Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Ха-ха! Неплохо! Пока эти уроды до меня дойдут, я их как в тире перестреля…

Додумать я не успел, потому что вдруг откуда ни возьмись на меня налетел чертов разведчик кьерров. С-с-сука! Неужели сквозь устроенную мной огненную завесу прорвался⁈ Вот же гадёныш!

Но даже так мне повезло. Ослепленное всполохами близкого пламени порождение улья промахнулось. Загнутое жало пронеслось в двух ладонях от моего плеча. Да и я рефлекторно успел отшатнуться, а потом без лишних экивоков прикончил тварь тремя «Пулями». Но на смену одному шаксатору, прибежал новый…

Пришлось вновь бодриться «Энергетиком» и подкрепиться «Перстом». А потом закрутилась безумная карусель, в которой любая ошибка могла окончиться моей гибелью. Под действиями чар я скакал кузнечиком и крутился ужом. С одной стороны меня щемили разведчики, прыгающие сквозь огонь словно цирковые псы. А с другой поджимали иштассы. И если последние доковыляют, то мне точно кранты. Эти мощные отродья просто задавят своей массой. А пространства для маневров оставалось всё меньше и меньше…

Везение не могло длиться вечно, и одно из хвостатых чудищ таки всадило мне между лопаток зазубренное жало. Видимо, оно оказалось щедро напитано ядом, потому что по всей спине тут же разлилась боль, которая не поддавалась описанию. Пожалуй, ближе всего было бы сравнить её с выливанием на свой горб только что вскипевшего чайника…

Взревев белугой, я ринулся вперед. Отравленное острие с треском выскочило из меня, вырвав кусочек мяса. Но жалеть о нём было некогда. Нужно срочно создавать «Божественный перст!»

Целебное заклинание несколько замедлило распространение яда, но явно не ликвидировало его полностью. Я всё еще чувствовал, как жжет и пульсирует плоть вокруг раны. И теперь меня уже покинула шальная уверенность в успешности моего побега. Похоже, тут-то меня и разорвут… Но черта с два я опущу руки и сдамся! Не сдохну, пока в последний раз не посмотрю на небо!

Резко развернувшись, орошаю порождений кьерров огненными брызгами. В другой ладони, параллельно, создаю модифицированные «Объятия» и кидаю в иштассов. Близко. Очень близко. Но приходится идти на риск, чтобы вырваться.

Взрывная волна расшвыряла всех, даже тяжеловозов. Не знаю, убила ли кого, но меня так воткнуло в стену тоннеля, что в глазах потемнело. Повезло еще, что проход не обвалился. Однако сквозь мутную пелену я увидел его. Временно освобожденный путь к баррикаде…

Мое тело сильно пострадало от магического разрыва. Вполне вероятно, что мне переломало несколько костей. И сейчас следовало в первую очередь срочно исцелить себя полудюжиной «Божественных перстов». Но я потратил драгоценные секунды на плетение более сложного и объемного «Энергетика…»

Чудодейственная волна прокатилась по телу, снимая усталость. Слух исчез, заглушенный тонким комариным писком. Но мне хватало и одного зрения. Я вскочил на ноги и помчал вперед, лавируя между неуклюжими иштассами, которые медленно поднимали свои туши. Несколько раз они чуть не приложили меня своими мясистыми копытами, но я ловко увернулся, избегая их прицельных, но не шибко быстрых ударов.

Наконец-то! Я добрался до груды камней, преграждающих проход! Взлетев на самую вершину с проворством обезьяны, я прыгнул в узкую щель между потолком и баррикадой. Приходилось извиваться как червяк, активно работать плечами, а руками отгребать от себя мешающие протиснуться булыжники. Но я сделал это и перевалился на другую сторону!

Чтобы задержать преследователей, я закидал внутренний склон кучи десятком «Объятий», топя его в пламени. А потом без оглядки кинулся вперед. К свободе. Мне показалось, что здесь даже воздух был какой-то другой. Свежее и прохладней. Совсем не такой спертый и затхлый, как в глубинах улья…

По мере возможности я поддерживал себя «Перстами», стремясь исцелить полученные повреждения. Вроде бы даже получалось. Хотя под действием «Энергетика» что-либо понять было сложно. Но тут я увидел свет в конце тоннеля. Вполне реальный, а не метафорический. И силы появились как-то сами собой.

Пробежав остаток пути на предельной скорости, я выскочил из пологого лаза, в которой можно было без проблем въехать хоть на телеге, прямиком под усыпанный звездами небосклон. Где-то на горизонте уже занималась бледная полоса рассвета, даруя мне вожделенную фору. Ведь днем ни кьерры, ни их отродья не высунутся на поверхность.

Неужели я смог? Израненный, изможденный, перемазанный с ног до головы кровью и чужими потрохами. Но свободный! А на воле уже и умереть не жалко…

Глава 10

Невзирая на все полученные травмы, сдаваться я не собирался. Я упрямо плелся на запад, в сторону границ человеческих государств. У меня не было ничего. Ни нормальной одежды, ни походного котелка, ни еды. Весь мой скарб – это один из ножей Насшафы и обломки калимбы, которая не пережила приключений в подземельях. От нее осталась только верхняя часть корпуса и разболтавшиеся язычки. Штук пять где-то потерялось, но из оставшихся двадцати все еще можно было собрать аналогичный инструмент. Если выберусь из Абиссалии, конечно.

Но, помимо этих напастей, само моё тело находилось не в лучшем состоянии. Ноги еле ворочались, ребра простреливало болью при каждом вдохе, спина от яда распухла так сильно, что я ощущал натяжение кожи в районе плеч. Плюс, во мне застряло с полсотни мелких каменных осколков, которые до сей поры не загноились только благодаря регулярному использованию «Божественного перста».

Теперь добавить к уже существующим проблемам отсутствие на поверхности Абиссалии чистой воды. И становится ясно, что мое положение чуточку хуже, чем отчаянное и безнадежное. Если бы не подсмотренные у кьерров плетения, я бы уже загнулся. Но «Энергетик» вкупе с «Перстами» еще кое-как поддерживали функции моего организма. Да вот только надолго ли меня хватит?

Унылая каменистая пустошь, испещренная складками оврагов, тянулась от горизонта и до горизонта. Здесь не на кого было охотиться. Негде отдохнуть. А солнце, тем временем, клонилось к закату. Скоро наступит ночь, и я окончательно выбьюсь из сил. Мне срочно нужно сделать привал…

На морально-волевых я спустился на дно какого-то ущелья. Нашел там маленькую лужицу, не успевшую высохнуть с последнего дождя и, наплевав на все условности, жадно выхлебал её до самого дна. Жажда немного отступила, но особого облегчения мне это не принесло. Забравшись в глубокую трещину, я забылся беспокойным сном, наполненным бредовыми видениями. Твари кьерров преследовали меня даже в беспамятстве. Рычали, скулили и хватали за ноги. А я бежал, путаясь в невидимой вате, и почему-то не мог пользоваться магией.

Пробудился я совсем скоро от пробирающего до костей холода и нарастающей боли в спине. Она набрала такие обороты, что уже мешала дышать. Полдесятка «Перстов» немного облегчили мои муки, но к полному выздоровлению не приблизили. Нет, так заночевать у меня не выйдет. Климат тут, конечно, отнюдь не северный. Но в темное время суток температура едва ли превышает десяток градусов. Плюс холодные камни вытягивают из меня драгоценные крохи тепла. Если останусь здесь, то к утру точно околею. Надо двигаться, иначе смерть. Да и твари белокожих наверняка уже идут по моему следу.

С протяжным стоном выбравшись из жалкого убежища, я наколдовал очередной «Энергетик» и отправился в путь. Стараясь держаться так, чтобы созвездие Северного Дракона оставалось по правую руку, я шел к темнеющим вдали горным хребтам. Совсем низким, скорее даже холмикам. Но утром, когда встанет солнце, с их пологих вершин можно будет осмотреться. Не уверен, правда, что смогу там дотянуть до рассвета. А впотьмах даже острое алавийское зрение не шибко великий помощник. Какие-то общие очертания увижу, но и только.

Пьянящий эффект свежего воздуха поверхности окончательно выветрился. На смену ему пришла отупляющая усталость. Я брел как робот, особо уже ни во что не веря. Да, Абиссалия слишком обширна, чтобы её можно было преодолеть пешком без крошки припасов. Но я себе такой цели и не ставил. Хотелось лечь прямо в пыль и колючую пожухлую траву, наплевав на всё. Но упрямая надежда не желала сдаваться и гнала меня дальше. Не для того я столько пережил, чтоб так безрадостно сгинуть.

Однако утомление брало своё. Мое внимание стало рассеянным. Я фактически спал на ходу. И спасительной пощечиной, отрезвившей меня, стал раздавшийся откуда-то сверху щелчок. Он был похож на стук, который издает падающая на камни кость. И я тотчас же подобрался, напомнив себе, что ночью тут ничуть не безопасней, чем в самих ульях кьерров. Заготовив проекции «Пуль», я утроил бдительность и медленно полез выше. Странный звук повторился еще несколько раз, заставляя меня замирать и чутко вслушиваться в темноту. Но потом я все равно продолжал движение. В таком осторожном темпе мне почти удалось добраться до вершины. Но тут, как назло, из-под моей ступни вывернулся крупный булыжник и поехал вниз, собирая шуршащую лавину из мелких камушков.

Наступила оглушающая тишина, и само сердце будто стало биться реже. Чтобы не приведи господь не привлечь чьего-либо внимания. Однако следующий стук раздался ближе, убивая мою веру в лучшее. Затем еще ближе. И ближе. «Щелк». «Щелк». «Щелк». Некто неизвестный безошибочно определил направление, в котором я залег, и теперь шел ко мне. А я от волнения даже дышать перестал. Магические конструкты тотчас же запульсировали в руках. Одно волевое усилие, и они сорвутся с моих пальцев…

Когда нервы уже звенели от напряжения, над краем склона медленно возникла уродливая черепушка самого обычного шаксатора. Я бы мог сказать, что на его морде проступило легкое удивление. Но скорее всего, мне это почудилось.

Наш взгляды с чудищем встретились, и я без раздумий отпустил одну «Пулю». Тварь подохла раньше, чем успела меня рассмотреть. А светящийся в темноте магический снаряд быстро умчался куда-то в ночное небо, так и не разорвавшись. Фух… пронесло. Я уж боялся встретить тут асшатари. Этих одним выстрелом не свалить. А на грохот взрывов сбежится вся Абиссалия. Надо какое-то бесшумное средство атаки разработать на будущее.

Не ослабляя бдительности, я залез выше. Осмотрелся. Не обнаружив больше никого, бегло изучил приконченное отродье. Заклятье начисто перебило ему шейные позвонки, так что подвоха я от этого жмурика не ждал. Но больше никакой информации труп мне не предоставил. Ну и откуда он тут? Родичи Насшафы послали? Или просто чей-то разведчик местность изучает? Рыскает ли где-то поблизости основной отряд?

Так и не найдя ни одного ответа на свои вопросы, я посмотрел на распростертое тело и шумно сглотнул вязкую слюну. Пришедшая мне в голову идея была одновременно и обнадеживающей, и тошнотворной. Кажется, я нашел, чем можно подкрепиться в этих дьявольских пустошах…

Не веря, что делаю это, я с кряхтением опустился на колени и извлек нож. Отточенная сталь легко вонзилась в измененного монстра и отделила от бедра шмат плоти. Без пищи мне долго не протянуть. Это факт. Поэтому, отчаянно отгоняя мысли, что шаксатор – это бывший человек, я занялся заготовкой провизии. Пластая отродье улья на длинные ломти, я зажаривал их «Горелкой». Мясо быстро чернело и подгорало, на глазах усыхая и уменьшаясь в размерах. Лучше б, конечно, завялить, но времени бы это заняло гораздо больше. А его-то у меня и нет.

Кое-как преодолев рвотные позывы, я судорожно выдохнул и поднес первый кусочек ко рту. Сглотнув слюну, запихнул его и принялся остервенело жевать, максимально отрешаясь от всего. На вкус плоть разведчика кьерров оказалась поистине тошнотворной. Её пропитывал непонятный болотистый душок, переплетенный с тухловатыми нотками. И в любой другой ситуации я ни в коем случае бы не рискнул отведать подобного «лакомства». Но в моем нынешнем состоянии эту гадость мне удалось проглотить без особого труда. И стонущий от голода живот приветствовал ее радостным урчанием.

Ограничившись пока всего одной полоской мяса, я собрался посмотреть, как на нее отреагирует мой желудок. Если брюхо скрутит, то, конечно же, больше питаться такой добычей не стану, и придется выискивать что-то другое. Но ежели мне не поплохеет, то эти изжаренные до состояния подошвы ломти могут стать моим спасением. Не в том я положении, чтобы заниматься морализаторством и самокопанием.

Ну что ж… подкрепился, а теперь вперед! На богов я уже не рассчитываю. Надеюсь только на себя.

* * *

Очередные сутки минули без особых происшествий и неожиданностей. Несколько раз я находил умирающие ручейки, пробивающиеся откуда-то из недр почвы, и напивался до отвала. Вода в них журчала вполне чистая. Не чета той луже, из которой я хлебал намедни, как дикий зверь. Но мне остро не хватало какой-нибудь фляги или бурдюка, чтобы не так сильно зависеть от слепого случая. Когда еще подвернется возможность утолить жажду?

Ночью, дабы не замерзнуть, я не рисковал останавливаться надолго. И в темноте дважды натыкался на караваны кьерров. Огромные иштассы топали достаточно шумно, неловко переваливаясь на своих толстых ногах. И благодаря издаваемым звукам я заранее их обнаруживал. У их белокожих хозяев, вышедших на охоту, наверняка можно было отнять и нормальную еду, и воду, и чудодейственные снадобья, типа тех, коими меня пичкала Насшафа. Сейчас я с удовольствием бы сожрал даже опостылевшие грибы, которые красноглазые выращивали в ульях на подземных плантациях. Но я всерьез опасался, что не выдержу еще одной яростной схватки. Меня и простая ходьба выматывала неимоверно, вынуждая плестись на пределе возможностей. Даже «Энергетик» уже не оказывал такого бодрящего эффекта, как в день побега. Поэтому я не рисковал соваться ближе к отрядам абиссалийских демонов.

Кроме того, пострадавшая от жала шаксатора спина вздулась еще сильнее. Она неистово горела, значительно ограничивая мою подвижность. Озноб уже не снимался магическими методами, постепенно переходя в лихорадку. Мне теперь казалось, что если я лягу поспать, то следующего восхода солнца уже не застану. Потому я отталкивал от себя костлявую лапу, услужливо протянутую смертью, и упорно шел. Так мне удалось дожить до нового утра. А уже в слабых лучах занимающегося рассвета я увидел свое спасение. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Чахлая лысенькая роща отчаянно боролась за жизнь, зажатая меж двумя холмами. Кьерры активно вырубали леса, используя древесину в своих целях. Но этой больной и кривой порослью побрезговали даже они. Туда-то я и направился, стараясь не думать о том, что я буду делать дальше, если моя ставка не сыграет. Наверное, только умирать. Потому что больше сил не было. Всё. Дно. Ноль. Голяк. Я опустошен до предела и даже сверх этого. Если меня сейчас разыщут кьерры, то…

Докрутить мысль до конца я не успел. Потому что, перепрыгивая очередную глубокую трещину в земле, я неосторожно уронил вниз несколько крупных камушков. Они глухо застучали об неровные стенки. И само по себе это мало что значило. Но тут снизу раздался ответ…

– Ашна ре кух миа ши-и!

«Твою мать! Красноглазые!» – мелькнула в моем одуревшем мозгу пугающая догадка. Этот их посвистывающе-шипящий говорок я узнаю из тысяч других. И уж не ведаю, откуда взялись силы, но я побежал. Криво, косо, хромая на обе ноги, хрипя от натуги, но побежал. Это же надо было наткнуться на спрятавшихся от света наступающего дня нелюдей! Судьба будто бы захотела надо мной поиздеваться напоследок. Может ли быть еще хуже⁈ Очень скоро оказалось, что может…

Воинственный визг шаксаторов догнал меня в спину и пробился сквозь лихорадочный стук моего собственного сердца и шум хриплого дыхания. Я уже и тварей по голосам отличаю. Но, о, боги, сколько их там⁈ Явно не два и не три! Десяток особей, минимум. Слишком уж громкий хор несся мне вслед.

Не решаясь оглянуться, я вслепую кинул назад «Объятия ифрита». Огненный пузырь лопнул и пламя осветило мой путь. Твари завыли, испуганные яркими всполохами, но преследование не прекратили. Судя по звукам, они стали заходить на меня с боков. Поэтому я принялся расшвыривать чары, в буквальном смысле, направо и налево. Так отродья-разведчики тратили лишние мгновения на обход нежданно возникших препятствий. А пару раз я и вовсе попал совсем удачно, подпалив нескольких шаксаторов. Опять же, если судить по их болезненному визгу.

Прыткие монстры уже дышали мне в затылок. Я слышал, как стучат друг об друга их костяные хвосты. И тогда я осмелился на очередной отчаянный финт. Создав модифицированные «Объятия», я кинул их себе за спину. Сильно накачивать их энергией не стал, чтобы не перечеркнуть свои шансы на выживание. Иначе меня самого контузит.

Шаг. Второй. Третий. Взрыв! Тугая раскаленная волна подхватывает и волочит меня по земле. В редкую рощицу я влетел как пущенный ногой профессионального футболиста мяч. Приземлился неудачно, прямо на выставленную руку. Что-то хрустнуло в плече, и конечность повисла плетью. Но теперь я нахожусь под сенью хоть и жидкого, но леса!

– Гесперия, мне нужна твоя помощь! – прокричал я, не в силах ни встать, ни сформировать чары.

Ну же! Где ты, первородный дух природы⁈ Твои уши должны быть везде, где растут деревья! Услышь меня!

Налетевший из ниоткуда порыв ветра взъерошил мои отросшие и слипшиеся от грязи волосы. Но на этом всё. Если до нимфы и дошел мой зов, то она решила оставить его без ответа. А чертовы шаксаторы, тем временем, бесновались где-то совсем рядом. Скоро они доберутся до меня…

Вот тебе и сделка с высшими силами. Новая жизнь сложилась еще поганей предыдущей. Хотя, признаюсь, начиналась она многообещающе. Но, видимо, бог обмана свое звание получил вполне заслужено. Все его посулы на поверку оказались не тем, чем выглядели изначально. Или это я сам всё погубил и разрушил? Тьфу, чего уж теперь сокрушаться…

Я устало прикрыл глаза, чтобы не видеть отвратительных морд тварей-разведчиков, изувеченных магией кьерров. И на меня вместе с этим опустились блаженная прохлада и тишина. Хм… так вот ты какая, смерть? Я думал, будет гораздо хуже.

– Что с тобой случилось? – раздался над моим ухом взволнованный голос. – Ты выглядишь просто ужасно!

Я изумленно распахнул веки и не сдержал счастливой улыбки, увидав над собой обворожительную мордашку лесного духа. Редкая болезненная роща исчезла. А вместо нее в вышине простирались могучие древесные кроны, закрывающие небосклон.

– Гесперия, ты всё-таки пришла! – обрадованно выдохнул я, беспардонно сгребая её уцелевшей рукой и прижимая к себе.

Нимфа разъяренно зарычала, мгновенно покрываясь шершавой корой. Но я, не обращая на это внимания, уткнулся ей в ключицу, словно слепой щенок, ищущий теплый материнский бок. Дух природы нерешительно замерла, не зная, как на это реагировать. После минутного промедления, я почувствовал, что её ладонь нежно касается моего затылка. А следом с ее кожи исчезла и деревянная броня.

– Спасибо тебе… – прошептал я, ощущая как более не сдерживаемое волей психологическое напряжение, копившееся еще со дня гибели Сарьенского конного полка, сходит лавиной и ломает хрупкие преграды моей прошлой личности.

Я долго противился испытаниям, тяготам и ужасам минувших месяцев. Но с каждым новым днем их становилось только больше. И вот, оказавшись в объятиях лесной дриады, я осознал, что больше не могу противиться им. Я отпустил запруду, и неудержимый поток хлынул через неё. Сегодня я вновь стал немного другим…

Глава 11

Дни, которые я провел в царстве Гесперии, даже сравнивать было стыдно с пленом в подземелье кьерров. Дриада обхаживала меня, как самого дражайшего гостя. Окружила заботой, о которой не могли мечтать и короли. Перво-наперво, лесной дух тщательно осмотрела мои раны. Крохотные растительные усики, подчиняющихся её воле, извлекали из моего настрадавшегося тела десятки каменных осколков. Я устал считать, когда их количество дошло по полусотни. Сама же нимфа занялась сломанным плечом и раздутой от яда спиной.

Дальнейшие манипуляции, мягко говоря, были не из приятных. Но не более того. Я даже удивился, насколько легко мной воспринимались страдания телесные. Ну а если становилось совсем уж невмоготу, то применял на себя «Божественный перст». И боль отступала.

Кормила меня Гесперия тоже отменно. И пусть в меню мясо отсутствовало как вид, но на фоне опостылевших кьеррских грибов (или тем паче вонючей зажаренной плоти шаксатора) рацион поражал своим разнообразием.

Жалость, которую питала ко мне Гесперия, была практически осязаемой. Но она не мешала хозяйке лесов твердой рукой вскрывать плоть, выпускать гной, втирать целебные травы прямо в сочащиеся разрезы. И меня это её сочувствие немного сбивало с толку. Дух же понимала, что телом Ризанта завладел другой. Откуда тогда взялось это её искреннее сострадание? Хотя, может, я ошибался, и оно было направленно только на оболочку, в которой я нахожусь. Но во мне откуда-то взялась уверенность, что такова природа дриады. Муки любого живого существа она воспринимала слишком близко к сердцу.

– Ты так и не ответил, чужак, что с тобой произошло, – как-то первой заговорила со мной Гесперия, пока ощупывала мои заживающие повреждения, контролируя процесс выздоровления.

– Вскоре после нашей встречи мой полк угодил в устроенную алавийцами засаду, – безэмоционально поведал я. – Похоже, мне единственному посчастливилось выжить. Правда, очень скоро я об этом пожалел.

– Почему?

– Потому что я попал в лапы кьерров.

При упоминании белокожих мясников дриада гневно стиснула челюсти. Подземный народец она ненавидела всем своим естеством.

– Как тебе удалось выжить? – глухо осведомилась дух.

– Обманом и хитростью, – дернул я здоровым плечом, изображая пожатие. – Немаловажным фактором стало и то, что красноглазые не имели понятия о моей способности творить чары без кольца. Я выздоровел, окреп, собрал информацию, какую смог, а потом помчался к свободе, выжигая каждую тварь на своем пути.

– Не представляю, что тебе пришлось вынести за последние шесть лун… – сочувственно покачала головой Гесперия.

– Так прошло всего полгода? – сдержанно удивился я. – А мне казалось, в три раза больше.

– У тебя очень сильная тяга к жизни, чужак, – констатировала собеседница. – Не каждому дано пройти через такое и не сломаться.

– С чего ты взяла, что я не сломался?

Нимфа поджала губы, но всё же ответила:

– Чувствую.

– Позволь уточнить, ты говоришь это мне или Ризанту? – поднял я на неё взгляд желтых глаз.

– Зачем ты бередишь мои раны, чужак⁈ – процедила Гесперия. – Тебе доставляет удовольствие видеть, как я страдаю по человеку, которого ты поработил⁈

– Вовсе нет. Я просто не хочу, чтобы между нами возникли какие-либо разногласия, – ровным тоном возразил я. – Твои доброта и забота столь трепетные, что мне начинается казаться, будто ты забыла, кто я есть.

– Я ни на миг не забываю! – вскинулась дриада, в порыве чувств неосторожно надавливая на мое сломанное плечо.

От прострелившей боли зрение подернулось рябью, а из горла непроизвольно вырвался сдавленный сип.

– Извини, я не хотела… – тихо произнесла лесной дух.

– Ничего страшного.

Немного помолчали. Нимфа продолжала осмотр, а я вяло жевал какой-то сладкий плод, похожий на тропический.

– Гесперия, ты же понимаешь, что мне придется уйти? – прервал я затянувшуюся паузу.

– Думаешь, я отпущу тебя во второй раз? После того, как ты заявился весь искалеченный и едва живой? – нахмурилась она.

– Конечно, – нагло кивнул я. – Более того, ты мне поможешь. Правильно ли я понимаю, что по твоим владениям я могу выйти в любое место, где растут деревья? А то мне нужно вернуться в Клесден как можно скорее.

– Твое нахальство, чужак, даже больше твоего самомнения. Назови мне хотя бы одну причину, по которой я должна уступить.

– Потому что оказывая поддержку мне, ты приближаешь момент встречи с настоящим Ризантом. Разве не это твоя цель?

Что-то в моем голосе заставило Гесперию задуматься. Уверен, заяви я нечто подобное в нашу первую встречу, то она бы послала меня далеко и надолго. Однако у неё с тех пор было достаточно времени на осмысление ситуации. Да и со мной произошли разительные изменения. Я больше не видел смысла хитрить и вилять перед созданием природы. Я говорил всё прямо.

Конечно же, одной репликой переубедить её не удалось. Но это только пока. Дух посмотрела на меня напоследок, а потом молча встала и растворилась в густой чаще. Ну а мне не осталось ничего другого, кроме как заняться своими нехитрыми делами.

Погрузившись в медитативные раздумья, уцелевшей рукой я стал пытаться восстановить строй оставшихся пластинок самодельной калимбы. Процесс этот отнял у меня преизрядно времени. Однако на свежем воздухе, а не в глухом подземелье, любое занятие приносило удовольствие. И я сам не заметил, как мало-помалу справился с задачей.

Первый аккорд тихо загудел, заставляя слух напрягаться. Да, серебро на поверку оказалось не лучшим материалом. Оно и в составе полноценного инструмента звучало не очень громко. А с раздолбанным корпусом, от которого уцелела одна лишь верхняя часть, и вовсе едва различимо. Но, как показала практика, Гесперия обладала на редкость чувствительными ушками. И краем глаза я заметил, как её точеная фигурка нарисовалась меж древесных стволов и замерла.

Звукоряд моего инструмента сильно отличался от общепринятых в моем мире и соответствовал больше фортепианному. Здесь низкие ноты находились слева, а высокие справа. При должном уровне сноровки и умения, я мог сыграть на нем и одной рукой. Поэтому я не стал обманывать ожидания хозяйки лесов, а снова дернул язычки.

Когда-то давно заученные ноты будто сами просились под мои пальцы. Я никогда не репетировал на калимбе «Прекрасное далёко», но исполнял его так, словно имел в этом деле богатый опыт. Впрочем, без ошибок всё равно не обошлось. Но не было похоже, что они вызвали у моей слушательницы какие-либо негативные эмоции.

Своей игрой я как бы обращался к суровой судьбе, прося не обрушивать на мою голову новых испытаний. Или хотя бы помочь забыть те, через которые я уже прошел. И вероятно поэтому для меня песня звучала особенно проникновенно.

– Откуда у человека с такой черной душой появился талант творить столь восхитительную музыку? – подала голос Гесперия, когда под пальцами дрогнул финальный аккорд.

– Люди вообще странные и противоречивые создания, – пожал я плечом. – Но справедливости ради, эта мелодия не моего авторства.

– Неудивительно, – обидно фыркнула дриада.

– Намекаешь, что сам я не способен ни на какую форму созидания? – поднял я на духа взгляд своих желтых глаз.

– Убеждена.

– Не знаю, стоит ли ломать твою картину мира, но не хочешь ли ты послушать мои собственные сочинения?

Нимфа, ничего не ответив, молча приблизилась и села на траву в полуметре от меня. Свои утонченные руки она сложила под грудью и воззрилась с таким выражением, будто готовилась изобличать мой очередной обман. Но я и не собирался присваивать себе чужие лавры. У меня в запасе действительно хранилось множество небольших этюдов, которые я время от времени писал для души. И львиную долю из них я помнил наизусть.

На сей раз под сенью волшебного леса зазвучал тоскливый неспешный перебор. Уже и не вспомню, после каких событий моей прошлой жизни родилась эта мелодия. Могу только с уверенностью сказать, что они не были радужными. Александр Горюнов вообще не ходил у судьбы в любимчиках. А потому подобных лиричных произведений у меня скопилось слишком много.

Гесперия слушала и менялась в лице с каждой нотой. Первым проступило удивление. За ним пришло недоверие пополам с подозрением. Потом изумление. И только после этого она прониклась настроением моего печального мотива. Дриада нерешительно придвинулась. Сначала совсем чуть-чуть, а затем практически вплотную. Вскоре голова нимфы оказалась настолько близко, что я мог слышать её неритмичное дыхание. Дух природы жадно ловила каждый звук, забывшись, что перед ней сидит не Ризант нор Адамастро. Я ощутил, как теплая ладонь хозяйки лесов прикоснулась к моей спине. И столько нежности было в её жесте, что где-то глубоко внутри испытал легкий укол зависти к предшественнику, обитавшему в этом теле. Ну вот чем никчемный пьяница и глупец заслужил расположение существа, способного на такие яркие эмоции?

Магия момента неспешно затухла вместе с мелодией. Нимфа, будто устыдившись своего порыва, убрала руку и отсела подальше.

– Ты поразил меня, чужак, – признала она. – Я не верила твоим словам, но не уловила в тебе ни капли фальши. Сейчас ты был настоящим, а не прятался за возведенной стеной из собственных пороков. Таким ты мне нравишься гораздо больше.

– Спасибо, наверное, – слегка смутился я. – Жаль, что я всегда не могу быть таким.

– Почему?

– Потому что тогда меня прожуют и проглотят. Я в вашем мире совсем недолго, а враги Ризанта уже успели мне подпортить крови.

– У него были недоброжелатели⁈ – искренне удивилась собеседница.

– О да, – хмыкнул я, вспоминая Дядюшку Лиса и стервозную мачеху. – И знаешь, Гесперия, если б не мое появление, то твой возлюбленный скорее всего был бы уже мертв. Не воспринимай это как оскорбление, но у него очень плохо обстояли дела с планированием своих дальнейших шагов. Он жил одним днем, никогда не думая о последствиях. И еще сильнее это усугублялось его страстью к выпивке.

Первобытный дух поджала губы, но возражать мне не решилась. Думаю, она понимала, что о своем избраннике знала далеко не всё. А заодно и чувствовала – я не лгу.

– Я помогу тебе, – вдруг выдала дриада.

– Чего? – переспросил я, полагая, что ослышался.

– То, о чем ты просишь. Я сделаю это.

– Спасибо, Гесперия, – поблагодарил я, предпочитая не интересоваться причинами столь резких перемен. – В таком случае, нужно начинать готовиться уже сейчас. Не окажешь мне еще одну услугу?

– Какую? – насторожилась хозяйка леса.

– Мой инструмент. Он в совсем плачевном состоянии. Ты могла бы как-нибудь его восстановить? Нет, я понимаю, деревья для тебя всё равно что братья, и моя просьба скорее всего покажется тебе кощунственной, но…

– Я поняла. Дай.

Нимфа требовательно протянула руку, и я вложил в нее разбитую калимбу. Дух бережно погладила остатки корпуса, наградив меня недобрым взглядом. Будто это я лично свалил березку, из которой и выстругал доску.

Гесперия прикрыла веки и забормотала какую-то мантру на незнакомом языке. Деревяшка издала тихий треск, а после, прямо на моих глазах, покрылась тонкой корой. Из нее начали проклёвываться маленькие веточки, на них набухать почки, которые впоследствии превратились в листики. А потом дощечка стала медленно утолщаться. Но что самое удивительное, при всем этом действе не мелькнуло ни единой магической проекции. Хотя иначе как колдовством происходящее не назовешь.