Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Соавторы: Анна Гурова,Алексей Вязовский,Станислав Кемпф,Михаил Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 205 (всего у книги 356 страниц)

– Лусия! К тебе Луис пришёл. Из аптеки.

Позвала она тихо и нежно, будто боялась повредить громким звуком.

Простыня слегка зашевелилась, и через мгновение из-за неё появилась Люсия. Увидев меня, она поправила ворот ночной сорочки. Её волосы были распущены, и это придавало ей более уязвимый, домашний вид. Лицо… на левой щеке расплывался синяк, окрашенный в оттенки тёмно-синего и жёлтого, а под глазом виднелась припухлость. Губа была разбита, и вокруг неё уже образовывалась засохшая корочка.

– Луис! – Она попыталась улыбнуться, но уголки губ дрогнули от боли. – Что ты здесь делаешь?

Она явно смутилась, провела рукой по распухшей щеке, будто пытаясь скрыть следы побоев. Её взгляд на мгновение метнулся к матери, потом обратно ко мне.

– Ох, я, наверное, ужасно выгляжу, – прошептала она, опуская глаза. – Ты… ты не должен был меня такой видеть.

Я покачал головой, подошёл ближе и опустился на колени рядом с кроватью. Её мать молча отошла в сторону, прислонившись к стене, наблюдая за нами.

– Извини, что не зашел вчера, как обещал. Мой домик… его нет. Развалился во время шторма.

– Какой ужас! – охнула Люсия. – Как же ты теперь?

– Как-нибудь устроюсь, – махнул я рукой и показал глазами на стоящую у двери мать.

– Мама, извини, мне с Луисом надо посекретничать немного, – сразу поняла намёк девушка. – По работе кое-что обсудить.

– Ладно, мне всё равно во дворе надо поработать, – сказала сеньора и ушла.

– У тебя такой красивый костюм, Луис. Откуда? Рассказывай! – зашептала Люсия. – И прическа модная!

– Я решил изменить свою жизнь. Кардинально.

Я положил свёрток с лекарствами на край кровати.

– Я принёс тебе кое-что из аптеки, – объяснил я. – Обезболивающие. И мазь для синяков, чтобы быстрее сошли. А это… – я достал из свёртка ампулу морфина, – повторюсь, это на самый крайний случай, умоляю – только не злоупотребляй, ты же знаешь, что это опасно.

Она взяла ампулу, повертела её в пальцах, а потом её взгляд упал на мазь. Лёгкая улыбка тронула её губы.

– Спасибо, Луис – сказала она, и погладила мою руку. – Ты… ты единственный, кто позаботился обо мне.

– Как рёбра? – спросил я. – Сильно болят? Морфин вчера помог?

– Сегодня боли меньше, – она осторожно прикоснулась к забинтованной груди. – Бандаж держит хорошо. Но вчера пришлось делать укол, никак не могла уснуть. Стоило пошевелиться, сразу адская боль. Но ты так и не ответил, где взял деньги. Альварес? – еще тише прошептала она.

– Нашел у него кое что, – помолчав, сказал я. – Ты не это искала? – и я вытащил из кармана расписки из дома аптекаря.

Она быстро начал перебирать бумаги, пока не остановилась на одной. Её она внимательно перечитала, потом резко скомкала.

– Спасибо, Луис, – прошептала она.

– Свобода?

Она кивнула.

– Где же ты все-таки будешь жить теперь?

– Пока не знаю.

– Ты мог бы в аптеке поставить раскладушку. Вода там рядом, еду можно на спиртовке готовить.

– Может, так и сделаю. Спасибо, что заботишься обо мне.

– После всего этого? – заплакала Люсия, продолжая комкать расписку в руке. – Я думала, мне конец, Как вспомню…

– Не думай об этом, – я погладил ее по волосам.

– Луис, – начала Люсия, её голос понизился до едва слышного шёпота. – Пока я была в больнице… приходили полицейские.

Я почувствовал, как напрягся, но постарался не показать этого.

– Они говорили с мамой, – продолжила она, её взгляд метнулся к матери, которая лишь слегка кивнула, подтверждая её слова. – Они сказали… Сказали, что сеньор Альварес… умер.

Я кивнул. Для меня это точно не новость.

– Будет расследование? – спросил я.

– Пока не ясно. Ждут результаты вскрытия.

– Они ничего не найдут! – твердо произнес я.

Мы опять помолчали, каждый думая о своем.

– У меня к тебе опять будет просьба – Лусия полезла под подушку, достала оттуда сложенный листик. – Надо еще раз сходить к дону Педро. Поможешь?

Ну как я мог ей отказать?

Глава 10

Вот же, что просили, то и получили. Хотел подзаработать у Педро – извольте. Я вышел и повернул направо. Вроде здесь нужный поворот был. По крайней мере, в нужную сторону. Воздух Гаваны, густой и влажный, казался ещё тяжелее, чем когда я шел к Люсии. Солнце уже поднялось, и жара успешно отыгрывала кратковременное отступление во время бури. Я шёл по улице, сжимая в кармане записку, которую вручила мне Люсия. Новоиспечённый денди в белоснежном костюме теперь был курьером для подполья. На то они и сюрпризы, что получаешь их неожиданно. Надо просто уметь ими наслаждаться!

Я всё больше склонялся к мысли, что связался с революционерами. Не очень-то похожа Люсия на подручную бандитов. Никакого профита она до сих пор от этого сотрудничества не получила.

Я выбрал длинный путь до Ведадо. Не хотелось идти через знакомые кварталы, где каждый камень, казалось, помнил меня оборванцем. Теперь я выглядел иначе – новый льняной костюм сидел на мне идеально, на ногах были туфли из мягкой кожи, на голове – шляпа-федора, которую я купил вчера. Я лихо сдвинул её на затылок, пытаясь уловить лицом ветерок. На запястье поблескивали наручные часы. Я чувствовал себя другим человеком, и это новое ощущение придавало мне решимости. Моя походка стала увереннее, плечи расправились. Я старался держать спину прямо, как учил меня дон Сагарра, и дышать глубже. Физическая слабость прошла – стоило начать нормально питаться, и силы сами возникли в этом теле.

Вернусь, схожу в лавку и куплю повседневную одежду. В этой я слишком выделяюсь. Да и пыль сейчас после прогулки сядет, если не стирка, то чистка будут необходимы.

Но хреновый из меня гость получился. Шёл к больной, и не озаботился даже мелким гостинцем. Лекарства не в счет. Ничего, ответное послание понесу, куплю каких-нибудь сладостей.

По пути мне встретились знакомые места. Вот уличный кафетерий, где я вчера пил лимонад. Вон тот самый букинист, у которого я «купил» разговорник. Я невольно улыбнулся, вспоминая, как он кинулся на меня с тростью. Сейчас, в моём новом облике, он, скорее всего, не узнал бы меня. Да и денег у меня хватило бы, чтобы купить его развал целиком, вместе с букинистом в придачу. Мне вдруг стало стыдно: старик явно не жирует, сидит здесь целыми днями в надежде продать хоть что-то. А обещал ведь себе, что заплачу. Я достал из кармана пятерку, и развернулся: в своих раздумиях я прошел добрых два десятка метров. Вернулся к букинисту, и положил перед ним банкноту.

– За разговорник. Извините, что так вышло.

– Пошёл вон, засранец, – буркнул продавец, но деньги взял. И даже не попытался достать меня своей тростью.

* * *

Улицы становились всё шире, дома – величественнее. Я купил фруктовый лед в вафельном стаканчике и не спеша наслаждался недоступным ранее лакомством. До Ведадо оставалось совсем немного, когда заметил что-то странное. Движение на улице начало замедляться. Машины, которые до этого неслись по проезжей части, теперь ехали медленно, прижимаясь к обочине. Люди на тротуарах останавливались, парочка прохожих и вовсе развернулись и пошли в другую сторону. Из-за угла, откуда-то из глубины Ведадо, донёсся нарастающий гул. Он становился всё громче, и я различал в нём не только шум моторов, но и скандирование голосов, приглушённых расстоянием.

Я остановился, прислушиваясь. Напряжение в воздухе росло. Мимо меня, быстро оглядываясь, прошёл мужчина в дорогом костюме, с бледным и немного испуганным лицом. Он поспешно свернул в ближайший переулок. Несколько женщин затащили детей в магазин, плотно закрыв двери. Что-то происходило. И мне бы вслед за здравомыслящими гражданами тоже податься в сторону, но я же Луис Рафаэль Кальдерон Лопес, парень в белом костюме!. Я только крепко сжал в руке записку.

Из-за поворота, который вёл к центру Ведадо, показались машины. Не обычные такси, а военные грузовики, медленно ползущие по улице. За ними ехали несколько легковых автомобилей, чёрных, без опознавательных знаков, но с затемнёнными стёклами. В кузовах грузовиков стояли солдаты в форме, с винтовками наперевес. Кто-то кричал в громкоговоритель:

– Внимание! Всем стоять! Проверка! – разнеслось по улице.

Я оглянулся: сзади выбегали полицейские, перегораживая путь к отступлению.

Облава!

В моём сознании всплыли картинки из Аккермана: во время одной такой облавы треклятые мамалыжники загребли меня, приняв за еврея. Здесь, конечно, немного иначе. Не было собак и винтовок, направленных прямо на тебя. Но чувство беспомощности, ощущение того, что ты – лишь мелкая букашка, которую могут раздавить в любой момент, было таким же острым.

Шагнуть бы назад, раствориться в толпе. Но толпы уже не было. Пока я тормозил, те, кто поумнее, разбегались, прятались в подъездах, за прилавками магазинов, растворялись в переулках. На улице остались лишь те, кто не успел. И я вместе с ними.

Грузовики и машины остановились, перекрыв движение. Из них выскочили солдаты и люди в гражданском. Впрочем, у цивильных торчали кобуры на боку. На их лицах читалась смесь агрессии и усталости. Пожилой мужчина в панаме, стоящий рядом, выругался.

– Проклятый BRACO!

О Бюро по подавлению коммунистической деятельности знали все. Цепные собаки Батисты. Ими пугали детей. Могли задержать по малейшему подозрению, и долго не выпускать.

– Всем к стене! Руки поднять! – крикнул один из солдат.

Я увидел, как несколько мужчин, стоявших ближе к ним, покорно подняли руки и встали лицом к стене. Кого-то толкнули к машине и начали обыскивать, нисколько не церемонясь. Ещё одного вдруг начали охаживать резиновой дубинкой.

Моя рука, до этого сжимавшая записку, теперь двигалась сама по себе, будто по давно отработанному плану. Послание Люсии… «Мануэль привезёт рыбу в пятницу к дяде Игнасио». Спросят, кому несу, кто такой Мануэль, где живет Игнасио – и готово. Этого было достаточно, чтобы меня приняли за революционера и отправили в застенки BRACO. А там они церемониться явно не будут.

Не колеблясь ни секунды, я развернул клочок бумаги, поднёс его ко рту и быстро, методично, начал жевать. Пожилой кубинец посмотрел на меня с испугом. Бумага была тонкой, почти безвкусной, но её шуршание в зубах казалось оглушительным. Я запихал её за щеку, пытаясь размягчить слюной, а затем проглотил давясь. Я почувствовал, как она скатывается комком по горлу, оставляя ощущение сухости и горечи. Меня чуть не вывернуло наружу. Наконец, я догадался заесть ее фруктовым льдом.

Ко мне подошли двое. Один – солдат в зелёной форме, с автоматом на ремне. Второй – человек в гражданском, с усами и жёстким взглядом.

– Ты что делаешь?

– М-м-мороженое, сеньор, – показал я стаканчик. – Боюсь, что растает и и-и-испачкает одежду.

– Брось на землю! – рявкнул военный. – Документы!

Слава богу, я не забыл взять с собой удостоверение! Бросил в сторону стаканчик и медленно достал из кармана карточку. Он взглянул, вернул:

– Что ты тут делаешь⁈

Его глаза сузились. Солдат в зеленом охлопал меня по карманам, ничего не обнаружил, отступил назад.

– Иду к друзьям на обед.

Его взгляд скользнул по моему дорогому костюму, по туфлям, задержался на шляпе.

– Давай, парень, шагай, – буркнул он, и махнул рукой в сторону, указывая, что я свободен.

Я быстро кивнул, развернулся и пошёл, стараясь сохранять невозмутимость. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Кажется, я только что избежал очень больших проблем.

* * *

Стоило пройти полицейский кордон и повернуть за угол, как всё кончилось. Снова обычные прохожие, идущие по своим делам, и никто не стоит лицом к стене, задрав руки. До дома дона Педро оставалось несколько кварталов. Я невольно пошел быстрее, стараясь подальше отойти, от места облавы. И сразу почувствовал, как взмокла спина. Не сколько от жары, столько от волнения.

А вот дом тридцать семь по Кайе Хэ. Стоит на месте, никуда не делся. В массивную входную дверь я постучал уверенно. Я же знаю, что мне сюда. На этот раз её почти сразу приоткрыл сам дон Педро. Но не впустил, посмотрел сначала на меня, потом мне за плечо. Будь со мной полиция, давно бы ворвались.

– Опять ты? – удивился он. – А где Люсия?

– Она серьезно больна, не выходит из дома. Прислала меня. Сеньор Педро, – задыхаясь, проговорил я. – Там… там облава. Полиция и BRACO. На углу. Останавливают всех. Я… короче, я съел записку, что мне дала Люсия. Но я хорошо помню текст: «Мануэль привезёт рыбу в пятницу к дяде Игнасио».

Он уставился на меня, брови медленно поползли вверх. В глазах мелькнуло удивление, а затем – лёгкое одобрение.

– Съел, значит, – пробасил он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на усмешку. – А ты, парень, не промах. Заходи.

Он отступил в сторону, пропуская меня. Я шагнул внутрь, и тяжёлая дверь за моей спиной глухо захлопнулась. Я оказался в том же прохладном полумраке, наполненном запахом дорогого табака.

– Ну, рассказывай, – сказал дон Педро, усаживаясь в скрипучее кресло в большой гостиной. – Что за облава?

Я подробно описал ему всё, что видел: появление грузовиков, начало проверки, избиение сопротивлявшихся. И на закуску – история, как я ловко соврал про обед у друзей.

– Молодец, – кивнул он, выслушав. – Другой бы всё испортил. А ты парень не промах.

Педро поднялся и подошёл к окну, затянутому тяжёлыми шторами. Он осторожно отодвинул край, прислушался, а затем вернулся к креслу.

– Слушай, Луис, – начал он, глядя мне прямо в глаза. – Водить машину умеешь?

Я кивнул. В своей «прошлой жизни» я научился водить полуторку, была возможность. И попрактиковаться пришлось.

– Умею, сеньор. Но прав у меня нет.

Он усмехнулся.

– Да у половины кубинских водителей нет. Нужна твоя помощь. Мы надеялись на Люсию, но раз она не может… Надо будет кое-что отвезти из одного места в другое.

Он подошёл к календарю, висящему на стене, обвёл пальцем дату.

– Приходи сюда через неделю. Вечером. В восемь.

Я нахмурился.

– Зачем мне это, сеньор? Я… я просто помощник аптекаря.

Педро покачал головой.

– Ты теперь не просто помощник. Ты, парень, можешь стать частью чего-то большего. Нам срочно нужна помощь. Люсия… она выбыла из строя. Ты же видел. Помоги нам – мы поможем тебе.

– Кто мы? – спросил я, и моё сердце забилось быстрее. Я уже предчувствовал ответ.

– Мы – Движение 26 Июля, – торжественно произнес дон Педро. – Наша задача – свергнуть предательский режим Батисты (1)

Мои глаза невольно скользнули по комнате. В доме началась какая-то суета. Я увидел, как в соседней комнате, служившей, кажется, спальней, двое крепких парней начали копаться в ящике. Послышался металлический лязг, такой знакомый по войне. Оружие.

– Среди нас есть разные силы, – продолжал тем временем дон Педро, не обращая внимание на парней. – Но все мы едины в одном – Куба должна быть свободной от тирании и американского господства. Нас поддерживают во всём мире! Они знают, что мы делаем правое дело!

Он подошёл к небольшой книжной полке, вытащил откуда-то из-за корешков книг тонкую, потрёпанную брошюру. Протянул её мне.

– На, посмотри пока, – сказал он. – Это о нас. Но… – его голос понизился до шёпота, – ни в коем случае не выноси её за пределы дома. Если поймают с ней – попадешь в BRACO. Понял?

Я кивнул, взял брошюру. Обложка была напечатана на дешёвой бумаге, с неярким, но чётким изображением крестьянина с мачете, рубящего сахарный тростник, и рабочего, заносящего молот над наковальней. Над ними, на фоне восходящего солнца, возвышалась пятиконечная звезда. Текст напечатан крупным шрифтом. Я начал читать.

«Народ Кубы! Сколько ещё мы будем терпеть угнетение? Сколько ещё будем голодать, пока кучка паразитов жирует на наших землях? Батиста и его приспешники продали нашу Родину американским капиталистам! Они превратили Кубу в публичный дом для янки, в плантацию, где каждый из нас – раб!».

Обычная революционная агитка. Одни лозунги, ничего конкретного. Землю крестьянам, фабрики рабочим, всем старикам пенсия, а детям – образование. Такая литература мало чем отличается в разных местах. Все призывают бороться с эксплуататорами за счастливое будущее. Хорошие слова, только к чему они приведут?

– «Свобода Кубе! – эти слова были напечатаны самым крупным шрифтом. – Долой кровавый режим Батисты! Долой диктатуру! Да здравствует народная власть, власть трудящихся!».

– «Наши руки – наша сила! – было напечатано внизу страницы. – Объединяйтесь, братья и сёстры! Вместе мы свергнем тиранов! Куба для кубинцев!».

В детстве я застал революцию. Такое не забудешь. Власти менялись с неимоверной скоростью. Белые, красные, французы, бандиты… Из последних особенно запомнился атаман Григорьев. И все обещали навести порядок, надо только подождать немного, сейчас, только с врагами справятся, и сразу жизнь лучше станет. А пока – реквизиции, конфискации, продразверстка, карточки, обесценивающиеся на глазах деньги. Ну и заложники, расстрелы и прочие «развлечения». Потом, конечно, всё наладилось, я вот смог выучиться, завести семью, работу хорошую. Если бы не советская власть, вряд ли такие возможности появились. Но понял, что никакой власти простой человек не нужен – расходный материал. Топливо для костра, на котором «варится» политика.

Но сейчас… Похоже, Батиста держится за ускользающую власть изо всех сил, посиневшими пальцами. Потому что сотрудники BRACO и их методы похожи на действия оккупантов. А вот этого добра я тоже хлебнул вдосталь, и нравится мне такое еще меньше революции. Думаю, с этими ребятами можно попробовать раздобыть деньжат на мою задумку.

Я посмотрел на дона Педро, который молча ждал моей реакции. Пожал плечами, как бы говоря, что всё это для меня не новость.

– Хорошо, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Я приду и помогу. Только автомобиль… Неплохо бы попробовать заранее. А то сядешь за руль, а окажется – там что-то не так.

Дон Педро кивнул, и на его лице мелькнула довольная улыбка.

(1) О движении 26 Июля. Названо оно в честь неудачного штурма казарм Монкада в городе Сантьяго-де-Куба, который произошёл 26 июля 1953 года. Этот штурм, который возглавил Фидель Кастро, считается началом вооружённой борьбы против режима Батисты и символом кубинской революции. Знали о нём на Кубе примерно все, так что дон Педро объяснять это Луису не станет. В СССР, кстати, движение до самой победы революции считали мелкобуржуазной шелупонью и помогать не стремились.

Глава 11

Из магазина готовой одежды я вышел порядком нагруженный. Две пары брюк, три рубахи-гуаяберы, бельё, майки и спортивные трусы. А потом еще в обувном добавил: кеды и сандалии. К дому Альвареса я подходил порядком запыхавшись и мокрый от пота. Рубашку срочно стирать, пока не от меня не начало нести аммиаком.

Сбегал к Люсии, отнес ей записочку от дона Педро и пирожные, купленные по дороге. Матушка её даже в ладоши хлопнула от умиления.

Но меня больше интересовало другое. Я устроил коллеге настоящий допрос: стоит ли доверять толстяку, не подведет ли он? Люсия божилась, что дон Педро – очень надежный товарищ, она его не первый год знает, и на него можно положиться как на себя. Это меня немного успокоило, хотя я вдруг вспомнил анекдот, когда на сходку собрались пять революционеров, и в департамент полиции после неё поступило столько же рапортов от агентов. Да и Евно Азеф до конца был на хорошем счету.

Я отправился на тренировку по боксу в обычное время. Надо наращивать мышцы и продолжать учиться драться. И останавливаться не хотелось.

Вечерняя Гавана жила своей обычной жизнью. Шторм остался в прошлом. Воздух был насыщен влагой, пахло нагретой землёй, мокрыми пальмовыми листьями и цветами, пробивавшимися сквозь вездесущий запах моря. Я шел по улице, ощущая под ногами влажный, ещё не просохший песок, смешанный с мелким гравием. Иногда от избытка энергии хотелось подпрыгнуть. И я знал, куда я ее потрачу. У меня был План. Именно так, с большой буквы.

Но в переулках рядом с боксерским клубом никакой романтикой уже не пахло: затхлость пополам с жареной рыбой, вот что царило здесь.

Внутри было так же скромно, как и раньше. Кто-то убрал зал после ночевки пары десятков людей. Интересно, куда они пошли потом? Вряд ли у всех есть родственники, которые смогут приютить ставших бездомными.

Несколько боксеров работали с мешками, другие занимались со скакалками, их босые ступни ритмично ударяли о землю. В углу, на двух скамейках, сколоченных из потемневших досок, качали пресс еще несколько парней.

Я остановился у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку. Как и обычно, на пришедшего внимания не обращают. Все работают. Наконец, мой взгляд упал на сеньора Сагарру. Он стоял у ринга и что-то сосредоточенно объяснял двум молодым бойцам, жестикулируя широкими ладонями. Его голос, низкий и хриплый, был слышен даже сквозь общий гул зала. На лице не видно ни капли сочувствия. Получил по голове и упал? Вставай, нокдаунов у тебя будет еще много…

Я подождал, пока он закончит. Он повернулся, окинул меня взглядом с головы до ног, задержавшись на новом одежде и часах.

– Луис, – произнес он, и в его голосе прозвучало лёгкое недоумение. – Что это с тобой? Принарядился? Ограбил кого⁇

Я постарался сохранить невозмутимый вид.

– Добрый вечер, сеньор Сагарра. Я чту законы. Даже такие плохие, как у нас.

– Откуда тогда все это богатство? – тренер кивнул на мои часы. В гаванских трущобах они были показателем статуса. Мало кто из местных мог себе их позволить.

Конечно, он пытается выудить информацию и моя история должна быть простой и понятной.

– Обнаружились дальние родственники. Вчера приехали, помогли. Теперь я не один.

Сагарра кивнул:

– Ну что ж, Луис, – сказал он, его голос снова стал деловым. – Принарядиться – это хорошо. Но пора поработать, чтобы этот костюм не висел на тебе как на вешалке. Переодевайся. Или будешь бить грушу в своём новом наряде?

Я улыбнулся.

– Нет, сеньор. Переоденусь.

Я направился в угол, где стояла старая скамья – там у нас было что-то вроде раздевалки. Вытащил из сумки шорты и выцветшую футболку, что взял в доме Альвареса.

Вернувшись в зал, почувствовал на себе взгляды боксеров. Некоторые смотрели с любопытством, другие – с легкой завистью. Но большинство просто продолжали работать, не отвлекаясь. Я уже не был для них новичком.

– На разминку! – крикнул Сагарра, и я поспешно присоединился к группе.

Мы начали с легкого бега по кругу, затем перешли к растяжке. Я чувствовал, как разогреваются мышцы, тело начинает слушаться. Разминка была не очень интенсивной, но вымотала меня. Мы тянули руки, ноги, наклонялись, делали махи.

Затем начались отжимания. Я даже не пытался придерживаться общего темпа – понятно, что мои слабые мышцы такого не выдержат, и я сдохну. Поэтому делал их медленно, сосредоточенно, стараясь опускаться как можно ниже. Затем приседания, выпады, упражнения на пресс. Каждый повтор был испытанием, но я не сдавался. Пот стекал по лицу, попадал в глаза, но я не останавливался. Впрочем, силы всё равно кончились у меня раньше, чем у остальных. Но и это заслужило похвалу.

– Хорошо, Луис! – послышался голос Сагарры. – Есть прогресс!

Через полчаса Сагарра скомандовал перейти к работе на грушах. Я выбрал одну из них, самую старую, обтянутую потемневшей кожей. Свободные руки обмотал бинтами, надел перчатки. Ударил. Звук был глухим, но ощутимым. Не жалкий хлопок, как в первый раз. Я начал отрабатывать комбинации: левый джеб, правый кросс, снова джеб. Ноги двигались, тело разворачивалось. Я чувствовал, как каждый удар наполняется силой, появилась нужная резкость, акцент.

– На спарринг! – голос Сагарры прозвучал резко, отрывисто, и я опустил перчатки.

Не надо объяснять, что это значит. Время проверить свои силы. Я ждал, кого выберет тренер. Обычно он ставил новичков с более опытными бойцами, чтобы не отбить охоту.

– Луис, – сказал он, посмотрев на меня. – Сегодня ты встанешь с Рафаэлем.

Я внутренне напрягся. Рафаэль. Племянник Сагарры. Тот самый главарь «Орлов». Парень стоявший рядом с дядей, услышав это, усмехнулся. В его взгляде промелькнуло предвкушение. Он, похоже, обрадовался возможности снова помериться силами. Впрочем, и мне было интересно.

– Три раунда по две минуты, – объявил тренер. – Бой учебный, но без поблажек. В голову не бить! В корпус – можно.

Мы с Рафаэлем вышли на импровизированный ринг. Обменялись взглядами. В его глазах я увидел смесь задиристости и уверенности. В моих, вероятно, читалось соединение настороженности и решимости. Он старше, опытнее, покрепче. Но я знал, что могу его удивить.

– Начинаем! – гонга у нас не было, поэтому стартовали и заканчивали по сигналу тренера.

Рафаэль сразу же двинулся вперед. Быстрый, легкий на ногах, он начал с серии коротких джебов, пытаясь найти дистанцию. Я держал руки высоко, подбородок опущен, как учил Сагарра. Защита, защита, защита. Главное – не пропустить сильный удар. Я уворачивался, блокировал предплечьями, отступал.

Рафаэль был агрессивен, но, к счастью, не точен. Он сыпал ударами по корпусу, пытаясь прижать меня к канатам. Я не спешил отвечать, просто держал оборону, изучал его движения. Он был быстрым, но атаки даже мне казались немного прямолинейными. Уклоны и нырки – это то, что мне снилось по ночам, так Сагарра вдалбливал в нас эти приемы.

Наконец, мне повезло и в его атаке возникла пауза. Наверное, устал, как и я. В этот момент я выбросил короткий, резкий джеб и сразу правый крюк. Попал. Рафаэля повело, ноги у него начали заплетаться, и если бы не канаты, он упал. И не потому, что удар сильный, просто стоял он неудобно для себя.

– Стоп! – Сагарра остановил бой. – Уже неплохо, Луис. Смотрю питаться ты стал лучше, появились мышцы.

Рафаэль, тяжело дыша, протянул мне руку.

– Ну, Луис, – прохрипел он. – Ты стал быстрым…

Я кивнул, ударил его по перчаткам.

– Хороший бой.

– Неплохо поработали, парни, – сказал Сагарра. – Луис, ты меня удивляешь. Если так дело пойдет, поставлю тебя в среднем весе на городские соревнования зимой.

Я снял перчатки, размотал бинты. Пожалуй, первый раз, когда у меня всё получилось.

* * *

На спаррингах тренировка подошла к концу. Шум ударов и выкрики затихли, зал наполнился привычным гулом разговоров, шорохом сумок и стуком обуви по доскам. Все тянулись к выходу.

Я, вместо того чтобы идти в раздевалку, направился к тренеру. Он сидел на дальней скамейке, чуть сутулившись, и лениво вертел в руках потрёпанную перчатку.

– Сеньор Сагарра, – начал я, когда подошел. – У меня есть к вам вопрос.

Он поднял голову, его взгляд стал внимательнее.

– Слушаю, Луис.

Историю я репетировал в голове с утра, даже пока шел сюда, обдумывал со всех сторон. Простую, без лишних деталей, чтобы не звучало слишком уж фантастически и не веяло криминалом на версту.

– Мне… мне недавно, – я замялся, будто подбирая слова, – родственники, о которых я вам говорил, передали кое-что. Семейные реликвии. Серьги с изумрудами. Ну, они старые такие. Мол, это доля моей покойной мамы и я могу их продать, чтобы… ну, жильё снять. Но я не знаю, к кому обратиться. Подумал, вы знаете, кто поможет в этом?

Я посмотрел ему прямо в глаза, стараясь не выдать нервозности. Это был рискованный шаг. А ну как он потребует встречи с «родственниками»?

Сагарра задумался. Он посмотрел на меня, затем оглядел зал. Его плечи чуть напряглись. В Гаване было полно криминала, контрабанды, подпольных сделок. И подростки из бедных районов – неотъемлемая часть этого.

– Изумруды, говоришь, – пробормотал он, потирая подбородок. – А какой вес?

– Точно не скажу. Довольно большие. Я не специалист, – вздохнул я. – Не хочу, чтобы меня обманули. Мне нужна помощь надежного человека. Разумеется, я заплачу вам комиссию.

Он молчал несколько секунд, обдумывая, затем кивнул.

– Хорошо, Луис, я поспрашиваю у своих знакомых. Возможно, и найдутся такие. Завтра дам ответ. Но учти – это не простое дело.

– Спасибо, сеньор. Я очень признателен.

* * *

Держа в правой руке букет белых роз, завернутых во влажную бумагу, я пытался одновременно нажать на звонок и вытереть пот со лба платком. Жарко! Ноябрь, а шпарит, будто в июле… Было несколько прохладных дней, когда шел дождь. Но потом солнышко продолжило нас плавить.

Дверь огромного, как крепость, особняка открыл пожилой негр-дворецкий в безупречно белой униформе. Его движения были плавными и беззвучными, как у тени. Он осмотрел меня с ног до головы, задержав взгляд на цветах, затем на моей одежде. Я почувствовал себя жалким мальчишкой, который пришел на свидание к принцессе. Первый раз в жизни вхожу в дом с дворецким.

– Добрый вечер, вы к кому? – сказал он, его голос был низким и бархатным.

– К сеньорите Сьюзен.

– Пожалуйста, проходите. Как о вас доложить?

– Луис Перес.

Он провел меня внутрь. Переступив порог, я оказался в другом мире. Роскошь здесь не просто присутствовала – она кричала. Огромные хрустальные люстры свисали с расписанных фресками потолков, их свет преломлялся в бесчисленных гранях, бросая на стены и пол блестящие блики. Ковры, казалось, были сотканы из золотых нитей, а мебель, тяжелая, резная, из темного дерева, выглядела как экспонаты из музея. В воздухе витал запах дорогих сигар и духов.

Я решил не садиться. Мне не предлагали. Вдруг это не очень вежливо по отношению к хозяевам? Мало ли какой антиквариат я попорчу при этом?

В комнату вошел высокий, почти полностью лысый мужчина. Усики щеточкой, рыжеватые, но м изрядной долей седины. В руке он держал стакан с толстым дном. Судя по золотистому цвету напитка это был виски.

– Ола! Вы кто? – на правильном испанском осведомился лысый.

– Луис Перес, сеньор. Пришел к Сьюзен.

– А я – Эмилио Альбертон, отец Сьюзи. Располагайтесь, – он кивнул на кресло, и сам сел рядом. – Это добро тут для этого и стоит. Девушки быстро собираться не умеют.

Сахарный «король» Гаваны напоминал матерого льва, который с подозрением смотрит на чужака, вторгшегося в его владения. Хотя не могу сказать, что он пытался подчеркнуть своё богатство или положение. Просто вёл себя обычно, как ему удобно.

– Выпьете чего-нибудь? Джим принесет вам виски или рома. Или хотите коньяка?

– Спасибо, воздержусь.

Хозяин помолчал, покрутил стакан в руках, со вздохом спросил:

– Чем вы занимаетесь, юноша?

– Боксом, – коротко ответил я. – Думаю о спортивной карьере.

Он с удивлением покачал головой:

– Боксеров Сью еще не приводила в дом…

– А кого приводила? – поинтересовался я.

Выяснить этот вопрос не удалось – послышались легкие шаги, и в комнату вошла Сьюзен. Я забыл обо всем. На ней было легкое, струящееся платье цвета слоновой кости, которое подчеркивало ее хрупкую фигуру. Волосы собраны в высокую прическу, открывая длинную, изящную шею. Она выглядела ослепительно, как будто сошла с обложки модного журнала. Ее улыбка была такой яркой, что, казалось, освещала всю комнату.

– Папа, – сказала она, подходя к нему и легко поцеловав в щеку. – Луис, ты пришел. Прости, что заставила тебя ждать. Я была почти готова. О, какие красивые цветы!