Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Вот наконец я разглядел впереди белоснежные плюмажи лирантов! Устремляюсь туда. Ведь командир полка, если где и находится, так это там. Мурашка не успевает пройти и двух метров, как над нашими головами сверкает ослепительная вспышка. А секундой позже раскатистый грохот прибивает к земле. Кто-то из магистров успел в последний момент перехватить заклинание алавийских колдунов, летевшее прямо к нам. Еще чуть-чуть и Сарьенский полк лишился бы своих опытных милитариев. Но пугаться и поминать богов некогда. Нужно спешить!

Обезумевшая от громких звуков и запаха крови кобылка слушается моих команд всё хуже и хуже. Бедняжка так сильно натерпелась страху, что теряла восприятие реальности. Я буквально ощущал, как звериный ужас захлестывает ее бесхитростный разум. И потому мне приходилось добиваться от нее повиновения болезненными ударами шпор. Ну потерпи еще немного, моя красавица гнедая! Я тебе потом целый воз яблок скормлю, ты только не подводи меня!

– Мой экселенс, я выполнил ваше поручение! – проорал я, когда всё-таки отыскал командира полка. – Вклинивание расширено, теперь у нас будет шанс проскочить!

– Прекрасно, мой мальчик! – громогласно отозвался Кирей Нор Ведар. – Тогда переходим к эндшпилю! Запомни, эльдмистр! Бей, что есть мочи! Не бойся зацепить своих, магистры их прикроют. Ну и не переживай за чары алавийских ублюдков. Их мы тоже берем на себя!

Развернувшись куда-то в сторону, он прокричал:

– Э-э-элдри-и-ик! Гото-о-овсь!

Затем хлопнул меня по наплечнику, коротко бросил: «Не подведи».

Сейчас, в самом пылу сражения, ильгельд совсем не походил на того обрюзгшего пьянчугу, каким он показался мне ранее. Старший офицер преобразился. Глаза его сияли, а спина распрямилась. Война была ему как родная стихия. И я сам невольно воодушевился от осознания, что мы с этим человеком бьемся на одной стороне.

На то чтоб собраться вместе у полковых магистров ушло не больше минуты. После кратчайшего совещания было решено начинать. И вот тогда я узрел, что такое настоящий АД…

Находясь практически в самой гуще событий, на расстоянии броска копья от остервенелой сечи, мы с офицерами сотворили первый залп чар. Я ударил уже привычным Ифритом, а лиранты создали эффектное огненное полотно, которое прошло над шлемами конницы, а затем рухнуло на головы молдегарам.

Зажаривающаяся в собственных доспехах пехота заверещала так надсадно, что Мурашка чуть не скинула меня со спины. Повезло, что я успел мертвой хваткой вцепиться в луку седла. Пришлось усердно крутить удилами, чтобы догнать ушедших вперед магистров. Но тут спохватились алавийские колдуны. Они сотворили какую-то дымку, в которой огонь моментально погас. После чего запулили в нас уже виденные мной ранее молнии.

Лирант справа от меня вскинул руку с перстнями вверх, выставляя нечто вроде барьера. Оба заклинания ударились в него и срикошетили вниз. К сожалению, зацепило наших бойцов. И из-за этого мы потеряли пару драгоценных метров, которые тут же заняли «рожденные для битв». Эти здоровенные кабаны, макушками шлемов достающие иным всадникам аж до груди, не боялись ничего! Да, они умирали в мучениях, идя в самое пекло от наших заклятий. Но при этом не колебались ни секунды. Молдегары словно запрограммированные роботы бросались под клинки и принимали пущенные чары на щиты. А теперь их еще поддерживали и прикрывали темноликие маги. И наметившееся было продвижение Сарьенского полка вновь замедлилось.

– Поднажми! Бей, не жалей! – донесся до меня крик ильгельда.

Мои кулаки сжались от бессильной ярости. Все без исключения опытные озарённые были заняты отражением направленных в нас заклятий. И теперь пробивать путь для всего нашего войска предстояло именно мне. Все, как и предрекал командир… Дьявол! Да что я еще могу сделать⁈ Я и так вкладываю максимум энергии в плетения! Волью чуть больше, и они распадутся прямо у меня на ладони! Как мне не дать полечь всем нашим солдатам, да и самому не сгинуть вместе с ними⁈

Уже не зная, что предпринять, я швырнул палаш в ножны, а щит и вовсе стряхнул с руки. Представив перед собой клавиатуру фортепиано, я принялся делать знакомые пассы, словно играл на нем. Одна проекция. Две. Три… пять… восемь… десять! Я создал десять плетений Объятий ифрита, а потом стал перекачивать в них энергию. На всех моих пальцах одномоментно загорелись голубоватые огоньки, которые принялись постепенно набухать и разрастаться. Вскоре чары были готовы, и я стал выжидать момент, когда алавийские маги атакуют. Ну же… не торопись, Саня… дыши… Вот оно! Сейчас!!!

Над головой в очередной раз полыхнул защитный купол, по которому долбануло что-то очень мощное. И только тогда я начал вразнобой спускать чары. Первые Объятия ифрита сбили в воздухе. Вторые пролетели чуть дальше. И хоть их тоже перехватили вражеские колдуны, они краем зацепили нескольких молдегаров. А вот третье и четвертое заклинания угодили аккурат между первой и второй шеренгой пехоты! Выкормыши темноликих вспыхнули как факелы, а взрыв от чар расшвырял еще с дюжину бойцов. Нашим передовым колоннам он не повредил, поскольку лиранты вовремя поставили купол. И полк продвинулся сразу на полдесятка метров.

Окрыленный успехом, я быстро расстрелял оставшиеся плетения и по проверенной схеме стал готовить новый залп. Если только так получалось перегрузить двух алавийских колдунов, то нужно пользоваться этим приемом, покуда они не придумали способ защиты! Ибо на новую хитрость у меня мозгов может уже и не хватить…

– Дава-а-ай! Додавливай! Авангард, навались! – проревел ильгельд, успевая и отражать магические атаки, и раздавать команды.

Ну и я постарался тоже выложиться вместе со всеми. Очень некстати накатило странное головокружение – первый предвестник состояния отката. Похоже, никакой я не особенный, а просто шибко выносливый в плане творения волшбы. И если меня сейчас свалит диссонатия, то… ох-хо-хо, продолжать мысль не хотелось.

Создав на сей раз уже двенадцать проекций (по одной небольшой на каждый палец и две крупных в обеих ладонях), я запустил новый залп. Альвэ сумели перехватить только половину из них. А остальные шандарахнули в самой гуще молдегаров. И… черт, я не верю! Мы вырвались! Мы прогрызли строй пехоты насквозь! Да-а-а!

Конная лавина снова пришла в движение, постепенно перетекая в пробитый коридор. Но бойцы на флангах героически сдерживали натиск «рожденных для битв», давая остальным возможность уйти. Вопреки указаниям ильгельда я собрался ненадолго притормозить, чтобы прикрыть их отход и обласкать алавийскую пехоту еще парой-тройкой десятков огненных Объятий. Всё-таки где-то там билась и моя колонна. Но тут вдруг спереди упреждающе заорали:

– Маги! У них еще маги! Берегись!

Я встал в стременах, чтобы получше рассмотреть, о чём вещают эти безумцы. И кровь отлила от моего лица. Чуть более чем в сотне метров от места нашего прорыва действительно стояло три фигуры, выписывающих пассы руками. Были ли они алавийцами с такого расстояния я не понял. Но то, что в их ладонях светились колдовские проекции – это факт!

Чертыхнувшись, я пришпорил Мурашку, чтобы поскорее успеть выйти на дистанцию своей дальнобойной атаки. Готовые сорваться с пальцев чары пришлось приберечь. Извините парни, что не дождались моей помощи. Но тут у нас возникла беда куда серьезней.

Боги, если даже с вашей поддержкой схватка протекала столь тяжело и напряженно, то теперь от вас потребуется сотворить чудо! Хотя бы крохотное. Разве я о многом прошу⁈

Эпилог

Я безудержно несся, поравнявшись с передовыми колоннами полка, а затем и обогнав их. Наши милитарии замешкались. Они всем скопом относительно уверенно отражали натиск двоих вражеских магов. Но теперь к ним прибавилось еще трое! От остальных неопытных озарённых не было совершенно никакого проку. Они либо выдохлись, либо получили тяжелые ранения. Поэтому в предстоящей колдовской дуэли на них бессмысленно рассчитывать. Однако и офицеры-магистры уже выглядели напряженными и изможденными. Похоже, еще чуть-чуть, и их накроет диссонатия. У-у-у, дерьмо! Ну что же делать⁈ Эх, если бы я успел выучить побольше разнообразных чар, а не только атакующие…

Расстояние между мной и троицей вражеских заклинателей сократилось до метров семидесяти. Острый взгляд Ризанта уже мог вычленить определенные детали, которые не добавляли успокоения. Темные доспехи колдунов даже издалека казались необычайно дорогими. Декоративные орнаменты расходились по нагрудникам, играя одновременно роль украшений и рёбер жесткости. Лица алавийцев скрывались под сплошными масками, выполненными в жутковатой форме то ли черепов, то ли посмертных гримас каких-то мумий. А с плеч свисали могильно-черные плащи, облагороженные золотым шитьем. Это совершенно точно не рядовые озарённые. Целые князья, не меньше!

И они сейчас творили какие-то исключительно сложные чары. Если прибегнуть к языку музыки, то освоенные мной Объятия ифрита или Горелка были одиночными аккордами. Милитарии Сарьенского полка уже творили волшбу по сложности сопоставимую с мелодией «В траве сидел кузнечик». Ну а вражеские маги сейчас плели нечто невообразимое. Полноценную пьесу из полусотни тактов! Их мастерство действительно находилось на каком-то ином уровне, нежели у колдунов человеческих государств.

Молясь сразу всем богам обоих миров, я отправляю в полет три огненных шара. За ними еще несколько. А потом и все оставшиеся разом. Не дожидаясь, пока залп достигнет цели, я начинаю формировать новую партию Объятий ифрита. Каждое мгновение может стать решающим!

Когда мои первые пущенные чары уже достигли алавийцев, я успел сотворить еще семь проекций. Боясь опоздать, лихорадочно наполняю их энергией и вновь атакую. Силуэты инородцев тонут в вихрях пламени и земли. Однако уже через секунду поднимается магический ветер и сталкивается с взрывными волнами. Оказавшись сильнее, он сносит не только поднятую пыль, но и другие мои заклятия, летящие к милитариям. Но я выпустил их слишком много. Темноликие, похоже, не ожидали такой плотности огня от одинокого озарённого.

Сразу четыре шара из второго залпа столкнулись с почвой в считанных шагах от колдунов. Да! Отлично! На сей раз я успел различить, что как минимум одного врага отбросило куда-то назад на пяток метров. Надеюсь, это вывело его из боя хотя бы на время. Но лучше, чтоб всех троих раскидало…

К сожалению, моё воодушевление не продлилось долго. Уже через пару ударов сердца я понял, что оставшиеся двое алавийцев уцелели. Они укрылись под куполом защитной полусферы, поддержанием которой был занят правый чародей. А левый всё продолжал творить свою непостижимую волшбу. Гадство! Ну как же вас достать⁈

В отчаянии я взялся за создание новых конструктов. Но так и не успел их применить, потому что темноликий закончил плести свою магию. Меж его ладоней зажглось пронзительно белое сияние с голубыми отсветами по краям. Оно росло и ширилось, покуда не достигло размеров конской головы. А потом колдун бросил его прямо в землю, даже не пытаясь попасть по авангарду нашего полка.

Предчувствие чего-то нехорошего меня не обмануло. Мурашка сбилась с темпа и споткнулась, когда твердь под ее копытами сильно задрожала. Животное отдалось ужасу, который не шел ни в какое сравнение с тем, что было до этого. И как бы я не старался успокоить бедную кобылку, она не слушалась. А в следующий миг прогремел взрыв…

Меня вместе с лошадью снесло назад. Несколько раз перекрутило в воздухе, а потом мощно впечатало во что-то мягкое. Я бы мог сказать, что это меня спасло, но секундой позже сверху всей массой рухнула и Мурашка… В теле что-то хрустнуло, и я закричал от боли. Но не услышал своего голоса, потому что грохот оглушил меня. Со мной осталась только звенящая тишина, назойливым комаром пищащая где-то внутри черепной коробки.

Дергаясь и извиваясь, я пытался выбраться из-под неподвижного скакуна. И пока крутился, то успел в красках разглядеть участь, постигшую остальных моих сослуживцев. Сарьенский полк перестал существовать. Теперь он представлял из себя огромный завал из переломанных тел и туш животных. Вся эта масса шевелилась, обильно сочась кровью. А я возился на самом краю этой неровной пирамиды из мяса. Наверное, это даже хорошо, что я лишился слуха и не слышал воплей сотен и сотен умирающих людей.

Но темноликим ублюдкам этого показалось мало. И из почвы стали вылетать каменные колья, протыкающие на своем пути всё – и плоть, и кости, и доспехи. Прямо на моих глазах на один такой насадило нашего ильгельда. Кирей нор Вердар, ползущий с перебитыми ногами, так и остался висеть на нем пронзенным. А чуть дальше я узнал белого жеребца Салсина. Самого аристократа не было видно. Только его сапоги торчали из груды тел под неестественными углами.

Силы стремительно покидали меня. Дышать становилось все труднее, а боль растекалась по всему туловищу, лишая воли. Мурашка не шевелилась, а просто неподъемной тяжестью лежала на мне. Скорее всего, моя красавица уже была мертва…

Совершив новый рывок, я отдал ему все внутренние резервы, что у меня оставались. Но не продвинулся и на сантиметр. Окончательно сдавшись, я упал на груду тел. Последнее, что я попытался сделать, так это отвернуться от изуродованных и перекрученных трупов. Это не то, что мне хотелось бы видеть перед смертью. Безмятежное небо с подушечками неспешно плывущих облачков являли собой куда более приятное зрелище…

Ну вот и всё, Сашок. Допрыгался ты. Решил, что попал в сказку? Новый мир, магия и невиданные возможности вскружили тебе голову. Ха. Ха. Ха. Дурак ты, Горюнов. Всю жизнь им был, им же сейчас и помрешь. Ты не герой в золоченых доспехах. И ты не ухватил бога за бороду, чтобы считать себя бессмертным. В армию намылился. Захотел магии обучиться на халяву… О чем ты только думал?

Хотя, наверное, знаю о чем. Как-то не верилось мне, что дворянских отпрысков пошлют вот в такую заварушку после нескольких месяцев чисто символичной муштры. Переоценил я связи Одиона, который обещал выправить назначение в спокойное местечко. Ну и зачем-то убедил себя в том, что мне покровительствует сам Ваэрис. С учетом того, что всё мне доставалось относительно легко, и даже колдовской дар покорился без трудностей, неудивительно, что я слишком зазнался. Но в итоге реальность щелкнула мне такую отрезвляющую пощечину, что чуть голова не оторвалась. Сбегая от какой-то бешенной клесденской лисы, я спрятался в берлоге спящего медведя. Ох, какой же болван… И за что мне такое просветление послано в последние минуты жизни? Где ж оно всё раньше было, когда я только отправлялся к рекрутерам Патриархии? Тьфу! Даже думать не хочется. Сделанного не воротишь. Но от этого осознания не становилось легче…

Мурашка… любимица моя. Наверное, перед тобой я больше всего виноват. Так и не прикормил тебя яблочком, как обещал. Не пробежимся мы с тобой больше по утренней росе. Не поглажу я твой бархатный нос и не посмотрю в умные и добрые глаза. Прости. Прости меня…

Кровь медленно заливала мое лицо. Но мне уже было наплевать. Ведь надо мной распростерлась безбрежная высь. Такая манящая и такая прекрасная. Где-то внизу вибрировала почва, исторгая из себя заостренные сталагмиты. Но ни один из них не оказался ко мне достаточно милосердным, чтобы пронзить моё тело и оборвать земной путь.

Перед моим внутренним взором бежала карусель из сотен лиц. Лиц тех, кого я когда-либо знал. Они шли вразнобой, смешивая жизнь Александра Горюнова и Ризанта нор Адамастро. Мама, ребята со двора, мои подельники по авантюрам. Веда, Одион, брат с мачехой. Воришка Рорий, да даже Гесперия. Потом ко мне пришли солдаты из седьмой колонны, командиром которых я пробыл совсем недолго. Простые и бесхитростные парни, решившие, что в седле, да с копьем, заработают больше, чем с вилами и сохой.

Подумать только. Я мечтал, что нас впереди ждет жизнь полная приключений. Что испытания сплотят нас и сделают товарищами, на которых я смогу положиться в дальнейших своих замыслах. Но теперь все они лежат где-то там. В смрадных недрах этой ужасающей кучи тел. Каким же наивным я был. Вот так оно всегда и бывает в жизни. Жестоко. Но в то же время и до безумия прозаично. Смерть ставит точку там, где ей вздумается. Она слишком занята, чтобы считаться с нашими планами и задумками. А мы, глупцы, постоянно об этом забываем…

Эта была последняя внятная мысль в моем разуме. А затем мое сознание окунулось в холодную тьму, из которой, как мне казалось, не существовало выхода.

* * *

Янтарно-желтые глаза верховного кардинала яростно сверкали в прорезях стальной маски, награждая испепеляющим взглядом раболепно распластавшихся соплеменников. Конечно, гнев великого мага можно было направить на двуногий скот, который не сумел удержать позицию и допустил прорыв вражеской кавалерии. Но какой в этом смысл? Ведь молдегары без приказа командиров не сделали и шага. Получается, что бремя истинной вины за произошедшее лежит именно на офицерах.

– Встаньте! Валянием в пыли вы не исправите свершившегося! – раздраженно рыкнул алавиец в черных доспехах.

Семерка воительниц, облаченных в латы с украшением в виде небольших крыльев за спиной, поспешно вскочили на ноги. Их лица оставались стыдливо опущены. Поэтому старейшина приблизился к одной из женщин и силой заставил смотреть на себя. Металлические пластины на перчатках так впились в кожу темноликой, что по её щекам заструилась кровь. Но альвэ не позволила себе выказать даже тени недовольства.

– Ответь, разве я похож на рядового милитария? – процедил мужчина в маске.

– Нисколько, веил’ди. Вы один стоите тысячу магов! – патетично отозвалась подчиненная.

– Тогда почему я оказался вынужден принимать участие в вашем сражении? Что это – преступная халатность или вероломная измена?

– Мой господин, Девы Войны преданы капитулату и его главам до последней капли крови! Ни одна из нас никогда бы не помыслила о…

– Ясно. Значит всё-таки виной тому ваша небрежность, – перебил её старейшина, брезгливо выпуская соплеменницу из своей хватки. – Несколько дней назад, вы уверяли меня, что эти двуногие животные не доставят нам больших проблем. Что легион «рожденных» с легкостью окружит их и перебьет. Но они не только прорвали ваш строй, но еще и ранили одного из кардиналов.

– Мне нечего сказать в свое оправдание, веил’ди, – вновь потупилась алавийка. – По отчетам разведки Сарьенский конный полк состоял из плохо обученных новобранцев. Они не должны были оказать такого яростного сопротивления. Похоже, что мы ошиблись в оценке количества озарённых. Я это признаю и готова понести любое наказание.

– А что же твои сестры? Они согласны с тобой? – позволил себе жестокую усмешку старейшина.

– Девы Войны умрут по вашему слову, веил’ди! – хором прокричали остальные шесть женщин в доспехах.

– Ладно, с наказанием я определюсь позже. Будьте уверены, что о вашем позорном фиаско узнает весь Блейвенде! Обещаю, в следующую схватку вы сами побежите впереди своего двуногого скота!

Воительницы лишь безропотно склонились, выражая полную покорность. А старейшина резко развернулся, показывая, что разнос окончен. Полы бесценного черного плаща, на котором теперь красовалось полдюжины крупных пропалин, взметнулись словно крылья ночной птицы. И алавийки облегченно выдохнули. Видимо, они ждали куда более жесткой выволочки. Но боги пощадили их. Сегодня…

Однако тревоги подчиненных не беспокоили высочайшего кардинала. Он отправился на поиски своего соратника, который спас его, успев сотворить в последний миг защитный купол. И каково же было удивление альвэ, когда он обнаружил компаньона прямо у смердящего могильника, в который превратился поверженный отряд людей. Разбирать эту гору из выпотрошенного мяса темноликие посчитали бесполезным занятием и оставили все в первозданном виде. Испорченные высшей магией трофеи не стоили времени, потребного на их сбор. Так что пусть об этой дохлятине заботятся кьерры. Эти падальщики учуют трупный запах за много дневных переходов и приберут любой бесхозный кусок плоти. Пусть налепят из них побольше своих мерзкий тварей. Ведь чем сильнее красноглазые мясники давят на людские королевства с востока, тем меньше внимания низшие расы будут уделять происходящему на юге.

– Какая нужда привела тебя сюда, Зонн? Отчего груда мертвецов вызвала такой интерес? – осведомился старейшина.

– Взгляни вот на того mingsel, брат мой, – указал алавиец на придавленный лошадью труп полукровки.

– И? Что я должен увидеть? – вздернул темноликий бровь под черной маской.

– Готов поклясться, что это он обеспечил прорыв конницы людей. Я видел, как этот смесок спускает в нас сразу десяток заклятий. Да, его огненные шары были неприлично примитивными. Но и их хватило, чтобы застать нас врасплох. Ты уже размышлял над этим, Нилле? Три кардинала Великого Совета чуть не пострадали от рук какого-то ублюдка…

– Вассиф всё же пострадал, – философски подметил старейшина. – Он едва не лишился руки. А на его лице отныне навсегда останется уродливое напоминание об этом дне.

– Пусть это будет Вассифу уроком, – с плохо скрытым злорадством изрек собеседник. – А то он, кажется, забыл, какую опасность таят в себе низшие расы.

– Ты слишком суров к нашему брату, Зонн, – осуждающе покачал головой соплеменник. – Я тоже не ожидал подобного исхода. Если б не твой Покров, то я бы лежал в полевом лазарете вместе с ним.

– В любом случае, меня больше заботит этот полукровка. Кто он? Почему так странно творил чары? Как ему удавалось атаковать так часто и не свалиться под тяжестью отката?

– Хм… интересные вопросы, брат мой, – задумчиво произнес кардинал Нилле. – Может быть мы найдем ответ на теле…

Старейшина, не выказывая и толики брезгливости, проворно взобрался на гору из трупов. Там он склонился над мертвым полукровкой, пристально рассматривая его руки.

– Боюсь, Зонн, ты ошибся, – вынес вердикт алавиец.

– Будь добр, поясни.

– Взгляни на его пальцы. Он обладатель всего одного кольца. Да и оно медная дешевка с мутным кристаллом и кривой огранкой. Такой мусор не наденет на себя даже самый нерадивый ученик. Вряд ли этот озарённый был хоть чем-то примечателен.

– И всё же, именно его лицо запало мне в память… – не спешил соглашаться второй кардинал.

– Порой наш разум играет с нами самым замысловатым образом. – пожал плечами собеседник. – Мы склонны принимать его миражи за истину. Но с фактами, брат мой, тяжело спорить, Я считаю, что в ряды кавалерии просто затесалась пара магистров полной руки. Но сейчас они погребены где-то под телами своих соплеменников. Это самое разумное и логичное объяснение.

– Что ж, пусть будет так, – вздохнул старейшина Зонн, не желая ввязываться в спор. – Если ты не возражаешь, я бы чего-нибудь выпил.

– С удовольствием поддержу твое начинание, брат. У меня как раз есть целая амфора замечательного блейвендского вина.

Кардиналы, о чем-то негромко переговариваясь, неспешным шагом двинулись прочь от горы мертвой плоти. В иной ситуации они обязательно дали бы приказ молдегарам снять с покойников всё снаряжение. Но они сейчас на чужих землях, и перегружать обозы нельзя. Так что пусть валяется вся эта падаль на радость подземному народцу…

* * *

Сознание возвращалось ко мне медленно и какими-то урывками. Кадры небесного свода мимолетной фотовспышкой вторгались в разум словно, чтобы через долю мгновения смениться непроглядным мраком. Я не понимал, что со мной. Жив я или мертв? Если второе, то почему мне всё еще так тяжело? А если первое, то какого дьявола костлявая до сих пор не прибрала меня?

В таком делирии, изнемогая от боли и жажды, я пролежал до самой ночи. А потом в мой бред стали просачиваться какие-то странные звуки. Шорохи, пощелкивания, скрежет чего-то твердого, шипение, свист… Не знаю почему, но мне представилось, что вокруг рыскают десятки гигантских муравьев, клацая жвалами, шурша лапками и потрескивая хитиновыми сочленениями.

А потом вдруг моего лица коснулась чья-то прохладная ладонь. От удивления я аж нашел в себе силы разлепить залитые засохшей кровью веки. Но на что-то большее меня уже не хватало. Я увидел над собой женское лицо. Одновременно и пугающее, и притягательное. Невзирая на приятную глазу симметричность и общую миловидность, в нем прослеживалось нечто инородное. Несвойственное человеку. Кожа у незнакомки была белой, как у альбиноса. Практически прозрачной. Губы же, наоборот, темными. Почти черными. Лоб по-аристократически высоким. А широко посаженные нечеловеческие глаза сияли зловещим алым огнём.

То, как она смотрела на меня, не поддавалось описанию. В ее взгляде причудливейшим образом сплетались восхищение, страстная жадность и какое-то садистское предвкушение. Белокожая с необычайной нежностью поглаживала меня по щеке, будто я замызганный приблудный котёнок.

Заметив, что я пришел в чувство, альбиноска криво улыбнулась и прошипела на едва понятном человеческом языке:

– Крас-с-сиво. Ты так оч-чаровательно. Оч-чень хорош-шо. Теперь ты моё. Моё навс-с-сегда. Я буду твой хоз-с-сяйка. Ты понимать меня?

Заторможенный и всё еще плавающий в тумане мозг с большой задержкой обрабатывал поступающую извне информацию. Но когда осознание всё-таки робко постучалось в мой разум, то я чуть не подскочил, как ужаленный. Если б не остывшая и окоченевшая до состояния камня туша Мурашки, то я бы точно подпрыгнул. И у меня были все основания для такой реакции. Ведь надо мной сейчас нависала самка… кьерров? Ризанту не доводилось раньше видеть представителей этой расы. Но внешне она соответствовала литературному описанию на все сто процентов…

Я дернулся, слепо шаря руками в поисках хоть чего-нибудь, чем я мог защититься. О подземных жителях Абиссалы ходили очень жуткие истории. И лучше уж погибнуть прямо здесь, чем попасться живьем в лапы этих мясников. Но белокожая бестия ласково, но в то же время и твердо перехватила мои ладони и обездвижила.

– Ты ис-скать это? – показала она зажатый между двух пальцев перстень, по-своему поняв мои трепыхания.

Приглядевшись, я узнал ученическое кольцо, врученное мне магистром Элдриком. Точно… я же могу творить чары. Мысли бы только в кучу собрать, чтоб сосредоточиться. Вот сюрприз альбиноске будет…

– Нет колдовать. Не делать это, – покачала она головой, словно разговаривала с неразумным дитём. – Отец-с-с ненавидеть магов. Он убить тебя, ес-с-сли уз-знать.

Кьерр выпустила меня, поднялась на ноги, а потом издала серию каких-то гортанных щелков. Неведомая сила сдернула с меня лошадиный труп, и я хрипло завыл от прокатившейся по всему телу боли.

– С-с-с-с, я тебе помоч-ч-чь, моя крас-сота, – успокаивающе зашипела альбиноска, склоняясь к моему лицу так близко, что я ощутил тепло ее дыхания на своей коже. – Терпеть. Потерпеть с-с-совсем мало. Тебе с-с-станет лучш-ше…

Жутковатая незнакомка поднесла к моим губам какой-то темный комок, воняющий так скверно, что его «аромат» перебивал даже смрад сотен переломанных трупов. Естественно, я и не подумал открывать рот. Но тогда кьерр профессионально надавила мне на подбородок и насильно впихнула в меня эту гадость. На вкус она оказалась даже противней, чем на запах. Я попробовал вытолкнуть ее языком, а потом и выблевать из себя. Но проклятая белокожая тварь с поразительной сноровистостью пресекла все мои попытки. Мерзкий сгусток постепенно размягчался, обволакивая слизистую. Я дергался как припадочный, истово желая исторгнуть из себя это дерьмо. Но тут вдруг мне стало значительно легче. Боль, терзающая крючьями нижнюю половину туловища, отступила. Дыхание стало глубже и спокойней. А сердце забилось уверенней.

– Вот… вот так, моя крас-с-сота, – поощрительно погладила меня красноглазая. – Я ж-же говорить, я не вредить. Ты с-с-стать моё. Я з-з-заботиться о тебе.

Неведомое снадобье кьерров начало действовать слишком стремительно. И вот уже мои веки налились свинцовой тяжестью. Закрывая их, я свято надеялся, что это мне почудилось в предсмертном бреду. Но какая-то часть сознания упрямо твердила мне: «Нет, Сашок, всё произошло по-настоящему. Теперь ты живая игрушка абиссалийских отродий…»