Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Соавторы: Анна Гурова,Алексей Вязовский,Станислав Кемпф,Михаил Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 187 (всего у книги 356 страниц)

– Матушка твоя. Когда послушала, как я на гуслях играю.

Нежата как будто перестал дышать. Лишний удивленно окликнул его, но услышал только быстро удаляющиеся шаги.

Что случилось? Что опять не по нраву?

«Я чем-то напугал его», – озадаченно подумал гусляр.

Глава 18
Крепость Филина

Все хорошенько обсудив с обоими кормщиками, Нежата принял решение продолжать путь по реке. Он решительно не понимал, в какой миг они могли перепутать реку, и склонялся к мысли, что Бзыря попросту плохо знает дорогу, как бы тот ни клялся в обратном. Сам Нежата в этой части Великого леса не бывал, но помнил, что здесь есть реки, текущие на север. Посоветовавшись с Тархо, который сопровождал его в прошлых походах, Нежата приказал плыть дальше – наудачу. А вернуться они всегда успеют.

И три ладьи все дальше и дальше уходили по неведомо какой реке в Великий лес…

– В этой земле и деревья выше, и болота глубже. И духи, небось, все один другого страшней, к людям неприветливые…

…В небе щурилась луна, а на берегу горели костры. Люди толпились подле них, ожидая ужина и косясь на стену леса, что черной тучей нависала над берегом. Река – то ли Юка, то ли нет – все же казалась более привычной и дружелюбной, чем этот чуждый, неизведанный, бесконечный лес. Вот он смотрит звериными глазами из чащи так, что мороз по коже пробегает, – а чего ему надо? А кто его знает…

– Леших тут, небось… – заметил кто-то.

– А то, – сразу же отозвался мерянин Вирма, старый соратник Нежаты по множеству походов и великий знаток всяческих баек. – Люди говорят, в Великом лесу пять разных леших водится. И чем глубже в чащу, тем леший злее! Тот, что у опушек живет, может и ягод людям подкинуть, и грибов… Лишь бы не шумели. Не то начнет аукать знакомыми голосами, заведет поглубже… А там поджидает другой леший – тот, который любит охотников кружить да в самые дебри заводить… А уж в буреломе такой леший, хоть сразу на суку вешайся! И это мы еще до болота не добрались…

Нежата, слушая мерянина, призадумался и спросил:

– Скажи, Вирма, а какой бог в Великом лесу над лешими самый главный?

– Вестимо, у вису свой лесной хозяин, – ответил тот. – Его вроде бы Лесным Дедом и называют. Как везде, шума не любит, зверей стережет…

– А чем его одарить, чтобы не слишком серчал?

– Тем, чего у него нет. Снедью домашней… Серебром, золотом…

– Ишь, губа не дура! Ладно, почтим здешнего хозяина серебришком…

– А еще ракушки ему по нраву, – добавил Вирма. – Только не всякие, а речные, в виде уха.

– Почему? – удивился Нежата.

– Его на языке вису зовут Ночное Ухо.

– Ну и имечко, – засмеялся Бзыря.

Нежата устроился у костра поудобнее.

– Вижу, ты побольше своего родича о здешних богах знаешь. Расскажи-ка еще!

Вирма пожал плечами:

– Да что там рассказывать? Зовут его Ночное Ухо, а еще – Северный Ветер, а у иных он – Морозный Старец… Имен много, да не все называть следует… Живет он в самом сердце Великого леса, куда людям ход закрыт, на горе Гнездо Ветров. Эту святую гору можно только издали увидать, и всегда ее вершина косматым облаком скрыта… Здесь, в землях вису, ему все послушны – духи, звери…

– А в каком обличье к людям выходит? – спросил Бзыря. – Медвежьем, небось?

– Филином слетает, – не очень охотно ответил Вирма.

– А если его ненароком обидишь, то что?

– У Ночного Уха, как и у вашего Велеса, есть темный, гневный лик, обличье. И лучше бы нам с ним не встречаться…

– Расскажи! Как зовется филин во гневе?

Вирма заупрямился.

– Не хочу накликать, – признался он. – В самых ведь его владениях сидим. Да и горы рядом…

– А что горы? – спросил Нежата. – Я весь день по сторонам глядел, никакой горы с облаком на вершине не видал – все невысокие, борами поросли…

Но Вирма темного имени зимнего хозяина леса так и не назвал. Даже иносказательно. Ибо мало ли.

* * *

Волок открылся внезапно, за крутой излучиной. Только-только плыли среди дремучих лесов, где, казалось, отродясь людская нога не ступала, – и на тебе! Лес отступил от воды, дав место широкому пологому лугу. Берег был вытоптан так, что местами и трава не росла. Новогородцы радостно закричали при виде знакомого обустройства. Вот уходящие в воду бревенчатые полозья, блестевшие остатками жира, – по таким вытаскивали из воды тяжелые ладьи. Рядом катки, чтобы подкладывать под днища кораблей… Подальше – избы, бани, амбары… В лес уходила широкая просека – тот самый волок. Возле его начала даже остроконечный частокол виднелся: видно, чтобы защищать переправу от нападений лихих людей…

А потом веселье стало стихать.

На волоках всегда кипит жизнь. Тут можно нанять помощников, готовых споро перетащить корабли и грузы из одной реки в другую. Но ни у пристаней, ни среди домов не было заметно ни души.

– И все-таки это была Юка! – громко заявил Нежата, окинув взглядом вытянувшиеся лица. – Мы на правильном пути! Это Чудской волок. Вон там, – он повел рукой в сторону просеки, – нас ждет полноводная Винья и легкий путь на север!

Новогородцы ответили неразборчивым гудением. Волок – это хорошо! Но где все люди? Кто обустроил переправу, кому за нее платить?

– На собратьев-ушкуйников бы не нарваться… – послышался чей-то голос.

– А помнишь, тархан, обменный берег в землях мещор? – тихо произнес Кофа, обращаясь к Нежате. – Тоже сперва никого не было, а потом как полезли…

Молодой ушкуйник нахмурился. Приказал людям надень брони и на всякий случай держаться настороже…

Однако когда новогородцы сошли на берег, то быстрый обыск лишь подтвердил увиденное с воды. Волок был брошен. Причем не впопыхах – люди явно собрали скарб и ушли, видимо, по воде, поскольку судов тоже не было, кроме нескольких оставленных плосконодок.

Следов битвы или мора, хвала богам, не обнаружилось. Зато нашлось кое-что другое.

– Сюда! – раздались голоса тех, кто первыми вошел за тын. – Тут капище!

В северном углу маленькой крепости стоял окруженный земляным валом высокий столб, увенчанный ушастой птицей с крючковатым клювом. Вырезанная из дерева птица сидела и смотрела вниз, на незваных гостей, безо всякой приязни. Перед столбом в яме лежали обугленные звериные кости. В сущности, обычное капище – и совсем непонятно, чего так испугался мерянин Вирма.

– Тумнакар! – вырвалось у него.

– Помолчи! – строго оборвал Тархо. – Всякому ведомо, что Тумнакар неведомо где, в дебрях Великого леса…

– А мы где?!

– Что еще за кар? – напустился на них Нежата. – Говорите!

– Тумнакар – Крепость Филина, – объяснил Тархо. – Есть такая небылица у мерян… Стоит-де среди голых скал, у самой Кромки, крепость. Двое ворот у нее: одни в мир живых открыты, другие – в мир мертвых. Кто туда зашел – обратно не выйдет. А сторожит ее…

Тархо бросил многозначительный взгляд на резного филина.

Нежата и новогородцы, слушавшие его сперва с опасливым недоумением, дружно рассмеялись.

– Вы, лесовики, горазды себя запугивать, – заявил Бзыря. – Какая тебе крепость у Кромки? Еще Ягу вспомни! Обычный волок. Мы таких видели десятки.

– Я предполагаю, – заявил Кофа, – что волок принадлежит святилищу местного лесного божества. Недавно почтенный Вирма о нем рассказывал.

– А-а, жрецы, – протянул Нежата. – Тогда ясно, почему тут сейчас пусто. Нет корабля – нет и помощников. Вот увидите, скоро из лесу явятся услуги предлагать да мыто собирать…

Новогородцы зашумели. Тут же посыпались шутки-прибаутки:

– Они нам: не пропустим, пока все ваши товары не перетрясем! А мы им…

– Куда-куда он меня послал? Ребята, налетай!

– Размяться-то хочется!

Нежата не разделял общего веселья. Покинутый людьми волок настораживал.

Кофа разумно предположил, что этим путем пользуются только летом. А нынче почти зима.

– Тоже мне зима, – буркнул Нежата. – Даже заморозков еще не было. Странное место…

Он разослал разведчиков во все стороны, а сам направился вдоль просеки. Разбросанные повсюду катки и глубокие борозды в земле говорили, что за прошедшее лето тут протащили не один корабль. Идти пришлось недолго – пару верст, и вдалеке заблестели широкие воды большой реки. Она текла на север.

Вот теперь в самом деле стоило порадоваться!

– Винья, несомненно она!

– Слышь, Бзыря! Все-таки мы шли по Юке! Правильным путем!

Однако старый ушкуйник стоял на своем:

– И близко ничего похожего! Леший нам глаза отвел, что ли?

Кажется, он один был не рад волоку. Клялся, что в прошлый раз, когда он здесь бывал, все выглядело иначе, и сейчас они вообще неизвестно где. И гор здесь быть не должно!

Но его уже никто не слушал.

Остаток дня прошел в хлопотах. Устраивались на ночлег – наконец-то под крышей! Разгружали ладьи, готовя к переправе… Один за другим возвращались разведчики. Все говорили одно: никаких следов человеческого жилья поблизости нет. Нежата слушал и все больше мрачнел. Предположение Кофы о том, что волоком заправляют местные волхвы, оказалось ложным. Тогда почему опустел перекресток речных дорог?

Зашло солнце, берег погрузился в холодный сумрак. И тут выяснилось, что двое разведчиков не вернулись. Те, которых послали на восток, к горам…

Их ждали до глубокой ночи, но тщетно. Кто-то вспомнил, что незадолго до заката слышал со стороны гор резкий свист.

– Заблудились, – предположил Бзыря. – Не замерзли бы! Ишь, как подморозило-то!

В самом деле, ощутимо захолодало. Первая ночь, когда роса на увядшей траве превратилась в белый иней.

После полуночи Нежата отрядил новых разведчиков. Четверо ушкуйников вооружились, зажгли факелы и ушли в лес…

Наступил рассвет. Никто из четверых не вернулся.

Вот тогда новогородцы поняли, что дело-то, похоже, намечается скверное. И пусто на волоке – ох, не просто так…

Нежата приказал людям надеть брони и держать оружие под рукой.

– А ладьи? – воскликнул Тархо. – Одну уже тащат по волоку, другую сейчас из воды поневолим… Что делать?

– Продолжайте, – подумав, приказал Нежата. – Да побыстрее. Чтобы, когда вернемся, хоть один корабль уже стоял бы у того берега, готовый сразу отплыть.

Тархо покачал головой и тихо сказал:

– Если придется отступать с боем или удирать от большой оравы, на одну ладью все не уместятся…

– Разделимся! – принял решение боярин. – Тархо, вы со своими людьми перетаскиваете вторую ладью и ждете нас. Третью пока оставьте на Юке… Бзыря и его люди идут со мной. Вирма тоже – знающий человек не помешает. Хазарина оставлю. Если дойдет до боя – будет помехой… И вот что… Слепыша возьму с собой.

– Калеку? – удивился его товарищ.

– Не калеку. Гусляра. Певца, Велесом отмеченного…

Тархо кивнул, выразительно поглядев на невысокие горы, что плавно поднимались над ельниками. Восходящее солнце озаряло вершины. Все поросли лесом, кроме одной. Голая макушка горела в золотистом рассветном небе, словно огромный костер.

– Снег, что ли? – глядя из-под руки, подумал вслух Нежата. – Неужто выпал уже? Или с прошлого года лежит?

Ему ужасно не хотелось идти туда, к этим незнакомым горам. Которых, по словам Бзыри, тут, между Юкой и Виньей, и не должно быть! Ведь путь дальше найден, и пока никто не преграждает его… Вот бы скорее погрузиться на ладьи, поставить паруса и лететь вниз по Винье, к Змееву морю!

«Надо товарищей выручать, – напомнил себе Нежата. И добавил мысленно: – Если еще есть кого…»

* * *

Путь к горам через лес оказался куда дольше, чем ожидал Нежата. Он впервые пожалел, что накануне не выпал снег, – куда проще было бы идти по следам пропавших. Впрочем, опытные следопыты-ушкуйники находили следы на траве, во мху, среди можжевельников… Вот только все это забирало время. Лишь после полудня отряд вышел к предгорьям.

Между тем понемногу становилось все холоднее. Как будто зима, прежде в шутку бросавшая в незваных гостей горсти мокрого снега, наконец решила сама выйти им навстречу. Солнце слепило глаза, сверкая в каждой застывшей капле. Еловые лапы обрастали колючей изморозью. Всякая былинка, всякая веточка одевалась в прозрачное ледяное платье. Мох уже не проминался, а хрустел под ногами.

– Все будто в стекле, – обсуждали на ходу новогородцы. – Красотища-то какая!

Дальше путь лежал меж двух хребтов, заросших лесом так густо, что и зверь бы не проскользнул. След пропавших разведчиков понемногу уходил вверх.

– И чего их туда понесло? – ворчал Бзыря, надевая рукавицы на озябшие руки.

– Тропа! – раздался возглас впереди.

В самом деле, словно ниоткуда возникла широкая каменистая тропа, резко уходящая вверх. Следы вели именно туда.

Нежала поднял взгляд и помрачнел. Прямо над ним нависала безлесная вершина. Теперь она уже не полыхала рассветным огнем, и было видно, что это голая скала, в самом деле укрытая снегом…

– Ничего не поделаешь, идем туда, – буркнул он. – Держать оружие наготове!

Чутье подсказывало ему: осталось недалеко.

Ушкуйники один за другим полезли в гору. Они поднимались по крутой, петляющей туда-сюда тропе. Запыхались так, что аж согрелись, хотя морозец ощутимо крепчал.

«Кто мог вырубить дорогу в скале? – гадал Нежата. – Уж точно не люди!»

Останавливаясь время от времени перевести дух, он оглядывался назад и видел, как все шире раскрываются окутанные дымкой головокружительные просторы. Великий лес был повсюду; его дальний край утопал в голубом тумане. Эта невыразимая огромность пробуждала в душе благоговейный страх.

– Батюшка Велес, оборони, – само слетело с губ новогородца.

«Не услышит. Тут правит другой лесной владыка. Как его? Ночное Ухо… Северный Ветер… Морозный Старец…»

Они поднимались все выше. Небо понемногу затягивали мутные белесые облака. Наконец солнце пропало, и сразу краски погасли, завыла поземка… Все меньше становилось деревьев, все больше камня. Когда остались только самые упрямые ели, могучими корнями вцепившиеся в скалы, перед ушкуйниками внезапно открылась крепость.

Ничего подобного никто из них в жизни не видел. Стены были высоки, словно их срубили из двухсотлетних сосен. Изморозь так густо покрывала их, что было даже непонятно, дерево это или камень, либо сама исполинская твердыня родилась из снега и льда… Ворот при этом не было – вход ограждали два столба. И на каждом – по здоровенному остроухому филину с распахнутыми крыльями.

Ветер свистел в воротах, свободно гулял по пустому двору. Ни стражи, ни войска… Ни единого человека.

Место выглядело давно заброшенным. Если вообще было когда-либо обитаемым.

Однако меряне так не считали.

– Тумнакар!!! – понесся полный ужаса шепот.

– Что хочешь с нами делай, боярин, – дрогнувшим голосом заявил Вирма, – но мы в эти ворота не войдем!

«Да я и сам не рвусь», – подумал Нежата, с опаской заглядывая внутрь.

И тут заметил во дворе человеческие фигуры. Сперва решил было, что это изваяния, но потом узнал по выбеленной инеем одежде…

– Там наши! Насмерть померзли!

– Их нарочно заморозили! Это чары!

– Не ходите туда!

– Вирма, ты с мерянами останешься тут, сторожить вход и тропу, – быстро приказал Нежата. – Остальные – за мной! Огнерукий нам защита!

Новогородцы ступили внутрь ледяной крепости, готовые к битве. Может, выйдет навстречу злой колдун, может, филины на столбах оживут и налетят сверху… Какая разница – сам погибай, товарищей выручай! Только во дворе спасать было уже некого. Там и сям ледяными статуями застыли мертвецы. Да не одни вчерашние разведчики. Нежата заметил: есть и другие…

– Не первые мои ребята сюда забрались, – сквозь зубы заметил он. – А ну-ка, пойдем дальше! Поищем того, кто тут людей морозит… Слепыш! Готовь гусли!

Они пересекли просторный двор и остановились перед высоким крыльцом. Подле двери, напоминающей зев пещеры, несли стражу обледеневшие, нетленные глодни.

– Войдем, – голос Нежаты был холоден, но внутри клокотал гнев. – Поглядим, кто моих людей себе на службу забрал…

Миновав недвижную стражу, новогородцы погрузились в синий сумрак ледяного чертога. Свет сочился сквозь невидимые окошки, устроенные высоко под крышей, понемногу рассеиваясь, так что внизу было сумрачно и гулко, как в колодце.

– Глянь, боярин, там, в дальнем конце чертога, что-то сияет, – хрипло сказал воеводе Бзыря.

Подойдя поближе, ушкуйники обнаружили возвышение, так же окруженное ледяными статуями. Там, на высоком престоле, сидел, словно вмерзнув в него, великан. Люди с изумлением и страхом рассматривали хозяина крепости. Великан был стар, но могуч с виду; длинная белая борода спускалась на грудь, а сияние испускали бесчисленные самоцветы, покрывавшие его шубу. Глаза исполина были закрыты, лицо неподвижно.

– Кто это? – зашептались между собой новогородцы. – Он мертв?

– Да не, похоже, спит…

– Как там его – Морозный Старец…

– Тс-с! Конечно, спит, ведь еще осень – снег не лег, реки не встали…

– Тихо, уходим…

Внезапно великан поднял голову и открыл глаза.

– Кто тут у нас? Еще воины в мою стражу? – зарокотал под сводами низкий голос. – Нынче что-то много охотников…

Нежата шагнул вперед.

– Поздорову тебе, грозный хозяин крепости! – ответил он раздельно и громко. – Пришел к тебе Нежата, прозванный Змеевичем, боярин из Нового города. Мы потеряли шестерых людей на волоке. Они, видно, заблудились и зашли к тебе во двор… Не прикажешь ли вернуть их?

Великан встал, едва не достав макушкой до свода. Оглядел гостей и усмехнулся:

– Заблудились, говоришь? Как занесло вас в мои земли, словене? Я дозволяю пользоваться волоком только пока греет солнце. Все живущие в моем лесу это знают. А кто не знает – сам виноват!

Огромные пальцы сомкнулись на посохе толщиной с молодую сосну, что стоял подле престола. Новогородцы попятились. Зимний Велес, по преданиям, тоже владел подобным посохом, и люди очень хорошо знали, для чего он нужен…

– Наш поход не терпит отлагательств, – бесстрашно заговорил Нежата. – Мы идем на Соляные острова, чтобы изгнать оттуда беззаконного ярла Арнгрима. Этот викинг самочинно назвал себя властелином Змеева моря. Говорят еще, он колдун, повелевающий морским духам…

Ледяной великан оглядел горстку столпившихся у подножия его трона воинов и рассмеялся густым басом.

– А-а-а… Тот, кто желает вернуться в наш мир, где ему нет места? Ступайте домой. Вы ничего не сделаете Древнему. Во владения иных богов ему пути нет… пока. Однако на своем море он полновластный владыка, и не пескарям бросать ему вызов!

– Ты так и не назвался, хозяин крепости, – дерзко ответил Нежата. – И речи твои темны. Говоришь об Арнгриме, словно он какой-то бог, а он всего лишь наглый морской князь!

– Как и ты, Змеевич? Что ж, попробуй выступить против Древнего! Может, хоть он в тебе родню признает.

– Что значит – хоть он? – вспыхнул Нежата.

– То и значит. Твой-то отец тебя признавать не торопится – видать, неспроста… Ладно уж, ступайте. Позабавлюсь, глядя на вашу битву… Только за волок заплатить надо.

– Чем? – спросил Нежата, уже зная.

– Троих мне оставишь. Избирай как угодно, хоть жребий вели бросать, мне едино.

– Не быть тому! – рявкнул Нежата. – Ты и так уже…

– Иначе останетесь все! По лесу вас расставлю…

Глубоко посаженные очи великана быстро обежали новогородцев. И вдруг полыхнули холодным огнем.

– Гусляр! Хо-хо! Да какой!

Ушкуйники невольно раздались в стороны, оставив растерянного Лишнего перед глазами хозяина ледяной крепости. А великан неторопливо спустился с возвышения и склонился над парнем, разглядывая его с любопытством и удовольствием.

– Ишь, певец… И где такого добыли? – гулко бормотал он. – Вот так подарочек! Да, с таким гусляром никакой Древний не страшен! Так вот почему вы сунулись на мой волок в предзимье… Я забираю гусляра, Змеевич! Не хочу, чтобы до моего леса скоро дошли волны Змеева моря…

Нежата смотрел то на Лишнего, то снова на великана.

«Забрать? Слепыша?!»

В сердце молодого ушкуйника разгорелся отчаянный гнев. «Я привел его сюда, я отвечаю за него! Я не дам ему погибнуть!»

Прочие ушкуйники, однако, так не считали. На их лицах явно читалось облегчение.

Нежата выхватил меч:

– Не позволю!

При виде сверкнувшего клинка белобородый великан нахмурился. Бросил взгляд на свое мертвое войско – и оно тотчас задвигалось, зазвенело оружием… Ушкуйники стояли в кольце врагов.

– К воротам! – закричал Нежата. – Уходим!

И закипела битва. Лишнего едва не снесли с ног. Он беспомощно топтался, прижимая к груди гусли, оглушенный выкриками, треском ударов, лязгом железа… Он не знал, что хозяин крепости наблюдает за ним с высоты и уже тянет руку, примериваясь схватить…

«Что мне делать? Чем помочь бойцам?!»

И тут память подсказала ему, на что годен гусляр в драке. Лишний сбросил с гуслей чехол, ударил по струнам и во все горло заорал:

 
– Мы ушкуйники лихие,
Мы нигде не пропадем!
Там, где надо, дадим в морду,
А где надо, и споем!
 

Дерзкая попевка едва пробилась сквозь грохот и рев, но у Лишнего как будто сразу прибыло сил, и озябшие пальцы враз отогрелись. Конечно, это не настоящая боевая песнь, под которую идет в бой княжья дружина, – просто частушки под драку на зимних гуляньях, когда идет стенка на стенку…

 
– Нас побить, побить хотели
На высокой на горе!
Не на тех вы нарвалися —
Мы и спим на топоре!
 

Теперь боевые частушки как будто услышали те, для кого они пелись. Лишнего схватили под руки и куда-то потащили. Судя по громкому сопению, это были не мертвецы, а свои. Лишний набрал воздуху и заорал, на бегу ловя струны:

 
– Меня били-колотили,
Все по глазу норовили,
Угадали по плечу —
Я лежу и хохочу!
 

Теперь уже не просто теплом повеяло в ледяном чертоге. Когда толпа ушкуйников с боем прорвалась во двор, их встретило огромное сияющее солнце. Его лучи в клочья рвали серые тучи, заливая жарким огнем Крепость Филина. Ледяные воины один за другим начали падать. Великан, вышедший на крыльцо вслед за ними, вскинул руку и попятился, чтобы не ослепнуть. Лишний, чудом не выронив гусли, продолжал вести боевую песнь:

 
– Выйдем мы во чисто поле,
Перед нами цельна рать,
Гой ты, матушка-землица,
Дай нам силы устоять!
 

Тугая стена теплого ветра пронеслась по крепости, и, подхваченные ею, воины Нежаты вырвались из владений Морозного Старца.

Никто не преследовал их. Солнце сияло, под ногами хлюпало, иней превращался в капли воды…

До волока ушкуйники долетели как на крыльях. С одной стороны, под гору и бежать легче, а с другой – подгонял страх, что волшебство боевой песни закончится и ледяной великан устремится в погоню.

Лишнего всю дорогу передавали с рук на руки.

– Ишь какой Слепыш-то у нас! – раздавались благодарные голоса. – Вот молодец!

– Угадал воевода! Глазами скорбен, а как запоет…

Лишний почти не отвечал, лишь слабо улыбался. Закончив петь, он враз почувствовал такую истому, что даже веки подниматься не хотели. Только раз, узнав по шагам Нежату, он протянул руку в пустоту и не удивился, когда ее крепко сжали в ответ.

– Когда бы не твоя защита, боярин, – прошептал он, – мной бы откупились и сочли, что легко отделались…

– С этого дня я буду беречь тебя, как брата, – отозвался Нежата.

Тем же вечером, не дожидаясь заката и бросив третью ладью на Юке, новогородцы на двух оставшихся судах вышли на большую реку. Оставалось лишь надеяться, что это в самом деле Винья. Если им повезет, то рано или поздно она принесет их к островам Волчьего взморья.