Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Глава 2

Последующие седмицы слились в бесконечную череду пробуждений и провалов чернющего беспамятства. Вроде меня должны были держать в лазарете, но, судя по обстановке, пребывал я в покоях, предназначенных для отдыха какого-то высокопоставленного вельможи. Вполне возможно, что убитого моими же Безликими во время торжества. Дорогая мебель, украшенный изящной вышивкой бархат, отдельная прилегающая комната для омовений с каким-то пусть и примитивным, но все же подобием водопровода и канализацией.

Лекари дежурили у моей койки неустанно. Всякий раз, когда я открывал глаза, возле меня кто-то находился. Часто мелькали белые плащи Пятого Ордена и красные камзолы дворцовой стражи.

По чести говоря, с помощью «Божественного перста» я бы вполне мог уже оправиться на второй или третий день. Ведь плетение, которым меня шарахнул Лиас, было просчитано мной до крохотных мелочей. Да, раны выглядели жутко, но не несли угрозы для жизни. Но мне наоборот приходилось посредством магии тела оттягивать этот момент. И всё ради того, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что я пережил бойню лишь чудом. Как только мне становилось лучше, я сперва творил видоизмененный конструкт «Энергетика», от которого у меня начинался озноб. А потом усыплял себя «Морфеем». И снова целители всем гуртом бились надо мной, переводя невообразимые объемы энергии, дабы вернуть организм в норму.

Уже через несколько дней подобных качелей я стал походить на иссохший труп. Бледный, худой, обмотанный бинтами. Но живой, и в относительно трезвой памяти. Иногда я слышал голоса, но не был уверен в их реальности. Вполне вероятно, что они мне чудились в бреду. Тем не менее, дню к пятому я среди прочих отчетливо стал различать чувственный голос Иерии нор Гремон и чей-то грубый мужской бас. Кажется, принадлежащий тому паладину, который извлек меня из-под обломков металлофона.

Я посчитал, что выдержал достаточную интригу, и теперь могу больше не терзать себя искусственной комой. Стоило мне разлепить свинцовые веки, как свет тысячей игл вонзился в мозг. Но всё-таки я успел разглядеть неподалёку от ложа пепельноволосый силуэт в посеребренных доспехах. Она сейчас о чем-то негромко беседовала с другой фигурой, более массивной.

– Иерия… – тихо выдохнул я и замолчал.

Разговор тут же оборвался. Коротко лязгнули сочленения лат, и я ощутил, как перина справа от меня прогнулась под чьим-то весом.

– Экселенс… Ризант, как вы себя чувствуете? – почти прошептала квартеронка.

– Сколько… сколько времени прошло? – проигнорировал я вопрос.

– Полторы седмицы со дня Кровавого Восхождения, – ответила она.

– Какого восхождения? – сделал я вид, что не понял её.

– Так назвали то жестокое нападение на высший свет Патриархии. К сожалению, мы пока не нашли виновных. Но надеемся, что вы прольете свет на произошедшее.

– А кто-нибудь еще… – начал было я, но Иерия предвосхитила окончание моей реплики.

– Нет, экселенс. Вы единственный, кто уцелел в той мясорубке. За вас боролись лучшие целители Арнфальда и вырвали из лап смерти. Если можете, прошу, расскажите мне всё, что знаете.

Я повторил практически то же самое, что сказал паладину ранее. Неизвестные напали, ничего не понял, спасся чудом. Единственное, что видел, как уводят Леорана гран Блейсина. И по лицу нор Гремон стало ясно – она откровенно разочарована таким скудным объемом информации.

– Может, что-нибудь еще припомните, Ризант? – с потаенной надеждой осведомилась она.

Я лишь беспомощно помотал головой.

– Ясно… тогда мне пора, экселенс. Желаю вам поскорее поправляться. Я буду молиться всем богам за ваше выздоровление, – поднялась с края постели квартеронка.

– Иерия… подождите, – моя исхудавшая ладонь судорожно вцепилась в её латную перчатку.

– Да?

– А вы… вы могли бы провести со мной немного времени? Пожалуйста…

Я вперился в миларию таким умоляющим взглядом, что паладину, бывшему свидетелем нашего разговора, стало неловко присутствовать здесь.

– Кха… госпожа Судия, я, пожалуй, пойду, – смущенно пробормотал он. – Если понадоблюсь, ищите меня в кельях Ордена.

– Да, конечно, Дракнар, иди, – кивнула нор Гремон. – Я скоро.

Мужчина покинул опочивальню, а Серый Рыцарь подчеркнуто осторожно присела обратно на ложе. Стянув перчатки, она с почти материнской нежностью погладила меня мозолистой ладонью по впалой щеке.

– И вновь судьба нанесла вам удар, экселенс, – печально изрекла девушка.

– Но я хотя бы выжил, в отличие от остальных, – возразил я.

– С этим трудно спорить. Но всё же, мне грустно видеть ваши страдания, Ризант.

– Наверное, такая доля мне досталась, – криво ухмыльнулся я. – А почему вас назвали «Судия?»

– Таков мой сан в Пятом Ордене.

– Он выше паладинского? – полюбопытствовал я.

– Да, – коротко ответила собеседница, но потом всё же расщедрилась на пояснения. – У нас существует четыре степени служения. Послушники, следопыты, паладины и судии. Последних всего двенадцать. Они и осуществляют управление Орденом.

– Невероятно… простите меня, госпожа Судия, если я в каких-то моментах вёл себя излишне нагло или бесцеремонно. Просто я не думал, что вы занимаете столь высокий пост…

– Прекратите, Ризант. Наши взаимоотношения меня полностью устраивают, – отмахнулась нор Гремон. – И более того, ежели вы начнете оказывать мне какие-то дополнительные почести, то меня это оскорбит. Я не желаю видеть чрезмерного преклонения от кого бы то ни было, только из-за моего орденского сана.

– Спасибо, мне стало немного спокойней, – слабо улыбнулся я.

В следующий миг с моего лица исчезли любые намёки на шутливость, а взгляд сделался предельно серьёзным. Иерия, уловив эту перемену, тоже подобралась и неосознанно нахмурилась.

– Милария, я кое о чём умолчал, не став говорить при вашем подчиненном. Я заметил несколько больше, чем озвучил.

– Но почему, экселенс⁈ – не удержалась от повышения голоса нор Гремон. – Разве не понимаете, что этим вы отняли у следствия драгоценное время⁈

– Не сердитесь, Иерия, прошу вас. Просто один раз я уже угодил в пыточные застенки, доверившись вашей организации, – намеренно уколол я собеседницу, чтобы сбить жар её праведного гнева.

Девушка, получив от меня легкий щелчок по носу, закусила губу и потупила взор.

– Что вы еще видели, Ризант? – заметно сбавила она эмоции.

– У нападавших были желтые глаза и бронзовая кожа, – признался я.

– Что⁈ – отвалилась челюсть у квартеронки. – Алавийцы⁈

– Прошу, тише, Иерия. Я опасаюсь, что если темноликие узнают о моей осведомленности, то меня попросту уберут. Они совершенно точно старались не оставлять свидетелей.

– Но… Сагарис мудрейший, зачем им это⁈ Между нашими государствами и так установился плотный дипломатический диалог. Почему Капитулат всё это порушил⁈

– Вы же сами мне говорили, что общество альвэ неоднородно, – философски пожал я плечами. – Похоже, нашлась определенная прослойка, которая не желала такого политического сближения. Или, что вероятней всего, хотела его на своих условиях.

– К чему вы клоните, Риз? – насторожилась девушка, как и подобает профессиональной ищейке.

– Всего лишь озвучиваю свои предположения, милария. Мне кажется, что нашего Благовестивого патриарха увели не просто так. Более того, вся эта бесчеловечная акция и была устроена ради его похищения.

– И с какой целью, как вы думаете? – поинтересовалась нор Гремон.

– Не знаю. Устроить Шантаж? Разрушить общество Патриархии? Посеять смуту? А может алавийцы и вовсе хотят промыть Его Благовестию мозги, дабы посадить на трон послушную марионетку?

– Насчет последнего не знаю, экселенс… – с сомнением потерла кончик носа квартеронка. – Разве существуют способы провернуть подобное?

– Поверьте, Иерия, вы ужаснетесь, когда узнаете, насколько хрупок человеческий разум, и сколь легко его обмануть. В плену я видел, как кьерры с помощью своего колдовства творят жуткие вещи с умами пленников улья. А алавийская Арикания – раздел магии совсем иного порядка. Более изощренный, более тонкий, более опасный. Я не утверждаю наверняка, но предполагаю, что кардиналы Капитулата умеют внушать определенные идеи посредством чар. Возможно, именно с этого и началось сотрудничество Леорана гран Блейсина с темноликими. Попробуйте вспомнить, вы последние пару лет видели его без сопровождения альвэ?

Моя, будем откровенны, притянутая за уши теория, заставила нор Гремон призадуматься. Не знаю, сколько в ней правды. Да это, по сути, уже и неважно. Мотивы патриарха, продающего свою державу иноземцам по кускам, отныне не имеют никакого значения.

– Есть еще кое-что, Иерия. Только пусть эта беседа останется строго между нами, – многозначительно произнес я.

– Вы можете не сомневаться во мне, экселенс, – вздернула подбородок Серый Рыцарь.

– Я приносил Леорану гран Блейсину клятву на камне крови. Поэтому если вам нужен в этом деле помощник, то я готов оказать полную и всемерную поддержку. Не сочтите за грубость, но я опасаюсь, что некоторые ваши братья имеют устойчивые связи с алавийцами. Поэтому из всего Пятого Ордена я доверяю только вам. И лишь с вами же я могу быть полностью откровенен.

– Спасибо, Ризант. Я очень ценю это. Однако в своих братьях я уверена, как в самой себе.

– Надеюсь, что вы окажетесь правы. Но кто-то ведь провёл во дворец темноликих. Поэтому, прошу, не осуждайте меня за осторожность.

Иерия замолкла и призадумалась. Кажется, мои слова нашли в её душе благодатную почву для всходов. Пусть она еще не сомневается в своих соратниках. Но зерно подозрения уже посеяно. Пока всё идет в рамках моего плана.

Глава 3

Мое возвращение в Клесден наделало много шуму. Без ложной скромности скажу, что поместье Адамастро еще не знавало такого наплыва гостей. По крайней мере, на памяти Ризанта уж точно. Первыми проведать меня приехали Веда с супругом, да не одни, а в компании главы рода нор Эсим и его жены Оттеды. Причем, последняя не преминула отпустить парочку намеков на то, что помнит о данном обещании и уже ведет отбор невест для меня. Пришлось прикинуться очень-очень больным, чтобы свернуть этот до ужасного неудобный разговор.

Не успела семья Веды покинуть дом, как пожаловала целая делегация Мисхейв. Адилин, Фенир, старик Ксандор, Эфра и еще с полдюжины представителей их рода, с которыми я был плохо знаком. Причем, по глазам главы и его пожилого отца было видно, что их распирает от сотен вопросов. Но задать их в подобной обстановке они никак не могли. Поэтому оба полупрозрачными намеками настойчиво завлекали меня на приватную беседу, сразу, как только поправлюсь.

Потом в поместье с интервалом в половину часа прибыло две трети всего революционного кружка, организованного Адилином. Но что меня окрылило больше всего, так это визит Вайолы гран Иземдор. Девушки, которая не покидала мои мысли с того самого дня, когда меня похитили алавийские прихвостни. Правда, пришла она не одна, а в компании главы своего рода – экселенса Инриана. Но этот тип, признаюсь, у меня симпатий не вызывал никаких. Добровольно я с таким субчиком не сел бы за один стол не то что в карты играть, а даже обедать. Но тут уж ничего не попишешь, подбором союзников занимались Мисхейвы. А мне приходилось работать с теми, кто есть.

– Как ваше самочувствие, Ризант? – тепло осведомилась Вайола, жалостливо глядя на меня, обложенного подушками.

– Не самое лучшее, милария, – через силу улыбнулся я. – Но вместе с тем, я прекрасно помню времена, когда мне бывало значительно хуже.

– Ох, у вас очень насыщенная жизнь, экселенс, – кокетливо прикрылась веером девица.

– Господин нор Адамастро, признайтесь, что вы заключили сделку с самой смертью! – полушутливо вклинился в наш диалог Фенир Мисхейв. – На войне я видывал многих счастливчиков. Но подобных вам – ни разу! Вас уже в шутку называют Дважды Выжившим, а ваше имя стало нарицательным для обозначения крайне удачливого человека!

– Ха-ха, экселенс, смешно слышать, – прокряхтел я. – По-настоящему удачливый никогда в такие ситуации и не попал бы. А я из этих передряг не успеваю вылезать.

Моя реплика отчего-то развеселила аристократов, и опочивальня заполнилась заливистым смехом. Мы провели еще некоторое время в полном сборе, а потом высокородные принялись по очереди отчаливать. Веда с мужем ушли первыми, сославшись на важные дела. То, что они связаны с заботой о малыше Одионе, поняли, пожалуй, только я и остальные нор Эсим. Семейство о рождении первенца у наследника пока еще не объявляло. Следом ретировались еще несколько малозначимых в моей игре фигур. Потом ушел Адилин и Ксандор, но Эфра и Фенир остались.

Последний не на шутку разошелся, травя армейские байки, и не было похоже, что он собирается в скором времени уходить. Но в самый разгар его особо пламенного рассказа входная дверь открылась, а на пороге возникла моя мачеха. После того, как я выпустил её из заточения, она поразительно быстро умудрилась вернуть своему облику былое великолепие. Разве что запавшие глаза, да чуть более глубокие борозды морщин осторожно намекали, что для неё вся эта ситуация не прошла бесследно. Дамы уж точно заметят такое преображение. Однако сторонний наблюдатель с высокой долей вероятности спишет изменения Илисии на пережитый траур по супругу и волнение за младшего сына.

– Почтенные миларии и экселенсы, я бы попросила вас вести себя тише. Моемумальчику нужен покой и отдых. А лучше вовсе не утомлять его разговорами, пока он не встанет на ноги.

Дворяне многозначительно переглянулись. В высшем обществе ходило немало различных слухов, касательно судьбы Илисии. Кто-то шептался, будто бы я сослал её куда-то на север. Другие, что приковал голышом в подвале. Третьи вообще поговаривали, что я прирезал вдову Одиона сразу же, как только получил благословение патриарха на главенство в семье. Короче, версий бродило много, и ни одна из них не была доброй. А от этих пересуд в равной мере страдали имидж фамилии нор Адамастро в целом и моего имени в частности.

Поэтому, чтобы позорнейшим образом заткнуть рты всем сплетникам, я и передал мачехе просьбу показаться на глаза столь уважаемой и многочисленной публике. Фактически, я всех любителей перемывать косточки заклеймил лжецами. Поскольку мало кто поверит, что эта привлекательная милария за последние годы терпела какие-то лишения. Заодно и сама Илисия убедится, что я не врал, когда говорил о своих знакомствах с высшей аристократией. Кроме того, я продемонстрировал гостям вполне нормальные отношения внутри семейства Адамастро. Вдова неплохая актриса, и «мой мальчик» из её уст прозвучало весьма натурально. Это должно притушить в обществе домыслы касательно нашего конфликта. А то после занимательной пикировки на приеме у Леорана гран Блейсина, когда я заявил свои права на главенство, тоже много разных шепотков витало.

В конечном счете, я умудрился подбить одной стрелой двух перепёлок, как принято говорить у северян.

Гости, не будучи дураками, намёк уловили точно и засобирались к выходу. На прощание они одаривали меня теплыми словами и новыми порциями пожеланий о скорейшем выздоровлении.

– Всего наилучшего вам, Ризант! Я обязательно совершу подношение для милосердной Кларисии, дабы она не оставляла вас в трудный час, – обворожительно улыбнулась мне Вайола, покидающая опочивальню одной из последних.

– Когда поправитесь, обязательно навестите моё поместье, экселенс, – вторил ей глава рода Иземдор. – Я буду крайне рад познакомить вас с остальной моей семьей.

– Спасибо вам. Моя душа наполняется теплом от ваших речей, – вежливо кивнул я.

Глядя на то, как удаляется Инриан, уводя с собой и Вайолу, мне отчего-то стало тоскливо. Уже почти три года я по поручению Ваэриса калечу своё тело и дух в чужом мире, но ничего не получаю взамен. Так может, мне стоит немного и о себе подумать? А то неловко признаваться, но вокруг меня нет ни одного разумного существа, на которого я бы мог положиться и полностью открыться. Каждому я доверяю лишь определенную долю своих тайн. Да и то не без оглядки, а под залог клятвы крови. А ведь это невероятно изматывает и усложняет жизнь. Приходится каждую секунду держать в голове, что и кому ты говоришь сейчас, а заодно и то, что говорил раньше. Но может госпожа гран Иземдор когда-нибудь облегчит эту мою ношу? Если я, конечно же, сумею потеснить в её сердце убитого мной же супруга…

– Милария, вы не могли бы задержаться ненадолго?

Вайола оборачивается и смотрит на меня. А я осознаю, что ляпнул это раньше, чем успел взвесить все «за» и «против». Ох, Сашок, неужели тебе без женщины настолько одиноко стало? Ну, тогда готовься. Сейчас тебе Инриан всё выскажет. Повезёт, если вызов на дуэль не бросит. Хотя, пожалуй, моё состояние должно меня защитить. В теории.

– Я подожду тебя внизу, Вайола, – изрек сопровождающий миларии, к моему удивлению совершенно спокойно воспринявший мой просьбу. – Экселенс, а с вами я прощаюсь. Надеюсь в скором времени узреть вас в добром здравии.

Гран Иземдор покинул помещение вместе с другими немногочисленными визитерами. И мы остались с аристократкой наедине.

– Что вы хотели, Ризант? – мелодично пропел нежный голосок девушки.

– Побыть еще немного с вами, – честно признался я, собираясь следующим шагом пригласить собеседницу куда-нибудь. На прогулку, ну или в ресторацию. Просто чтоб узнать друг друга чуточку ближе.

– Экселенс, вы позволите мне быть с вами откровенной? – тяжко вздохнула Вайола.

У меня от её тона что-то неприязненно сжалось внутри. Когда я был Александром Горюновым, то нередко получал отказы от представительниц прекрасной половины человечества. Не скажу, что был совсем обделён женским вниманием, вовсе нет. Подвешенный язык, неунывающий нрав, пара фокусов с монетками или картами, и вот уже дамочки благосклонно мне улыбаются. Но в этом-то и крылась основное наше с Ризантом различие. Ему для получения расположения от противоположного пола не нужно было ни-че-го. Одного взгляда его янтарных глаз хватало, чтобы заставить трепетать сердца молодых миларий. И я, чего уж греха таить, привык пользоваться этой особенностью на полную катушку. Но почему-то именно с той девушкой, которая действительно мне нравилась, это не сработало.

– Разумеется, Вайола, вы можете говорить всё, как есть, – глухо отозвался я, уже догадываясь, что она ответит.

– Вы поразительный человек, господин нор Адамастро. И мне безусловно льстит ваше внимание. Однако же я наслышана, какая слава о вас ходит.

– Какая же? – вскинул я бровь.

Милария гран Иземдор протяжно вздохнула и воззрилась на меня как на расшалившегося мальчишку.

– Вы ловелас, Ризант. И этим всё сказано. Очень многие юные девы покорились вашему напору и обольстительной внешности. Но потом лили горькие слёзы, когда вы воспользовались ими и исчезли. Но я не такая, как они. Я ищу в людях нечто большее, нежели приятную глазу оболочку. Прошу не обижаться на мою прямоту, но я не вижу вас в каком-либо ином статусе, кроме как приятельском. Вы же, я полагаю, планы имеете несколько другие. И поэтому я предостерегаю, экселенс, не убивайте моё вполне нейтральное впечатление о вас.

Устало прикрыв веки, я шумно выдохнул. Ну да, она права. По крайней мере, в той части, где коснулась прошлых похождений Риза. Я же упоминал, что у аристократии очень хорошая память? За последние три года я не закрутил ни единого романа, не задрал ни одной юбки, успел побывать на войне и в длительном плену у нелюдей. Там я умудрился не только выжить, но еще и благополучно сбежать. После я бескровно отодвинул от власти в доме мачеху с братом и привел свой род к финансовому процветанию, начав успешное дело. Но для многих в Клесдене я по-прежнему остаюсь пьяницей и бабником. Это пятно еще долго предстоит вытравливать со своей репутации. И с ним мне ничего не поделать.

– Вы правы, милария, ваши слова заставили меня о многом задуматься. Извините, что отнял время. Всего доброго.

Вайола взглянула на меня с оттенком удивления и, возможно, уважения. Похоже, она не ждала, что я так легко отступлюсь. Однако не уверен, что это прибавило мне очков в её глазах. О своем отношении высокородная высказалась весьма недвусмысленно.

– До свидания, Ризант. Выздоравливайте, – попрощалась девушка и затворила за собой дверь.

Я же откинулся на пышные подушки и задумчиво уставился в потолок. На тихий звук, раздавшийся в другой половине спальни, я даже не повернул головы. Не пошевелился я и тогда, когда плотные шторы с шорохом отрезали комнату от солнечного света.

– Ты устал, мой шаас? – засияла в темноте пара кроваво-алых огоньков.

– Немного, – не стал я отрицать.

Насшафа достала свои многочисленные мешочки со склянками и принялась заботливо обрабатывать мои стремительно заживающие раны. Ее женственные, но сильные пальцы безошибочно находили чувствительные точки на теле, после нажатия на которые мышцы напрягались, а потом наступал момент блаженного расслабления. Каких-то пять минут мне понадобилось, чтобы заплутать в тумане дремоты.

– Ты совсем не бережешь то, что даровано тебе богами, Риз-з, – вырвала меня из объятий подступающего сна реплика альбиноски.

– Что? – переспросил я.

– Твоя плоть, мой шаас. Ты очень небрежен с ней. Когда я увидела что сотворил с тобой этот… этот Лиас, то едва не отгрызла ему руку.

– Знаю, он мне первым делом на тебя нажаловался, – усмехнулся я. – Но ты же понимаешь, что это был мой приказ?

– Как ты мог пойти на такой рис-с-ск⁈ – нахмурилась в полутьме мордашка Насшафы.

– Так было нужно, – лаконично ответил я.

– Вы, люди, оч-чень странные! Я никогда не пойму ваших чудаковатых обычаев! – фыркнула абиссалийка.

– Зато у нас значительно веселее, чем в вашем улье, – упрямо буркнул я.

Альбиноска что-то заворчала на своем родном наречии, но лечебные процедуры не бросила. Вот уж кто и в самом деле будет меня принимать любым. Сколько бы метафорических скелетов не прописалось в моём шкафу, её это не отвратит от меня. Эх, даже иногда жаль, что мы представители разных видов и несовместимы на физиологическом уровне. Несмотря на общие внешние сходства, внутри у нас невероятно много различий. Успел я этот вопрос изучить. Кьерры, оказывается, и не живородящие вовсе. Они откладывают нечто среднее между личинками и яйцами, за которыми потом ухаживают рабочие улья, а верховный отец поддерживает своей магией. Поэтому привитая Насшафе привязанность ко мне – есть тупиковый путь. И он ни к чему хорошему её не приведёт.

Ну вот… теперь еще и над этим думать. Всё же мы несем ответственность за тех, кого приручили. И я с себя её снимать не намерен.