Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Соавторы: Анна Гурова,Алексей Вязовский,Станислав Кемпф,Михаил Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 149 (всего у книги 356 страниц)

– Пустое! – отмахнулась гейда. – Боги, звери, люди – всего лишь морские вши на огромном теле Предвечного!

Кайю смутили и напугали эти слова.

– А Каврай, бог шаманов? – спросила она, подумав об отце. – Разве не его почитают все нойды и гейды?

– Каврай? Ха! Пусть ему поклоняются слабые нойды, что прячутся в сопках… Здесь он бессилен перед Змеем. Воля Предвечного, его власть, его божественное равнодушие – вот высший закон!

Кайя слушала с озадаченным видом, не понимая, о чем толкует наставница.

– Но если боги ничего не стоят…

– Я так не сказала, – возразила гейда. – Море – удел Змея, гибельный для смертных. И оно же – источник бесконечной силы. Мы, ведающие, знаем, как стать частью этой силы… Ты уже догадалась, зачем я тебя сюда привела?

– Ты хотела показать мне силу моря?

– Не только.

Кайя устремила взгляд в шумящую серую даль. И ей показалось, что море смотрит на нее тысячами глаз.

– Ты хотела показать морю меня?

Старая гейда ничего не сказала – лишь удовлетворенно улыбнулась.

После этого Кэрр Зимняя Буря еще долго ничему не учила Кайю. Но относиться к ней стала иначе. Отныне Кайя спала рядом с ней на теплом месте у очага, ела ту же пищу, что и наставница, а не объедки, как Зуйко. Ее учили расшивать рубахи бисером, плести сети, рассказывали сказки…

И вскоре Кайя поняла, зачем гейда водила ее на заре смотреть в море.

Кое-кто пожелал взглянуть на нее и одобрить. Или – приказать выгнать прочь. Или сразу убить и сожрать, случись на то его воля.

Духовный муж гейды, великий морской сайво…

* * *

– А ну-ка! Р-раз!

Кайя, опираясь на торчащую из трясины верхушку посоха, сделала отчаянный рывок в сторону ближайшего камня. Древко выскользнуло из руки, накренилось и почти полностью ушло в глину. Сама Кайя упала плашмя в лужу, с ног до головы извозившись в жидкой грязи. А кое-как утеревшись, со страхом обнаружила, что вода поднимается…

Прилив! Идет прилив! А ей теперь точно самой не выбраться!

Как глупо!

«Духи песка! Вы же здесь, вы пришли! Ну что же вы?!»

Они были рядом, повсюду – подобные бесчисленным морским червям, копошащимся в соленой трясине. Духи песка слышали ее, но вовсе не спешили помогать. Почему?

«Конечно, ведь именно им предстоит мной пообедать, когда вернется вода…»

– Зуйко! – завопила девушка.

Ответа не было. Проклятый дурень исчез. Чего он так испугался?

«Надо звать акку, – решила Кайя. – Она изругает и побьет, но все лучше, чем утонуть… А если скажет: оставайся здесь, коли не способна подчинить духов?..»

Иногда Кайе казалось, что наставницу вовсе не огорчила бы ее смерть.

Девушка успокоила дыхание, поднесла руку ко рту, собираясь призвать оляпку…

И тут вдруг ее осенило.

«А если у малых сайво просто не хватает силы, чтобы мне помочь? Надо звать старших! Наверняка у духов майны есть свой дух-вождь…»

Холодная вода подступала, тело начинало неметь. Отогнав лишающий сил страх, Кайя закрыла глаза и начала звать.

Сперва перед глазами была лишь чернота.

Потом во мраке снова начала разгораться синяя звезда.

* * *

– У всего на свете есть душа. У зверей и у рыб, у черники и у морошки. Когда мы едим, мы питаемся чужими душами… И в то же время ничто на свете не является убийством.

– Не понимаю, акка!

– Душа связана с телом тысячей незримых нитей. Обрываешь одни, но другие, незримые, всегда остаются. Умелая гейда сможет пришить душу обратно. Нужен лишь кусок плоти и правильные обряды… Видишь ли, если душу насильно оторвать от плоти, даже мертвой, – она будет мстить. Поэтому важно, чтобы душа была пришита к телу… И чтобы конец этой нитки был у тебя.

– Не понимаю…

– И хорошо, что не понимаешь… Пока просто запомни: важно не ссориться с духами мертвых. Дождь – это слезы умерших, мороз – их гнев… Как ты держишь иголку, безрукая! Веди шов ровно, иначе дух тюленя, отдавшего нам красивую шкурку, разгневается на такое безобразное шитье!

* * *

Синяя звезда сияла все ярче, озаряя темные глубины моря. Кайя ощутила, что стоит на вершине горы.

Гора пронизана множеством ходов. Морские черви сидят в своих норах, скрадывая плывущих мимо рыбешек. Чем глубже, тем длиннее становятся ходы и тем страшнее выглядят черви. А у подножия, в самой длинной пещере, затаился самый большой червь. Сайво-прародитель всех морских червей Змеева моря.

Его тело чуть светится красным во тьме морской бездны. Он дремлет в засаде – но готов пробудиться. Кайя понимает: если позвать, он услышит… и, наверно, придет… И что тогда?!

Она смотрит на разверзнутую пасть червя, на его жуткую зубастую глотку… И мотает головой, отводя взгляд.

«Этот сайво слишком страшен и слишком силен для меня… И я… нет, я не хочу такого помощника. Даже если он мне покорится… в чем я очень сильно сомневаюсь… Спи, морской дед, спи дальше, червь-предок! Лови себе рыб в глубинах моря!»

Кайя приоткрыла глаза, возвращаясь из мира духов. Леденящий холод со всех сторон обхватывал тело. Вода поднималась.

– О нет, – тихо простонала девушка. – Нет! О море, дай мне еще немного времени!

Кайя бросила отчаянный взгляд на морскую звезду. Та никуда не делась – сидела на прежнем месте и будто смотрела на девушку большим синим глазом, хотя смотреть ей было нечем.

Кайя глубоко вздохнула, вновь закрыла глаза и начала звать.

«Вольные сайво Змеева моря! Услышьте меня, придите, помогите мне!»

* * *

Когда Кайя была еще маленькой, гейда Кэрр по вечерам рассказывала ей сказки.

Кайя и любила эти вечера, и боялась их. Любила, потому что сказки были невероятно занимательными. Боялась, потому что они были невозможно страшны.

Лишь много позднее Кайя поняла, что так Кэрр начала учить ее. Передавая знание, наставляя, предупреждая… Готовя к тому времени, когда самые пугающие сказки начнут становиться явью.

– Почему все твои сказки такие страшные, акка?

– Страх – источник колдовства, страж жизни. Мы, шаманы, стараемся ловить и приручать диких сайво. Но лишь малое число всех сайво приручаются. Самые сильные и хищные не хотят покоряться. С такими надо уметь договориться… Если мы забудем страх, утратим нюх на опасность – нас рано или поздно съедят.

И гейда принималась рассказывать о чудищах, рожденных от соития людей со зверями.

– Они умело прикидываются людьми, но на самом деле единственное, что им нужно от нас, – это мясо… Распознать злобных тварей можно по мелочам: желтые глаза, острые уши, кривые когти…

Особое внимание в своих сказках гейда уделяла хищным сайво Змеева моря.

Кого же тут только не водилось!

Был сайво, который ненавидел охотников, убивающих детенышей.

Был сайво, который ненавидел мужчин-шаманов…

И сайво, убивающий тех, кто в одиночку охотился лунными ночами…

– Ненужный младенец, выкинутый суровой зимой в тундру, становится голодным духом с пастью на животе. По ночам он плачет за дверью, выманивая наружу своих жертв…

– Есть ли безопасное место на свете? – спросила однажды Кайя.

Гейда задумалась.

– Луна, – после долгих раздумий ответила она. – Вот единственное место на свете, где нет чудовищ. Одно ее созерцание дарит покой душе. В моем родном племени на погребальные сани клали пару гусиных крыльев, чтобы улететь наконец из этого страшного мира.

– Вот почему луна так красива, – прошептала Кайя. – Вот почему море так тянется к ней…

Колдунья ухмыльнулась.

– Верно, так и есть! Море и луна связаны нерушимыми узами… Впрочем, сильному шаману и здесь живется неплохо. Чем ты сильнее – тем сильнее тебя боятся люди и духи. А когда ты подчиняешь себе какого-нибудь сайво-вождя, – ибо у сайво тоже есть свои племена и роды, – вот тогда и обретается истинная сила…

Гейда посмотрела на задумавшуюся девочку, потрепала ее по волосам и снова принялась рассказывать сказки…

О том, как один смелый нойда приручил собаку снежного великана. Ездил на ней верхом, она ему тюленей в пасти приносила… Но вот незадача – съела всех соседей!

О том, как другой хитрый нойда придумал легкий способ охотиться на медведя – превратил его в мышь, прихлопнул, а потом вернул зверю истинный облик…

И о черном волке-косатке.

– Этого сайво зовут аклут. Он – вождь всех косаток Змеева моря, оборотень, меняющий обличья. Обычно он живет в море, но иногда ему хочется поохотиться и на суше. Тогда он натягивает шкуру черного волка с острым плавником на спине и прячется под водой у берега. Только по огромным волчьим следам, ведущим из моря и в море, можно догадаться, что поблизости ждет добычу аклут. Его могут учуять собаки – они волнуются и рычат, глядя на воду. Неудивительно – ведь вождь косаток не прочь ими полакомиться… А иногда аклут превращается в человека и выходит поохотиться на совсем другую дичь…

– Так он злой? – нахмурилась Кайя.

– А разве я когда-либо рассказывала о ком-то добром? – изумилась гейда.

* * *

Вода прибывала так быстро! Волны набегали одна за другой. Они уже захлестывали плечи Кайи. Как же холодно! Девушка не чувствовала ни рук, ни ног. «Этак я замерзну насмерть раньше, чем утону!» – стуча зубами, в отчаянии подумала она.

Из последних сил отгоняя страх, она стояла, крепко зажмурившись, и звала, звала, с трудом шевеля немеющим языком…

«Дикие сайво! Отзовитесь, помогите мне! Я щедро отблагодарю вас!»

И вот в колышущемся сумраке появился темный, шевелящий плавниками силуэт.

Длинное пятнистое туловище. Плавник-гребень вдоль всей спины. Короткие мощные челюсти со страшными торчащими клыками.

«Сайво-зубатка!» – сообразила Кайя.

Необычно крупная зубатка подплыла совсем близко и уставилась на тонущую девушку неподвижными рыбьими глазами.

– Здравствуй, Бабушка-Рыба! Помоги выбраться из майны!

Страшная рыба медленно обплыла ее по кругу.

«Я помогу тебе, юная гейда, – услышала Кайя голос. – Но не задаром».

– Чего ты хочешь?! Все, что я могу…

«Отдашь мне своего первенца?»

– Нет! – закричала Кайя.

Волна плеснула ей в лицо, принудив закашляться.

«Ну тогда я немного подожду, пока прилив поднимется повыше, – и съем тебя».

– Убирайся! Мне не нужны такие сайво, как ты!

«Тебе скоро не понадобятся никакие сайво, глупое мясо».

Бабушка-Зубатка отплыла в сторону и остановилась, медленно двигая плавниками и хвостом.

«Я побуду вблизи. Чтобы все поняли: ты – моя добыча…»

* * *

– А у тебя есть муж и дети, акка? – спросила как-то Кайя, когда они вдвоем сидели на озаренной солнцем поляне и плели новые сети из крепких и гибких корней прибрежных сосен.

Кэрр подняла голову и поглядела на ученицу долгим, непонятным взглядом. Кайя струхнула. Она еще не знала, что некоторые вопросы взрослым женщинам задавать не следует. А если женщина – чародейка, так это даже опасно…

– Прости мою дерзость, акка! Просто женщины сихиртя носят души своих детей в узелках на поясе. Сколько узелков – столько и деток…

Кайя приготовилась к резкой отповеди. Но Кэрр, хмыкнув, ответила:

– Вот мои детки.

Кайя с удивлением глядела на костяные фигурки зверей и рыб, которыми была расшита ее рубаха.

– Звери?

– Сайво-звери. Настоящая гейда не может иметь плотских детей, – объяснила Кэрр, возвращаясь к работе. – Да ей это и не надо…

Жесткие заскорузлые пальцы акки Кэрр ловко переплетали длинные гибкие корни, вывязывая крепкие ровные ячейки. Ставить и убирать сети будет, конечно, Зуйко. Но плести их он не умеет – куда ему? Да и у Кайи пока все получалось очень медленно. Ячейки – разной величины, узлы еле затянуты…

– Я носила, но не донашивала, – задумчиво говорила Кэрр, продолжая работать. – Всех нерожденных детей я отдавала духам… А от морского мужа я рожаю лишь рыб… Ну-ка распусти два последних узла – они никуда не годятся!

Кайя сидела с открытым ртом.

– Гейды рожают рыб?!

– Морские – да, рыб. Те, что живут в сопках, – птиц, волков, медведей… Все эти дети сразу уходят в воду, в лес…

– Но зачем тогда эти дети, акка? Какой от них толк?

– Для матери – никакого, хе-хе. Но эти сайво все равно принадлежат твоему роду. Потом какой-нибудь твой дальний родич унаследует их, подчинит и заставит служить на благо племени…

Кайя кивнула, вспомнив Лемми. В детстве их даже думали сосватать. Забавно будет, если у нее родится сайво, а Лемми станет шаманом и призовет его!

– У меня вышло иначе, – продолжала рассказывать гейда, выплетая сеть. – Мой морской муж, могучий и страшный сайво, стал проклятием моего рода. Он начал являться тем, кому была суждена скорая смерть. Старики и дети говорили, что во сне их кто-то берет за руку и ведет в море. А потом они умирали… Постепенно на меня стали косо смотреть… Мой муж привык к кровавым жертвам, я разбаловала его. Его голод утратил пределы…

– Так он… Ты кормила мужа-сайво родичами?! – ошеломленно спросила Кайя.

– Некоторыми, хе-хе… Кто заслужил.

Из шалаша, стоящего поодаль, ее смеху ответило глупое хихиканье Зуйко. Кайя лишь опустила голову, ожесточенно дергая узлы. Ей было вовсе не смешно.

– Племя возненавидело меня и прогнало. Я, конечно, потом отомстила… Только убивать всех сразу не стала. Родичи, особенно дети, – наилучший корм для хищных сайво. Зачем тратить его попусту?

Гейда наконец заметила, что Кайя сидит, опустив голову, и сопит.

– Ты что? Ну-ка посмотри на меня! Уж не боишься ли ты? Полно, ты не моего рода!.. Хотя могла бы…

– О чем ты? – удивленно посмотрела на нее Кайя.

Но Зимняя Буря уже снова занялась сетью.

Вот опять наставница говорит странные, пугающие слова! И смотрит то с беспричинной ненавистью, то с непонятной нежностью…

– Тебя боги послали мне в ученицы, – наконец буркнула гейда, не глядя на девочку. – Это совсем иная связь.

– Какая?

– Узнаешь. Я буду постепенно открывать глаза твоей души. Буду снимать пелену за пеленой…

Много позднее Кайя поняла смысл сказанного.

«Чтобы, когда они откроются в полной мере, тебе было уже не уйти от меня…»

* * *

Прилив продолжался. Солнце, пылая в желто-розовом небе, уходило в море.

«Что наступит раньше – сядет солнце или я утону?!»

И ведь уже поздно посылать оляпку – все равно акка Кэрр не успеет помочь…

И губы уже не шевелятся, чтобы призвать сайво…

Синяя морская звезда давно скрылась глубоко под водой, но не уплывала, будто собиралась полюбоваться гибелью Кайи.

«Помоги, – мысленно обратилась к ней Кайя. – Мне кажется, ты сидишь тут не просто так! Позови того, кто мне поможет и не станет требовать взамен моих нерожденных детей! Помоги – и моя жизнь будет навеки связана со Змеевым морем! Его духи станут моими родичами! Я всегда буду заботиться о вас, никогда не предам…»

Синяя звезда мигнула и погасла. Рядом плеснула вода. Кайя подняла голову и увидала, как над водой поднимается треугольный плавник.

Черно-белое огромное тело плавно скользнуло мимо Кайи, отплыло подальше, развернулось… Девушка стояла, застыв от страха, на миг забыв даже о своем гибельном положении. Зубатка, маячившая поблизости, благоразумно скрылась.

«Я не увижу захода солнца. Меня съедят…»

Огромное существо ударило хвостом и ринулось на нее.

Удар, рывок, резкая боль! Кайя закричала – казалось, ее рвут пополам. И тут же захлебнулась, угодив под воду. Забила руками, пытаясь всплыть на поверхность. Глотнула воздуха, закашлялась, снова погрузилась… ощутила, что ноги ее свободны. И упираются в твердое дно.

На четвереньках Кайя выбралась из воды и упала ничком. Тело не слушалось, волны накатывались на ноги, но не было сил даже подогнуть их. Наконец, отдышавшись, она с трудом повернула голову к морю.

– Благодарю тебя, кто бы ты ни был, – прохрипела Кайя. – Ты спас меня и не спросил платы… Теперь я и вовсе тебе обязана…

Жизнь медленно и болезненно возвращалась в окоченевшие руки и ноги. Спустя долгое время Кайя, кусая губы от боли, встала и поплелась в сторону леса.

Не будь девушка так измучена, она заметила бы, что дважды пересекла огромные волчьи следы, идущие от моря и к морю…

Глава 15
Муж из моря

Когда Кайя, еле волоча ноги, шла через дюны, она внезапно наткнулась на брошенный возле тропы короб с червями.

«Так и есть! Дурачина не побежал за помощью к гейде. Бросил короб и просто удрал…»

У нее не было сил даже злиться.

– Эх, Зуйко… – вздохнула девушка. – Теперь еще и короб на гору тащить…

Наклонилась, потянулась к лямкам… Услышала среди серебристых зарослей тростника шуршание, потом громкий всхлип.

Кайя едва сдержала смех.

– Вылезай! – крикнула она. – Я не буду браниться!

Лохматая голова появилась над зарослями. Лицо парня было все в грязных разводах от слез.

– Так ты прятался поблизости? Смотрел, как я тону, да?!

– Сестрица не тонула… – захныкал Зуйко. – Сестрица звала духов… Сестрица сильная гейда…

– Я не гейда! Мне повезло! А ты трус и предатель! – воскликнула Кайя, забыв, что обещала не браниться.

Зуйко вжал голову в плечи:

– Там змей!

– Не было там никакого змея!

Полоумный выбрался из-за дюны, взял Кайю за руку, повернул к морю и указал на валуны, под которыми лежала синяя морская звезда. Прилив скрывал их на две трети.

– Вот он…

И тут Кайя наконец увидела. Заходящее солнце, подсветив вершину самого высокого из валунов, сделало резкими тени, и все трещины поверхности валуна разом сложились в изображение вьющегося змея. Его хвост был сейчас погружен в воду, а голова с распахнутой пастью рвалась к небесам, будто желая проглотить заходящее солнце.

И как если бы змею это в самом деле удалось, пылающий край солнца скрылся за горизонтом. Море, только что окрашенное во все цвета заката, окуталось серой тенью. Изображение змея слилось с поверхностью камня и снова стало невидимым.

– Ух, какой!

Кайя была поражена. Зуйко мелко кивал. Рука его дрожала.

– На дне был такой же, – забормотал он. – Каменная чаша, а по кругу великий змей… А в чаше – мертвые кости и живые глаза… Все, что осталось…

– Какая еще чаша? – удивилась Кайя. – Это от кого в ней кости лежали?

Но Зуйко понес уже полную околесицу, и она махнула рукой.

– Пойдем-ка домой, пока еще видно тропу!

* * *

Когда Кайя и Зуйко поднялись на гору к жилищу Кэрр, уже почти стемнело.

На поляне полыхал жаркий костер. Над большим котлом, привезенным из словенских земель и бережно хранимым гейдой, поднимался пар.

– Почему так долго?! – напустилась на Кайю старуха. – У меня давно все готово!

Лицо ее пламенело, но не от жара огня. И говорила она как-то громче обычного.

– Прости, акка, – кротко сказала Кайя, помогая снять короб со спины пыхтящего раба. – Гляди, каких толстых червей мы тебе наловили!

– А ты, парень, что распыхтелся? – Гейда мельком заглянула в короб, поворошила червей. – Тут нести-то нечего! Заболел, что ли? Я тебя живенько вылечу!

Под грозным взглядом гейды Зуйко съежился. «Сейчас все выболтает!» – напряглась Кайя.

Но Зуйко только зажмурился, ожидая подзатыльника.

– Болван!

Гейда, пошатываясь, пошла к костру.

– Дочь Чайки, помогай!

И ни слова насчет того, что воспитанница – в грязи по уши, с одежды течет вода…

«Не заметила?»

Кайя втихомолку выдохнула. Она опасалась, что гейда услышит ее призывы к духам и спросит, чем она там занималась. Признаваться было никак нельзя, ибо Кайя отлично знала: все духи и побережья здесь, на Волчьем взморье, принадлежат только Кэрр Зимней Буре. Если гейда узнает, что ученица пыталась переманивать ее сайво…

«Уф, повезло!»

Между тем невнимательность старой гейды объяснялась очень просто. Готовясь к ворожбе, Кэрр уже хлебнула сурянского зелья. А оно обладало свойством закрывать духовные очи, оставляя открытыми лишь те, что смотрели в нижний мир…

Вдвоем они принялись готовить угощение для сайво. Помыли червей от песка, разрезали каждого вдоль и промыли еще раз – изнутри. Затем Кэрр высыпала морских тварей в котел, а котел передвинула к самому краю огня, чтобы не закипел слишком быстро. Черви извивались в воде – даже рассеченные, они были невероятно живучи. Именно их жизненная сила и нужна была Кэрр.

Пока возились, настала ночь. Над лесом всходила полная луна.

Зуйко давно спал в своем шалаше. Кайя все сидела у костра вместе с наставницей. Она так и не посмела пойти переодеться, чтобы не привлечь лишнего внимания. Ясно было, что гейда затевает камлание. Знакомый короб с великой короной уже стоял на особом, почетном пне неподалеку от костра, укрытый рысьей шкурой. Знать бы, что задумала Кэрр, куда полетит нынче?

Вновь и вновь Кайя возвращалась мыслями к пережитому сегодня в море. Неимоверное напряжение борьбы понемногу отпускало… Зато явилось множество вопросов. Они так и теснились на языке. Кайя вертелась и поглядывала на гейду, думая, о чем бы спросить, не вызывая подозрений.

– Акка, сегодня я увидела на берегу змея, вырезанного на камне, – наконец заговорила она. – Раньше я его не замечала, хотя мы часто ходим туда за червями и мидиями…

– Змей на камне? Тут их много, писаниц, – отхлебывая из баклажки, произнесла гейда. – Рыбы, тюлени, лоси, люди-охотники… Все прибрежные валуны ими разукрашены. Они то показываются, то нет, и неудивительно – все зачарованы…

– Кем?

– Не спрашивай – дело давнее. Может, моими предками – саами, а может, твоими – сихиртя… Почему Змей? Так он повелитель этого моря, тут его нора, его заветное логово… Куда смотришь, дева?

– На твою баклажку, акка. Как красиво сделано!

– А то! – Гейда сама с удовольствием повертела на вытянутой руке дивную вещицу.

Баклажка была иноземной работы, здесь таких делать не умели. Толстостенное блестящее тулово сосуда украшали загадочные знаки-буквицы, окружавшие выдавленный рисунок: птицу с большеглазой женской головой. В венце, с распахнутыми крыльями и большими когтистыми лапами.

– Видишь рисунок? Это словенская гейда летит в верхний мир, – похвасталась Кэрр. – Даже не спрашивай, что пришлось отдать за нее… Суряне привезли ее на берега Виньи издалека, из Новогородской земли, а может, еще откуда подальше. Налили в нее хмельную суру и продали на торгу…

– Народ взял имя своего волшебного зелья? – удивилась Кайя.

Гейда, откинув голову, расхохоталась.

– Вот уж не знаю, дочь Чайки! Сами они утверждают, что их имя означает «дети солнца».

– Я не люблю сурян, – нахмурилась Кайя. – Когда сихиртя бродили, не зная, куда прибиться, суряне обижали нас, гнали от своих погостов!

– Люди как люди, – махнула рукой гейда. – Такие же, как мы, только повыше ростом да живут у реки. Думаю, они дальние родичи саами, потому что еще не разучились понимать наш язык – речь первых людей.

– А что такое сура?

Гейда, лукаво прищурившись, погрозила воспитаннице.

– Вижу я, чего тебе хочется! Даже не думай! Это опасное питье, дева. Суряне варят зелье по осени в великой тайне. Всю зиму они держат его в бочках во льду, а весной привозят на торг и обменивают на меха. Ох, что тогда начинается в погостах! Помню, глупые мужи моего племени оставляли сети и силки, грузили на сани огромные связки зимних шкур и устремлялись в далекий путь лишь ради того, чтобы раздобыть суру. Они не понимали, что для таких, как они, снадобье оборачивалось ядом…

– Зачем же они пили отраву? – Кайя с удвоенным любопытством и понятной опаской уставилась на баклажку. – Неужели она настолько вкусна?

– Сура – колдовской напиток. Она делает обычных людей подобными нам, шаманам, – объяснила гейда. – Сура отпускает души в полет. Словно потерявшиеся в бурю перелетные гуси, души упившихся мечутся в тучах, встречая предков, богов, диких сайво… Они видят прошлое и будущее, словно самые сильные из нойд… Но недолго простаки радуются мнимому могуществу! Когда кончается действие зелья, они просыпаются – жалкие, больные, желающие лишь одного: снова испытать чувство власти над мирами! Некоторые совсем теряют себя, перестают охотиться, ловить рыбу, есть, пить…

Кайя слушала наставницу как зачарованная.

– А сами суряне? Они ведь исправно ловят рыбу, бьют зверя. Разве волшебное зелье не уносит их в полет по мирам?

Гейда отрицательно покачала головой.

– Суряне хитры и богаты. Они живут не в вежах, а в удобных, просторных избах. И при этом – слепы, словно новорожденные щенки…

– Как это?

– Они не видят духов. Сура лишь веселит их, но крыльев душе не дарит. Поэтому все саами и сихиртя в их глазах – могучие колдуны.

– Как можно не видеть духов? – поразилась Кайя.

– Я тоже сперва не верила. Но потом как-то последила за сурянами, когда они устроили большой обмен на берегу. Мы, саами, прибывали на торг целыми семьями, и каждый род – со своими предками и духами. Предкам ведь тоже любопытно взглянуть! Многие взяли с собой домашних сайво. Старая гейда, моя родственница, шла, опираясь на спину своего зверя-супруга, снежного медведя… А суряне не видели! Они не приветствовали наших предков, не почтили сайво и даже не испугались медведя… Впрочем, завершая обмен, они плеснули немного суры духу реки. Но вовсе не в ту сторону, где он сидел в осоке вместе со всем своим семейством, ожидая приношения.

Кайя слушала, широко распахнув глаза.

– Должно быть, сурянам очень одиноко и тоскливо в пустом мире, где они одни и нет никаких сайво… – сказала она. – Может, поэтому они шастают на своих больших лодках вверх-вниз по Винье? Что-то ищут, а что – и сами не знают?

– Кто их разберет…

– А может, – Кайя даже привстала от волнения, – того-то ради они и придумали это страшное зелье?! Чтобы отдирать с его помощью свои приросшие к костям души и отпускать их в полет?

Гейда одобрительно кивнула.

– Правда или нет – мне нравится, какими тропами ходят твои мысли…

Кэрр снова приложилась к баклажке. Ее лицо пошло красными пятнами, глаза заблестели.

Полыхнуло пламя костра, за пределами освещенного круга разом сгустилась тьма.

– Акка, тебе-то это зелье зачем?

Гейда зубасто улыбнулась.

– Всякий яд – это и могущественное лечебное снадобье. Я чувствую, как сура подхватывает мою душу, и та трепещет, словно сеть на ветру! И вот уже я на спине могучего оленя, готового унести меня выше звезд! Просто в отличие от глупых мужей моего племени – я знаю, когда остановиться…

И гейда запрокинула голову, делая большой глоток.

Вскоре она уже раскачивалась, закатив глаза, то бормоча, то напевая, то вскрикивая, то прогоняя кого-то, то умоляя оставить ее… Кайя сидела как мышь, наблюдая за борьбой наставницы с дикими сайво. Не пора ли уйти? Или гейда ее не отпускала?

Вдруг странный звук донесся со стороны моря. Звериный вой? Нечеловеческий крик?..

Кайя подскочила на месте. Гейда перестала раскачиваться и бормотать. С лица, прежде багрового, отхлынула кровь.

– Супруг мой…

Кэрр потянулась было к баклажке, но, спохватившись, решительно отложила ее.

– Он идет меня навестить! Не зря я лакомство приготовила…

Она метнулась к котлу, надкусила палец, брызнула кровью в варево.

– Всякий раз дрожу, как слышу его голос, – призналась она. – Но не отозваться нельзя! Морскому мужу надо угождать…

– А как? – осмелилась спросить Кайя.

– Так же, как земному, хе-хе! Я готовлю ему угощение, песни ему пою… Ко мне он приходит только в человеческом обличье – потому что любит меня. Хотя сперва пытался убить. Но не смог – и пришлось жениться…

Гейда посмотрела в темноту, где вдалеке едва слышно шумел прибой.

– Сперва он являлся во сне и мучил меня. Я убивала его во сне каждую ночь – но на следующую он возвращался и вновь овладевал мной… Сколько раз я мечтала – вот бы встретить его во плоти! Убить по-настоящему, чтобы не вернулся!

Потом мы встречались в море. На каменной луде, что обнажалась в отлив. Там было холодно… так холодно…

Гейда содрогнулась.

– Зачем же он мучил, если выбрал тебя? – робко спросила Кайя.

– А, – махнула рукой гейда. – Дело обычное – мужи всегда мучают тех, кого любят… Да и жены тоже. Нет большой разницы между любовью и ненавистью…

– Какая же любовь, если мучить?

– Именно это и есть любовь.

Кэрр с жалостью поглядела на ученицу, которая не понимала ни слова из ее речей, и снисходительно объяснила:

– Дева, это были испытания. Когда я выдержала все, морской муж сам пришел сюда, к моей веже… И лишь после этого я стала той, кого все знают как великую гейду.

– Я, кажется, поняла, – прошептала Кайя. – Женщины так становятся шаманками?

– Именно!

– А мужи? Лемми рассказывал, мужей терзают дикие сайво…

– Да. Мужчин духи трех миров разрывают на части. Женщину делает шаманкой грозный дух, ее сайво-муж, которого она одолеет.

– Одолеет?

– Когда сайво вступает с живой женщиной в брак, сперва он пытается сожрать ее или подчинить, чтобы она кормила его чужими душами… Но если ему это не удалось, тогда уже она владеет им – до тех пор, пока длится их связь. Тогда он будет служить ей. Пока не найдется кто-то посильнее…

Кайя глядела округлившимися глазами.

– Чему дивишься? – ядовито спросила гейда. – Разве у людей не то же самое?

– Я не знаю…

– Ах, дева! Меж людьми все точно так же.

Кайя снова задумалась и спросила:

– А если сайво-муж не захочет тебе служить?

– Он умрет, – гейда оскалилась, словно волчица. – Как и мужчина.

Странный вой с моря раздался снова. Заметно громче и ближе…

– Он… идет сюда?

– Да. Скоро явится. – Кэрр поспешно поднялась на ноги. – Все, ты больше не нужна. Быстро в вежу, да заложи дверь покрепче! И ни под каким видом не суйся наружу!

Кайя вскочила, со страхом и любопытством косясь в сторону моря. Раньше она беспрекословно отправилась бы спать, как всегда, когда гейда оставалась камлать возле костра. В такие ночи Кайя спала почему-то особенно крепко…

Однако нынче – она это чувствовала – что-то изменилось.

Кайя и раньше знала, что кроме рыб и зверей Змеево море населено великим множеством страшных духов. Наставница рассказывала о них, а некоторых и показывала. Но сегодня она, Кайя, впервые обратилась к духам моря сама. И один ее даже спас…

Каким окажется муж наставницы?

– Акка, – замирая от собственной наглости, спросила Кайя, – а я могу взглянуть на твоего мужа? Хотя бы одним глазком…

Кэрр поглядела на нее долгим взглядом.

– Нет. Это может стать последним, что ты увидишь в жизни.

– Почему?

– Он тебя съест, дева. А ты… ты пока слишком нужна мне. Иди в вежу и закройся поплотнее, я проверю!

Кэрр с тревогой оглянулась в темноту:

– Скорее! Он приближается!

Кайя побежала прятаться в вежу. Но на входе, не удержавшись, обернулась и увидела, как гейда достает из короба великую корону, кланяется ей и торжественно возлагает себе на голову. Становясь кем-то другим, не собой – уже не человеком, но и еще не духом…

Девушка забралась в вежу, прикрыла за собой низкую, обитую шкурами дверь. Посидела около нее, прислушиваясь. А потом тихо-тихо, не дыша, чуть подала дверь наружу – и прижалась глазом к щели.

Дыхание пресеклось, словно от удара.

Черный человек стоял у костра, возвышаясь над пламенем. Вот он был настоящий великан – в полтора раза выше гейды. Гладкое смоляное тело блестело, как кожа морского зверя. Голову закрывала причудливая, жуткая маска.

Гейда, в великой короне и крылатой накидке, стояла перед ним на коленях.

Великан, склонившийся было к земной супруге, вдруг поднял голову – и горящими точками глаз уставился прямо на Кайю.