Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Глава 15

– … а ещё говорят, будто Маэстро призвал Безликих Демонов из Нижних Миров! И никакие это не люди вовсе, а твари всамделишные! Потому они и скрываются за чёрными тканями…

– А мне один herrnen из Соколиного легиона рассказывал, что они у всех убитых выедают внутренности! Поэтому тела наших собратьев в таком виде и находят!

– Точно-точно! Демоны-трупоеды это, иного и быть не может! Иначе мы б уже давно всех их переловили.

– Да, твоя правда, Герс! Обычным людям не под силу так долго скрываться! А мы на войну с нечестью не подряжались!

– Но и обратного тебе никто не обещал, Тонед, – мрачно хмыкнул другой товарищ. – Наше предназначение – пойти и умереть там, где прикажут Истинные граждане. Это нам вбивали в голову с самого рождения. Иль ты думаешь, что наши веил’ди сами захотят взглянуть в оскаленные пасти жителей Нижних Миров?

Солдат не придумал, что ответить на такую отрезвляющую речь. Он стоял, то открывая рот, будто собираясь возразить, то стискивал челюсти.

– Звучит так, Орнет, словно ты недоволен Порядком, – задумчиво изрёк декан сторожевой дюжины. – И я не впервые подмечаю за тобой крамольные суждения.

– Что вы, господин офицер, я всего лишь пытался пристыдить моего друга Тонеда. Его малодушие бросает тень на само призвание Рождённых для битв, – склонил голову молдегар.

– Кто-нибудь еще боится каких-то там демонов? – старший отряда обвёл взглядом остальных бойцов, подолгу всматриваясь каждому в глаза.

Солдаты отрицательно помотали головами.

– Вот и отлично. Потому что сегодня нам повезло – мы несём дозор за воротами цитадели. Но уже завтра нас могут отправить на улицы. А вы не хуже моего знаете, что страх убивает гораздо надёжней любого клинка.

Рядовые бойцы для приличия закивали, выражая полное согласие с суждениями декана. Но, говоря по правде, уверенности у них не прибавилось. От командира, разумеется, не укрылся пониженный моральный дух сторожевой дюжины. Но он не успел ничего с этим обстоятельством сделать, поскольку в ворота цитадели… постучали?

Воины встрепенулись и заняли места, предписанные Порядком. Один молдегар помчался наверх, чтобы разбудить дежурного bloedweler. Без присутствия хотя бы одного мага отпирать двери запрещалось даже днём, что уж про ночь говорить.

– Это ещё кто? – нахмурился декан отряда. – Внешний караул, доклад!

– Господин офицер, скорее открывайте! Тут пожаловал mingsel, которого все ищут! – донеслось из-за толстых створок.

В караульное помещение, тем временем, спустилась совсем молодая по меркам альвэ темноликая. Цвет её кожи почти походил на человеческий. Но коли уж она носила звание bloedweler, то, получается, полностью освоила премудрости управления колдовским даром. Следовательно, ей никак не могло быть меньше сорока вёсен.

Недовольная тем, что её разбудили, озарённая зевала и куталась в длинные одеяния, притягивая плотоядные взгляды солдат. Но саму алавийку, кажется, общество молдегаров ничуть не смущало. Она их воспринимала, как тупых быков, придумавших ходить на двух ногах, и не более того.

– Отворяй, vaailgebore, – повелительно махнула декану изящной ладошкой милитарий.

Офицер поклонился и переадресовал жест двоим подчинённым. Те поднырнули под огромный засов, толщиной с целое бревно, и играючи вынули его из пазов. Монументальную металлическую задвижку, удерживающую створки закрытыми, командующий сторожевой дюжиной отодвинул уже самостоятельно. Пронзительно скрипнули массивные петли, и тусклый свет факелов упал на спины бойцов внешнего караула. Они стояли, вцепившись в древки копий, а перед ними замер…

– Каарнвадер всеведущий, это действительно он! – удивлённо выдохнула госпожа bloedweler.

– Прошу прощения за столь поздний визит, но я по объявлению, – расплылся в улыбке нор Адамастро, демонстрируя листовку с собственным портретом.

Невзирая на отсутствие оружия и на подчёркнуто мирное поведение, визитёр почему-то внушал опасения всем присутствующим, включая озарённую.

– Пожалуйста, входите, – поспешила алавийка взять ситуацию в свои руки, побоявшись, что тупоголовые молдегары сотворят какую-нибудь глупость. – Меня зовут Анс-Илеена, и я вынуждена сопроводить вас к моему командованию. Надеюсь, вы не возражаете?

– Что вы, нет, конечно же! Я ведь именно за этим и пожаловал, – рассмеялся полукровка, но от его веселья повеяло таким холодом, что у темноликой вспотели ладони.

Анс-Илеена нервно облизнула пересохшие губы и попросила разрешения отлучиться, чтобы привести себя в порядок. Желтоокий смесок невозмутимо пожал плечами и согласился подождать колдунью, не сходя с этого самого места.

Озарённая молнией помчалась наверх, где оставила своё облачение. Пока она одевалась, то тревога не ослабляла хватку ни на мгновение. Илеена опасалась, что в её отсутствие произойдёт что-нибудь ужасное. Однако когда она бегом вернулась в караульное помещение, там ровным счетом ничего не изменилось.

– Прошу следовать за мной, – облегчённо выдохнула темноликая. – Я отведу вас к коменданту.

– К Вох-Ууле? – блеснул познаниями Адамастро.

– Нет, но чтобы попасть к веил’ди, вам в любом случае придется сперва встретиться с госпожой комендантом.

– Ах, ну раз таков порядок, тогда конечно, – легко согласился аристократ.

Анс-Илеена дала отмашку нескольким молдегарам сопровождать их. И немногочисленная процессия двинулась к темнеющей на фоне ночи громаде цитадели. Пока они шли, алавийка непрестанно косилась на полукровку и гадала, что же у него происходит в голове? На болвана он не похож, иначе бы войска Капитулата не искали его так долго. Значит, Адамастро что-то замыслил?

Накручивая саму себя, озарённая вдруг осознала, что даже не приказала обыскать смеска. Оттого беспокойство поднялось в ней пуще прежнего. Поэтому по пути к покоям госпожи коменданта, Илеена свернула в крыло, где ночевали её соратницы, и постучала в первую же дверь. Алавийки не сильно обрадовались такому ночному визиту, но стоило им увидеть, кто сопровождает нарушительницу спокойствия, то они без лишних препирательств кинулись облачаться.

Когда к конвою присоединилось еще четверо милитариев, темноликая почуяла, как тугой узел волнения постепенно ослабевает. Теперь-то аристократ точно никуда от них не денется. Озарённая, стыдясь, что не сделала этого раньше, осмелела и вызвалась обыскать Адамастро. Но тот вновь с улыбкой и обезоруживающим послушанием выполнил всё, что от него требовалось.

Сомнения захлестнули Анс-Илеену с утроенной силой, когда обыск не принёс результатов. Она не смогла обнаружить ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. И вновь озарённой стало казаться, что полукровка водит их всех за нос.

– Что ты там копаешься, Илеена? – поторопила соратница, прибегая к родному наречию, чтобы пленник не мог понять их разговора. – Нам нужно срочно доставить этого mingsel коменданту.

– Я это прекрасно понимаю и без твоих наставлений, Тваала, – огрызнулась озарённая. – Но думаю, этот человек замыслил какую-то подлость.

– Ты слишком много на себя берешь, – вступила в беседу еще одна алавийка. – Твоя задача не думать, а исполнять. А я напомню, нам приказано привести mingsel невзирая ни на что.

– А если… – сверкнула глазами Илеена, но оказалась непочтительно прервана.

– Не «если». Твоя медлительность нас задерживает, здесь больше нечего обсуждать!

Без лишних церемоний более пробивная и опытная bloedweler задвинула Анс-Илеену на второй план, а после сама возглавила процессию. Раздосадованной дежурной не осталось ничего иного, кроме как пристроиться в хвост отряда и цепко следить за каждым движением Адамастро. А тот, будто почуяв взгляд, обернулся через плечо и подмигнул ей.

Госпожа комендант, несмотря на столь поздний час, не спала. Первым делом, она потребовала ответа, что за многочисленное сборище нарушает её уединение. А когда милитарии объявили о задержании Ризанта нор Адамастро, удивлённо вскинула брови.

– Не верю своим глазам, – перешла на диалект грязнорожденных комендант. – Вы и представить себе не можете, сколько сил и ресурсов Капитулат потратил на ваши поиски.

– Почему же? Очень даже представляю, – нагло ухмыльнулся полукровка. – А теперь, коли все формальности соблюдены, могу ли я получить аудиенцию у Вох-Ууле?

– Не забывайте добавлять «веил’ди», когда обращаетесь к представителям Высшего Капитулата, – окатила темноликая холодом пленника. – У нас принято…

– Да мне глубоко плевать на все ваши приличия, – не остался в долгу Адамастро. – Я здесь не для того, чтобы вести светские беседы. Мне. Нужен. Вох-Ууле.

Впервые сквозь треснувшую скорлупу напускной вежливости пробилось истинное отношение полукровки к народу альвэ. Его концентрированная ненависть обжигала похлеще лучей полуденного солнца. По напрягшимся позам своих соратниц Анс-Илеена поняла, что перемена в поведении пленника их тоже изрядно взбудоражила.

– Вы либо очень отважны, чтобы произносить такие речи перед лучшими милитариями мира, либо невероятно глупы, – фыркнула комендант. – На что вы рассчитываете, экселенс нор Адамастро?

– На встречу с вашим кардиналом. Я разве ещё не сказал? – с издёвкой отозвался презренный смесок.

– Разумеется, веил’ди Вох-Ууле уделит вам время. Но исходя из собственных интересов, а не потому что вы об этом просите, – проигнорировала дерзость алавийка. – Но сначала…

Она смело шагнула вперёд, сокращая расстояние, и конвой, сопровождавший Адамастро ощутимо напрягся. К счастью, полукровка, не выкинул никакой глупости. Он всё с тем же мертвенным безразличием и змеиной невыразительностью взирал на коменданта. Однако госпожа встретила его взгляд с присущей ей железной выдержкой.

– Снять камзол! – неожиданно рявкнула она.

Нарочито медленно пленник стал расстёгивать пуговицы одежд.

– Сапоги тоже! – повелела комендант.

Не меняясь в лице, Адамастро подчинился вновь.

– Повернуться спиной! Руки! Дай мне свои руки!

Звякнул металл, и алавийка туго закрутила винты кандалов, соединённых толстой цепью, на запястьях полукровки. Темноликая грубым рывком развернула аристократа к себе и многообещающе улыбнулась:

– Вот теперь формальности действительно соблюдены, экселенс нор Адамастро…

* * *

Если бы мне предложили описать одним словом реакцию алавийцев на моё появление на пороге цитадели Гарда, то я б выбрал «Недоумение». Захватчики не верили в то, что я добровольно пожаловал в их логовище. А потому попасть к кардиналу у меня получилось лишь под утро. Практически раздетым, в одних брюках и сорочке, да вдобавок со скованными за спиной руками. Это позволяло темноликим чувствовать себя хозяевами положения. Ну и пусть, если им так спокойней.

Когда далёкий горизонт, видимый из окон Гарды, едва заметно посерел, предвещая скорый рассвет, целый отряд милитариев привёл меня в кабинет к Вох-Ууле. То, что передо мной восседает именно кардинал, я понял по совокупности факторов. Во-первых, его шелковые одеяния не сильно-то и отличались от нарядов других старейшин. Во-вторых, все алавийки перед ним пресмыкались так усердно, что аж тошно становилось. В-третьих, темноликий подобно сороке собрал вокруг себя всё самое дорогое, что можно было сыскать в городе. В-четвёртых, одна его дурацкая причёска, состоящая из сотен тончайших косичек, переплетённых с золотыми нитями, выглядела дороже целого дворца Леорана гран Блейсин. Да чего там, алавиец столько драгоценностей в свою седую шевелюру напихал, что вырученных с их продажи денег хватило бы восстановить Клесден после оккупации. И это ещё только добавляло ему в моих глазах сходства с сорокой.

– Так-так, Ризант Адамастро, какая судьбоносная встреча. Как же долго мы тебя искали, – с видом безоговорочного победителя изрёк Вох-Ууле.

– И продолжали бы искать дальше, не приди я по доброй воле, – не упустил я случая уколоть темноликого.

– В твоих способностях прятаться, подобно помойной крысе, я нисколько не сомневаюсь, – одарил меня презрительной ухмылкой альвэ.

– Я пришёл не просто так. Я хочу предложить сделку.

– Правда? И какую же? – наиграно удивился кардинал.

– Вы захватили моего брата – Велайда нор Адамастро. Отпустите его, и я расскажу обо всём, что интересует Капитулат.

– Видишь ли, полукровка, я никак не могу найти причин идти тебе навстречу, – показательно скорбно выдохнул алавиец. – Ты уже в моих руках. И ты не скроешь от меня ни единой своей тайны.

– При всём уважении, Вох-Ууле, но вы зеркально повторяете ошибку Инриана гран Иземдор. Он тоже думал, что если окружить меня толпой магов, то я сдамся на его милость.

– И какую же цену заплатил экселенс Инриан за свой просчёт? – лениво осведомился кардинал, не выглядя впечатлённым моим откровением.

– Самую высокую, веил’ди, – без тени улыбки ответил я.

– Что ж, несомненно, вы опасный человек, Адамастро, если, конечно, не пытаетесь блефовать, – равнодушно пожал плечами алавиец. – Тем не менее, ваша низменная возня меня совершенно не интересует. Грязнорожденные могут хоть перебить друг друга. Уверяю, Высший Совет от этого только выиграет.

– И всё же, вы кое-что упускаете из виду, – хмыкнул я, глядя прямо в янтарные глаза собеседника. – Я стою перед одним из самых выдающихся магов Капитулата со скованными руками, а пятёрка ваших озарённых соплеменниц дышит мне в затылок. Вроде бы я полностью в вашей власти. Но скажите, Вох-Ууле, похоже ли на то, что мне страшно?

Моя реплика немного проняла алавийца, и его взор трусливо вильнул в сторону. Лишь на мгновение, но всё же.

– Вы ведь далеко не рядовой представитель своего народа, веил’ди. Неужели вы не способны проникнуть чуточку глубже в суть вещей? Будьте честны с собой – я здесь, только потому что сам захотел этого. Но даже это пока не гарантирует для вас ровным счётом ничего.

– Не могу понять, что ты задумал, Адамастро? – наконец-то сквозь подчёркнуто невозмутимый образ кардинала проклюнулись намёки на сомнения.

– Ровно то, о чём объявил ранее. Я меняю свободу своего брата на сведения, которыми обладаю. В противном же случае, Капитулат не получит ни того, ни другого. Так каков ваш вердикт, Вох-Ууле?

Признаюсь, я нарочно подобрал столь вызывающие формулировки в своей речи. Я не верил, что темноликие согласятся на моё предложение, а посему желал побыстрей со всем разобраться. Этот, да и, пожалуй, всякий другой мир жил по заветам силы. И любой сторонний наблюдатель однозначно определит, что в текущей обстановке преимущество не на моей стороне. И сломать эту убеждённость способна только безжалостная резня.

– Я разочарован, Адамастро. Крайне разочарован, – покачал замысловатой шевелюрой кардинал. – Мне казалось, что в твоём лице я встречу грозного и хитрого противника. Но вижу перед собой лишь брехливую собаку, которая тупа настолько, что лает на собственное отражение в корыте. Оглянись, gutten mingsel! Тебе некуда деваться. У тебя нет шансов.

– И всё же, ты, Вох-Ууле, ничуть не умнее двуногого скота, которого презираешь всеми фибрами своей души, – печально вздохнул я. – Знаешь, в чём твоя ошибка? Ты ищешь в моих действиях какое-то двойное дно. Лазейку, с помощью которой я собираюсь обмануть тебя и твоих прихвостней. Но её нет. Ведь я пришёл сюда не хитрить. Я пришел ломать вас грубой силой.

Зажатый в кулаке конструкт «Праха» полыхнул, наполняясь энергией, и металлические оковы с грохотом рухнули на пол, неспешно распадаясь на ржавые хлопья. Следом я воздвиг над собой купол «Чешуи», укрываясь от пущенных в меня боевых плетений. Магический щит мерно загудел, переваривая чары алавийских милитариев, и давая мне шанс сформировать уже собственные атакующие заклинания.

А теперь настало время для моего хода…

Глава 16

За годы, прожитые в шкуре молодого Ризанта, я успел поучаствовать во множестве схваток. Накануне моего визита в Гарду, я тщательнейшим образом проанализировал и систематизировал весь свой боевой опыт, прибегнув к помощи Ясности. Я вновь многократно пережил все битвы, начиная от самой первой, когда пал Сарьенский полк, и заканчивая осадой Анрфальда. Это помогло мне сделать вывод, который и побудил меня прийти к темноликим.

Что за вывод? Да очень просто! Совершенно неважно, сколько у нас с противником различных плетений в арсенале. Основополагающую роль играет то, как быстро мы их создаём. Допустим, что стандартный алавийский «Покров» выдерживает попадание «Зарницы», но вторая уже гарантировано его перегружает и раскалывает. Сотворить пару «Зарниц» я могу ровно за секунду. А на один неуправляемый «Штопор» я трачу около трёх секунд. Так зачем усложнять себе жизнь, если за меньший отрезок времени можно добиться аналогичного результата? А если использовать не «Зарницу», а ещё более простые «Объятия ифрита?» Их я вообще способен за удар сердца порождать по полдюжины в каждой руке. По сути, благодаря своей уникальной технике, я могу засыпать любого милитария десятками элементарных конструктов. И тот вряд ли что-то сможет мне противопоставить, даже если носит звание кардинала.

Собственно, именно эту теорию я собирался проверить на практике. И схватка с шестерыми алавийскими озарёнными подходила для испытаний как нельзя лучше.

После того, как об мою «Чешую» разбилось примерно двадцать заклинаний, наступила короткая пауза. Пользуясь моментом, я деактивировал защитный купол и разразился нескончаемым потоком «Объятий ифрита». Честно, я даже сбился со счёта, сколько выпустил их. Тридцать плетений? Пятьдесят? Наверное, около того. Остановился я лишь тогда, когда кабинет Вох-Ууле полностью утонул в дыму и языках жаркого пламени.

Вражеские милитарии оказались в трудной ситуации. Им бы сейчас атаковать меня, но огонь нещадно грызёт их «Покровы», выжигая контуры барьеров. Поэтому первое, что они сделали, это сотворили «Пелену», которая быстро задушила пожар. Однако я ждал от них именно этого хода, и долей мгновения ранее швырнул «Снаряд» в сторону ближайшего окна.

Громыхнул взрыв и по помещению хлестнула волна осколков. Прохладный уличный воздух с гудением ворвался в кабинет, разгоняя белёсый чародейский туман и распаляя не успевшее погаснуть пламя. Параллельно с этим я увернулся от плетения, брошенного мне в спину кардиналом. А второе, пущенное им же, незамысловато сбил «Объятиями ифрита».

Наши с Вох-Ууле взгляды встретились. И в глазах алавийца я увидел лишь смятение и испуг. Не позволяя врагу опомнится, я закидал старейшину огненными шарами, вынуждая уйти в оборону. На смену «Покрову» он призвал купол непробиваемой «Чешуи», которую можно было вскрыть только «Штопором». Поэтому мне пришлось пока оставить кардинала там. Пускай посидит в домике, да подумает. А я займусь его подчинёнными.

Сосредоточившись на пятёрке милитариев, я вновь стал в невообразимых количествах творить «Объятия ифрита». Алавийки сперва опешили. Они от неожиданности одновременно подняли барьеры, и больше мешали друг другу границами защитных конструктов. Но потом чертовски быстро приноровились к моей скорострельности. Теперь они не только филигранно выгадывали момент, чтобы подставить под очередную атаку новый «Покров», но ещё и успевали отвечать мне. Правда, ни одно их заклинание не пробилось сквозь шквал моих плетений.

– А если вот так? – хищно улыбнулся я, и вместо «Объятий ифрита» сформировал «Зарницу».

Как я и ожидал, смена тактики принесла свои плоды. Белоснежная молния расплескалась брызгами по энергетическому барьеру, заставив его опасно моргнуть. А влетевшие следом огненные чары окончательно разрушили «Покров». Темноликие, не ожидавшие, что их щит падёт так скоро, сбились с темпа и промедлили с созданием нового. И за эту долю секунды я засадил в них по пять «Объятий» с каждой руки. Всех, к сожалению, не убил, но досталось им неслабо.

Две алавийки сразу же превратились в живые факелы. Они слепо ринулись в сторону выхода, натыкаясь на своих соратниц, и сбили им концентрацию. Одна из-за этого метнула атакующее плетение куда-то в потолок, а у другой вообще конструкт развалился прямо в ладонях, ошпаривая кожу. Пятая озарённая кое-как создала «Пелену», спасая от огня себя и подожжённых союзниц. Но вряд ли это поможет той парочке. Языки яростного пламени в считанные мгновения выжгли им глаза и обуглили кожу на руках.

Собираясь прикончить хоть кого-нибудь из магов, я стал запускать в них новые заклинания, но успел швырнуть едва ли штук семь, как правую лопатку пронзило болью. Ах, зар-раза! Долбанный кардинал!

Рука практически перестала слушаться, но я не прекратил наседать на алавиек. Я побежал к выбитому окну, атакуя то «Зарницей», то «Ифритом». Сквозь дым, пламя и туман увидел, что две опалённые иноземки упали навзничь. Одной из них молния превратила грудь в разодранное месиво, а другой начисто снесло голову. Отлично! Первая кровь осталась за мной!

Пользуясь заминкой в рядах милитариев, я сотворил «Божественный перст» и, слава Ваэрису, кисть снова начала подчиняться мысленным приказам. Не так хорошо, как раньше, но и этой подвижности хватало, чтобы производить простейшие атаки.

Мой пылающий взор обратился к кардиналу, и тот счёл за благо снова нырнуть под прикрытие «Чешуи». Ну уж нет, ублюдок! Больше я тебя за спиной не оставлю!

Сбиваю «Ифритом» несколько замысловатых плетений, выпущенных выжившими милитариями, а параллельно отступаю к защитному куполу Вох-Ууле. Раненная алавийка, у которой половина лица превратилась в ужасающий ожог, корчится, скалит зубы, но не оставляет попыток достать меня. Она упрямо выводит линии истинных слогов, готовя что-то убойное. Очень опрометчиво, учитывая, что пара оставшихся невредимыми соратниц её совсем не прикрывает.

Новая порция «Объятий ифрита», разбавленная «Зарницами» устремилась к выжившим озарённым. Наученные горьким опытом, темноликие спрятались каждая за собственным «Покровом». А вот пострадавшая алавийка среагировать не успела. Мой огненный сгусток взорвался у неё возле рук, снося узлы незавершённого плетения и причиняя страшные ожоги. А следующий угодил в изуродованную физиономию, отчего её голова вспыхнула, будто облитая бензином. Милитарий попыталась ладонями со слезшей пластами кожей сбить пламя, но тщетно. Надсадный вопль сгорающей заживо бедолаги периодически прерывался, когда раскалённые языки обжигали ей на вдохе горло. А потом стих. И теперь врагов осталось всего трое…

Приблизившись к «Чешуе» кардинала, я отстрелялся еще одной серией заклинаний, чтобы сдержать оставшихся алавиек. Другой рукой я собирался сплести «Штопор» и по проверенной схеме вырезать окошко в барьере противника. Но тут вдруг Вох-Ууле сам деактивировал магический щит. Он возник передо мной, держа в ладони угрожающе пульсирующий конструкт, трещащий по швам от наполняющей его энергии.

– Твою мать… – только и успевал шепнуть я.

Заклинание отправляется в полёт, и теперь уже мне приходится уходить в оборону. Спешно кидаю под ноги «Поркров» и запираю себя в прозрачный барьер. А пока его не разрушило вражеское плетение, принимаюсь за создание более громоздкой и сложной «Чешуи». Она-то уж точно должна выдержать…

Мой магический щит лопнул подобно мыльному пузырю, стоило только заклинанию кардинала коснуться его. Но того ничтожного мгновения, которое я выгадал себе, хватило, чтобы сотворить более прочный купол. Грянул направленный взрыв, пол вздыбился и пошел волнами. Сила чужого плетения оказалась столь велика, что оно выбило три сегмента в «Чешуе». Невероятно… сколько же энергии пропускает через себя алавиец! Наверняка это всё из-за особых свойств крови темноликих. Хотя тут я не могу с уверенностью судить, что является причиной, а что следствием. Но, главное, что я устоял и совсем не пострадал при этом!

Отвечаю старейшине ворохом «Ифритов» и скрытых среди них «Зарниц». Кидаю их прямо в брешь своего купола. Удача мне пока не улыбнулась, но как будто бы игриво подмигнула. Я смог подпалить роскошные одежды Вох-Ууле и подпортить ему экстравагантную причёску. Однако существенного урона темноликому не нанёс.

Тем не менее, этого хватило, чтобы кардинал предусмотрительно нырнул под прикрытие магических барьеров. Но перед этим гаденыш успел подбросить куда-то под потолок замысловатый конструкт. Я сначала не придал этому значения, полагая, что с той стороны меня прикрывает верхушка купола. Но эта неопознанная гадость вдруг спикировала на мой колдовской щит и принялась жадно тянуть из него энергию. И ровно в тот момент оставшиеся две алавийки дали совместный залп по мне.

Ух-х, пожри вас всех Абиссалия! Сколько же сил пришлось потратить, чтобы не дать «Чешуе» схлопнуться. Вох-Ууле продемонстрировал весьма интересный и изящный способ слома чужих щитов. И за каких-то несколько секунд, в течение которых я удерживал плетение под атаками алавийцев, меня едва к полу не прибило. Первые предвестники диссонатии навалились резко и безжалостно, заставляя подрагивать колени. Пострадавшая рука сразу же стала хуже слушаться, по спине разлилась слабость. Видят боги, если б я не выполнял регулярные упражнения с «Пустышкой», то проиграл бы эту схватку. Ну а поскольку я тренировал не только общую колдовскую выносливость, но и ещё и работал над шириной энергетического потока, проходящего через тело, то мне удалось пройти по самой грани. Атакующие заклинания алавийцев столкнулись с «Чешуёй» буквально за половину секунды до того, как я потерял контроль над магическим щитом. Есть! Да! Устоял! Всё-таки выдержал!

С превеликим облегчением отпустив воображаемые вожжи барьера, я позволил присосавшемуся вражескому плетению его разрушить. А пока Вох-Ууле и его прислужники творили новые чары, я забросал алавийцев десятками «Объятий ифрита». Милитарии закрылись куполами «Покрова», а кардинал опять призвал «Чешую». Но тут я решил отплатить той же монетой, и кинул в его сторону «Пустышку». Это заклинание не умело ничего другого, кроме как тянуть энергию, преобразуя её в бесполезное свечение. И на сей раз Госпожа Удача не просто одарила меня своей улыбкой, а впилась в уста горячим поцелуем. Задумка сработала! Пусть и не так, как я рассчитывал.

Конструкт прилип к одному сегменту вражеской «Чешуи» и засиял, лишая его необходимой энергетической подпитки. Тем не менее, мой подход к созданию магического щита, по-видимому, отличался от алавийского. А может, основная загвоздка таилась в особенностях крови темноликих, не знаю. Как бы там ни было, а Вох-Ууле без труда удержал свой купол, но вот один из шестиугольников заметно побледнел, став прозрачным как стекло. В него-то я и засадил «Зарницу», надеясь пробить барьер.

Заклинание буквально вышибло ослабленный сегмент, но самому старейшине не повредило, срикошетив куда-то вверх и продырявив потолок. В тот же миг двое милитариев атаковали, стараясь отвлечь меня от кардинала. Но пусть Абиссалия обглодает мои кости, если я упущу такой шанс!

Наплевав на угрозу со спины, я насел на Вох-Ууле и принялся засыпать его боевыми плетениями. Многие не попадали, разбиваясь о «Чешую», но несколько всё же проскочили аккурат в пробитое окошко, и одеяния темноликого вспыхнули подобно сухому папирусу.

Кардинал утратил контроль над чарами и его щит развалился. Алавийки поспешили к нему, на ходу создавая конструкты «Пелены» и «Покрова». Но я их опередил. Я сам накинул на седовласого старейшину купол своей «Чешуи». Милитарии не ждали от меня такого хода и не успели отреагировать на смену обстановки. Потому я получил отличную возможность с ними разобраться. «Зарницы» впились в тела магов, вызывая спазмы всех мышц разом. Обе темноликие выгнулись дугой, с грохотом приложившись об пол, и… всё закончилось.

Вопли сгорающего заживо кардинала доносились сквозь толщу «Чешуи» приглушённо, словно через толстую пуховую подушку. Но вскоре прекратились и они. От внезапно наступившей тишины зазвенело в ушах, и я несколько заторможено обозрел уничтоженный кабинет. Вся мебель здесь превратилась даже не в щепки, а в невесомый прах, медленно оседающий толстым слоем на обгоревших трупах алавийских магов. Стены и потолок зияли множеством выщерблин и даже сквозных дыр. Снесённая с петель дверь валялась в коридоре, а рядом с ней безмолвными кучами мяса и железа покоились убитые в пылу схватки молдегары. Забавно. Я даже не заметил, что кто-то пытался вмешаться в наше маленькое побоище.

Развеяв плетение магического щита, я подошел убедиться, что Вох-Ууле больше не дышит. Но каково же было моё удивление, когда я обнаружил корчащегося, местами обожженного до костей, но всё еще живого кардинала. Он извивался на полу в самом неприглядном виде. От его роскошного наряда остался только воротник и пара отходящих от него лоскутов. Оп, а что это у нас? В скрюченных от пламенного жара пальцах Вох-Ууле тискал какую-то странную вещицу, похожую на шкатулку. И она совсем не выглядела пострадавшей от огня.

Предчувствуя подвох, я пинком ноги выбил непонятный предмет из рук кардинала, и тот что-то простонал на родном наречии. На меня слепо уставились помутневшие глаза алавийца, лишившиеся своего былого блеска. Словно покрытые вспузырившейся плёнкой они медленно вращались в обрамлении иссохших и растрескавшихся век.

В тот же момент откуда-то с улицы донёсся грохот. Затем снова. И снова. Кажется, Безликие уже начали штурмовать Гарду. Надо бы и мне поспешить.

– Слышишь это, Вох-Ууле? – склонился я над умирающим старейшиной. – Это громыхает поступь вашей смерти. Я хотел решить дело миром, но ты отверг моё предложение. Готов ли ты сейчас, находясь на пороге гибели, облегчить свою участь?

– Deh… unten… vir skled… – слабо прошелестел голос кардинала.

– Не слышу⁈ – почти прокричал я, сжимая обожженную шею алавийца.

Тот сдавленно засипел, закатывая глаза. И я оказался вынужден поддержать его ускользающую жизнь несколькими «Божественными перстами».

– Где мой брат? – вернулся я к допросу.

– Вни… зу… – выдавил из себя темноликий. – В арестантской…

– Он жив?

– Д… да.

– Вы пытали его?

– Сов… сем немного, – лопнувшие губы алавийца растянулись в подобии улыбки. – Но я понял, что… кха-кха! Что на нём… лежит печать кля… твы. Поэтому не рискну… ли допраш… допрашивать его… всерьёз…

– В таком случае, тебе несказанно повезло, – постарался скрыть я облегчение. – В награду я дарую быструю смерть.

– Нет… по… стой!

Вох-Ууле попытался приподняться с пола, но добился лишь того, что страшные ожоги по всему телу треснули и засочились желтоватой сукровицей. Кардинал хрипло вскрикнул и повалился обратно, жадно хватая ртом воздух.

– Отпу… сти меня, – попросил темноликий. – Я уйду и… уве… ду с собой армию. Иначе вам дол… го ещё придётся…

– Нет, ты теперь слишком много знаешь обо мне, – категорично перебил я собеседника. – Из моих рук ты можешь принять только гибель, но никак не свободу.