Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Соавторы: Анна Гурова,Алексей Вязовский,Станислав Кемпф,Михаил Злобин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 182 (всего у книги 356 страниц)

Глава 9
Угощение духов

В просторной теплой зимней веже Ютси и Куммы тесно и шумно. Дым очага утекает в звездное небо, вьется вокруг опорного столба, и домовые духи с удовольствием греются в горячем дыхании огня. Вокруг смех, разговоры гостей. Вернее, гостий – сегодня здесь только рожавшие женщины. Даже хозяин дома, Кумма, удалился в свою особую вежу. Обычно великий сейд уходил туда, чтобы насладиться уединением и поразмыслить в тишине, но сегодня его туда, считай, выгнали!

Этот вечер устроен для Кайи. Она наготовила лакомств и поочередно угощает всех сайво. Сперва кланяется вырезанной из кости Моховой Матушке и двум ее дочерям, помощницам в родах. Одна дочь с луком – ей молятся о рождении мальчика, другая с рукоделием – приводит девочек.

Затем чествует домовых сайво-хранителей. Духи огня и дыма; духи камней очага, дух опорного столба, духи котелка и мешалки; родовые сайво, хранители семьи – им всем предлагаются угощения. Всех их призывают заботиться о будущей матери и о будущем новом родиче.

– Вот вам вкусная треска с толченой морошкой! Вот горячий рыбный взвар, чтобы согреть брюхо и развеселить сердце! Вот сладкая черника с оленьим молоком!

Далее предлагается угощение родичам, сущим за Кромкой:

– Бабушка Морошка! Приди, порадуйся с нами! Матушка, батюшка! Скоро на свет явится ваш первый внук! Анка, мое доброе море…

Ну а после того, как накормлены сайво и прародители, присутствующие женщины – бабушки и матери рода Куммы – приступают к трапезе и сами.

Еще духам, предкам – и друг другу – нынче показывают приданое для ребенка, которому скоро предстоит прийти в этот мир. Большую его часть сшила сама Кайя, а чего не хватало – подарили гостьи. Здесь и первая одежда из нежнейшей птичьей кожи, и другая, крепкая и теплая, набранная из красиво подобранных кусочков оленьих шкур. Дети рода Куммы надарили Кайе игрушек, сделанных своими руками. Погремушки из звериных позвонков, собачки и птички, вырезанные из кости. Куколки в пестром платье, но без лиц, чтобы злые духи не вздумали в них вселиться. Все игрушки Кайя уложила в особый короб – они пригодятся еще не скоро.

И, конечно же, колыбелька – берестяная, выложенная изнутри мягким мхом. Колыбель напоминала крошечную кережу – лодку, что служила поморским саами всю жизнь, а потом в ней же их и хоронили, отправляя к предкам в Нижнее море. Колыбель была очень легкой; ее можно было поставить наземь или подвесить на ветку, а можно перекинуть за спину, словно короб, и нести с собой куда угодно.

– Ты, Кайя, главное, пей побольше молока, – советовала одна из бабушек. – Тогда дитя родится белолицым и красивым.

– А еще непременно ешь побольше моченой клюквы, – приговаривала другая, – тогда сынок будет румяным и здоровым!

Все присутствующие были согласны в том, что у Кайи родится мальчик. На это указывали верные приметы. Живот у Кайи был высоким, дите впервые зашевелилось справа, а не слева. Да и хрупкая девичья красота Кайи осталась при ней – верный признак, что она носит сына.

– Когда настанет время, тебя отведут в родильную вежу, и ты останешься там одна, – рассказывала самая старшая и многоопытная из матерей. – Но не бойся. Вся сила рода пребудет с тобой. Придут духи предков, да и мы все будем тебе помогать. Я сама буду петь моление Моховой Матушке: «Как весной родишь ты бесчисленных детей своих без боли, в великой радости, так и мне даруй роды безболезненные, на счастье всему роду…»

– Лы-лы-лы! – дружно подхватили женщины рода Куммы.

– Мы расплетем косы! – послышались голоса. – Мы развяжем все завязки на одежде, чтобы ребенок вышел легко!

– А я все время буду неподалеку и сразу прибегу, если что, – добавила Ютси.

Кайя благодарно улыбнулась жене деда. Этим вечером она впервые за много темных, печальных дней чувствовала спокойствие и умиротворение. Тоска по мужу, что все время висела над ней серой тучей, поблекла и отступила перед всеобщей радостью ожидания нового родича. А горькие душевные страдания почти утихли в приближении того важного и огромного, что зрело в ней и уже совсем близко маячило впереди.

Тело ее удивительным образом изменилось. Оно стало как вежа, в которой живет незнакомец. Этот незнакомец толкался, мешал спать по ночам, давил на грудь изнутри, не позволяя толком вздохнуть. И в то же время был с нею единым целым…

«Я теперь нечто большее, чем просто Кайя, – думала она, рассеянно слушая болтовню женщин и с наслаждением вдыхая аромат любимой похлебки из рыбы на молоке. – Когда-то звалась я маленькой Чайкой, дочерью шамана Охтэ Странника. Потом – Кайей, бездомной сироткой… Бестолковой ученицей гейды Кэрр… И снова Чайкой, возлюбленной Анки… А теперь…»

Юная женщина подняла глаза и посмотрела наверх, в дымоход, куда улетал дым, где сидели добрые предки, благословляя ее нерожденное дитя.

«А теперь я готовлюсь стать вратами, через которые придет в мир новая душа. Да, скоро не просто родится дитя. Родится и новая Кайя – мать первенца…»

* * *

Когда гости разошлись, Ютси решительно отправила Кайю в вежу Куммы.

– Ты устала, крошка Чайка, – сказала она. – Бледная, еле на ногах стоишь… Женщины замучили тебя своими добрыми советами. Скажи деду, чтобы шел ко мне помогать с уборкой, а сама ложись спать. Кормление духов, благословение предков – это хорошо и правильно, но тебе нужно отдыхать и набираться сил. Скоро они тебе понадобятся…

Кайя хотела было возразить Ютси, что она вовсе не устала, но тут кое-какое соображение пришло ей на ум. Последовав совету Лебедушки, она удалилась в вежу Куммы. Однако спать она не собиралась. Дождавшись, пока останется одна, Кайя достала из самого дальнего и темного угла короб. Открыла его и вытащила свой шаманский пояс. Расправила, положила перед собой на шкуры. Пояс был совсем новый, Кайя лишь однажды использовала его для полета. Того самого полета в Нижний мир, когда она едва не погибла… Когда почти вызволила из плена душу мужа… Если бы только не вмешался Безымянный нойда…

Кайя скрипнула зубами, прогоняя гнев. Она не собиралась сейчас разжигать в себе ненависть. Да и ее сайво-помощники ни в чем не виноваты. Они быстро и послушно доставили ее в Нижний мир. Не их вина, что вмешался могущественный враг…

– Придите, сайво Ящерица, сайво Белая Рыба, сайво Пещерный Крылан! – так Кайя прозвала духа летучей мыши. – Сегодня день благословений! Разделите со мной праздничный ужин! Я принесла вам лакомство – ягоды в оленьем жире…

Привешенные к поясу костяные фигурки ее духов, которые Кайя вырезала сама, шевельнулись в знак присутствия и благодарности.

Затем Кайя снова запустила руки в короб и вытащила великую корону. Она не была вполне уверена, что поступает правильно. Уж слишком своевольным и упрямым сайво была Синеокая. И она не помогла, когда Кайя пыталась вернуть душу мужа.

Правда, она обещала помочь отомстить…

Поставив корону на шкуры, Кайя села перед ней на пятки и заговорила, глядя прямо в синие камни на очелье железного венца.

– О Синеокая! Сегодня ко мне приходили все женщины рода. Мы готовились к появлению на свет моего сына, взыскивая благословения предков и духов, что хранят племя Куммы. Осталась только ты! Ты – самый сильный мой помощник, моя хранительница. И я знаю, что ты была женщиной…

Корона молчала. Лишь синие камни холодно поблескивали в сумраке вежи.

– Поэтому я обращаюсь к тебе и как к женщине, и как к сайво, – вновь заговорила Кайя. – Я хочу, чтобы ты благословила мое дитя и оберегала меня во время родов. Какого приношения ты желаешь?

Тьма под пологом вежи вдруг сгустилась. Синие очи вспыхнули ледяным гневом.

«Я смотрю, беременность отняла у тебя последний разум, глупая чайка, – раздался во тьме полный яда голос. – С бабами это бывает! Ведь ты теперь не шаманка, а простая баба, верно?»

Кайя, онемев от изумления, уставилась на корону.

«Ты все еще думаешь, что я твой сайво-помощник? Ха-ха! Спрашиваешь, какого приношения я желаю? Я скажу: будет лучше всего, если ты прямо сейчас отдашь мне своего нерожденного!»

– Как ты… – От возмущения к Кайе вернулся голос. – Да как ты только можешь говорить мне такое?

«Я о тебе забочусь, глупышка. Я тебя великой гейдой видеть хочу! Все прочие, в том числе замшелый булыжник, только и мечтают усадить тебя с рукодельем у очага… Ты этого хочешь? Тогда отдай корону кому-нибудь более подходящему! Ты ее недостойна!»

Кайя мрачно молчала.

«Или ты передумала мстить за мужа? – продолжала стыдить ее Синеокая. – Ты сегодня, небось, о нем и не вспоминала ни разу! Сидишь тут, довольная, вот-вот задремлешь от сытости… Ты, шаманка! Ты пересекла Змеево море одна, в кожаной лодке! Ты спустилась в материнскую пещеру, откуда еще ни один человек не вышел живым! Ты, которую полюбил тун-чародей царского рода…»

– К чему подобные речи? – не выдержала Кайя. – Я никогда не перестану любить Анку! И я не передумала за него мстить!

«И по-прежнему хочешь стать гейдой?»

– Я уже гейда!

«Тогда зачем тебе эта беременность, этот ребенок? Ты что, не понимаешь, что он станет прорехой в твоей шаманской броне и будет мешать тебе на каждом шагу? Избавься от него! Я могу научить, как устроить, чтобы он вовсе не родился. Вот послушай…»

– Нет, это ты меня послушай!

Кайя вскочила настолько быстро, насколько позволил тяжелый живот. Схватила корону, пристально уставившись в синие очи.

– Никогда больше не говори такого о моем сыне! Если только намекнешь, что он не нужен, я тебя… я тебя… закину в море!

«Ну, раскричалась, будто сварливая крачка! – вездесущий голос Синеокой звучал откровенной насмешкой. – Вот почему бабам нельзя шаманить, пока они не покончат с материнством! Ты сейчас похожа на безмозглую тюлениху, что бросается за детеныша хоть на ледяного медведя…»

– Клянусь, я бы так и сделала! А ты… Погоди же…

Кайя запихала корону в короб, натянула парку и вылезла наружу. Над селением рода Куммы раскинулось усыпанное звездами небо. Вершины соседних гор сияли в свете луны. Лежавшее в долине озеро дремало подо льдом и снегом. Туда-то Кайя и потащила короб.

«Что ты делаешь? – слышался встревоженный голос. – Что задумала, глупая наседка?»

Кайя молча пыхтела, вперевалку спускаясь к озеру. Путь был неблизким, хорошо хоть вниз по склону. Когда Кайя добралась до берега озера, пот тек с нее ручьями, лицо пылало. Она грузно села в снег и долго сидела, глотая воздух.

Между тем сейды-звери, двигаясь, как всегда, совершенно незаметно человеческому глазу, один за другим обступили ее.

– А… вот и вы, – переводя дыхание, выговорила Кайя. – Я принесла вам непокорного, дерзкого сайво. Этот дух не пожелал благословлять моего будущего сына. Его следует наказать.

«Остановись, безмозглая! Ладно, оставь детеныша, хотя, клянусь морем, младенец сейчас не ко времени! Он ведь даже не человек! Когда родится – отдай его родичам-тунам. А потом я замкну твое чрево, чтобы ты могла спокойно сходиться с мужчинами и даже не беспокоиться…»

Кайя, не отвечая, внимательно оглядывала зверей-сейдов.

– Ты, Медведь-Камень! – окликнула она самого большого и увесистого. – Вот короб, сядь на него! Сиди до тех пор, пока я не вернусь и не попрошу его отдать.

«Сесть на короб?! Ты с ума сошла? А если он раздавит венец? Это же валун!»

Кайя ухмыльнулась:

– Я тебя предупреждала. Еще хоть слово о ребенке…

«Ты пожалеешь! Ты…»

Голос замолк, погребенный под обширным седалищем Камня-Медведя.

– Прощай до весны, – пропыхтела Кайя, пытаясь встать на ноги. – Увидимся, когда выйдет солнце и я соберусь в дорогу. Надеюсь, ты станешь к тому времени послушным сайво-помощником, Синеокая…

Кайе наконец удалось подняться, и она медленно направилась вверх по склону. В животе покалывало, при каждом шаге отдавало в спину. И было очень трудно дышать.

Глава 10
Великий лабиринт

Высадившись на Соляных островах, Арнгрим поселился в усадьбе, расположенной на склоне высокой горы. Эта усадьба некогда принадлежала какому-то морскому ярлу, пропадавшему в далеких краях. Просторный дом напоминал перевернутый корабль, снаружи засыпанный землей и покрытый дерном, изнутри же был дымным и сумрачным.

Вскоре вокруг нового ярла собралось много людей, поначалу боявшихся его. Застывшее море, ледяной вал – все это породило слухи, что на острове поселился могучий чародей. «Да и человек ли он вообще?» – шептались по стойбищам и поселкам.

Однако текли дни, а ярл Арнгрим ничего устрашающего больше не творил. Не поднимал огромных волн, не призывал морских чудищ… Более того, пошли разговоры о том, что вождь нордлингов любим морскими богами. Змеево море посылало ему богатый улов. Его люди были очень удачливы в охоте на морского зверя. А главное, оказалось, что на его зов приходят драгоценные нарвалы…

После этого местный люд повалил наниматься к Арнгриму. Новый ярл брал всех, да и сам выходил на лов и на охоту. Он был первым в трудах, справедливо судил и не наказывал без причины. И все вскоре сошлись на том, что лучшего вождя свет не видывал. А ледяная стена… Ну что уж, бывает…

«Красный волк» сходил в краткое плавание вдоль закатного берега моря и вскоре вернулся с запасами шкур и бивней, добытых минувшим летом. Те, кто отправился вместе с Арнгримом из Ярена, теперь могли считать себя настоящими богачами. Осталось лишь продать добычу и обменять ее на звонкое серебро.

Той зимой Змеево море не замерзло. Лишь самая северная его часть покрылась льдами. Бывало такое и прежде – правда, редко. Но сейчас все дружно решили, что море осталось свободным по воле Арнгрима – любимца морских богов. Путь же вокруг Финнмарка омывался теплыми водами и не замерзал вообще никогда. И вот, когда окончилось время осенних бурь, «Красный волк» снарядился в Ярен. Корабль до краев переполняла добыча, а самой ценной долей груза были витые белоснежные рога нарвалов. Предполагалось отвезти добычу, отпраздновать Йоль дома и весной вернуться на Соляные острова. Люди Арнгрима разделились. Меньшая часть осталась зимовать, большая – повезла добычу. Вести корабль должен был Даг Вилобородый, как самый опытный из людей Арнгрима. Однако тот сказался больным и упорно не желал поправляться, пока корабль не исчез за окоемом… «Что это с ним? – гадали его товарищи. – Неужто не хочется провести Йоль с женой и детьми?» Другие ехидно отвечали, что наверняка от них-то Даг и сбежал на Змеево море.

Снорри-скальд остался, а с ним и Бранд Мороз. Впрочем, их в Ярене никто и не ждал.

Не прошло и десяти дней, как «Красный волк» вернулся.

– Нам не удалось выйти из Горла, – рассказывал крайне обескураженный Ингвар Навага.

– Что значит «не удалось?» – нахмурился Арнгрим.

– Мы пытались много раз. Как только входили в пролив, с Дышащего моря начинал дуть сильный встречный ветер. Даже на веслах не пройти… Кто-то не хотел выпускать наш корабль!

– Жаль, что меня там не было, – сказал Арнгрим. – Узнать бы, кто ворожит против меня…

Он произнес это вроде бы и спокойно. Однако нордлинги покосились на него, и каждый подумал: «А ведь морской змей так и сидит в нашем ярле…»

«Кому же под силу запереть море? – думал Арнгрим. – Богам? Разве что самому Ньорду…»

Он знал Ньорда…

«Я всего лишь смотритель Корабельного двора… Я подчиняюсь Небесному граду…»

С богами Небесного града у Арнгрима были старые счеты. Что же, они продолжают вредить ему? Не смогли убить, так теперь пытаются запереть в Змеевом море?

Ярл ухмыльнулся. Он вдруг понял, что как Змей он вполне может с ними потягаться…

* * *

Следующим утром ярл Арнгрим, Снорри-скальд и Бранд Мороз поднялись на вершину горы, что тучей нависала над Большим Соляным островом. Гора эта была не слишком высока, но с ее скалистой, поросшей лесом вершины открывались туманные морские дали и виднелись десятки окрестных островов. Разумеется, у саами эта сопка считалась священной и запретной. На это намекало множество сейдов, что встречались по пути к вершине горы, а главное – венчающий сопку огромный каменный лабиринт.

Он прятался на ровной, покрытой мхом поляне среди елей и сосен, тянущих к путникам свои крючковатые лапы. В незапамятные времена кто-то – то ли боги, то ли сейды – поднял стоймя огромные валуны и заставил их выстроиться в причудливом беспорядке. Стоя рядом, можно было и не догадаться о том, что здесь таится, – видна была лишь каменная стена выше человеческого роста, вся в белых и ржавых пятнах лишайников. Даже шаман, пролетая духом над вершиной горы, не сумел бы разгадать узор лабиринта – днем и ночью над ним вился легкий туман, в котором все казалось призрачным.

Да и взглядам пришедших по тропе лабиринт не открывался. Моргни, отвернись – и камни уже совсем не такие, как миг назад…

На входе стоял высокий, с человека, серый камень. Его-то и рассматривали трое нордлингов.

А камень, казалось, смотрел на них.

– Ярл, этот камень очень непрост, – произнес Снорри. – Я чую, он сторожит вход…

– Тут и чуять не надо, – добавил Бранд. – Тоже мне, прозорливец. Можно просто посмотреть на руны.

Камень и в самом деле был сверху донизу покрыт рядами вырезанных на нем знаков.

– Это не наши руны, – заметил Арнгрим, рассматривая знаки.

– То-то и оно! – отозвался Бранд. – Это колдовские знаки финнов. Они древнее наших, а значит, сильнее. Некоторые мне знакомы. Например, вот этот, – он указал на косой крест, вырезанный в верхней части валуна, – означает «добро пожаловать». Видимо, здесь вход в лабиринт.

Налетел ветер, и с валуна посыпались хвоинки. Арнгриму почудилось, что и сам стоячий камень едва заметно качнулся.

– Почему вокруг знака «вход» везде точки?

– Опасность…

Бранд запнулся, нахмурившись. Мрачной тенью явилось воспоминание об игре в саххко с Оддом Сушеной Треской…

– Как же так – «добро пожаловать» и опасность? – усмехнулся ярл.

– Войти может всякий, – подал голос Снорри. – А вот выйти…

– Гм… – Арнгрим ткнул пальцем в странное круглое существо с торчащими по сторонам короткими лапами. – Это кто?

Бранд призадумался.

– Может, лягушка? Саами их боятся, неведомо почему. Я вот слыхал сказку о девке-лягушке. Она в полнолуние красоткой оборачивалась, из парней кровь пила…

– А по-моему, – скромно заметил Снорри, – это существо больше похоже на толстую, откормленную нерпу.

– При чем тут нерпа? – раздраженно спросил Арнгрим. – Я хочу понять, о чем нас предупреждают, а вы мне о нерпах, девках… Вот это кто такие?

Он указал на двух человекоподобных существ, вырезанных в нижней части камня. Одно было изображено голым и имело невозможно страшную зубастую морду. Второе, в длинном одеянии, держало в руках два весла.

– Ну, тут все понятно. Это саамские боги, – уверенно сказал Бранд. – Бог и богиня.

– Боги чего?

Мороз вновь погрузился в раздумья. Снорри ухмылялся.

– Ты хоть что-то знаешь о саамских богах? – не выдержал Арнгрим.

– Небось, пару раз сыграл в саххко с финнами, – подсказал Снорри. – А теперь похваляешься, что все знаешь…

– Всяко побольше твоего! – вскинулся Мороз. – Тут и так все понятно! Вот эта баба с двумя веслами – покровительница моряков! А зубастый…

– Какая еще баба с веслами?! – раздался вдруг гневный голос.

Замшелый стоячий валун неуловимо для глаз обернулся старым саамским шаманом.

– Это лопаты, невежда! – рявкнул нойда-оборотень. – Две лопаты для сгребания снега, неужели не видно? Ильмар-атче, бог зимней бури, с помощью этих лопат насмерть закидает снегом любого, кто осмелится приблизиться к священному кругу! Эх вы…

Бранд схватился за оружие, больше от неожиданности. Арнгрим и Снорри даже не шевельнулись. Они сразу поняли, кто перед ними.

– А скрещенные кости, – шаман ткнул пальцем в Бранда, – не «добро пожаловать», а знак проклятия! Проклятия, несущегося по воздуху! Нарочно для таких, как ты!

– Поклон тебе, хранитель тайных троп, – сказал Арнгрим. – Твое лицо кажется мне знакомым.

– Да, ты меня едва не утопил, – сварливо ответил сейд. – А потом чуть не раздавил льдами. Нам пришлось очень постараться, чтобы остановить морскую стену. Моим сородичам до сих пор нездоровится…

Нордлинги удивленно разглядывали старика-нойду. Теперь и Бранд понял, кто встретил их у входа в лабиринт. Да, старичок был совсем не похож на величественного шамана, что преграждал им путь на льду Змеева моря! Он весь как-то усох и стал меньше ростом едва ли не вдвое. Но, глядя, как светятся саамские руны на его кожаной парке, Бранд понимал – этот сейд еще на многое способен…

– Как прикажешь хвалить тебя, страж острова? – спросил Арнгрим.

– К чему имена? – вздохнул тот. – Если все будет идти так, как идет, очень скоро Солово-Кэлесь исчезнет с лица земли.

– Исчезнет? – нахмурился ярл.

– Да, опустится на дно морское или сгорит… Или то и другое сразу!

– Почему?

– Из-за тебя!

Арнгрим недоверчиво усмехнулся:

– Я не собираюсь причинять вред Соляным островам! Напротив, я решил здесь жить. Я занял усадьбу какого-то ярла тут, как раз под этой горой. Тот ярл грабит неведомо в каких краях и мало заботится о тех, кто остался дома, поэтому они сами пришли под мою руку. Перезимую, а весной привезу сюда жену и моих людей из Ярена. Будем жить здесь, ловить рыбу, бить зверя…

Седой нойда склонил голову набок.

– Поди-ка, ведь не врешь, – протянул он. – Зачем пришел-то?

– Кто-то пытается вредить мне, о страж. Не выпускает мой корабль из моря. Я хочу узнать кто… А больше мне ничего не надо.

Камень-оборотень вздохнул:

– А вот сейчас солгал, хоть и сам об этом не знаешь. В тебе еще много человека, парень. Только это не поможет…

Сейд вдруг оказался прямо перед Арнгримом. Тот взглянул ему в глаза и увидел, что в них нет зрачков. Только серый камень с кровавыми прожилками – тот самый, из которого были сложены богами Острова Дедов.

– Ты одолел нас в бою. Воля человека и мощь Змея сошлись вместе; они были словно стрела, летящая в цель. Однако сейчас ты не знаешь, что делаешь. Послушай доброго совета! Не торопись заходить в лабиринт. Это место обладает великой силой, и беда, если эта сила обратится не на пользу, а во вред…

Арнгрим задумался.

– Бранд, Снорри, – повернулся он к товарищам, – отойдите подальше. Мне надо побеседовать со старцем наедине…

Когда те отошли к деревьям, Арнгрим спросил:

– Скажи мне, вековечный мудрец, мощь Змея, о которой ты говоришь… разве она не часть меня? А раз так, значит, я могу управлять ею?

– Нет, – кратко ответил сейд. – Эта сила не подчиняется ни смертным, ни богам.

Арнгрим медленно кивнул. Он не был ни удивлен, ни огорчен. Слова сейда лишь подтвердили то, что он и так чувствовал.

– И второе. Для чего предназначен лабиринт?

– Если бы ты спросил, для кого, я ответил бы: для шаманов и богов. Лишь они смогут пройти до самой середины и разбудить его силу. Одним нойдам он – ловушка для ветра. Другим пригождается для пленения духов. А третьи, самые искусные, проходят его путями в иные области мира…

– Я хочу войти, – решительно сказал Арнгрим.

– Ты уверен? Бывало, даже опытные нойды входили в подобные лабиринты – и больше их никто не видел.

– А я войду и выйду.

Сейд воздел руки к небесам:

– Ты не вернешься! Ты – воин, ты ничего не знаешь, ничего не умеешь! Ты заблудишься – а вернется кое-кто другой. Возможно, в твоем теле, но вот тебя там уже не будет…

– Ярл, дозволь, мы пойдем с тобой! – крикнул Бранд. – Вместе проще найти верную тропу!

– Я знаю способ получше, – подал голос Снорри. – Пусть хранитель острова войдет туда вместе с ярлом.

Саами прищурился, покосившись на скальда:

– Ишь, хитрец! Я, конечно, могу это сделать. И я буду беречь тебя, чтобы ты не превратился снова… Ох, парень! Я вижу, чего ты хочешь. Поверь, подобную силу смертному не запрячь в свою нарту…

Старый нойда на миг запнулся и закончил:

– А впрочем, пошли.

Он отступил в сторону, пропуская Арнгрима. Тот без колебаний направился к окаймленным валунами воротам, уводящим в переплетение тропок.

– Кто создал этот лабиринт? – внезапно спросил он.

– Сказал бы, что ты и создал, – оскалился нойда. – Но ты покуда все же не Змей…

Снорри и Бранд, затаив дыхание, следили за тем, как сейд-шаман и Арнгрим входят в лабиринт, делают несколько шагов – и исчезают. Будто ледяная тьма на миг приоткрыла пасть, сглотнула обоих, и снова вернулся светлый осенний день.

– Клянусь молотом Громовержца, булыжник что-то задумал! – выпалил Бранд.

– Даже не сомневаюсь, – пробормотал Снорри. – Но, может, оно и к лучшему.

– Ты о чем? – вскинулся Мороз. – Опять речи предателя?!

– Не шуми, – насмешливо ответил скальд. – Хранители не посмеют причинить вред нашему ярлу. Ты же слышал: они боятся раньше времени пробудить Змея. Напротив, они попытаются помочь ему заснуть…

– Твои речи уж слишком мудрены, скальд!

– Вот и не вникай. Наше дело – сидеть тут и ждать…

Снорри огляделся, выбрал себе место поудобнее на солнечном пригорке, улегся и вскоре задремал.

Бранд остался топтаться около входа, с опаской заглядывая внутрь, готовый по первому зову ринуться на помощь.

Но на вершине горы было светло и тихо.

…Вокруг – и сверху, и снизу, и по сторонам – была только черная бездна. Ни солнца, ни луны, ни звезд – лишь искры первородного пламени, что беспорядочно летали в этой тьме. Капли огня встречались в пустоте с каплями влаги, порождая вихри в полыхающей вспышками бездне…

«Я забыл сказать тебе, парень, – услышал Арнгрим голос проводника. – Следуя лабиринтом, можно попасть не только в иные миры, но и в прошлое, и в будущее. Я хочу проводить тебя в прошлое. Или в будущее…»

– Я не понимаю тебя, шаман, – с изумлением отозвался Арнгрим, оглядываясь по сторонам.

Из тьмы донесся смешок.

«Я слыхал ваши поверья о гибели богов и конце мира. Придет вечная зима, волк проглотит солнце и луну, и боги сойдутся в смертельной схватке с чудищами Бездны, а потом явится сам Предвечный Змей. Только никто не знает, было это или будет…»

– Я не вижу тебя! Куда мне идти?

Тьму прорезала кровавая вспышка. А затем как будто множество огней зажглось где-то внизу, под ногами Арнгрима. Сердце воина колотилось, будто желая выпрыгнуть из груди, но он не замечал этого. Он не отрываясь смотрел вниз, где земля раскрывалась огненными ранами, лопалась, бурлила…

Горы, леса и равнины превращались в единое море огня. Кипящее море бросалось на берег, словно бешеный зверь.

И над всем этим восходила огромная, в полнеба, кровавая луна…

«И в конце концов огонь охватит само Мировое древо, и оно рухнет в бездну, увлекая за собой бесчисленные вселенные…»

Человек в ужасе и скорби смотрел, как гибнет мир, – и в то же время кто-то в глубине его души упивался этим зрелищем, чувствуя себя так, будто возвращался домой…

«Теперь ты понимаешь? Предвечный Змей принадлежит бесконечно древним временам, когда в мире не было ни людей, ни богов. Лишь мировой жар плавил миры, создавая их из вечного льда. Сейчас мир совсем другой… Он хрупкий, он создан для людей… Однако Змею не нужны ни люди, ни боги. Силы созидания, силы разрушения – вот его стихия…»

– Так это прошлое или будущее? – крикнул Арнгрим и сам подивился, как слабо прозвучал его голос.

«Это тебе решать…»

А затем пылающая тьма наполнилась движением, как будто ожила вся целиком, и перед Арнгримом зажглись огромные желтые глаза…

Что случилось потом, никто на острове не понял, да и рассказывали все по-разному. Кто-то вовсе ничего не заметил, а кое-кто видел, да не захотел рассказывать. Большинство видели, что на священной горе что-то вспыхнуло, словно родилось новое солнце. Те, кто в тот миг на гору не глядел, а потому не был ослеплен вспышкой, со страхом наблюдали, как гора окутывается черной тучей.

Мальчишка Халли стоял с раскрытым ртом и смотрел, как на сияющий холм вползает черный, как беззвездная ночь, огромный змей. Как он ползет на самый верх, распахивает пасть и проглатывает нечто, сияющее на самой вершине. И оттуда, где только что сиял ослепительный свет, начинает расползаться непроглядный мрак…

– Не бойся, малыш, – подошел к нему высокий старый викинг в синем шерстяном плаще, положил руку на плечо. – Ничего не бойся…

Халли удивленно взглянул на старика. «Я не видал его здесь раньше», – успел подумать он. И в тот же миг волнение, страх, одиночество покинули душу мальчика. Плечи его расправились, лицо стало безмятежным…

Когда жители Большого Соляного острова пришли в себя, то с облегчением убедились, что, в сущности, ничего вокруг не изменилось. Небо не упало на землю, священная гора стояла на месте, море шумело там, где ему положено. Если бы они поднялись на сопку, то и там едва ли нашли бы что-то необычное – только замшелый саамский лабиринт да расколотый камень у его входа…

Скоро и Арнгрим с товарищами спустился с горы. Ярл выглядел смертельно уставшим, даже постаревшим с виду. За ним следовали Снорри и Бранд, причем скальд вел за руку Мороза, а тот тер глаза, спотыкался на каждом шагу и ругался, не умолкая. В его сердитой брани отчетливо слышался страх.

Впоследствии люди Арнгрима выведали у товарищей, что их ярл заходил в священный лабиринт. Что именно он там делал, что пережил – поди знай. Надо полагать, говорил с богами. По крайней мере, после того похода на гору ярл сильно изменился. То ли что-то здорово напугало его, то ли заставило задуматься – но с тех пор все заметили, что ярл стал куда проще и человечнее. Он больше не бродил один у моря, а, напротив, проводил все время в обычных для вождя трудах. И взгляд его больше никому не казался нездешним и жутким.

Зато другое заметили люди Арнгрима, и большинство весьма этому порадовались, а кое-кто крепко призадумался. На следующий день с запястья вождя исчез черный браслет в виде змеи. А вот куда подевал проклятый браслет Арнгрим – выкинул в море или просто спрятал подальше, – того никто не знал.