошлось по плотной ткани камзола братишки, но так и не распороло её. Надо было всё же тыкать… В следующий раз умнее буду. Если он вообще мне представится. Ведь, как оказалось, даже такой сопляк успел получить значительно больше практики за несколько лет интенсивных тренировок, нежели я за всю свою неспокойную жизнь…

Юный Адамастро бегло глянул на конечность, убедился, что всё в порядке, а затем снова приступил к атакам. Никаких выводов он не сделал, а потому свободную руку так и не подключал. Хотя я мгновением ранее показал, что ей тоже можно успешно работать. Но Велайд предпочитал пользоваться опытом своих учителей по фехтованию, который для дуэли на моих условиях подходил примерно никак. Ну или я просто в нашей недавней потасовке так качественно отбил ему культяпку, что она его толком и не слушалась.

Поначалу я очень осторожничал. Страх поймать в тело полоску стали был велик. Да чего уж там, я мандражировал так сильно, что колени подгибались! Но спустя около минуты махания ножами адреналиновый выброс улёгся, и я заметно успокоился. Стал действовать более свободно и напористо. Вскоре самоуверенный аристократ еще дважды чуть не нарвался на моё острие. Лишь чудо и вбитые наставниками рефлексы позволили ему избежать близкого знакомства с моим засапожником. Но стал ли Велайд от этого более осмотрительным? Отнюдь. Он по-прежнему пребывал в полной уверенности, что превосходит меня по всем статьям.

В конце концов, его однотипные выпады меня утомили. Мне удалось их хорошенько изучить. А потому, дождавшись очередного бессмысленного замаха, я подловил оппонента и подтолкнул его атакующую руку. Братец не успел среагировать, чуть потерял равновесие и сбился с ритма. И это секундное замешательство решило исход всего поединка. Мой нож на всю длину вонзился Велайду в предплечье, легко протыкая и рукав камзола, и мягкую плоть.

Дерзкий юнец вскрикнул от неожиданности и оттолкнул меня, но сделал этим только хуже. Меня повело назад, и отточенное лезвие засапожника пропороло руку младшего Адамастро вдоль лучевых костей. На утоптанную почву с сочным звуком упали первые крупные капли крови. Однако упрямый молодой аристократ оружия так и не выпустил. Пришлось засветить ему размашистым пинком по отбитому подсвечником запястью. Только после этого зажатый в кулаке Велайда нож птичкой выпорхнул куда-то в сторону и с тихим металлическим звяканьем брякнулся на землю.

Всё произошло так быстро, что слуги, для которых дуэли оставались зрелищем весьма редким, еще даже не поняли, что случилось. А глава рода, выступивший независимым секундантом, уже во всеуслышание объявил:

– Поединок окончен! Победитель: Ризант нор Адамастро первый!

Затем Одион быстрым шагом двинулся к проигравшему сыну. Он уверенно разорвал напитавшийся кровью рукав и критически осмотрел ранение. Велайд от этих манипуляций аж взвыл. Но папаша что-то грозно прорычал, и юнец счел за благо потерпеть молча.

После недолгого обследования магистр поднял ладонь и принялся совершать какие-то сложные пассы. Сразу же с пары его перстней, словно с зажженных бенгальских огней, посыпались мириады искр. Они с шипением скрывались в истекающем багровой влагой разрезе, и кровь почти сразу же перестала бежать столь активно. Первые несколько ударов сердца бедолага Вейлад пытался терпеть. Потом, не выдержав боли, дернулся раз, за ним другой. Не прошло и полуминуты, а наглый братишка уже судорожно бился, подобно угодившему в капкан волку. Но Одион вцепился ему в предплечье стальной хваткой, поэтому младший Адамастро вырваться так и не сумел. Всё-таки ему, пятнадцатилетнему сосунку, тягаться с озарённым второй ступени было еще ой, как рано. Еще через пару мгновений над внутренним двором поместья разнесся надсадный вопль. Некоторые особо впечатлительные прислужники даже побледнели и поспешно отвернулись, чтобы не видеть этой жестокой сцены.

А я стоял, слушая, как визжит Велайд, и не верил, что дуэль закончилась так быстро. Я что, еще и победить умудрился⁈ Да ну нет… не может быть! В этот миг мне на глаза попалась перекошенная от бешенства физиономия Илисии. И я понял: еще как может! У меня действительно получилось!

– Эка ладно вы себя показали, мой экселенс, – неожиданно оторвал меня от созерцания гневной гримасы миларии Адамастро один из воинов рода, который с исключительным хладнокровием пропускал мимо ушей надрывистый вой молодого господина. – Я лишь хотел поведать вам, что кажинное утречко десятники муштруют нас и заставляют упражняться с мечами. Знамо, вы не научитесь у нас никаким сложным техникам и изящным вывертам. Однако все мы бывалые солдаты, и тоже кой-чего могём. Ежели надумаете, то обязательно приходите. Этим вы окажете нам большую честь.

– Благодарю, я приму к сведению, – гордо кивнул я, почему-то чувствуя легкое смущение.

Сразу после этого короткого обмена репликами бойцы разошлись, потеряв интерес к происходящему. А тот воин, у которого я взял нож, даже не стал требовать его обратно. Велайд же всё еще орал благим матом, бестолково дергаясь в захвате отца. Под конец процедуры одуревший от боли парень немного сомлел и обмяк, опустившись на колени. Однако тишина наступила совсем ненадолго. Уже через пару мгновений мучительные ощущения вновь привели его в сознание, и крик возобновился.

Первой не выдержала Илисия. Она поспешно убежала с внутреннего двора, прихватив с собой троицу служанок. А вот я, напротив, подошел ближе и замер, наблюдая за отцом и братом Ризанта. Почему-то у меня было подозрение, что Одион после этого захочет поговорить. И я не ошибся.

– Ступай со мной, сын, – приказал глава, когда закончил лечить младшего, и передал его на руки прислуге, – нам нужно поговорить.

– С моим братом всё будет хорошо? Он оправится? – на всякий случай изобразил я заботу.

Экселенс Адамастро как-то странно на меня покосился, но все же снизошел до ответа:

– Плоть заживет уже через пару лун. Я бывал на войне и умею останавливать кровь раненым воинам. Но связывать пострадавшие сухожилия будут уже лекари.

Удовлетворенно кивнув, я отправился следом за Одионом. Постепенно я выстраивал в голове ход предстоящего диалога. Уже думал, какими аргументами стану убеждать его отсыпать немного золотишка на обучение. Всё-таки мне надо учиться не только магии, но и фехтованию. А то остальные благородные засмеют меня с моими ножичками. Надеюсь, мой удачный поединок убедит отца, что Риз небезнадёжен…

Под аккомпанемент своих размышлений, я поднялся на второй этаж и без задней мысли вошел в кабинет главы. Но старший Адамастро неожиданно резко повернулся ко мне. Его кулак с перстнями окутался мимолетным свечением, и сразу же движения аристократа стали поразительно стремительными. Быстрыми настолько, что даже отменная реакция Ризанта не спасла. Я ощутил, как крепкая хватка Одиона стальным ошейником легла мне на горло. Мужчина толкнул меня и со всего маху впечатал затылком в дубовую дверь. Голова звучно встретилась с деревянным полотном, и в глазах аж поплыло от удара.

– В ч-чем де… ло⁈ – прохрипел я, цепляясь за запястье Одиона, чтобы хоть немного ослабить давление.

– Кто ты⁈ Назови себя! – жестко потребовал глава рода.

– О… тец… это я… Ризант! Отпу… сти…

– Нет, ты не Ризант. И даже не пытаешься быть на него похожим. Довольно этого лицедейства!

В ладони старшего Адамастро зажглась кроваво-красная сфера с угрожающе пульсирующими черными прожилками. Это уже не те веселые огоньки, которые раньше демонстрировал магистр. Это на порядок более сложные боевые чары. И если я сейчас ляпну что-нибудь не то, эта без сомнения смертельно опасная магия залетит мне прямо в морду. Кажется, я попал…

Глава 8

Давление на горло усилилось, и я совсем уж неразборчиво засипел. И лишь убедившись, что я не помышляю о сопротивлении, Одион немного ослабил нажим, позволяя мне говорить.

– Отец, о чем ты? Это же я! Разве ты меня не узнаешь⁈ – поспешно выдал я, пока Адамастро снова не перекрыл мне кислород.

– Не морочь мне голову! – зло выплюнул мужчина. – Мой сын трус, и никогда не держал оружия в руках! Ты же в поединке действовал расчетливо и холодно. Я внимательно следил за тобой. На твоем лице не дрогнул ни единый мускул, когда ты пронзил руку Велайда! А настоящий Ризант лишается чувств даже от вида одной капли крови!

– Подобное случилось всего однажды! Мне было двенадцать, и в тот раз пролилось куда больше одной капли! – быстро откопал я в памяти Риза нужный эпизод.

Тогда парень стал свидетелем короткой потасовки между дворянами на каком-то формальном мероприятии. До официальной дуэли у горячих поединщиков не дошло. Они сразу обнажили шпаги и бросились друг на друга. И, прежде чем их успели растащить, один глубоко пропорол оппоненту бок. Да так, что можно было рассмотреть кусочек какого-то внутреннего органа. Хотя допускаю, что последнее впечатлительному Ризанту просто почудилось.

В общем, у юного Адамастро в тот день действительно подкосились ноги. И с тех самых пор он всячески избегал любых колющих и режущих предметов. А также ситуаций, когда их могли пустить в ход. Даже рапиру, которую традиционно дарили всякому аристократу на пятнадцатую весну, он носил как стильный аксессуар. Риз если и обнажал оружие, то лишь для того, чтобы покрасоваться перед бордельными девками.

– Откуда ты знаешь⁈ – снова сдавил мне шею Одион. – Кто тебе об этом рассказал⁈

– Хр-р-а… ах-руг-г-р-р…

Мужчине пришлось ослабить хватку, поскольку иначе мою речь разобрать становилось невозможно.

– Знаю, потому что я – это я, отец! – постарался я придать своему голосу достаточно эмоциональности и юношеского пыла.

– Не верю! Назови имя своей матери!

Сперва я не на шутку перепугался, ибо такой информации в голове Ризанта не нашлось. Но чуть погодя мне удалось разобраться в хитросплетении чужого разума. Парень в самом деле не ведал этого, потому что папаша тщательно оберегал от него эту тайну.

– Ты издеваешься, отец⁈ – нахмурился я. – Я не знаю о ней ничего! Ты всю мою жизнь скрываешь от меня это!

Аристократ на несколько мгновений нерешительно замер, а затем отпустил моё горло. Но не успел я толком перевести дух, как он грубо ухватил меня за грудки и потащил к окну. Там он подставил моё лицо под солнечный свет и принялся что-то дотошно выискивать.

– Ч-что ты делаешь, мой экселенс? – осторожно спросил я.

– Я ищу отметины!

– Но у меня никогда там ничего не было…

– Не было у Ризанта! – с нажимом произнес магистр. – А вот у подонка, который украл его облик, они наверняка есть!

– Отец, я совсем не понимаю, что происходит! – искренне признался я, поскольку действительно не нашел в воспоминаниях нового тела никаких объяснений.

– Брось свои уловки! Я прекрасно осведомлен о вашей недобитой секте отступников! – всё еще отказывался верить мне Одион. – Вы используете запрещенную кьеррскую магию и с её помощью похищаете лица, чтобы потом менять их, словно платья! Но я знаю, что сей противоестественный ритуал оставляет шрамы! Я уже такое видел…

– Ну и как, обнаружил что-нибудь? – не сдержал я легкой иронии.

Глава Адамастро раздраженно выдохнул сквозь сжатые зубы, но мой безжалостно смятый камзол наконец-то отпустил.

– А умеют ли эти сектанты похищать тела целиком? – кинулся я додавливать отца Риза.

– Нет, такое под силу разве что богам… – неохотно признал магистр.

– Ну тогда вот тебе доказательство, что никто моё лицо не похищал! – почти торжественно молвил я.

Под недоуменным взглядом аристократа, я скинул с себя верхнюю одежду и закатал рукав сорочки. Под ним обнаружился застарелый ожог, очертаниями повторяющий человеческую ладонь. И Одиону должно быть хорошо известно, откуда он у Ризанта появился.

– Припоминаешь его? – вкрадчиво поинтересовался я. – Это ты, отец, четыре года назад наказал меня своей магией за непослушание. И точно такой же ты мне оставил и на плече. Вот тут…

Я потянулся к пуговицам рубашки, собираясь продемонстрировать еще один рубец. Но старший Адамастро перехватил мою ладонь.

– Остановись. Я уже вижу, что ошибся.

– Нет, мой экселенс, ты должен посмотреть! – мстительно прошипел я, гипнотизируя собеседника немигающим взглядом. – Тебе ведь так нравилось запугивать меня своим огнем. Отчего же сейчас ты стыдишься собственных трудов?

– И ты смеешь убеждать меня, что ты настоящий Ризант⁈ – зарычал озарённый. – Он никогда бы не осмелился мне подобного сказать!

– Смотри-ка, осмелился, – издевательски развёл я руки в стороны. – Неужели вид не трепещущего в твоем присутствии сына настолько тебя не устраивает, что ты готов поверить, будто меня подменили?

– Я просто хочу докопаться до правды… – уже не столь воинственно буркнул магистр.

– Тебе нужда правда, да? Ну что ж, тогда слушай! Не отрицаю, долгие годы ужас перед тобой вынуждал меня искать спасения в вине и дурманящих зельях. Твой силуэт являлся ко мне в кошмарах каждую ночь и терзал обжигающим пламенем. Утром я просыпался на мокрых от пота простынях и не решался укладываться вновь. Но недавно после очередной щепотки Ясности мне явилось одно откровение – страх не вечен. Оказалось, что его можно изжить. Пересилить себя и выпить по капле, как горькую микстуру. Именно это я и сделал. Я больше не боюсь тебя, Одион Адамастро! И тебе ничем меня не запугать!

Я очень рисковал, переходя в такое безумное наступление на вспыльчивого папашу Риза. Но в том положении, в которое он меня загнал, ничего получше я выдумать не смог. Пока не знаю, сыграет ли моя ставка и удастся ли надавить на отцовские чувства магистра. Но буду надеяться, что мой спектакль хоть немного его убедит.

– Что за несуразицу ты несешь, сын⁈ По-твоему, я получал удовольствие, истязая тебя⁈

Оп! Похоже, я нашел у озарённого больную мозоль! Да к тому же еще и заставил его оправдываться. Неплохое начало.

– Ага, значит, теперь-то ты во мне признал сына? – подкинул я новый ядовитый упрёк в стиле обиженного ребенка.

– Прекрати это! – разъяренно приказал Одион, и я решил, что пока и в самом деле хватит драконить его.

Примерно с полминуты мы не мигая смотрели друг на друга. И, к моему удивлению, хозяин дома первым не выдержал вида моих нечеловеческих глаз.

– Я всего лишь хотел сделать из тебя достойного преемника, – вздохнул после длительного молчания аристократ. – Наш род не очень силен и богат. Слабый лидер может его погубить всего за несколько зим. Потому-то я желал воспитать тебя в строгости, чтобы ты стал твёрдым и несгибаемым! Но ты, Ризант, с самого детства был неуправляемым. Все мои наставления ты пропускал мимо ушей. Изводил учителей, которых я нанимал. И добиться от тебя послушания можно было только силой…

– Хочешь сказать, мой экселенс, что ты собирался назначить меня главой рода Адамастро? – искренне позарился я.

– А для чего, как ты думаешь, я вообще до сей поры от тебя не отрёкся⁈ – нервно дернул плечом высокородный.

– Не имею понятия… может, в тебе говорило чувство вины? А может любовь к моей матери всё еще теплится в тебе? Или надежда, что она когда-нибудь вернется к тебе и увидит, что ты хорошо обходился с её чадом. Тогда бы ты сказал ей…

– ЗАМОЛЧИ!!! – внезапно проревел Одион, перебивая меня.

Между парой его перстней с треском пробежала череда разрядов, похожих на маленькие молнии. И я тотчас прикусил язык. Так-с, а вот нашлась по-настоящему болезненная мозоль Адамастро. Да такая, что наступать на неё было опасно для жизни.

– Прости, мой экселенс, я не имел намерения бередить твою душу, – постарался уйти я с минного поля, на которое ненароком ступил. – Сам бы я никогда не начал этот разговор. Благодарю тебя, что позволил излить мою обиду.

– Обиду? За то что я не желал растить слабака⁈ Что закалял твой характер⁈ – с вызовом воззрился на меня мужчина.

– Даже сталь становится хрупкой, если её перекалить, – философски развёл я руками.

– Однако именно сейчас ты демонстрируешь настоящую силу, – упрямо возразил Одион.

– Извини мою прямоту, отец, но в этом нет твоей заслуги.

Аристократ набычился, злобно прищурившись. Но больше ничего не сказал. И только сейчас я наконец-то осознал – гроза миновала. Адамастро поверил, что перед ним настоящий Ризант, а не какой-то там похититель лиц. Боже, какое ж облегчение я испытал! Будто выровнял пикирующий самолёт. Ох, ну и проблемная же семейка мне досталась! Если так и дальше пойдет, то я до выполнения поручения Ваэриса и не доберусь. Инфаркт раньше меня свалит…

– Я могу быть свободен, мой экселенс? – открыто спросил я. – Или ты собираешься подвергнуть меня еще какой-нибудь проверке?

Одион что-то неразборчиво процедил. Но мне в его ворчании послышалось отчетливое разрешение валить на все четыре стороны. Потому я подхватил сброшенный на пол камзол и поспешил покинуть сии гостеприимные чертоги. Ну и заставил же меня этот проклятый магистр понервничать! Аж испарина на лбу выступила…

* * *

Дальнейшее моё пребывание в доме Адамастро стало уже значительно спокойней. Илисия и Велайд старательно меня избегали и всячески делали вид, что я для них не существую. А вот Одион, вопреки моим ожиданиям, в своем отношении к старшему сыну заметно потеплел. Больше он не поднимал тему с отправкой меня на войну с алавийцами, которая столетиями бурила где-то на далеких рубежах обжитой человечеством ойкумены. То есть, даже не на территории Южной Патриархии.

Пару раз глава рода возлагал на меня какие-то совсем уж мелкие и незначительные поручения, будто хотел посмотреть, насколько серьезно я настроен меняться. А я и не возражал. Все-таки мне нужно было заинтересовать Одиона и в перспективе выбить из него золотишко на обучение колдовству. А удовольствие сие обходилось в баснословные суммы по моей информации.

Вот и сегодня, когда аристократ попросил меня съездить в торговые ряды, дабы решить проблему с одним ремесленником, я охотно согласился. Суть неурядицы крылась в том, что один лавочник подрядился перевооружить воинов нашего дома и обязался поставить полтора десятка стальных фальшионов еще к прошлому новолунию. Но получили мы от него меньше половины партии. Самому главе такой мелочью заниматься не с руки. Слуги уже трижды ходили к нему в лавку, но так ничего и не добились. Велайд пока еще сторонился задач, где надо было шевелить мозгами, а не мускулами. Женщинам же, по непоколебимому убеждению аристократа, решение коммерческих вопросов вообще нельзя доверять. Потому Одион вручил мне закупну́ю грамоту, в которой излагались условия сделки между мастеровым Боктодом и родом Адамастро, да расписку об оплате. С этим пакетом я и отправился призывать обнаглевшего торгаша к ответу.

По пути в конюшни я совершенно нежданно повстречал Веду. Та, каким-то образом прознав, что я собираюсь в город, стала слезно напрашиваться со мной. И я, не видя причин ей отказывать, позволил девушке присоединиться. Пришлось, правда, челяди поручить расседлать жеребца и подготовить к выезду небольшую двуколку. Но разве это проблема? Не мне же под пузом у лошадей ползать. Как оказалось, звание дворянина даже средней руки имело множество плюсов. И я постепенно учился ими пользоваться.

Конечно, моё воспитание из двадцать первого века иной раз повергало дворовой люд в шок. Но исключительно в добром смысле. Словами не передать, как гордо расправлялись плечи и радостно сияли лица у прислужников, которые слышали от старшего сына своего господина простые «пожалуйста» и «спасибо». Ведь в доме Адамастро даже бесконечно милая Веда иной раз нещадно гоняла челядь, будто они и не люди вовсе. Я же так пока не умел. Сразу виноватым себя чувствовал.

Остальные члены семьи эту мою маленькую причуду, разумеется, не поняли. И даже в какой-то мере осудили, если я правильно расшифровал их косые взгляды. А вот отношение слуг ко мне изменилось до неузнаваемости. За право исполнить любую мою просьбу они чуть ли не драться начинали. И если что-то делали для меня, то не просто на совесть, а с душой! Как говаривала моя бабушка, ласковое слово и кошке приятно. И лишь в новом мире я сполна постиг справедливость этой пословицы.

Так что когда я вернулся к конюшне вместе с принарядившейся Ведой, там уже меня ждал улыбчивый усатый кучер на запряженной коляске. Мы погрузились в неё и поехали. А чтобы не терять время понапрасну, я взял обычную серебряную монетку и принялся катать её в пальцах. Мелкая моторика не была сильной стороной Ризанта. А потому её требовалось долго и упорно развивать, чем я усиленно и занимался. Но со дня дуэли с Велайдом пока прошло слишком мало времени, чтобы я мог похвастаться какими-либо успехами.

Когда наш транспорт выехал за ворота, я хотел бы сказать, что мне открылись невероятные виды сказочного иномирного города. Очень хотел, но не скажу. Поскольку никаких мощеных белым камнем улиц, колонн из розового мрамора и великолепных особняков тут не было и в помине. Не знаю, отчего я решил, что вообще увижу нечто подобное. Наверное, меня обманула субъективность памяти Ризанта. Он-то к этой грязи, страшненьким приземистым малоэтажным домикам и вездесущей вони дерьма привык с детства. Более того, он считал свой город если не вершиной цивилизации, то чем-то вплотную к ней приближенным.

Его не смущала чавкающая раскисшая земля, которая засасывала колеса двуколки и вполне могла стащить с пешехода обувь. Не вызывали жалости скрюченные тяжелым трудом чумазые простолюдины, снующие где-то там внизу, практически за пределами видимости. Поражающие своей унылостью крестьянские бараки, в которые сгоняли на сезонные работы окрестный сельский люд, тоже не замечались сыном аристократа. Как и гниющие останки животных, нечистоты, выплескиваемые на обочины и наполняющие воздух непередаваемым амбре, лошадиный помёт, который периодически соскребали лопатами с улиц. Для молодого Адамастро всё это было частью повседневной обыденности. Да он и сам нередко бултыхался в сточных канавах, когда слишком сильно напивался.

А вот я знатно охреневал, смотря на это всё. Уж не знаю, чего мой воспитанный на голливудском представлении о средневековье мозг ждал. Но уж точно не такого! По сути, я уже не впервые столкнулся с разрывом между реальностью и воспоминаниями Ризанта. Лишний раз убедился, что безоговорочно полагаться на них не следует. Лучше всё пропускать через призму своего личного восприятия, дабы переосмыслить чужой опыт. Но это такие колоссальные объемы информации, что в ней невозможно разобраться ни за день, ни за неделю, ни даже за месяц.

Нет, когда ищешь что-то определенное, то это находится довольно быстро. Особенно в стрессовой ситуации, как было во время диалога с Одионом. Но в спокойном состоянии по лабиринту памяти Ризанта блуждать можно очень и очень долго.

К примеру, необычайно сильное потрясение я испытал, когда нам на одной из площадей попалось нечто похожее на огромную витрину. Вот только вместо товара в ней не особо аккуратно навалили человеческих останков разной степени разложения! Запах вокруг этой конструкции, должен заметить, стоял соответствующий. И разносился на многие метры.