Текст книги ""Фантастика 2026-1". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Мария Семенова

Глава 3

– Это что ещё за клоуны? – недобро прищурился Старый.

– Да так, призраки прошлого, – неопределённо буркнул я.

– На деньги крепят?

– Угу, – не стал я отрицать очевидного.

– Извини, Александр, но мы тут тебе не помощники, – сокрушенно покачал головой здоровяк. – Мы с Витькой на работе. Сам должен понимать, ввязываться во всякие разборки нам не с руки.

– А я вас разве о чём-то подобном просил? – окатил я холодком собеседников в лучших традициях дворянских пикировок.

На этом наш диалог прекратился, потому что парочка батиных прихвостней преодолела разделяющие нас метры и выразительно замерла напротив меня. Сизый уже замотал пропоротую руку какой-то тряпкой и сейчас красноречиво сжимал и разжимал кулак. Словно бы дожидался того момента, когда меня можно будет им отоварить по физиономии за нанесённую ранее обиду.

– Ну, чего вылупился, Маэстро⁈ – гаркнул Лукаш, подчёркнуто игнорируя двух амбалов, стоящих рядом со мной. – Бабло гони сюда!

– У меня его нет, – честно признался я.

– Вот сучара, я ж говорил тебе, свистит он! – разозлился Сизый. – Дай-ка я ему всё-таки культяпки переломаю! А потом уже к Бате притащим, пусть решает, чего с этим петухом делать!

– Ну дерзай, братан, – недобро ощерился Лукаш. – Только не лоханись опять.

– Не ссы, больше эта гнида меня своей зубочисткой не поцарапает, – хмыкнул отморозок и направился ко мне.

Я, разумеется, ждать не стал. Итак понятно, к какому итогу стремятся события. Поэтому моя нога выстрелила вперёд, метя Сизому в пах. Тот, не будучи полным увальнем, успел даже заблокировать её. Но пропустил от меня смачный удар локтём с разворота в скулу.

Ох, как же непривычно в своём теле! Будучи Ризантом, я каких кульбитов только не выписывал. Двигался проворно, как куница, и столь же ловко. Примесь алавийской крови давала мне по части координации и сноровки небывалое преимущество. Сейчас же я казался себе таким медленным и неуклюжим, что аж рыдать хотелось.

Тем не менее, Сизый шевелился ещё медленней. Ну а я, вернувшись в человеческое тело, всё же был значительно тяжелей и сильнее молодого нор Адамастро. Поэтому та затрещина к моему вящему удивлению заставила отморозка пошатнуться и ошалело замотать головой. Пусть я не вырубил Сизого, но мозги встряхнул ему основательно.

– Ты чё… охренел? – вытаращил зенки шестёрка Бати. – Да я ж тебя урою…

Отморозок только замахнулся на меня пораненной рукой, а я уже выдал целую серию из трёх ударов. В печень, челюсть и кадык. Сизый скорчился, захрипел и, держась за шею, медленно осел на асфальт. А его приятель с криком: «Хана тебе, Маэстро!» снова схватился за пистолет.

На оценку ситуации у меня была всего доля секунды. Но закалённый в десятках битвах разум работал как отлаженный механизм. Прыгаю прямо на Лукаша. Слышу, как трещат швы у праздничного костюма, не предназначенного для подобных активностей. Хватаюсь за пистолет и дёргаю вниз, а второй рукой от души засаживаю подонку в солнечное сплетение. Противник резко выдыхает и пятится, но я не отпускаю его. Гремит выстрел, но пуля попадает в землю. Я же ощущаю, как затвор защипывает кожу на моей ладони и из-за этого не может вернуться в рабочее положение. Ха, удачно! Будто сам Ваэрис мне подыграл в очередной раз…

Мой кулак с глухим стуком бьёт врага по лицу. Снова и снова. Слышу хруст, нос Лукаша сворачивается вбок. Хлещет кровь. Губы у батиного прихвостня превращаются в неопрятно свисающие мясные лоскуты. Он пытается отбиваться, но тщетно. Я всегда нахожу брешь в его неорганизованной защите. Очередной удар в живот заставляет Лукаша согнуться пополам, и тогда я отпускаю оружие, хватаясь обеими руками за массивную башку. Усилием всего корпуса наклоняю бугристый череп ниже, а параллельно с этим выставляю колено… Ух-х-х! Болезненная вибрация прошла по всему телу, будто я дуб лягнул. Ну и бронебойная же будка у этого хмыря!

Лукаш падает навзничь, вытягивая длинные грабли куда-то к небу. Его рожа теперь напоминает кривой ассиметричный мяч, у которого левая половина значительно больше правой. Но отморозок ещё жив. Да и Сизый где-то тут кряхтит неподалёку. А я если чему и научился за прошедшие пять лет, так это тому, что врагов нельзя оставлять за спиной. Только в качестве трупов…

Рука скользит к поясу, где в чехле на ремне отдыхает испанская «выкидушка». Нож охотно прыгает в ладонь, словно только и ждал, когда я пущу его в ход. Лезвие выскакивает с задорным щелчком и уже устремляется к шее Лукаша. Но тут вдруг чья-то стальная хватка впивается в моё запястье. Слышу чей-то молодой голос, кажется, принадлежащий блондину. Он аж звенит от истеричных ноток:

– Эй, остынь! Ты ж его замочишь сейчас!

Ловким движением одних пальцев перебрасываю нож из правой в ладони в левую. Перехватываю на лету и собираюсь добить противника, а потом заняться тем, кто мне мешает. Но тут передо мной возникает медведеподобная фигура Старого. Он повисает на мне всем своим немалым весом и оттаскивает от недобитых отморозков.

– Саня! Саша! Успокойся! Стой! – кричит он мне, пытаясь отобрать нож.

Но я не сдаюсь и упорно продолжаю сопротивляться. Два бугая безуспешно крутят мне руки, но всё никак не могут обездвижить. Я уже решаю, что нет смысла с ними церемониться, и собираюсь пырнуть сначала Александра, а потом и блондинчика. А может вообще создать конструкт «Матрёшки», чтобы всех выкосить? Но вместе с этим намерением меня посещает и светлая мысль: «А зачем?» Действительно, я ведь больше не в мире средневековья. И здесь ничьё убийство не скрасит мою жизнь. Скорее только усложнит. А разве не этого добивается Ваэрис?

Волевым усилием заставляю себя расслабиться и говорю:

– Отпустите, всё нормально.

– Точно? Ты здесь? С нами? – насторожено глядит на меня Старый.

– Да-да, хватит уже меня обнимать, – раздражённо ворчу я.

Пара мордоворотов с сомнением переглядываются, но всё-таки отступают на полшага.

– Кабздец! Охереть! Ну ты и бешеный! – эмоционально пыхтел блондин. – Ты… ты ж их чуть не завалил!

Сейчас он уже не походил на того самоуверенного типа, которого изображал в ресторане. С него слетела вся напуская важность и дерзость, оставив только одну по-детски экспрессивную оторопь.

– Ну не завалил же, – поморщился я, ощущая, как меня постепенно отпускает горячка схватки.

– И часто тебя так перекрывает? – сочувственно поинтересовался Старый, воспринявший нашу стычку гораздо спокойней.

Я пожал плечами, не зная, что ответить. Это ведь мой первый день после возвращения. Кто ведает, может у меня и в самом деле с башкой что-то не так? Я же на полном серьёзе хотел убивать.

– Если нужна помощь специалиста, я тебе могу посоветовать хорошего мозгоправа, – доверительно сообщил Старый. – Там дядька опытный, многим нашим помог в мирную жизнь вернуться.

– Да, пожалуй, надо будет посетить, – потёр я расшибленный об морду Лукаша кулак.

– А это чё вообще за эквилибристику ты сейчас показал? – осторожно тронул меня за руку Витя. – Я такого ещё не видел, хотя контактными видами спорта с детства занимаюсь.

– Алавийская школа Vliegstaal Skole, – хохотнул я.

Но мою шутку юмора никто не оценил. Ведь в этом мире понятия не имели, что где-то существует народ темноликих, воспитывающий неподражаемых воительниц.

– Хрен знает, что за школа, но выглядит эффектно! – отдал мне должное Старый, а затем отвесил лёгкий дружеский подзатыльник блондину: – Вот тебе, блин и наёмник!

– Да какой там… спецура, походу, – ничуть не обиделся тот, потирая шею.

Внезапно наш разговор прервали клокочущее хрипение и булькающий кашель. Мы втроём обернулись к Сизому, который всё никак не мог подняться на ноги, и, честно говоря, видок у него был такой, будто он скоро преставится. Буро-фиолетовая рожа сейчас как никогда оправдывала полученное отморозком прозвище. Глаза вылезли из орбит, губы посинели, а руки тщетно царапали горло.

– Твою мать, да он же сдыхает! – снова запаниковал блондин. – Ох, епт, надо «неотложку» вызывать!

– Отставить! – рявкнул я так, что молодой парень едва в струнку не вытянулся. – Аптечку давай тащи, в ресторане точно есть!

– У меня в тачке была! Я ща! – Витя помчался к припаркованным на другом краю автостоянки внедорожникам, не посмев мне возражать или спорить.

– А ты, Старый, держи этого. Сейчас я буду кровь ему спускать. У него отёк на гортань давит, если не поторопимся, то дыхательный просвет вообще перекроет.

Здоровяк глядя на то, как я снова взялся за нож, поднял раскрытые ладони и попятился:

– Да ну на хрен, я не хочу, чтоб на меня потом этого трупа ещё повесили…

– Выполняй, блядь!!! – проревел я, награждая мужчину испепеляющим взглядом.

Тот что-то нечленораздельно пробурчал себе под нос, но подчинился. Матеря весь белый свет и причитая, он завернул Сизому руки и привёл его в относительно твёрдое сидячее положение. Я же, ощупав распухшую шею отморозка, создал крохотное плетение «Шила» и с филигранной точностью пустил очень близко к сонной артерии. Из гематомы, набухающей в области кадыка, хлынула почти чёрная кровь, но это и хорошо. Куда хуже, окажись она ярко-алой.

К тому времени, когда блондин прибежал с аптечкой, я успел тайком сотворить с полдюжины «Божественных перстов», пользуясь тем, что Старому не видно, что я там химичу. Морда Сизого постепенно потеряла жутковатый цвет, напоминающий гниющий томат. Дыхание почти выровнялось, стало глубже, но всё ещё сопровождалось устрашающими сипами. Но в целом батиному вышибале явно полегчало. Он даже попытался что-то сказать, но лично я не разобрал ни слова.

– Ну всё, жить будет, если в больничку обратится, – констатировал я, вытирая окровавленные руки об куртку Сизого.

– А аптечка? – с глупым видом сунулся Витя, протягивая оранжевый пластиковый бокс.

– Не понадобилась! – отрезал я.

– Ни хрена ж себе полевая хирургия! – восхитился Старый. – Так ты ещё и медик что ли?

– Мясник скорее, – недобро улыбнулся я, и физиономии у здоровяков заметно вытянулись.

– Слышь, Александр, а ты работу не ищешь случайно? – заговорил после непродолжительной паузы тёзка, закуривая ещё одну сигарету.

– Так у меня же есть, – ровным тоном отозвался я.

– Это по кабакам-то играть? – встрял в диалог блондин.

– Ну да, а тебя что смущает? – воззрился я на него.

– Не-не, ничего. Хорошая, наверное, тема, если так держишься за неё, – замотал белобрысой шевелюрой Витя.

Ишь, какой покладистый стал! А то, помнится, грозился мне лицо сломать. Верно про него Старый сказал – молодой, неопытный. Думает, что всё по жизни ему легко даваться будет, оттого и ведёт себя излишне борзо. Однако чужие авторитеты признавать умеет, этого не отнять.

– Ну, ежели что, то обращайся, – вернул на себя фокус внимания Александр. – Только сначала свой посттравматический синдром подлечи. Нам, конечно, бойцы завсегда нужны, но не беспредельщики. У нас контора серьёзная.

– Угу, спасибо за предложение, – махнул я на прощание этой парочке и отправился обратно к ресторану.

Хлопну, наверное, пару стопок, да домой поеду. Ой, а ведь надо к Глебычу заглянуть. Он за выступление со мной ещё не расплатился. С деньгами-то жить всегда приятней.

* * *

Троица плечистых мужчин, не принимавших участия во всеобщем веселье, негромко переговаривалась, непрестанно сканируя обстановку вокруг. Возле столика юбиляра, которого они сегодня оберегали от любых вероятных проблем и напастей, крутились только откровенно разодетые девицы, да парочка его приятелей. Можно было сказать, что активная служба перешла в фазу рутины. Поэтому все трое с нетерпением ждали, когда вернутся их товарищи и расскажут, как прошла воспитательная беседа с местным хамом, который нагрубил одному из близких друзей виновника торжества.

– Опа, а вот и пианист вернулся, – заметил один из них.

– Странно, рожа вроде целая, – неодобрительно зыркнул через плечо сосед.

– И всё же он какой-то слегка растрёпанный. Руки в крови, и на штанине след тёмный, – определил профессиональным взглядом третий член компании.

– Чёт я не догоняю… А наши тогда где?

– Да вон же они! Чуть позади тащатся!

И действительно, две плечистые фигуры сильно выделялись на фоне остальных гостей. Не заметить их было сложно.

– Есть чё выпить? – с ходу потребовал Старый.

– Ага, мне бы тоже, – поддакнул Витя.

– Воу, мужики, вы чего? Мы ж работаем. Дождитесь, когда нас отпустят, да поедем к девкам в сауну, как планировали…

Молодого парня вроде бы предложенный вариант устроил. Но мужчина считал, что ему нужно промочить горло прямо сейчас. Поэтому он сцапал ополовиненную бутылку вина и приложился к ней. В три больших глотка он осушил её и с хрипловатым «ух-х» поставил на столешницу.

– Трындец! – заявил Александр в ответ на вопрошающие взоры своих товарищей, и уселся, не давая больше никаких пояснений.

– Чё там было-то? – завозились от нетерпения приятели.

– Да вы просто охренеете! – возбуждённо заговорил блондин. – Пианист этот, на которого Сергеич залупился, ни разу не интеллигент! Дядя непростой оказался! Он там на парковке двух каких-то быков чуть на наших глазах не порешил. Я вам клянусь, братва, мы его вдвоём со Старым еле оттащили! Вот вроде и мелкий, а вертлявый, сука, как угорь! Ножичек выхватил, как давай им махать! Ну чисто циркач, твою мать! Отделал он их, конечно смачно. Там один ласты прям на месте чуть не завернул. Огрёб в кадык, дак вся шея раздулась, как зоб у жабы, прикиньте⁈

Все трое повернулись к Александру, желая получить подтверждение, либо же опровержение этим словам. Но тот хмуро продолжал смотреть в одну точку, не спеша принимать участие в беседе.

– Короче, Старый сразу срисовал, что этот тип из ВБДшников[1]. Ну и в целом к нему с уважением отнёсся, – продолжал соловьем заливаться Витя. – Поэтому мы разошлись по-мирному. Честно не знаю, вывез бы я «раз на раз» с ним…

– Да ты оптимист, зелень, – фыркнул Александр. – У меня вот нет уверенности, что мы сообща смогли бы его заломать.

Товарищи удивлённо присвистнули:

– Ни хрена се, это чё ж там за крендель такой?

– Не имею понятия, – признался Старый. – Но голосища у него, как у моего ротного. Витя пока за аптечкой бегал, тот на меня так рявкнул, что я чуть в штаны не навалил. Мужик явно непростой. Привык не только приказы раздавать, но и к тому, что ему подчиняются.

Вся компания синхронно повернулась к столику, за которым объект обсуждения продолжал сидеть и неспешно цедить алкоголь. Да вроде так и не скажешь, что опасный дядька. Вполне заурядный гражданин средних лет. Ну взгляд, разве что, тяжелый у него. Угрюмый какой-то, сумрачный. Так обычно смотрят те, кто успел в жизни всякого повидать.

– М-да, подбросил Сергеич задачку. Нашёл на кого зубы скалить. Повезло толстощёкому, что его самого тут не загрызли, как барашка, – подытожил кто-то из парней.

– А где, говорите, этот волчара служил?

– Хер знает, он так и не сказал, – пожал плечами блондин. – Упоминал какую-то алавийскую школу, но я в душе не гребу чё это и где находится. Слышал, мож, кто?

Товарищи отрицательно покачали головами.

– Может, всё-таки аравийская? – предположил один из них.

– Не, точно не аравийская. Да и какая у них там школа? Они ж своего ничего не имеют, только натовцев и могут копировать!

– Ну тогда не знаю…

Все задумчиво примолкли, изредка косясь на пианиста. И тут вдруг один из компании куда-то засобирался. Он подхватил тарелку с мясной нарезкой, сгрузил на неё несколько печёных рулетов, туда же свалил сырных шариков и других закусок. А во вторую руку взял чашу с фруктами.

– Ты чего, Гена? – удивлённо воззрились на него товарищи.

– Ну как… знакомиться иду, – пожал плечами тот. – Этот ведь только бухает сидит, ничего не жрёт. Так я хоть немного разбавлю ему синеву.

– На кой хрен⁈ – чуть ли не хором выкрикнули приятели.

– Да вы чего? Такой занятный кадр, как тут мимо пройти? Тем более, как говаривал мой старшина: «Псы войны всегда должны держаться вместе. В этом наша сила!» Ну всё, давайте, я пошёл. Если вдруг какой кипиш начнётся, кричите!

[1] ВБД – ветеран боевых действий

Глава 4

Я с трудом продрал глаза, когда за окном солнце не то что светило вовсю, а уже будто бы пошло на убыль. Во рту пересохло так сильно, что язык слипся с нёбом. Однако же голова совсем не болела. Уже собираясь кликнуть прислугу и потребовать воды, я вдруг вспомнил, что я больше не в теле аристократа. Я дома, в своём прогрессивном мире. Вот только чья эта квартира? Совершенно точно я все эти интерьеры вижу впервые.

С тяжелым вздохом поднявшись, я обнаружил, что спал голым, но прямо на полу валялись моя одежда. Слава богам, Горюнову из вчера хватило ума зайти в гримёрку «Мятного ликёра» и сменить торжественный смокинг на повседневные шмотки. А то было бы…

Дерьмо! А где кровавый алмаз⁈

Подскочив словно ужаленный, я принялся осматривать свои карманы, а в процессе поисков вдруг почувствовал, что в области правой ладони мне что-то мешается. Будто под кожей какое-то уплотнение. Подняв руку, я увидел идущий от большого пальца фиолетовый шрам, размером всего в пару сантиметров. А под ним явственно прощупывалось какое-то твёрдое инородное тело. Неужели я вчера на пьяную голову додумался до такого?

Желая проверить гипотезу, я сформировал плетение «Лучины», и ощутил пульсацию энергии в ладони. А ещё спустя мгновение в моей руке зажёгся маленький огонёк. Фух, ну слава Многоокому, не прошляпил…

И стоило мне убедиться в том, что ценный минерал на месте, как вдруг в сознании стали всплывать обрывочные кадры минувшей гулянки. Сауна. Мужики из ресторана, которые сначала хотели мне навалять. Смех, веселье. Алкоголь льётся рекой. Появляются какие-то девки. Снова алкоголь. Помню, что долго колебался, не решаясь оставить в кармане искусственный алмаз, а потом отошёл в уборную. Там я своим ножом прорезал руку, вложил в рану камень, а затем с помощью магии плоти срастил края.

– Ой, ты уже проснулся, сладенький? – раздалось сонное бормотание сбоку от меня. – А принеси мне, пожалуйста, води-и-ички, а то я сейчас умру-у-у…

Хмуро воззрившись на постель, я поворошил гору из скомканного одеяла и подушек, а внутри обнаружил помятую полуголую девицу. Кажется, она вчера тоже была в сауне.

– Сама сходишь, не обломишься, – процедил я, злясь больше на себя за полнейшую безответственность.

Интересно, а «Божественным перстом» гонорею можно вылечить, если что?

– Фр-р-р-р… – ответили мне из-под одеяла, после чего девка отвернулась к стенке и шумно засопела.

Осмотрев комнату и не найдя в ней ничего примечательного, я отправился на поиски воды. Длинный коридор с высокими потолками привёл меня на кухню, где я встретил небольшую компанию грустных и молчаливых людей. Их лица несли траурную печать тяжелого похмельного синдрома, а руки баюкали ополовиненные кружки с горячим чаем.

– О, гляди-ка, проснулся! – хрипло поприветствовал меня белобрысый Витя.

Сейчас он сидел в одних трусах, сверкая мускулистым торсом. Здоровый кабан! Ничуть не меньше алавйских молдегаров, если так посмотреть…

– Ну ты, тёзка, и горазд бухать, скажу я тебе, – то ли осуждающе, то ли уважительно пробубнил Старый.

Этот, в отличие от молодого сослуживца, оголяться не спешил, а оделся во вполне обычные трико и футболку.

Третий участник этого молчаливого заседания ничего не сказал. Только лишь коротко махнул рукой. Блин, а я ж имя его забыл… Это ведь он вчера ко мне подсел в «Мятном ликёре» с целой тарелкой разнокалиберных закусок. Как же там его… Гена, вроде?

– На тебя готовить, Саш? – отвлёк меня от напряжённых размышлений женский голос.

Я повернул голову, и узрел двух загорелых девиц в не по размеру больших футболках, которые им были почти как платья. Барышни что-то увлечённо шаманили возле плиты и, судя по всему, активно ухаживали за похмельными кавалерами.

Ничего не ответив, я стремительно рванул к раковине, по пути выхватив кружку. Честно, даже не понял, откуда я её выудил. Всё как-то само собой получилось. Крутанув вентиль крана, я наполнил ёмкость до краёв и залпом опрокинул в себя. Прохладная вода провалилась по пищеводу, как в сливную трубу. Мало! Я снова налил полную кружку и выхлебал за секунду. Но жажда всё никак не отступала. Ещё! И лишь к концу четвёртого подхода я ощутил, что если сделаю хоть ещё один глоток, то лопну. Ох-х-х, хорошо! Аж испарина выступила на лбу…

– Водяру ты вчера также хлестал, – ухмыльнулся блондин, а потом чуть позеленел. Видимо, от собственных воспоминаний.

– Саш, ты так не ответил, кушать будешь? – снова позвала меня одна из девушек.

– Нет, спасибо! – отмахнулся я и уселся за стол, внимательно разглядывая помятые физиономии троицы вчерашних собутыльников.

– Э-э-э… ты чего? – просипел белобрысый, неуютно ёрзая на кухонном диванчике.

– Я вчера что-нибудь рассказывал? – потребовал я ответа. – Необычное или может странное?

Все трое недоумённо переглянулись, и даже девицы у плиты как-то странно притихли.

– Нет, Саня, ничего такого. Если хочешь, могу тебе в этом поклясться, – поспешил успокоить меня Старый. – Ты больше анекдоты травил, да на каком-то специфическом языке периодически болтал.

– Специфическом? На этом что ли? – последнюю часть фразы я произнёс на наречии, распространённом среди людских государств Старого континента.

– Да-да, точно! И ведь не признавался, что за язык такой! – оживился Гена, впервые нарушив молчание, а два его товарища согласно кивнули.

– Не ссы, спецура, никаких тайн не выдал, – хмыкнул блондин, шумно отхлёбывая чай.

– А, кстати, чуть не забыл… – тёзка потянулся через спинку дивана к подоконнику, что-то там поискал, а затем щелчком пальцев запустил в мою сторону глянцевый картонный прямоугольник.

– Это что? – с подозрением уставился я на чью-то визитку.

– Номер того мозгоправа, о котором я говорил. Он не болтолог какой-то там, а настоящий психиатр. Так что, ежели чего, с ним не только пообщаться, но и рецепт на препараты можно получить для нормализации состояния.

Немного помявшись, я всё же взял карточку. Судя по всему, мне действительно не помешает помощь специалиста. А то одни боги ведают, куда меня заведут в современном мире привычки Маэстро…

– Так, мальчики, кушать подано!

Две девицы сноровисто расставили перед мужчинами тарелки с нехитрой снедью. Поджаренные гренки, сосиски, яичница и большая салатница с нарезанными помидорами. Как по мне, то таким амбалам это всё на один зуб. Но ребята, довольно улыбаясь, поблагодарили за заботу и приступили к трапезе.

– Ну что, мы, наверное, собираться пойдем? – неуверенно спросила одна из барышень.

– Угу, Лизу и Алису только не забудьте, как в тот раз, – не отрываясь от жевания отозвался Старый. – Одна в гостиной спит, другая в дальней комнате.

– Ой, долго ты нам припоминать будешь? – захихикали девушки. – Ладно, спасибо вам за веселье, мальчики! Заглядывайте к нам ещё, наше расписание вы знаете!

– Ну а то! – осклабился Гена, провожая их плотоядным взглядом.

– Эх, а я ещё хотя бы на часок продлил, – мечтательно вздохнул блондин.

– Остынь, ебака грозный! А то нас с тобой ни в одну сауну больше не пустят! – заржали в голос Старый с Геннадием.

Молодой парень слегка покраснел, но веселье поддержал, накинув сверху ещё парочку сальных шуток.

– Я, пожалуй, тоже пойду, – произнёс я, дождавшись, когда смех уляжется.

– Давай, Саня, попутного ветра! – поднялся на ноги Старый и протянул мне свою могучую пятерню. – На ПТСР не забивай, штука опасная. А там, если вдруг что, работёнка какая понадобится, то мои цифры ты записал. Звони в любое время. Нам умелые бойцы всегда нужны.

Попрощавшись с троицей здоровяков, я покинул их гостеприимную квартирку. Выйдя на улицу, коротко огляделся и почти сразу же определил, в какой части города нахожусь. А неплохо, видимо, Старый зарабатывает в своем ЧОПе, если в таком райончике жилплощадь прикупил! Почти центр, элитная многоэтажка! Или это всё-таки не его? Да мне, в общем-то, без разницы. Главное, что отсюда до моей съёмной халупы полчаса ходьбы прогулочным шагом.

Ещё раз с наслаждением втянув воздух, я улыбнулся. Ну и пусть он воняет выхлопными газами. Это гораздо лучше конского дерьма и нечистот. А какие здесь улицы! Да я в теле Ризанта видел постоялые дворы, где столы были грязнее, чем эти тротуары! Как же я скучал по цивилизации…

Испытав приступ эйфории, я в добром расположении духа отправился к себе. Но стоило мне дойти до старой общаги, в которой снимал комнату, то настроение заметно ухудшилось. После резиденции патриарха и изысканных аристократических домов в такой обстановке находиться было непривычно и не особо приятно. Ну да ладно, придется потерпеть…

Вошел в грязный подъезд, смердящий смесью хлорки, сырости и мочи. Поднялся на второй этаж, рассматривая исписанные облупившиеся стены. С третьего раза открыл секционную дверь, которая выглядела ровесницей последнего царя. М-да, ну не хоромы, конечно. Да и общий фон угнетающий. Но зато дёшево. А самое главное, что в здешней планировке даже местные жители иногда путаются. И если меня кто-то придёт искать (а таковые рано или поздно объявятся), то я буду иметь целых три запасных выхода на улицу.

Не повстречав никого из соседей, я добрался до своей комнатушки. Отпер дверь и включил свет. Бардак здесь остался нетронутым с того момента, как я отправился в «Мятный ликёр». Для всего мира прошли сутки, а для меня целых пять лет…

Первым делом взгляд упал на оставленный синтезатор. Не самый дорогой и качественный, приобретённый мной сугубо для отработки навыка. Но такой родной и знакомый… Двигаясь как в тумане, я уселся за него, смахнув со стула мешающие вещи. Нажал кнопку питания и опустил пальцы на клавиши. Ох, как же я скучал! Руки отвыкли от инструмента, ведь последние годы я обходился либо калимбой, либо металлофонами. До создания даже пианиноподобной челесты у меня дело так и не дошло, заглохнув на этапе чертежей для ремесленников.

Не помня себя, я проиграл до самой темноты. Играл бы и дальше, но в дверь затарабанил кто-то из соседей, сопровождая свой визит не самыми дружелюбными выкриками. Пришлось выключить синтезатор и достать из-под кровати ноутбук. Ну-ка, ну-ка, чего я тут пять лет назад смотрел? Успев уже позабыть, что такое глобальная интернет-сеть, и как она затягивает, я провёл за компьютером всю ночь. Вот только зависал я не за просмотром сериалов или смешных видео. Меня вдруг захлестнул спортивный интерес – а что бы я мог ещё сделать в теле Ризанта, обладай всем этим необъятным багажом справочной информации?

Я читал сухие статьи, казавшиеся мне раньше невероятно скучными, с лихорадочным блеском в глазах. Прервался только пару раз на поход в туалет, да на заваривание кофе. Меня интересовало абсолютно всё – от политологии, экономики и истории до вооружений и устройства фортепиано. Иногда я досадливо морщился, когда находил сведения, которые сильно облегчили бы мою жизнь там, под чужими звёздами. А иной раз горделиво хмыкал, находя те же выводы, к которым я пришёл самостоятельно.

В голове сразу же родился десяток явлений и принципов, которые я мог бы воплотить с помощью магии. А благодаря фортепианной клавиатуре набросать условные контуры для прототипов плетений не составило вообще никакого труда. Так, к примеру, появились на свет заклинания «Ледяная шрапнель», «Смесь» и «Поцелуй Абиссалии». И если первые два являли собой средства массового поражения, предназначенные для более эффективного истребления пехоты противника, то вот последнее мне очень хотелось опробовать в деле.

Если не углубляться в дебри, то «Шрапнель» стала переосмыслением плетения «Северных ос». Это был всё тот же лёд, только собранный в одну глыбу. А на мелкие осколки она разлеталась уже после столкновения с препятствием. Получилось нечто похожее на «Матрёшку» по принципу действия, только более экономное и простое. Но вместе с этим и не такое мощное.

«Смесь» родилась как магическое воплощение реактивного пехотного огнемёта. Просто запертая под огромным давлением в оболочку «Чешуи» энергетическая взвесь, основой которой послужили элементарнейшие «Объятья ифрита». По моим прикидкам, заклинание должно уничтожать всё живое в радиусе трёх метров на открытом пространстве. Но в теории, если не ставить во главу угла экономию сил, можно этот показатель увеличить до пяти-шести метров. Выше уже проблематично, ибо даже на стадии расчётов объем потребной для этого энергии улетает по экспоненте в стратосферу. И тогда получается, что для затопления огнём одного алавийского легиона потребуется примерно тридцать-сорок плетений. Ну разве не чудо?

Ну и моё самое любимое – «Поцелуй Абиссалии». Чары, действующие по принципу кумулятивного снаряда. Как только высплюсь, то обязательно отправлюсь далеко-далеко за город, чтобы его протестировать. По моим прикидкам, этой мощи должно хватить даже для пробития «Чешуи». Ну а самое главное, что поражающие свойства конструкта продиктованы не магией, а голой физикой. Поэтому для создания чар не потребуется колоссальных объемов энергии! Ха-ха! Боюсь, что для алавийцев настали непростые времена, ибо…

Одёрнув себя, я смущенно почесал затылок. Нет, Сашок, ты чего? Какие алавийцы? Забудь о них навсегда. Ты больше не Ризант нор Адамастро. Ты – Александр Горюнов. Тебе не нужно решать судьбу целого материка, заниматься политикой и войной. Просто живи в своё удовольствие, как маленький заурядный человечек, способный повлиять лишь на количество карт в своём рукаве.

От подобных мыслей почему-то стало тоскливо. Слишком уж стремительно я рухнул от аристократа, основателя могущественно братства милитариев, героя Южной Патриархии и советника монарха обратно к уровню кабацкого пианиста и карточного шулера. А ведь сколько незавершённых дел осталось там, на Старом континенте? Я так и не вернул человечеству элдримское побережье. Не сломил другие колонии альвэ. Не спас северные государства от набегов Великой Пустоши. Не помог Гесперии. Не отомстил Каарнвадеру и тому, кто покусился на мою жизнь. Не увидел, в конце концов, Вайолу и не услышал её ответ…

Разозлившись на самого себя за подобные мысли, я гневно захлопнул ноутбук и отбросил исписанные нотными конструктами листы. Совсем с ума сошёл, Сашок⁈ Забыл уже, каково это валяться с переломанными костями и истекать кровью? Забыл жар алавийских плетений и гул поступи чёрных легионов? Забыл тоску, рвущую душу, когда очередные твои товарищи не возвращаются из боя⁈ К дьяволу это всё!

С размаху плюхнувшись в постель, я накрылся подушкой и вознамерился поспать хоть сколько-нибудь. Но отгородиться от собственных мыслей не получилось. Они настойчиво лезли в голову, толкаясь и вытесняя всё остальное. У меня даже глаз смокнуть не вышло. А спустя часа полтора непрерывных метаний и нервных попыток улечься на скрипучей кровати поудобней, кто-то из соседей вообще устроил шумное выяснение отношений в общем коридоре. Тьфу ты! Хоть опять иди водкой заливайся, чтоб уснуть! Но я-то отчётливо осознаю, что это путь саморазрушения, и не хочу по нему следовать.